Альба покраснела и уставилась в пол.
– Сколько бы ни шла речь об ограничении применения магии вне контроля преподавателей, все равно все проконтролировать невозможно. Предполагается, что проще не давать ничего потенциально опасного на парах, чем разгребать последствия. Менталистика опасна в неопытных руках, а разум штука хрупкая и вмешательства в него, особенно выполненные с фантазией, часто сложно, да и почти невозможно ощутить самому и вовремя обратиться за помощью. А последствия шутливого или злонамеренного внушения могут быть масштабны. Очень масштабны.
Альба сглотнула. Ей хватило бала. Она очень надеялась, что о нем тут речь не пойдет, хотя и понимала, что эта история и была бы хорошей иллюстрацией, так сказать, материала. Альба до того не распространялась о том, о чем именно говорила с типом в маске. Может и сейчас не придется…
– Я хочу показать вам способы защиты от деструктивных внушений. Разумеется, нет универсального плетения, которое превратит ваш разум в неприступную крепость. Но зная основы вы сможете хотя бы с большей долей вероятности понять, что внушение имело место быть, и вовремя обратиться за помощью. Адепт ле Фрин, встаньте.
С некоторым удивлением Жан поднялся со стула.
– Хорошо. Садитесь. Встаньте все.
Жан со Свеном переглянулись, но команду выполнили. Ами последовала за ними, как и Альба, не понимавшая, чего преподаватель хотел добиться.
– Сядьте. Встаньте. Сядьте.
Альба следила за действиями магистра. Не без напряжения – второй раз пережить что-то похожее душевной буре, поднявшейся после разговора с магом в маске, она точно не хотела. Но, тем не менее, ей казалось, что магистр вообще не использовал магию. Тогда зачем все это?
На, кажется, уже шестую команду встать, Свен взмолился:
– Да прекратите уже! Как это нам поможет?!
Кажется, по лицу менталиста промелькнула улыбка.
– Это – никак. А вот то, что подтолкнуло вас задать этот вопрос – очень даже. Садитесь, господа. Итак, – пережили ли вы сейчас внушение?
Свен и Жан переглянулись – и покачали головой.
Ами пожала плечами.
Альба задумалась. Первым порывом было сказать «нет», но что-то тут точно не сходилось. Да, выглядели они все вчетвером глупо, но все же зачем-то же это магистр сделал – не просто ради того чтобы их простаками выставить же?
– А внушения обязательно должны иметь магический компонент? – несколько сомневаясь, все же решила уточнить она.
– В том смысле, в котором внушения рассматривает менталистика – нет.
– Тогда – да. Мне кажется, вы не применяли магию, но вы ведь заставили нас делать, то, что хотели.
– Заставил, – Теор кивнул. – И тут мы наталкиваемся на первую сложность, о которой нужно помнить: внушения в широком смысле – часть нашей повседневной жизни. Мы часто побуждаем других делать что-либо самыми разыми способами. Сейчас я просто отдал распоряжения, пользуясь тем, что являюсь преподавателем, а вы – адептами. Когда я говорю о том, что ментальную магию ни один студент не должен использовать без контроля и специального разрешения магистров – это тоже внушение. Без магии, заметьте. В широком смысле мы пользуемся внушениями желая чтобы кто-то изменил свое поведение. Отдавая прямые инструкции или изменяя мировосприятие через, в большинстве случаев, эмоциональное влияние, когда хвалим за хорошие для нас поступки и ругаем за плохие.
Альба навострила уши. Интересно – в этом мире существовали бихевиоральные исследования или что-то похожее? Очень ведь «эмоциональное влияние» было им созвучно. Надо выяснить. Когда временя найдет.
Магистр же продолжил:
– Магия разума работает ровно по тем же принципам, с одним важным «но» – при верном применении внушения оно обходит естественные и поставленные щиты и воспринимается тем, на кого его наложили, как часть собственной картины мира, часть собственных желаний. Разумеется, в примере с вашими частыми подъемами со стульев вы хотели подчинятся моему слову – сами. По разным причинам, которые в любом другом случае отвечают за поддержания дисциплины, от нежелания вступать в конфронтацию с наделенной властью фигурой до простого любопытства, желание понять, что происходит. Но вы понимали, что я от вас хочу, и выбирали подчиниться просто потому что соглашались с моим желанием. Заберитесь с ногами на стол, Альба.
Магии она не почувствовала. Ничего не почувствовала. Просто поняла, что хочет подняться. Очень хочет. Что это так будет… правильно.
И это пугало.
Она, как и тогда в церкви, буквально заставила себя не двигаться. Не вступать в плетение. Не шевелиться…
Альба бросила взгляд на магистра. Наверное, в этот взгляд прокралась даже какая-то мольба, но, так или иначе, желание подняться с места рассеялось без следа.
– Довольно, – довольно мягко заметил менталист. – Постарайтесь описать свои ощущения.
Альба именно что постаралась – но получилось так себе. Преподаватель, тем не менее, кивал, и подытожил:
– Это – довольно грубое внушение, потому что я потребовал сделать то, что в нормальной ситуации никто делать не будет. Альба понимала, что желание не ее, но так как внушение физического плана, то перебороть его без привычки довольно сложно. Но, тем не менее, адептке это удалось. Миран, передайте мне вон то пособие в углу.
Судя по неописуемой, но явной борьбе на лице Ами, это тоже было именно магическим внушением. Впрочем, его менталист довольно быстро убрал – и девушка, успевшая встать и сделать пару шагов, расслабилась, возвращаясь на место.
– Итак, моя просьба была в целом вполне приемлемой, но, тем не менее, адептка Миран старалась противостоять ее выполнению. Опишите, что вы чувствовали.
– Я… Ну, мне хотелось подойти туда. Прям ноги жгло. И я поняла что это магия.
– Именно, – магистр Теор кивнул. – По сути для начала ваша главная задача – понять, что с вами происходит что-то не то. Так-то не стоит выполнять и просто дурацкие просьбы вышестоящих, но это отдельная история, в которой каждый раз стоит задаваться вопросом, что нужно тому, кто просьбу озвучивает. Если нужно научить – одно дело, но если речь идет об использовании, скажем, любознательности студента в личных целях – это совсем другое.
Альба заметила, как Жан на этих словах побледнел.
– Собственно иллюстрирую я тезис о том, что внушения – игра в кошки-мышки. Тот, кто внушает – хочет добиться своей цели, и при этом тот, кому внушают, может эту цель не разделять. Или разделять. Собственно, внушения могут быть как деструктивными, так и позитивными.
На этих словах Альбу словно бы на миг окутало тепло. Ощущение было очень приятным, на самом деле. Хотя она и заметила, как Свен замер, с явным недоверием смотря на преподавателя.
– И положительные внушения при том тоже могут упираться в естественную защиту. Для ее преодоления есть несколько специализированных лекарских контактов, но на них я останавливаться не буду. Специфика там такова, что защищаться не нужно совершенно. Применяющие подобные техники с помощью них просто неспособны навредить. А вот что касается деструктивных внушений – их чаще всего проводят с речевым компонентом, но не обязательно напрямую. Скажем, вы можете разговаривать о погоде, и ваш собеседник описывает вам, как на улице мрачно, слякотно, холодно и сыро. Вы выходите из университета и понимаете, что и правда мрачно, слякотно и сыро. И чувствуете, как возникает желание утопиться в ближайшей луже, хотя еще полчаса назад вы собирались в ней кораблики пускать. Я утрирую, но, думаю, смысл ясен. В данном случае для преодоления естественной защиты использовалось прямое эмоциональное воздействие. Принцип понятен?
Все четверо кивнули.
– А что с этим делать-то? – Жан явно был в недоумении.
– Собственно, первое, с чем вам нужно разобраться, в первую очередь для себя: через какие эмоции и слова вас могут вывести из равновесия. В спокойном состоянии разума вы почувствуете чужеродность принуждения и сможете бороться с ним, даже если внушение сильное, сможете позвать на помощь, сможете не делать того, что вас заставляют. Но сложнее всего именно понять что что-то не так. И для этого вам самим для себя нужно определить те темы и моменты, которые могут быть использованы для того чтобы отвлечь ваше внимание. И как только вы заметите, что какой-то подобный диалог происходит – под любым предлогом выходите из общения.
Видя несколько разочарованные лица адептов, менталист пояснил:
– Вы думали, что я покажу вам защитное плетение, и мы его разучивать будем?
Смутились все, даже Альба.
Теор чуть улыбнулся.
– Покажу, на самом деле. Позже. Когда все разберетесь с контактом и точно поймете, как он ощущается. Но не будет толку ни в какой магии, если вас поймают на эмоциональные крючки. Ловят, кстати и более опытных и сильных магов – это вы можете по учебникам истории помнить. Так что первая ваша задача – научиться следить за самим собой и выходить из общения с тем или теми, чьи слова или действия вас задевают. Это, кстати говоря, и без магии делать стоит. К тому же без понимания собственных мыслей вы не сможете содержание внушения найти. Если не знаете что свое – как найти чужое в разуме? Потому если вы решите освоить хотя бы базовую защиту, то вам придется потратить некоторое время на общение с самим собой. Ваш лучший помощник – ваши естественные щиты, но прежде чем их усиливать сначала надо приучится ловить на них внушения. Я не говорю о чем-то сложном, вроде внушения несуществующих зрительных или слуховых, скажем, образов или внушения отсутствия существующих, такое незаметно не сделаешь. Куда больше опасна более тонкая работа, которую надо научится распознавать сначала.
– Я хочу, – Альба не сомневалась. – Даже если получится плохо, то все равно хоть что-то лучше, чем ничего.
– Это правда, – согласился Жан.
Свен и Ами перспективой обрадованы не были. Рыжий только плечами пожал.
– Пока, честно говоря, не уверен что выйдет уделить этому достаточно времени, магистр.
Менталист явно не был удивлен таким раскладом.
– Что ж, тогда я дам вам несколько упражнений, которые могу помочь в определении чужеродного влияния. Проверять не буду, выполнение на вашей совести, – адресовал это Теор Альбе и Жану. Менталист на вид отсутствием энтузиазма у половины их маленькой группы расстроен не был. – Первое – выпишите себе, как будет время, минимум по тридцать пунктов в пару списков: в одном– то, что на вас влияет положительно, поддерживает, в другом то, что из колеи выбивает. Второе – представляйте перед сном что ваш разум окружает стена, защита, преграда любого типа. И третье – в конце дня попробуйте записать отдельными пунктами то, что вас в этом дне обрадовало и то, что расстроило – если такое найдется. И к каждому ищите причину. Пока вопрос «почему?» можно задавать – задавайте. Познание себя – ключ к тому чтобы отсекать простые внушения, что магические, что нет. Работа только ваша, будут вопросы – задавайте, нет – я вмешиваться не буду. Через две недели пятой парой с теми, кто готов и захочет, попробуем как раз щиты. Вопросы?
Свен немного замялся, но все же спросил:
– Ели внушения настолько опасны, то почему их не запретят вообще?
– Пытались. Но, как показывает практика, тот, кто захочет, найдет способ научиться их проводить. Слишком много такая магия может дать преимуществ. К тому же маги с предрасположенностью разума и потенциала к менталистике способны проводить такие воздействия даже не задумываясь о том, что они не просто просят кого-то, а приказывают, вплетая магию в слова.
Альба вспомнила о том, как просила Ами перейти узкий мост на Посвящении. И, судя по взгляду приятельницы – она тоже помнила этот момент.
Свен еще сильнее смутился – но пошел дальше.
– А если… Ну, менталистика же ведь дает огромную власть. Магия разума.
Альба нахмурилась. Ей не нравилось куда клонит Свен. Магистр же откликнулся более спокойно, хотя и, определенно, понял, о чем был вопрос:
– Да, были разговоры о том, чтобы у любого с предрасположенностью к ментальной магии блокировать дар сразу. С предрасположенностью к опасной магии то есть. Опасной магии, такой же опасной как и некромантия. Или боевая. Или стихийная. Или природная. Или магия исцеления. Алхимия. В разное время шли разговоры о запрете разных направлений, ведь любая из этих специализаций в руках того, кто готов причинять боль, способна принести много бед. Любая магия опасна, если опасен ее применяющей. Исключений нет. Как в руках убийцы равно опасен меч, кастет или лук.
Через паузу, полную молчания, Теор подвел итог:
– Думаю, вам есть над чем подумать. Вполне достаточно для пятой пары.
Просить дважды не пришлось.
Альба, повинуясь какому-то порыву, встретилась глазами с менталистом, строя контакт.
Сейчас это получилось почти легко. Магистр не сопротивлялся и не держал щитов.
Альба попыталась использовать передачу и сформулировать мысли:
Спасибо что не стали разбирать бал.
Говорить о том что там было – только твое решение. Любой мог быть на твоем месте, хотя адепт, хоть магистр, хоть архимаг. Так что если кто-то решит осудить – то он просто недалек, – кажется, менталист прочел в ее разуме постоянные сожаления о собственной глупости в той истории. – Отдыхай. Хорошо построенный контакт, кстати. И держишь ты его уже довольно стабильно.
Спасибо, магистр.
Доброй ночи.
Доброй.
Никто не заметил их разговора, ведь весь разговор занял меньше времени, чем потребовалось Жану чтобы закинуть на спину торбу и дойти до двери кабинета.
И хорошо что что никто внимания не обратил. На удивление, менталистика нравилась, кажется, только ей. Альба чувствовала, что, например, довольно нетерпеливого Свена не радовала мысль заниматься каким-то самопознанием, а не магией, и вообще ему не слишком хотелось лишний раз общаться с менталистом.
Ну да это – его дело. А Альба точно попробует со всем разобраться. Если какая магия и правда была завораживающей и безграничной – так это ментальная, где привычные Пришедшей вещи переплетались с чудесами под совершенно неожиданными углами.
Привычные вещи и неожиданные углы…
Она на социолога училась или как?
– Ребята, у меня есть идея для проекта, – Альба догнала неспешно переговаривающихся приятелей. – Как вам работа по развенчанию стереотипов о разных областях магии?
Общественное мнение в любом мире общественное мнение, разве не так? И это мнение можно узнать, и анкетирование в этом наверняка поможет. И с магией связанно, и без теории, в которой Альба утонуть может. И каждый свое направление возьмет…
– А давай, – Свен, до того притихший после всех рассуждений менталиста, повеселел. – Расскажешь, как и что задумала?
– Разумеется. Но сначала – в столовую.
Идея была поддержана единогласно.
**
Теор медленно шел за Вар Вранном по вечерним улицам Избора. Слежка никогда не была его любимым времяпрепровождением, и менталист искренне надеялся, что после ухода из рядов Гончих ему больше не придется этим заниматься.
Увы.
Теор медленно шел за целью своего вояжа в город в этот поздний час. Большинство магов предполагало, что ментальные умения позволяют воздействовать лишь через контакт. Менталисты с этим редко спорили, справедливо полагая, что не стоит лишать себя некоторых преимуществ, да и внушать излишние подозрения коллегам-волшебникам не нужно.
– Сколько бы ни шла речь об ограничении применения магии вне контроля преподавателей, все равно все проконтролировать невозможно. Предполагается, что проще не давать ничего потенциально опасного на парах, чем разгребать последствия. Менталистика опасна в неопытных руках, а разум штука хрупкая и вмешательства в него, особенно выполненные с фантазией, часто сложно, да и почти невозможно ощутить самому и вовремя обратиться за помощью. А последствия шутливого или злонамеренного внушения могут быть масштабны. Очень масштабны.
Альба сглотнула. Ей хватило бала. Она очень надеялась, что о нем тут речь не пойдет, хотя и понимала, что эта история и была бы хорошей иллюстрацией, так сказать, материала. Альба до того не распространялась о том, о чем именно говорила с типом в маске. Может и сейчас не придется…
– Я хочу показать вам способы защиты от деструктивных внушений. Разумеется, нет универсального плетения, которое превратит ваш разум в неприступную крепость. Но зная основы вы сможете хотя бы с большей долей вероятности понять, что внушение имело место быть, и вовремя обратиться за помощью. Адепт ле Фрин, встаньте.
С некоторым удивлением Жан поднялся со стула.
– Хорошо. Садитесь. Встаньте все.
Жан со Свеном переглянулись, но команду выполнили. Ами последовала за ними, как и Альба, не понимавшая, чего преподаватель хотел добиться.
– Сядьте. Встаньте. Сядьте.
Альба следила за действиями магистра. Не без напряжения – второй раз пережить что-то похожее душевной буре, поднявшейся после разговора с магом в маске, она точно не хотела. Но, тем не менее, ей казалось, что магистр вообще не использовал магию. Тогда зачем все это?
На, кажется, уже шестую команду встать, Свен взмолился:
– Да прекратите уже! Как это нам поможет?!
Кажется, по лицу менталиста промелькнула улыбка.
– Это – никак. А вот то, что подтолкнуло вас задать этот вопрос – очень даже. Садитесь, господа. Итак, – пережили ли вы сейчас внушение?
Свен и Жан переглянулись – и покачали головой.
Ами пожала плечами.
Альба задумалась. Первым порывом было сказать «нет», но что-то тут точно не сходилось. Да, выглядели они все вчетвером глупо, но все же зачем-то же это магистр сделал – не просто ради того чтобы их простаками выставить же?
– А внушения обязательно должны иметь магический компонент? – несколько сомневаясь, все же решила уточнить она.
– В том смысле, в котором внушения рассматривает менталистика – нет.
– Тогда – да. Мне кажется, вы не применяли магию, но вы ведь заставили нас делать, то, что хотели.
– Заставил, – Теор кивнул. – И тут мы наталкиваемся на первую сложность, о которой нужно помнить: внушения в широком смысле – часть нашей повседневной жизни. Мы часто побуждаем других делать что-либо самыми разыми способами. Сейчас я просто отдал распоряжения, пользуясь тем, что являюсь преподавателем, а вы – адептами. Когда я говорю о том, что ментальную магию ни один студент не должен использовать без контроля и специального разрешения магистров – это тоже внушение. Без магии, заметьте. В широком смысле мы пользуемся внушениями желая чтобы кто-то изменил свое поведение. Отдавая прямые инструкции или изменяя мировосприятие через, в большинстве случаев, эмоциональное влияние, когда хвалим за хорошие для нас поступки и ругаем за плохие.
Альба навострила уши. Интересно – в этом мире существовали бихевиоральные исследования или что-то похожее? Очень ведь «эмоциональное влияние» было им созвучно. Надо выяснить. Когда временя найдет.
Магистр же продолжил:
– Магия разума работает ровно по тем же принципам, с одним важным «но» – при верном применении внушения оно обходит естественные и поставленные щиты и воспринимается тем, на кого его наложили, как часть собственной картины мира, часть собственных желаний. Разумеется, в примере с вашими частыми подъемами со стульев вы хотели подчинятся моему слову – сами. По разным причинам, которые в любом другом случае отвечают за поддержания дисциплины, от нежелания вступать в конфронтацию с наделенной властью фигурой до простого любопытства, желание понять, что происходит. Но вы понимали, что я от вас хочу, и выбирали подчиниться просто потому что соглашались с моим желанием. Заберитесь с ногами на стол, Альба.
Магии она не почувствовала. Ничего не почувствовала. Просто поняла, что хочет подняться. Очень хочет. Что это так будет… правильно.
И это пугало.
Она, как и тогда в церкви, буквально заставила себя не двигаться. Не вступать в плетение. Не шевелиться…
Альба бросила взгляд на магистра. Наверное, в этот взгляд прокралась даже какая-то мольба, но, так или иначе, желание подняться с места рассеялось без следа.
– Довольно, – довольно мягко заметил менталист. – Постарайтесь описать свои ощущения.
Альба именно что постаралась – но получилось так себе. Преподаватель, тем не менее, кивал, и подытожил:
– Это – довольно грубое внушение, потому что я потребовал сделать то, что в нормальной ситуации никто делать не будет. Альба понимала, что желание не ее, но так как внушение физического плана, то перебороть его без привычки довольно сложно. Но, тем не менее, адептке это удалось. Миран, передайте мне вон то пособие в углу.
Судя по неописуемой, но явной борьбе на лице Ами, это тоже было именно магическим внушением. Впрочем, его менталист довольно быстро убрал – и девушка, успевшая встать и сделать пару шагов, расслабилась, возвращаясь на место.
– Итак, моя просьба была в целом вполне приемлемой, но, тем не менее, адептка Миран старалась противостоять ее выполнению. Опишите, что вы чувствовали.
– Я… Ну, мне хотелось подойти туда. Прям ноги жгло. И я поняла что это магия.
– Именно, – магистр Теор кивнул. – По сути для начала ваша главная задача – понять, что с вами происходит что-то не то. Так-то не стоит выполнять и просто дурацкие просьбы вышестоящих, но это отдельная история, в которой каждый раз стоит задаваться вопросом, что нужно тому, кто просьбу озвучивает. Если нужно научить – одно дело, но если речь идет об использовании, скажем, любознательности студента в личных целях – это совсем другое.
Альба заметила, как Жан на этих словах побледнел.
– Собственно иллюстрирую я тезис о том, что внушения – игра в кошки-мышки. Тот, кто внушает – хочет добиться своей цели, и при этом тот, кому внушают, может эту цель не разделять. Или разделять. Собственно, внушения могут быть как деструктивными, так и позитивными.
На этих словах Альбу словно бы на миг окутало тепло. Ощущение было очень приятным, на самом деле. Хотя она и заметила, как Свен замер, с явным недоверием смотря на преподавателя.
– И положительные внушения при том тоже могут упираться в естественную защиту. Для ее преодоления есть несколько специализированных лекарских контактов, но на них я останавливаться не буду. Специфика там такова, что защищаться не нужно совершенно. Применяющие подобные техники с помощью них просто неспособны навредить. А вот что касается деструктивных внушений – их чаще всего проводят с речевым компонентом, но не обязательно напрямую. Скажем, вы можете разговаривать о погоде, и ваш собеседник описывает вам, как на улице мрачно, слякотно, холодно и сыро. Вы выходите из университета и понимаете, что и правда мрачно, слякотно и сыро. И чувствуете, как возникает желание утопиться в ближайшей луже, хотя еще полчаса назад вы собирались в ней кораблики пускать. Я утрирую, но, думаю, смысл ясен. В данном случае для преодоления естественной защиты использовалось прямое эмоциональное воздействие. Принцип понятен?
Все четверо кивнули.
– А что с этим делать-то? – Жан явно был в недоумении.
– Собственно, первое, с чем вам нужно разобраться, в первую очередь для себя: через какие эмоции и слова вас могут вывести из равновесия. В спокойном состоянии разума вы почувствуете чужеродность принуждения и сможете бороться с ним, даже если внушение сильное, сможете позвать на помощь, сможете не делать того, что вас заставляют. Но сложнее всего именно понять что что-то не так. И для этого вам самим для себя нужно определить те темы и моменты, которые могут быть использованы для того чтобы отвлечь ваше внимание. И как только вы заметите, что какой-то подобный диалог происходит – под любым предлогом выходите из общения.
Видя несколько разочарованные лица адептов, менталист пояснил:
– Вы думали, что я покажу вам защитное плетение, и мы его разучивать будем?
Смутились все, даже Альба.
Теор чуть улыбнулся.
– Покажу, на самом деле. Позже. Когда все разберетесь с контактом и точно поймете, как он ощущается. Но не будет толку ни в какой магии, если вас поймают на эмоциональные крючки. Ловят, кстати и более опытных и сильных магов – это вы можете по учебникам истории помнить. Так что первая ваша задача – научиться следить за самим собой и выходить из общения с тем или теми, чьи слова или действия вас задевают. Это, кстати говоря, и без магии делать стоит. К тому же без понимания собственных мыслей вы не сможете содержание внушения найти. Если не знаете что свое – как найти чужое в разуме? Потому если вы решите освоить хотя бы базовую защиту, то вам придется потратить некоторое время на общение с самим собой. Ваш лучший помощник – ваши естественные щиты, но прежде чем их усиливать сначала надо приучится ловить на них внушения. Я не говорю о чем-то сложном, вроде внушения несуществующих зрительных или слуховых, скажем, образов или внушения отсутствия существующих, такое незаметно не сделаешь. Куда больше опасна более тонкая работа, которую надо научится распознавать сначала.
– Я хочу, – Альба не сомневалась. – Даже если получится плохо, то все равно хоть что-то лучше, чем ничего.
– Это правда, – согласился Жан.
Свен и Ами перспективой обрадованы не были. Рыжий только плечами пожал.
– Пока, честно говоря, не уверен что выйдет уделить этому достаточно времени, магистр.
Менталист явно не был удивлен таким раскладом.
– Что ж, тогда я дам вам несколько упражнений, которые могу помочь в определении чужеродного влияния. Проверять не буду, выполнение на вашей совести, – адресовал это Теор Альбе и Жану. Менталист на вид отсутствием энтузиазма у половины их маленькой группы расстроен не был. – Первое – выпишите себе, как будет время, минимум по тридцать пунктов в пару списков: в одном– то, что на вас влияет положительно, поддерживает, в другом то, что из колеи выбивает. Второе – представляйте перед сном что ваш разум окружает стена, защита, преграда любого типа. И третье – в конце дня попробуйте записать отдельными пунктами то, что вас в этом дне обрадовало и то, что расстроило – если такое найдется. И к каждому ищите причину. Пока вопрос «почему?» можно задавать – задавайте. Познание себя – ключ к тому чтобы отсекать простые внушения, что магические, что нет. Работа только ваша, будут вопросы – задавайте, нет – я вмешиваться не буду. Через две недели пятой парой с теми, кто готов и захочет, попробуем как раз щиты. Вопросы?
Свен немного замялся, но все же спросил:
– Ели внушения настолько опасны, то почему их не запретят вообще?
– Пытались. Но, как показывает практика, тот, кто захочет, найдет способ научиться их проводить. Слишком много такая магия может дать преимуществ. К тому же маги с предрасположенностью разума и потенциала к менталистике способны проводить такие воздействия даже не задумываясь о том, что они не просто просят кого-то, а приказывают, вплетая магию в слова.
Альба вспомнила о том, как просила Ами перейти узкий мост на Посвящении. И, судя по взгляду приятельницы – она тоже помнила этот момент.
Свен еще сильнее смутился – но пошел дальше.
– А если… Ну, менталистика же ведь дает огромную власть. Магия разума.
Альба нахмурилась. Ей не нравилось куда клонит Свен. Магистр же откликнулся более спокойно, хотя и, определенно, понял, о чем был вопрос:
– Да, были разговоры о том, чтобы у любого с предрасположенностью к ментальной магии блокировать дар сразу. С предрасположенностью к опасной магии то есть. Опасной магии, такой же опасной как и некромантия. Или боевая. Или стихийная. Или природная. Или магия исцеления. Алхимия. В разное время шли разговоры о запрете разных направлений, ведь любая из этих специализаций в руках того, кто готов причинять боль, способна принести много бед. Любая магия опасна, если опасен ее применяющей. Исключений нет. Как в руках убийцы равно опасен меч, кастет или лук.
Через паузу, полную молчания, Теор подвел итог:
– Думаю, вам есть над чем подумать. Вполне достаточно для пятой пары.
Просить дважды не пришлось.
Альба, повинуясь какому-то порыву, встретилась глазами с менталистом, строя контакт.
Сейчас это получилось почти легко. Магистр не сопротивлялся и не держал щитов.
Альба попыталась использовать передачу и сформулировать мысли:
Спасибо что не стали разбирать бал.
Говорить о том что там было – только твое решение. Любой мог быть на твоем месте, хотя адепт, хоть магистр, хоть архимаг. Так что если кто-то решит осудить – то он просто недалек, – кажется, менталист прочел в ее разуме постоянные сожаления о собственной глупости в той истории. – Отдыхай. Хорошо построенный контакт, кстати. И держишь ты его уже довольно стабильно.
Спасибо, магистр.
Доброй ночи.
Доброй.
Никто не заметил их разговора, ведь весь разговор занял меньше времени, чем потребовалось Жану чтобы закинуть на спину торбу и дойти до двери кабинета.
И хорошо что что никто внимания не обратил. На удивление, менталистика нравилась, кажется, только ей. Альба чувствовала, что, например, довольно нетерпеливого Свена не радовала мысль заниматься каким-то самопознанием, а не магией, и вообще ему не слишком хотелось лишний раз общаться с менталистом.
Ну да это – его дело. А Альба точно попробует со всем разобраться. Если какая магия и правда была завораживающей и безграничной – так это ментальная, где привычные Пришедшей вещи переплетались с чудесами под совершенно неожиданными углами.
Привычные вещи и неожиданные углы…
Она на социолога училась или как?
– Ребята, у меня есть идея для проекта, – Альба догнала неспешно переговаривающихся приятелей. – Как вам работа по развенчанию стереотипов о разных областях магии?
Общественное мнение в любом мире общественное мнение, разве не так? И это мнение можно узнать, и анкетирование в этом наверняка поможет. И с магией связанно, и без теории, в которой Альба утонуть может. И каждый свое направление возьмет…
– А давай, – Свен, до того притихший после всех рассуждений менталиста, повеселел. – Расскажешь, как и что задумала?
– Разумеется. Но сначала – в столовую.
Идея была поддержана единогласно.
**
Теор медленно шел за Вар Вранном по вечерним улицам Избора. Слежка никогда не была его любимым времяпрепровождением, и менталист искренне надеялся, что после ухода из рядов Гончих ему больше не придется этим заниматься.
Увы.
Теор медленно шел за целью своего вояжа в город в этот поздний час. Большинство магов предполагало, что ментальные умения позволяют воздействовать лишь через контакт. Менталисты с этим редко спорили, справедливо полагая, что не стоит лишать себя некоторых преимуществ, да и внушать излишние подозрения коллегам-волшебникам не нужно.
