Поздний ребёнок, самое младшее дитя, любимая.
Он так её обожает, больше всех детей им хранимая.
И вот, как будто в жертву её принесли, отослали,
В логово к врагу, на растерзание её отдали.
На боль и мучение мужа смотреть не было сил.
«Не изводи ты себя так. Ты об Эле меня спросил.
А у неё всё хорошо. Не случится с нею беда.
Там все наши дети. С ними всё будет хорошо всегда.
Она не одна. С нею Рауль. Он её любит. И наши внуки.
Вся молодёжь и подруга, не дадут умереть от скуки.
Там младший принц. Сам подумай. Его бы послали,
Если бы опасность подстерегала уже в самом начале.
А уж в конце пути, тем более Тария не отпустили.
Король и королева сына своего бы не погубили.
Кир и Ларит дети Есении, внуки и племянники им.
Там все родные, все свои. Мы ими все дорожим.
Пойми, никто не будет детей опасности подвергать.
Не изводи себя. Волнуемся все, но будем ждать».
Актавиан на жену ласково посмотрел, улыбнулся.
Молчал, над словами Орны сильно призадумался.
«Успокаиваешь или веришь? Может, что-то не знаю».
«Верю Актавиан, очень, а потому тебя и успокаиваю».
117.
Вечером путники решили сделать привал, отдохнуть.
Костёр развели. Утреннюю добычу стали готовить.
Устали за день сильно, молча едой наслаждались.
Не хотелось говорить. Все сил после скачки набирались.
Насытившись, отдохнули. Не сразу все спать легли.
Звёздное небо, тепло, весна романтику навевали.
Тарий у костра стал на портрет Миры смотреть, мечтать.
Кир, Рауль, Марин пригласили своих девушек гулять.
Ларит, как поел, так сразу с книгой в лес убежал.
Аглай остался при деле, огонь в костре поддерживал.
Лишь у него сердце было свободно. Ларит не в счёт.
Аглай думал о том, когда к нему любовь придёт.
Он не завидовал, просто весна. Любви и ему хотелось.
Вот так вечером с девушкой пройтись, не терпелось.
Даже Тарий по принцессе Мире сох, мечтал.
Незнаком с ней, но надежду на взаимность не терял.
«А я один. И, где моя принцесса только затерялась?
Думаю не о том. Но уже три пары точно образовалось».
Аглай думал, что Тарий от портрета не оторвётся.
«Аглай, в твою жизнь неожиданно, ка ураган ворвётся.
Ты главное не растеряйся. Удачу за хвост держи.
Встретишь девушку мечту. Любовью потом дорожи».
«Встречу, поверь, не растеряюсь. Её удержу.
Девушки слабые. А я ей отвагу и силу свою покажу».
Аглай мечтательно, но пока с досадой вздохнул.
На Тария посмотрел, ветки в костёр подкинул.
Рауль с Элой гуляли, детство вспоминали, смеялись.
Кир с Даурией у дерева о любви своей шептались.
Марин с Трояной рассказывали друг о друге.
Он чувствовал, что лучше не найти ему подруги.
Чем больше узнавал её, тем сильней влюблялся.
И тем, что Троянна, такая воинственная восхищался.
Мнение о девушках Марин сильно поменял.
Что девушки бывают не слабые и умные, понял.
Больше уважение стал к ней проявлять, ухаживать.
Старался мужланом не быть, не разочаровывать.
Весна над молодыми сердцами брала свои права.
Ароматом цветом благоухала, светом луны осветила.
Звёздами небо украсила, свежестью, теплом одарила.
О долге на время забыть заставила. Любовью накрыла.
118.
Ларит открыл книгу и вызвал Бальтазара на разговор.
Волхв ждал этот момент и на общение был скор.
Не стал откладывать беседу на траву присел, заговорил.
«Ларит, я тебе о себе, лишь часть тайны открыл.
О трёх молодых магах, что победили в войну, знал.
Как запечатали в горах драконов и, что я им помогал.
То уже история. Пять столетий с тех пор минуло.
Как давно это было. А, как будто вчера произошло.
Всех кого знал, того уже и нет, лишь я о них помню.
Свой рассказ я приурочу к праздничному дню.
Представь, что ты Ларит проснулся через пятьсот лет.
Ты понимаешь, что всех твоих родных уже нет.
Твоих друзей и всех кого ты знал, ты не увидишь.
И не с кем о них поговорить. Ты один помнишь.
Тогда поймёшь меня и как в душе мне тяжело.
Что для тебя история. Со мной всё это произошло.
Мы жили на краю деревни, у леса стоял наш дом.
Матушка была травницей, отец-силач был кузнецом.
Сестра старшая была красавица, матери помогала.
Жили, бедности не знали. Война бедой для всех стала.
Отец в отряд пошёл со всеми, с драконами воевать.
Мать с отцом ушла, раненых лечить и тем помогать.
Драконы часто вылетали, всё крушили, дома сжигали.
В один из таких дней мою сестру со двора украли.
Белый огромный дракон над домом пролетал.
Дом не сжёг, меня не убил, покружил и сестру забрал.
Я сделать ничего не смог. Не получилось её спасти.
Он меня обездвижил. Магию на меня смог навести.
Но беда всегда не приходит одна. Так и у нас.
Тут матушка вернулась, чтобы взять трав про запас.
Итак, на раненых насмотрелась, а тут дочь пропала.
Плакала сильно, в отряд вернулась, отцу рассказала.
Отец разозлился, а он очень сильный воин был.
На драконов бросался, мечом нещадно их рубил.
Сейчас драконы другие стали. Панцирь у них прочней.
А раньше их бить получалось, но и они убивали людей.
В одном из сражений кровопролитных, убили отца.
Жёсткая битва была, драконам, казалось, нет конца.
Матушка бросилась к отцу, тогда и её убили.
Так быстро меня в ту войну драконы осиротили.
Гнев моё сердце заполнил, мне хотелось мстить.
Но между тем не погибнуть, очень хотелось жить.
Что я могу особенно сделать. Мне пятнадцать лет.
Нет во мне отцовской силы. И знаний травника нет».
Бальтазар на этом месте остановился, замолчал.
Как будто жизнь перед ним проносилась, вспоминал.
Ларит думал, что волхв живёт целых пятьсот лет.
Но и видел мальчишку, ничего в нём особенного нет.
119.
Бальтазар недолго в раздумьях сидел и молчал.
Собрался с духом и снова свой рассказ продолжал.
«Родителей похоронил и в следующий вечер.
Произошла у меня неожиданная, невероятная встреча.
Ко мне спустились боги войны Авон и любви Амерат.
Я удивился и уж точно не сказал бы, что был им рад.
Первым из них двоих со мной заговорил бог Авон.
«Бальтазар, человек слаб, не победим им дракон.
Мы боги не можем вмешиваться в дела людей.
Но видно, что гибель ваша приходит. Это всё видней.
К сожалению, мы можем вам только помогать.
Силой вы не справитесь, но магией, а где её взять?
Вот с этим можем вам помочь и магией наделить.
Но нужен и волхв. Кто им будет должны решить.
Трёх парней нашли. Они согласны, магией наделили.
А вот, что волхвом можешь ты стать, так решили.
У тебя мать травницей была, связана с природой.
Немного и ведуньей была. Могла управлять погодой.
Ты остался сиротой. Один на свете. Нечего терять.
Погибнешь, что, скорее всего, никто не будет плакать.
Родные погибли, тебе ведь хочется парень мстить».
«Да, но я последний в роду и мне хочется жить.
А вы, смотрю боги, уже за меня всё решили.
И даром наградить и уже заранее меня погубили».
Задумалась богиня Амерат и тогда мне сказала.
«Я даром сильным наделю, какого ещё не бывало.
Природа будет подчиняться тебе на земле во всём.
Ты будешь столь сильным, что сравним с богом.
И да твоя судьба плачевна. Гибель предначертана.
Поможешь магам, спасёшь людей. Закончится война.
Согласна, умирать в пятнадцать лет, ничего не успел.
Хотя подвиг совершить немало. Но ты жить хотел.
Ты волхв, прекрасный вариант. Я предлагаю сделку.
Я как богиня, многое могу и проявлю смекалку.
Исчезнешь ты с земли, для всех, но не умрёшь.
А в книге волшебной временное убежище найдёшь.
В тот миг, когда проститься с жизнью должен ты.
Я к книге исторической, про вас, наведу мосты.
Ты будешь жить в этом же мире, но он будет пуст.
Печально будет жить, тобой будет одолевать грусть.
Но не всегда в одиночестве будешь томиться.
Снова придёт на землю война. Ты сможешь возродиться.
Такой же юноша однажды книгу в руки возьмёт.
Заклинание прочитает и тебя на землю призовёт.
Ты ему знание передай, волхованию научи, помоги.
Вдвоём с вашей помощью пусть погибнут враги.
Снова будут маги, и вы им во всём помогайте.
Своими знаниями и стараниями победу приближайте».
120.
«Так боги знали, что будет война? И, что буду я?
Мне предначертано быть волхвом! Вот это дела».
Ларит был удивлён, ошеломлён, обескуражен.
«Вот так я жил спокойно и не знал, что так важен.
Твой рассказ удивляет, а когда сказал обо мне.
В голове не укладывается, ошеломляет вдвойне.
Чуть дара речи не лишился, эмоции переполняют.
Всё так невероятно, что всё с толку меня сбивает».
«Так слушай внимательно, чтобы ничего не пропустить.
Особенно последнее, а то просишь многому научить.
С толку его сбиваю, а ты Ларит бестолковый и есть.
Учить тебя мне выпала великая вот честь.
Так, что я продолжаю, готов меня ты слушать волхв?».
«Да, если на шутки не будешь переводить много слов».
«Обиделся? Да ладно, мы с тобой в этой войне герои.
Поможем магиням справиться с драконьей горою.
В одиночестве трудно чувство юмора не потерять.
А ты так реагируешь, что забавно тебя поддевать».
«Весело ему, смотри не надорви живот, продолжай.
Я слушаю тебя внимательно, что интересного, вещай».
«Итак, продолжу, ты меня отвлёк. Богиня мне сказала,
Что мою судьбу трагическую в книге судеб переписала.
Она меня уговорила волхвом стать, тем, что предрекла.
«С силой такой ты не сможешь жениться никогда.
Не жениться, не иметь детей, так что ты силой поделись».
«Так что Ларит за чрезмерными знаниями не гонись.
Половины хватит. И я с тобой с удовольствием поделюсь.
Мы и так сильными будем на равных. И я сейчас не хвалюсь.
Главное, что богиня сказала и, что мне поможет жить.
Как победим, я из книги выйду. И я смогу полюбить.
Для меня уже девочка родилась. Повзрослею, женюсь.
Я её в зеркале жизни видел. Скоро уже познакомлюсь.
У меня в книге зеркало жизни есть. Я в него смотрел.
Всё видел и знаю. Не по возрасту помудрел.
Сколько не живи, если пятнадцать лет, так и останется.
Мне позволено вторую жизнь прожить, и не состариться.
А вообще обещано, что я в лучшее время буду жить.
В том времени мне такую жену, как здесь не встретить».
«Так ты знаешь, кто твоя будет жена? И кто она?
Может, и мою судьбу знаешь? Кто будет моя жена?».
«Я много, что знаю. То сейчас не скажу, не интересно.
Всему своё время, узнаешь. Но в мире всем тесно.
Встречаешь своих половинок, там, где не ждёшь.
Где и не думал быть, не подозреваешь куда попадёшь».
121.
Агат дождался ночи, но не Вирата. Вниз спустился.
Растерялся, как только внутри горы очутился.
Как только Вират среди этих тоннелей петлял?
Агат отчаянно думал, куда раньше шёл, вспоминал.
Вроде бы прямо. Запомнить бы. И прямо пошёл.
Надеясь выйти в центр, но к ганам в лагерь забрёл.
Увидел, что они принюхались, и попятился назад.
Один из ганов, что-то просвистел и пошёл наугад.
Во всяком случае, так Агату показалось. Он отступал.
Ган, как будто прогуливался. Вдруг резко к стене прижал.
«Стоять спокойно, человек. Что, как слепой блуждаешь?
Ты не тот, кого я знаю, другой. Горы внутри изучаешь?
Прошлый раз вдвоём приходили. Для вас это промах.
Я вас и тогда учуял и не только я. Маскируетесь плохо.
Где второй человек? Второй раз спасаю, подставляете».
«А ты кто такой? И, где мой друг Вират, может, знаете?
Он вчера один ушёл в разведку, но ночью не вернулся.
Я надеялся его найти, но тоннелем промахнулся.
У вас столько разветвлений, что можно заблудиться.
Без следопыта или плана местности ходить не годиться.
Вират о тебе не рассказывал. Ты же ган и помогаешь».
«Не рассказывал? Так, значит, ты обо мне не знаешь.
Тебе сейчас повезло. Как пришёл, тем же путём уходи.
Я о пленнике не слышал. Узнаю, завтра ночью приходи».
Агат был удивлён. Решил при встрече Вирата расспросить.
Но ган отпускал. И он решил его послушать, не подводить.
Пятясь назад, оглядываясь, тихо ступая, шёл назад.
Ган всё так же стоял, прислушивался, пока не скрылся Агат.
Затем ган прошёлся по тоннелям, принюхивался.
За сутки запах человека, где все ходят, проветрился.
Стал думать, рассуждать, где бы человек мог быть,
Если он следил за эмами, стал предположения строить.
Если он за кем-нибудь увязался, чтобы проследить.
То куда эмы обычно ходят, там он и может быть.
Если в плен не попал, значит, выйти не успел, застрял.
Один ган бродить не мог, чтобы внимание не привлекал.
Решил в патруль напроситься в центральный отсек.
Быть может, патрулируя, узнает, где человек.
Как решил, так и сделал. Ходили втроём, в патруле.
Чоссер в комнату связи зашёл, как будто не в себе.
«Что это с господином Чоссером? Какой-то нервный».
«А ты спроси его. И станешь в чёрном списке первый».
«Не стану я любопытство проявлять. Не наше дело.
Начальство не люди. С ними лучше не вести себя смело».
Ганы уже собирались мимо комнаты связи пройти.
Как дверь открылась, и Чоссер встал у них на пути.
Ган не растерялся и нечаянно оружие на пол уронил.
Внимание учёного привлёк, тот дверь сразу не закрыл.
Слабый запах человека снова промелькнул и пропал.
Хорошо, что эм таким чутьём, как ганы не обладал.
Патрульные переглянулись, ничего не понимали.
Они уже не первый раз запах человека в горах ощущали.
Но с учёным, на всякий случай, этим не стали делиться.
Чтобы эмы лишний раз не могли на них обозлиться.
Патрулирование у ганов спокойно дальше проходило.
Ночь была спокойной и ничего плохого им не сулила.
122.
Элизе пришлось делить дом с непрошенной гостьей.
Не пыталась общаться, узнавать у девочки новости.
Никак не старалась навести в отношениях мосты.
Взгляды на пленников и с ними общения были просты.
На слуг и рабов не стоит внимания обращать.
Их дело повиноваться, а её приказы им отдавать.
Элиза её с трудом терпела, гостьей, как брат не считала.
С Алесио не хотела спорить и, лишь брату уступала.
Снисходительно высокомерный взгляд сестры и тон.
У Алесио вызвал неприятие и сильно разозлился он.
Вопреки здравому смыслу он Руанну к себе пригласил.
Извинился за сестру и все тайны раскрыть ей решил.
«Руанна я знаю, что у тебя много вопросов ко мне.
Я не отвечал, решив оставить от тебя всё в тайне.
И это правильно, ведь тайна не моя, ты меня пойми.
Мы почти сутками вместе. Я тебя узнал за эти дни.
Тебе я доверяю, хочу доверять. И не хочу скрывать.
Считаю, что друг о друге должны мы всё знать.
И это правильно. Тайны рождают недоверие в умах.
И хоть мы ещё дети, любовь поселилась в сердцах.
Тебе открою тайну, только ты её никому не говори.
Всегда хотелось поделиться тем, что сжигает внутри.
Но только родному человеку, кого люблю и доверяю.
Тебе я верю. Что не предашь меня, я точно знаю.
Итак, начну. Знаешь ли ты хорошо историю земли?
Но на земле не всегда только люди одни обитали.
Ещё тысячу лет назад на небе драконы парили.
Не обычные, не те, что сейчас. Оборотни-драконы жили.
И жили они, не старея, десять тысяч лет в горах.
Свободно они, не боясь никого, парили в небесах.
Большие и сильные люди, превращались в драконов.
Они были мирные, чтили обычаи, соблюдали законы.
Земля менялась, росла, притяжение стало сильней.
Оборотни стали болеть и просто вырождаться на ней.
Непригодна стала земля для таких больших существ.
Он так её обожает, больше всех детей им хранимая.
И вот, как будто в жертву её принесли, отослали,
В логово к врагу, на растерзание её отдали.
На боль и мучение мужа смотреть не было сил.
«Не изводи ты себя так. Ты об Эле меня спросил.
А у неё всё хорошо. Не случится с нею беда.
Там все наши дети. С ними всё будет хорошо всегда.
Она не одна. С нею Рауль. Он её любит. И наши внуки.
Вся молодёжь и подруга, не дадут умереть от скуки.
Там младший принц. Сам подумай. Его бы послали,
Если бы опасность подстерегала уже в самом начале.
А уж в конце пути, тем более Тария не отпустили.
Король и королева сына своего бы не погубили.
Кир и Ларит дети Есении, внуки и племянники им.
Там все родные, все свои. Мы ими все дорожим.
Пойми, никто не будет детей опасности подвергать.
Не изводи себя. Волнуемся все, но будем ждать».
Актавиан на жену ласково посмотрел, улыбнулся.
Молчал, над словами Орны сильно призадумался.
«Успокаиваешь или веришь? Может, что-то не знаю».
«Верю Актавиан, очень, а потому тебя и успокаиваю».
117.
Вечером путники решили сделать привал, отдохнуть.
Костёр развели. Утреннюю добычу стали готовить.
Устали за день сильно, молча едой наслаждались.
Не хотелось говорить. Все сил после скачки набирались.
Насытившись, отдохнули. Не сразу все спать легли.
Звёздное небо, тепло, весна романтику навевали.
Тарий у костра стал на портрет Миры смотреть, мечтать.
Кир, Рауль, Марин пригласили своих девушек гулять.
Ларит, как поел, так сразу с книгой в лес убежал.
Аглай остался при деле, огонь в костре поддерживал.
Лишь у него сердце было свободно. Ларит не в счёт.
Аглай думал о том, когда к нему любовь придёт.
Он не завидовал, просто весна. Любви и ему хотелось.
Вот так вечером с девушкой пройтись, не терпелось.
Даже Тарий по принцессе Мире сох, мечтал.
Незнаком с ней, но надежду на взаимность не терял.
«А я один. И, где моя принцесса только затерялась?
Думаю не о том. Но уже три пары точно образовалось».
Аглай думал, что Тарий от портрета не оторвётся.
«Аглай, в твою жизнь неожиданно, ка ураган ворвётся.
Ты главное не растеряйся. Удачу за хвост держи.
Встретишь девушку мечту. Любовью потом дорожи».
«Встречу, поверь, не растеряюсь. Её удержу.
Девушки слабые. А я ей отвагу и силу свою покажу».
Аглай мечтательно, но пока с досадой вздохнул.
На Тария посмотрел, ветки в костёр подкинул.
Рауль с Элой гуляли, детство вспоминали, смеялись.
Кир с Даурией у дерева о любви своей шептались.
Марин с Трояной рассказывали друг о друге.
Он чувствовал, что лучше не найти ему подруги.
Чем больше узнавал её, тем сильней влюблялся.
И тем, что Троянна, такая воинственная восхищался.
Мнение о девушках Марин сильно поменял.
Что девушки бывают не слабые и умные, понял.
Больше уважение стал к ней проявлять, ухаживать.
Старался мужланом не быть, не разочаровывать.
Весна над молодыми сердцами брала свои права.
Ароматом цветом благоухала, светом луны осветила.
Звёздами небо украсила, свежестью, теплом одарила.
О долге на время забыть заставила. Любовью накрыла.
118.
Ларит открыл книгу и вызвал Бальтазара на разговор.
Волхв ждал этот момент и на общение был скор.
Не стал откладывать беседу на траву присел, заговорил.
«Ларит, я тебе о себе, лишь часть тайны открыл.
О трёх молодых магах, что победили в войну, знал.
Как запечатали в горах драконов и, что я им помогал.
То уже история. Пять столетий с тех пор минуло.
Как давно это было. А, как будто вчера произошло.
Всех кого знал, того уже и нет, лишь я о них помню.
Свой рассказ я приурочу к праздничному дню.
Представь, что ты Ларит проснулся через пятьсот лет.
Ты понимаешь, что всех твоих родных уже нет.
Твоих друзей и всех кого ты знал, ты не увидишь.
И не с кем о них поговорить. Ты один помнишь.
Тогда поймёшь меня и как в душе мне тяжело.
Что для тебя история. Со мной всё это произошло.
Мы жили на краю деревни, у леса стоял наш дом.
Матушка была травницей, отец-силач был кузнецом.
Сестра старшая была красавица, матери помогала.
Жили, бедности не знали. Война бедой для всех стала.
Отец в отряд пошёл со всеми, с драконами воевать.
Мать с отцом ушла, раненых лечить и тем помогать.
Драконы часто вылетали, всё крушили, дома сжигали.
В один из таких дней мою сестру со двора украли.
Белый огромный дракон над домом пролетал.
Дом не сжёг, меня не убил, покружил и сестру забрал.
Я сделать ничего не смог. Не получилось её спасти.
Он меня обездвижил. Магию на меня смог навести.
Но беда всегда не приходит одна. Так и у нас.
Тут матушка вернулась, чтобы взять трав про запас.
Итак, на раненых насмотрелась, а тут дочь пропала.
Плакала сильно, в отряд вернулась, отцу рассказала.
Отец разозлился, а он очень сильный воин был.
На драконов бросался, мечом нещадно их рубил.
Сейчас драконы другие стали. Панцирь у них прочней.
А раньше их бить получалось, но и они убивали людей.
В одном из сражений кровопролитных, убили отца.
Жёсткая битва была, драконам, казалось, нет конца.
Матушка бросилась к отцу, тогда и её убили.
Так быстро меня в ту войну драконы осиротили.
Гнев моё сердце заполнил, мне хотелось мстить.
Но между тем не погибнуть, очень хотелось жить.
Что я могу особенно сделать. Мне пятнадцать лет.
Нет во мне отцовской силы. И знаний травника нет».
Бальтазар на этом месте остановился, замолчал.
Как будто жизнь перед ним проносилась, вспоминал.
Ларит думал, что волхв живёт целых пятьсот лет.
Но и видел мальчишку, ничего в нём особенного нет.
119.
Бальтазар недолго в раздумьях сидел и молчал.
Собрался с духом и снова свой рассказ продолжал.
«Родителей похоронил и в следующий вечер.
Произошла у меня неожиданная, невероятная встреча.
Ко мне спустились боги войны Авон и любви Амерат.
Я удивился и уж точно не сказал бы, что был им рад.
Первым из них двоих со мной заговорил бог Авон.
«Бальтазар, человек слаб, не победим им дракон.
Мы боги не можем вмешиваться в дела людей.
Но видно, что гибель ваша приходит. Это всё видней.
К сожалению, мы можем вам только помогать.
Силой вы не справитесь, но магией, а где её взять?
Вот с этим можем вам помочь и магией наделить.
Но нужен и волхв. Кто им будет должны решить.
Трёх парней нашли. Они согласны, магией наделили.
А вот, что волхвом можешь ты стать, так решили.
У тебя мать травницей была, связана с природой.
Немного и ведуньей была. Могла управлять погодой.
Ты остался сиротой. Один на свете. Нечего терять.
Погибнешь, что, скорее всего, никто не будет плакать.
Родные погибли, тебе ведь хочется парень мстить».
«Да, но я последний в роду и мне хочется жить.
А вы, смотрю боги, уже за меня всё решили.
И даром наградить и уже заранее меня погубили».
Задумалась богиня Амерат и тогда мне сказала.
«Я даром сильным наделю, какого ещё не бывало.
Природа будет подчиняться тебе на земле во всём.
Ты будешь столь сильным, что сравним с богом.
И да твоя судьба плачевна. Гибель предначертана.
Поможешь магам, спасёшь людей. Закончится война.
Согласна, умирать в пятнадцать лет, ничего не успел.
Хотя подвиг совершить немало. Но ты жить хотел.
Ты волхв, прекрасный вариант. Я предлагаю сделку.
Я как богиня, многое могу и проявлю смекалку.
Исчезнешь ты с земли, для всех, но не умрёшь.
А в книге волшебной временное убежище найдёшь.
В тот миг, когда проститься с жизнью должен ты.
Я к книге исторической, про вас, наведу мосты.
Ты будешь жить в этом же мире, но он будет пуст.
Печально будет жить, тобой будет одолевать грусть.
Но не всегда в одиночестве будешь томиться.
Снова придёт на землю война. Ты сможешь возродиться.
Такой же юноша однажды книгу в руки возьмёт.
Заклинание прочитает и тебя на землю призовёт.
Ты ему знание передай, волхованию научи, помоги.
Вдвоём с вашей помощью пусть погибнут враги.
Снова будут маги, и вы им во всём помогайте.
Своими знаниями и стараниями победу приближайте».
120.
«Так боги знали, что будет война? И, что буду я?
Мне предначертано быть волхвом! Вот это дела».
Ларит был удивлён, ошеломлён, обескуражен.
«Вот так я жил спокойно и не знал, что так важен.
Твой рассказ удивляет, а когда сказал обо мне.
В голове не укладывается, ошеломляет вдвойне.
Чуть дара речи не лишился, эмоции переполняют.
Всё так невероятно, что всё с толку меня сбивает».
«Так слушай внимательно, чтобы ничего не пропустить.
Особенно последнее, а то просишь многому научить.
С толку его сбиваю, а ты Ларит бестолковый и есть.
Учить тебя мне выпала великая вот честь.
Так, что я продолжаю, готов меня ты слушать волхв?».
«Да, если на шутки не будешь переводить много слов».
«Обиделся? Да ладно, мы с тобой в этой войне герои.
Поможем магиням справиться с драконьей горою.
В одиночестве трудно чувство юмора не потерять.
А ты так реагируешь, что забавно тебя поддевать».
«Весело ему, смотри не надорви живот, продолжай.
Я слушаю тебя внимательно, что интересного, вещай».
«Итак, продолжу, ты меня отвлёк. Богиня мне сказала,
Что мою судьбу трагическую в книге судеб переписала.
Она меня уговорила волхвом стать, тем, что предрекла.
«С силой такой ты не сможешь жениться никогда.
Не жениться, не иметь детей, так что ты силой поделись».
«Так что Ларит за чрезмерными знаниями не гонись.
Половины хватит. И я с тобой с удовольствием поделюсь.
Мы и так сильными будем на равных. И я сейчас не хвалюсь.
Главное, что богиня сказала и, что мне поможет жить.
Как победим, я из книги выйду. И я смогу полюбить.
Для меня уже девочка родилась. Повзрослею, женюсь.
Я её в зеркале жизни видел. Скоро уже познакомлюсь.
У меня в книге зеркало жизни есть. Я в него смотрел.
Всё видел и знаю. Не по возрасту помудрел.
Сколько не живи, если пятнадцать лет, так и останется.
Мне позволено вторую жизнь прожить, и не состариться.
А вообще обещано, что я в лучшее время буду жить.
В том времени мне такую жену, как здесь не встретить».
«Так ты знаешь, кто твоя будет жена? И кто она?
Может, и мою судьбу знаешь? Кто будет моя жена?».
«Я много, что знаю. То сейчас не скажу, не интересно.
Всему своё время, узнаешь. Но в мире всем тесно.
Встречаешь своих половинок, там, где не ждёшь.
Где и не думал быть, не подозреваешь куда попадёшь».
121.
Агат дождался ночи, но не Вирата. Вниз спустился.
Растерялся, как только внутри горы очутился.
Как только Вират среди этих тоннелей петлял?
Агат отчаянно думал, куда раньше шёл, вспоминал.
Вроде бы прямо. Запомнить бы. И прямо пошёл.
Надеясь выйти в центр, но к ганам в лагерь забрёл.
Увидел, что они принюхались, и попятился назад.
Один из ганов, что-то просвистел и пошёл наугад.
Во всяком случае, так Агату показалось. Он отступал.
Ган, как будто прогуливался. Вдруг резко к стене прижал.
«Стоять спокойно, человек. Что, как слепой блуждаешь?
Ты не тот, кого я знаю, другой. Горы внутри изучаешь?
Прошлый раз вдвоём приходили. Для вас это промах.
Я вас и тогда учуял и не только я. Маскируетесь плохо.
Где второй человек? Второй раз спасаю, подставляете».
«А ты кто такой? И, где мой друг Вират, может, знаете?
Он вчера один ушёл в разведку, но ночью не вернулся.
Я надеялся его найти, но тоннелем промахнулся.
У вас столько разветвлений, что можно заблудиться.
Без следопыта или плана местности ходить не годиться.
Вират о тебе не рассказывал. Ты же ган и помогаешь».
«Не рассказывал? Так, значит, ты обо мне не знаешь.
Тебе сейчас повезло. Как пришёл, тем же путём уходи.
Я о пленнике не слышал. Узнаю, завтра ночью приходи».
Агат был удивлён. Решил при встрече Вирата расспросить.
Но ган отпускал. И он решил его послушать, не подводить.
Пятясь назад, оглядываясь, тихо ступая, шёл назад.
Ган всё так же стоял, прислушивался, пока не скрылся Агат.
Затем ган прошёлся по тоннелям, принюхивался.
За сутки запах человека, где все ходят, проветрился.
Стал думать, рассуждать, где бы человек мог быть,
Если он следил за эмами, стал предположения строить.
Если он за кем-нибудь увязался, чтобы проследить.
То куда эмы обычно ходят, там он и может быть.
Если в плен не попал, значит, выйти не успел, застрял.
Один ган бродить не мог, чтобы внимание не привлекал.
Решил в патруль напроситься в центральный отсек.
Быть может, патрулируя, узнает, где человек.
Как решил, так и сделал. Ходили втроём, в патруле.
Чоссер в комнату связи зашёл, как будто не в себе.
«Что это с господином Чоссером? Какой-то нервный».
«А ты спроси его. И станешь в чёрном списке первый».
«Не стану я любопытство проявлять. Не наше дело.
Начальство не люди. С ними лучше не вести себя смело».
Ганы уже собирались мимо комнаты связи пройти.
Как дверь открылась, и Чоссер встал у них на пути.
Ган не растерялся и нечаянно оружие на пол уронил.
Внимание учёного привлёк, тот дверь сразу не закрыл.
Слабый запах человека снова промелькнул и пропал.
Хорошо, что эм таким чутьём, как ганы не обладал.
Патрульные переглянулись, ничего не понимали.
Они уже не первый раз запах человека в горах ощущали.
Но с учёным, на всякий случай, этим не стали делиться.
Чтобы эмы лишний раз не могли на них обозлиться.
Патрулирование у ганов спокойно дальше проходило.
Ночь была спокойной и ничего плохого им не сулила.
122.
Элизе пришлось делить дом с непрошенной гостьей.
Не пыталась общаться, узнавать у девочки новости.
Никак не старалась навести в отношениях мосты.
Взгляды на пленников и с ними общения были просты.
На слуг и рабов не стоит внимания обращать.
Их дело повиноваться, а её приказы им отдавать.
Элиза её с трудом терпела, гостьей, как брат не считала.
С Алесио не хотела спорить и, лишь брату уступала.
Снисходительно высокомерный взгляд сестры и тон.
У Алесио вызвал неприятие и сильно разозлился он.
Вопреки здравому смыслу он Руанну к себе пригласил.
Извинился за сестру и все тайны раскрыть ей решил.
«Руанна я знаю, что у тебя много вопросов ко мне.
Я не отвечал, решив оставить от тебя всё в тайне.
И это правильно, ведь тайна не моя, ты меня пойми.
Мы почти сутками вместе. Я тебя узнал за эти дни.
Тебе я доверяю, хочу доверять. И не хочу скрывать.
Считаю, что друг о друге должны мы всё знать.
И это правильно. Тайны рождают недоверие в умах.
И хоть мы ещё дети, любовь поселилась в сердцах.
Тебе открою тайну, только ты её никому не говори.
Всегда хотелось поделиться тем, что сжигает внутри.
Но только родному человеку, кого люблю и доверяю.
Тебе я верю. Что не предашь меня, я точно знаю.
Итак, начну. Знаешь ли ты хорошо историю земли?
Но на земле не всегда только люди одни обитали.
Ещё тысячу лет назад на небе драконы парили.
Не обычные, не те, что сейчас. Оборотни-драконы жили.
И жили они, не старея, десять тысяч лет в горах.
Свободно они, не боясь никого, парили в небесах.
Большие и сильные люди, превращались в драконов.
Они были мирные, чтили обычаи, соблюдали законы.
Земля менялась, росла, притяжение стало сильней.
Оборотни стали болеть и просто вырождаться на ней.
Непригодна стала земля для таких больших существ.
