Дыхание его сбилось, на лбу выступила изморось пота. Но то, что убывало у Жихарева, прибывало у Матвея. Он словно хлебнул энергетика – усталость прошла, тело налилось крепкой, уверенной силой. А в памяти поднялся и зазвучал знакомый качающийся ритм: раз-два-три, раз-два-три.
Зеркальные стены снова расступились, освобождая пространство для зловещего танца. Назимова захлестнул и повлёк вперёд порыв вдохновения. Казалось, шпага действовала сама собой независимо от Матюхиной воли. Раз-два-три. Атака и показ укола в плечо. Раз-два-три. Батман, финт, укол в бедро. Раз-два-три – распорот батистовый рукав сорочки. Раз-два-три – остриё коснулось груди соперника.
Обескураженный Жихарев сцепил зубы и нервно нахмурился. И вдруг лицо его посветлело, засияло. Он стрельнул взглядом на дверь за спиной у Матвея, кивнул головой и, улыбаясь, выдохнул:
- Бонжур, Эгле.
Аглая? Назимов дернул головой вправо, скосил глаза. За плечом было пусто. И тут же левую щёку обожгла боль - острая, как причинивший её клинок.
- Туше! – самодовольно воскликнул Жихарев. – Ловко я тебя провел, а, брат?
Матвей приложил ладонь к лицу. Руке стало тепло и липко. Кровь!
- Теперь ты – меченый! Шрам на лице – это клеймо позора, - издевался Мишель.
Ну, уж этого Назимов вынести не мог.
- Защищайся, негодяй! – скомандовал он.
Шпаги зазвенели, завизжали, перекрестились над головами буквой «Х». Противники столкнулись вплотную, грудь к груди, и замерли, пронзая друг друга бешеными взглядами. Но Матвей не намерен был играть в гляделки. Он с силой оттолкнул Жихарева. Тот покачнулся и отступил. Матюха крутанулся вокруг себя, сделал финт и – оп-пачки! - приставил остриё клинка к горлу своего врага.
- Что ж, твоя взяла, брат, - прохрипел подколотый Мишель. - Только что это доказывает? Один подлец оказался чуть более удачливым, чем другой.
- Я могу убить тебя, - сквозь зубы процедил Назимов.
- Себя! – издевательски выплюнул ему в лицо Жихарев.
Матвей с ненавистью впился взглядом в смазливую физиономию соперника. Но черты вдруг смазались, утратили чёткость. Бархатные усы налились кровью, словно насосавшиеся пьявки, и отпали. Изогнутые брови выровнялись, угольные глаза посветлели. Левую щёку пропороло длинным кровавым шрамом. Аццкий абзац! Это снова было собственное Матюхино лицо!
Он смачно выругался, дёрнулся и проснулся. Голова неудобно, боком, лежала на жёсткой поверхности стола. Перед глазами капелькой загустевшей крови краснел рубин. А там, где кожу разрезал уродливый шрам, Матвей щекой почувствовал что-то длинное, тонкое и твёрдое. Он поднял голову: это был протянувшийся поперёк стола сетевой шнур ноутбука.
В восемь вечера Назимов, который уже знал, что ему делать, подошёл к клубу «Зажигалка». Главное не усомниться в принятом решении! Он открыл дверь, нырнул под арку. В полутёмном зале, как обычно, было шумно, жарко, душно, потно. Матюха пригляделся.
Ему повезло: Мадам Блеск была здесь. Она сидела за дальним столиком всё с тем же жидкотелым блондинчиком. Походу, чуваку удалось оправдаться за давешнее внезапное исчезновение – он был прощён и снова допущен к телу. И теперь смотрел на Владу преданным собачьим взглядом, а под столом протискивал похотливую лапу между сдвинутыми полными коленками.
Матвей подошёл и, наклонившись к самому уху Жихаревой, прокричал:
- Привет!
Влада скривилась и усилием сфокусировала плавающий взгляд.
- А-а-а, это ты, дарлинг… Что тебе надо? Пришел вернуть мне лимон евро?
- Угадала. Хочу поговорить с тобой.
- А я не хочу! Отвали. Не видишь, я занята.
- Слышал, что она сказала, - встрепенулся похотливый блондинчик и грозно сдвинул на загорелом лбу белёсые брови. Он даже привстал, чтобы обозначить серьёзность собственных притязаний на даму.
- Сиди, - тяжёлой ладонью Матюха придавил его к стулу. И снова обратился к Жихаревой. – Просто поверь, что это в твоих же интересах.
- Да что ты говоришь?! И в чём мой интерес?
- Узнаешь. Предлагаю сменить локацию – здесь слишком шумно.
Несколько секунд Влада размышляла, а затем нехотя встала из-за столика и одёрнула задранную нетерпеливым любовником узкую юбку-карандаш. Она потрепала блондинистого жиголо по волосам, как комнатную болонку, и проронила свысока:
- Не в этот раз, дарлинг. Отдыхай!
Жидкотелый посмотрел на Назимова ненавидящим лазерным взглядом, и, если б мог, то прожёг бы до кости. Матюха издевательски осклабился:
- Да, отдыхай, дарлинг, - повторяя жест Влады, он протянул ладонь к соломенной макушке жиголо, но тот свирепо стряхнул руку и с обиженным выражением отвернулся.
- Куда? – поинтересовалась Влада.
- Я видел за углом приличную кофейню. Три минуты пешком.
В рабочие часы кофейня «Арабуста» обслуживала обитателей соседнего бизнес-центра. Но после восьми сюда наведывались только хронические трудоголики, которым срочно требовалось подкрепить слабевшие силы ударной дозой кофеина. Кофе здесь варили зачётный, не сравнить с коричневой жижей из офисных автоматов.
Матвей распахнул перед Жихаревой дверь. И сразу же навстречу плеснула волна крепкого кофейного аромата - лучшая реклама заведению. Большинство столиков в зале пустовало, только у окна сидели три манагера, уткнувшихся в телефоны, да в углу перешёптывалась случайная парочка. Тихо журчала музыка, и сквозь неё было слышно, как ложечка, размешивая сахар, вызванивала по стенкам чашки малиновый звон.
Матюха заказал двойной эспрессо, Влада – капучино с корицей и треугольный ломтик чизкейка.
- Места поприличней не нашлось? – выплеснула раздражение от испорченного вечера Жихарева.
- А чем тебе это не подходит? Тихо, пусто – как раз то, что нужно для конфиденциального разговора.
- Тогда начинай. У тебя ровно пятнадцать минут.
- Сколько?! – вскинулся возмущённый Матюха.
- Ладно, полчаса. Хватит?
Матвей пошарил во внутреннем кармашке наплечной сумки (специально для такого случая надел) и вытянул наружу злосчастный перстень. Рубин на секунду вспыхнул внутренним светом, как запретительный сигнал светофора, и погас. Всё – абзац: миссия заканчивалась провалом. Зря призрачная графиня на Назимова рассчитывала - просчиталась бабуля!
Он с сожалением протянул перстень Жихаревой:
- На, держи свой лимон евро.
- О-о-о! - Влада по-детски удивлённо раскрыла глаза и подставила лодочку ладони. Но через несколько секунд счастливое изумление уступило место циничной всепонимающей ухмылке. - Значит, всё-таки ты украл, дарлинг.
- Не украл. Я нашёл после того, как ты выбросила.
- Где нашёл? – подозрительно выцедила Влада. Она сделала глоток капучино, и над накрашенной губой появился длинный белёсый ус из молочной пенки с коричной крошкой.
Назимов решил, было, соврать, что во дворе под окном. Но остановил себя - благородство не торгуется со скидкой.
- В комнате. Эта штука отскочила от подоконника и забилась в мех шкуры на полу. Я случайно ногой наступил...
- … и воспользовался удобным случаем хапнуть миллион евро, - перебила Жихарева и, наклонившись вперёд, ткнула в Матюху острым наманикюренным ноготком. – Ты - вор! Я тебя в полицию сдам, ублюдок. Или натравлю свою службу безопасности.
Назимов сцепил зубы, сжал лежавшие поверх стола кисти в кулаки, но сохранил невозмутимое лицо. Он был готов к оскорблениям - весь день мысленно репетировал возможные крутые виражи этого разговора. С деланным равнодушием он пожал плечами.
- Абсурд! Нет состава преступления. Твой камушек у тебя – целый и невредимый.
- Это мы ещё посмотрим, - не успокаивалась Влада. - Надо проверить, не заменил ли ты настоящие камни стекляшками. - Ус из молочной пенки возмущённо изогнулся, повторив гневную гримасу рта.
- Проверяй. Но предупреждаю, что будешь разочарована: никто ничего не заменял.
- Предположим, - Жихарева, расслабившись, откинулась на спинку стула. - Тогда почему ты возвращаешь перстень? Испугался? Или хочешь получить процентов пять наличными за честность?
- Нет, не хочу. Мне твой перстень до глушилки. Как и твои деньги. Но я знаю, почему тебе и всем Жихаревым было так хреново от этого камушка. Он неправедный.
Влада недоверчиво покачала головой и усмехнулась. Всем своим видом она показывала, что не купится на очередную лапшу для ушей. И всё-таки сказала:
- Ну давай, сказочник, излагай.
Жихарева дала ему шанс. Микроскопический шанс убедить, что ей надо вернуть перстень законным владельцам. Что так будет лучше для всех, и, в первую очередь, для неё самой. От Матюхиного красноречия зависел успех почти проваленной миссии.
Он усилием вызвал в памяти образ старой графини и мысленно обратился к ней: давайте, ваше сиятельство, впрягайтесь! Вы должны мне помочь! Управьте, как вы умеете!
- Этот перстень, - начал Матюха, - был украден твоим предком, Михаилом Жихаревым, у невесты Аглаи Дмитриевны Тормазовой.
- Не сходится, - скептически цокнула языком Влада. Она снова отхлебнула из чашки и ложечкой отправила в рот кусок чизкейка.
- Что не сходится? – не понял Матюха.
- Зачем красть у невесты, если после свадьбы он и так всё её приданое получил?
- Не мог ждать, кредиторы срочно требовали денег. А отец невесты установил полугодовой срок помолвки. И он украл...
- Так же, как и ты, - с мстительным удовлетворением перебила Жихарева.
Матвей кивнул головой, признавая неблаговидный факт, и добавил:
- Только я вернул, а он – нет.
- Он, считай, тоже вернул, - Владе не нравился наезд на её далёкого предка, и она, как могла, выгораживала его. - Рубин остался в семье - получается, он его не продавал. Что, заложил и выкупил после свадьбы? Тогда какая же это кража? Эффективное распоряжение собственностью!
- Никакой свадьбы не было! Твой предок играл на перстень в карты и выиграл крупную сумму. Слухи дошли до невесты, помолвка расстроилась. А, во-вторых, даже если б свадьба и состоялась, камень не стал бы собственностью Жихарева. По тогдашним законам, приданое жены не переходило мужу (это Маша его однажды удивила!). Так что кража стопроцентов была. И перстень мстит потомкам вора.
Растущее раздражение Влады проявлялось в постукивании кончиком туфли по полу – так дёргает хвостом озлобленная кошка.
- Интересная версия. А кто же законный владелец? Ты?
Пока разговор шёл в правильном направлении. Походу, её призрачное сиятельство подключилась к обработке Жихаревой. Командой они Владу уболтают!
- Нет, не я. Но я знаком с наследниками Тормазовых. Для них рубин был семейным талисманом. Он защищал их род. ИХ, а не твой.
- Гляди-ка, целую историю сочинил. На миллион евро.
- Аццкий абзац, – взвился Назимов, - тебя что, ничего, кроме денег, не волнует? Ты же сама чуть концы не отдала из-за этого камня. Это потому, что перстень наказывает тебя.
- И ты хочешь, чтобы я поверила во всю эту чушь? – зло дёрнула молочным усом Влада.
- Не веришь? Окэ, смотри! - Матвей достал из кармана телефон и открыл поисковик. – Набираем: «Боровиковский. Портрет графа Тормазова».
Матюха показал Жихаревой старинный портрет и увеличил на экране руку с перстнем:
- Узнаёшь?
Влада долго разглядывала распавшееся на пиксели изображение.
- Похож, - вынужденно признала она. – Но это ничего не доказывает. Может, тогда мода на такие перстни была.
- В восемнадцатом веке? Стопроцентов. И фабрики по массовому производству, – съязвил Матвей. – Сама ведь понимаешь, как это абсурдно! Перстень был изготовлен во Франции в единственном экземпляре. Он принадлежал виконту де Жуаёз. В революцию вся семья погибла на гильотине, кроме старшей дочери Луизы. Она привезла перстень в Россию и подарила возлюбленному – графу Сергею Дмитриевичу Тормазову. Вот этому самому чуваку, что на портрете. Видишь, он в трауре? Это траур по Луизе – она умерла в Петербурге от чахотки. В перстне воплощено её благословение любимому и его потомкам.
- Складно. Предположим – только предположим, - Влада предостерегающе подняла вверх указательный палец, – что я поверила в эту сентиментальную чушню. И как, по-твоему, я должна отреагировать?
- Отдать перстень Марии, - ни на секунду не задумавшись, ответил Матвей.
- Какой ещё Марии?
- Марии Саломатиной – последней из рода Тормазовых.
- Тогда почему она Саломатина, а не Тормазова?
- По отцу. Тормазова – девичья фамилия её матери, Ольги Алексеевны.
- А тебе эта Мария кто?
- Она – моя девушка, - не задумываясь, выпалил Назимов и тут же понял, что не надо было этого говорить. Аццкий абзац! Он только что объявил себя заинтересованным лицом. И теперь ему никакая призрачная графиня не поможет. Это был полный облом!
- Браво! – хлопнула Жихарева в ладоши. – Что и требовалось доказать! Решил за мой счёт сделать подружке ценный подарок? Очень остроумно. Знаешь, дарлинг, у тебя определённо есть литературные способности. Можешь приключенческие романы писать.
- Я ничего не придумывал, - упрямо заявил Матвей. - Всё, что я рассказал – это стопроцентная правда.
Влада раскрыла кулак, в котором был зажат перстень (она так и не решилась надеть его на палец), повертела рубин перед глазами, полюбовалась сверканием граней. А затем опустила в сумочку и демонстративно щелкнула замком, словно навсегда закрывая тему.
- Хватит! Я тебя выслушала, полчаса истекли. Давай прощаться – я ещё успею приятно закончить вечер. Ты, конечно, мошенник, но определённо талантливый. Я не буду натравливать на тебя ни полицию, ни службу безопасности. Живи, дарлинг.
Влада встала и двинулась к выходу, осторожно пробираясь между пустыми столиками.
- Эй, притормози! – в отчаянье крикнул ей вслед Назимов. – Теперь, когда ты знаешь, почему перстень не должен принадлежать тебе, риски возрастают. Он отомстит. Камень хочет вернуться к законным владельцам.
- К твоей Марии-якобы-Тормазовой? – развернулась Жихарева и рассмеялась в лицо Матюхе издевательским смехом. – А что сделает твоя дорогая Мария, если я расскажу, как ты добывал для неё рубин?
- В смысле? - похолодел от дурного предчувствия Матвей.
- Как думаешь, ей понравится, что ты переспал со мной? Или она тоже сочтёт, что цель оправдывает средства?
- Я с тобой не спал!
- Да? – Жихарева картинно подняла татуированные брови. - А мне помнится, мы проснулись на одном диване. И не то, чтобы совершенно одетыми.
- Я даже джинсы не снимал!
Прошмыгнувший мимо официант стрельнул на парочку любопытным взглядом. Матюха поймал этот взгляд и сквозь зубы зло выцедил: «Да, не снимал. Удовлетворён? Вали отсюда, холуй!».
- Кто это может проверить? – продолжала дразнить Влада. - Есть объективно зафиксированные факты: ты пришёл в мою квартиру вечером, а ушёл только утром. Запись с камер наблюдения докажет это на раз.
Матвей с ненавистью уставился на ярко-красный рот, который выплёвывал лживые слова. Но особенно раздражал ус молочной пенки над верхней губой. Как будто именно в усах выражалась подлая жихаревская суть.
- Впрочем, никаких доказательств и не потребуется. Любимые девушки, они ведь такие нервные, впечатлительные… СтОит только намекнуть. А для достоверности могу в деталях обрисовать твои татуировки. Саламандра – просто блеск!
- Стерва! – бессильно лязгнул зубами Назимов.
- Прощай, дарлинг, - садистски-нежно отозвалась Влада. – Хотя нет, я кое-что забыла.
Зеркальные стены снова расступились, освобождая пространство для зловещего танца. Назимова захлестнул и повлёк вперёд порыв вдохновения. Казалось, шпага действовала сама собой независимо от Матюхиной воли. Раз-два-три. Атака и показ укола в плечо. Раз-два-три. Батман, финт, укол в бедро. Раз-два-три – распорот батистовый рукав сорочки. Раз-два-три – остриё коснулось груди соперника.
Обескураженный Жихарев сцепил зубы и нервно нахмурился. И вдруг лицо его посветлело, засияло. Он стрельнул взглядом на дверь за спиной у Матвея, кивнул головой и, улыбаясь, выдохнул:
- Бонжур, Эгле.
Аглая? Назимов дернул головой вправо, скосил глаза. За плечом было пусто. И тут же левую щёку обожгла боль - острая, как причинивший её клинок.
- Туше! – самодовольно воскликнул Жихарев. – Ловко я тебя провел, а, брат?
Матвей приложил ладонь к лицу. Руке стало тепло и липко. Кровь!
- Теперь ты – меченый! Шрам на лице – это клеймо позора, - издевался Мишель.
Ну, уж этого Назимов вынести не мог.
- Защищайся, негодяй! – скомандовал он.
Шпаги зазвенели, завизжали, перекрестились над головами буквой «Х». Противники столкнулись вплотную, грудь к груди, и замерли, пронзая друг друга бешеными взглядами. Но Матвей не намерен был играть в гляделки. Он с силой оттолкнул Жихарева. Тот покачнулся и отступил. Матюха крутанулся вокруг себя, сделал финт и – оп-пачки! - приставил остриё клинка к горлу своего врага.
- Что ж, твоя взяла, брат, - прохрипел подколотый Мишель. - Только что это доказывает? Один подлец оказался чуть более удачливым, чем другой.
- Я могу убить тебя, - сквозь зубы процедил Назимов.
- Себя! – издевательски выплюнул ему в лицо Жихарев.
Матвей с ненавистью впился взглядом в смазливую физиономию соперника. Но черты вдруг смазались, утратили чёткость. Бархатные усы налились кровью, словно насосавшиеся пьявки, и отпали. Изогнутые брови выровнялись, угольные глаза посветлели. Левую щёку пропороло длинным кровавым шрамом. Аццкий абзац! Это снова было собственное Матюхино лицо!
Он смачно выругался, дёрнулся и проснулся. Голова неудобно, боком, лежала на жёсткой поверхности стола. Перед глазами капелькой загустевшей крови краснел рубин. А там, где кожу разрезал уродливый шрам, Матвей щекой почувствовал что-то длинное, тонкое и твёрдое. Он поднял голову: это был протянувшийся поперёк стола сетевой шнур ноутбука.
Глава 21
В восемь вечера Назимов, который уже знал, что ему делать, подошёл к клубу «Зажигалка». Главное не усомниться в принятом решении! Он открыл дверь, нырнул под арку. В полутёмном зале, как обычно, было шумно, жарко, душно, потно. Матюха пригляделся.
Ему повезло: Мадам Блеск была здесь. Она сидела за дальним столиком всё с тем же жидкотелым блондинчиком. Походу, чуваку удалось оправдаться за давешнее внезапное исчезновение – он был прощён и снова допущен к телу. И теперь смотрел на Владу преданным собачьим взглядом, а под столом протискивал похотливую лапу между сдвинутыми полными коленками.
Матвей подошёл и, наклонившись к самому уху Жихаревой, прокричал:
- Привет!
Влада скривилась и усилием сфокусировала плавающий взгляд.
- А-а-а, это ты, дарлинг… Что тебе надо? Пришел вернуть мне лимон евро?
- Угадала. Хочу поговорить с тобой.
- А я не хочу! Отвали. Не видишь, я занята.
- Слышал, что она сказала, - встрепенулся похотливый блондинчик и грозно сдвинул на загорелом лбу белёсые брови. Он даже привстал, чтобы обозначить серьёзность собственных притязаний на даму.
- Сиди, - тяжёлой ладонью Матюха придавил его к стулу. И снова обратился к Жихаревой. – Просто поверь, что это в твоих же интересах.
- Да что ты говоришь?! И в чём мой интерес?
- Узнаешь. Предлагаю сменить локацию – здесь слишком шумно.
Несколько секунд Влада размышляла, а затем нехотя встала из-за столика и одёрнула задранную нетерпеливым любовником узкую юбку-карандаш. Она потрепала блондинистого жиголо по волосам, как комнатную болонку, и проронила свысока:
- Не в этот раз, дарлинг. Отдыхай!
Жидкотелый посмотрел на Назимова ненавидящим лазерным взглядом, и, если б мог, то прожёг бы до кости. Матюха издевательски осклабился:
- Да, отдыхай, дарлинг, - повторяя жест Влады, он протянул ладонь к соломенной макушке жиголо, но тот свирепо стряхнул руку и с обиженным выражением отвернулся.
- Куда? – поинтересовалась Влада.
- Я видел за углом приличную кофейню. Три минуты пешком.
***
В рабочие часы кофейня «Арабуста» обслуживала обитателей соседнего бизнес-центра. Но после восьми сюда наведывались только хронические трудоголики, которым срочно требовалось подкрепить слабевшие силы ударной дозой кофеина. Кофе здесь варили зачётный, не сравнить с коричневой жижей из офисных автоматов.
Матвей распахнул перед Жихаревой дверь. И сразу же навстречу плеснула волна крепкого кофейного аромата - лучшая реклама заведению. Большинство столиков в зале пустовало, только у окна сидели три манагера, уткнувшихся в телефоны, да в углу перешёптывалась случайная парочка. Тихо журчала музыка, и сквозь неё было слышно, как ложечка, размешивая сахар, вызванивала по стенкам чашки малиновый звон.
Матюха заказал двойной эспрессо, Влада – капучино с корицей и треугольный ломтик чизкейка.
- Места поприличней не нашлось? – выплеснула раздражение от испорченного вечера Жихарева.
- А чем тебе это не подходит? Тихо, пусто – как раз то, что нужно для конфиденциального разговора.
- Тогда начинай. У тебя ровно пятнадцать минут.
- Сколько?! – вскинулся возмущённый Матюха.
- Ладно, полчаса. Хватит?
Матвей пошарил во внутреннем кармашке наплечной сумки (специально для такого случая надел) и вытянул наружу злосчастный перстень. Рубин на секунду вспыхнул внутренним светом, как запретительный сигнал светофора, и погас. Всё – абзац: миссия заканчивалась провалом. Зря призрачная графиня на Назимова рассчитывала - просчиталась бабуля!
Он с сожалением протянул перстень Жихаревой:
- На, держи свой лимон евро.
- О-о-о! - Влада по-детски удивлённо раскрыла глаза и подставила лодочку ладони. Но через несколько секунд счастливое изумление уступило место циничной всепонимающей ухмылке. - Значит, всё-таки ты украл, дарлинг.
- Не украл. Я нашёл после того, как ты выбросила.
- Где нашёл? – подозрительно выцедила Влада. Она сделала глоток капучино, и над накрашенной губой появился длинный белёсый ус из молочной пенки с коричной крошкой.
Назимов решил, было, соврать, что во дворе под окном. Но остановил себя - благородство не торгуется со скидкой.
- В комнате. Эта штука отскочила от подоконника и забилась в мех шкуры на полу. Я случайно ногой наступил...
- … и воспользовался удобным случаем хапнуть миллион евро, - перебила Жихарева и, наклонившись вперёд, ткнула в Матюху острым наманикюренным ноготком. – Ты - вор! Я тебя в полицию сдам, ублюдок. Или натравлю свою службу безопасности.
Назимов сцепил зубы, сжал лежавшие поверх стола кисти в кулаки, но сохранил невозмутимое лицо. Он был готов к оскорблениям - весь день мысленно репетировал возможные крутые виражи этого разговора. С деланным равнодушием он пожал плечами.
- Абсурд! Нет состава преступления. Твой камушек у тебя – целый и невредимый.
- Это мы ещё посмотрим, - не успокаивалась Влада. - Надо проверить, не заменил ли ты настоящие камни стекляшками. - Ус из молочной пенки возмущённо изогнулся, повторив гневную гримасу рта.
- Проверяй. Но предупреждаю, что будешь разочарована: никто ничего не заменял.
- Предположим, - Жихарева, расслабившись, откинулась на спинку стула. - Тогда почему ты возвращаешь перстень? Испугался? Или хочешь получить процентов пять наличными за честность?
- Нет, не хочу. Мне твой перстень до глушилки. Как и твои деньги. Но я знаю, почему тебе и всем Жихаревым было так хреново от этого камушка. Он неправедный.
Влада недоверчиво покачала головой и усмехнулась. Всем своим видом она показывала, что не купится на очередную лапшу для ушей. И всё-таки сказала:
- Ну давай, сказочник, излагай.
Жихарева дала ему шанс. Микроскопический шанс убедить, что ей надо вернуть перстень законным владельцам. Что так будет лучше для всех, и, в первую очередь, для неё самой. От Матюхиного красноречия зависел успех почти проваленной миссии.
Он усилием вызвал в памяти образ старой графини и мысленно обратился к ней: давайте, ваше сиятельство, впрягайтесь! Вы должны мне помочь! Управьте, как вы умеете!
- Этот перстень, - начал Матюха, - был украден твоим предком, Михаилом Жихаревым, у невесты Аглаи Дмитриевны Тормазовой.
- Не сходится, - скептически цокнула языком Влада. Она снова отхлебнула из чашки и ложечкой отправила в рот кусок чизкейка.
- Что не сходится? – не понял Матюха.
- Зачем красть у невесты, если после свадьбы он и так всё её приданое получил?
- Не мог ждать, кредиторы срочно требовали денег. А отец невесты установил полугодовой срок помолвки. И он украл...
- Так же, как и ты, - с мстительным удовлетворением перебила Жихарева.
Матвей кивнул головой, признавая неблаговидный факт, и добавил:
- Только я вернул, а он – нет.
- Он, считай, тоже вернул, - Владе не нравился наезд на её далёкого предка, и она, как могла, выгораживала его. - Рубин остался в семье - получается, он его не продавал. Что, заложил и выкупил после свадьбы? Тогда какая же это кража? Эффективное распоряжение собственностью!
- Никакой свадьбы не было! Твой предок играл на перстень в карты и выиграл крупную сумму. Слухи дошли до невесты, помолвка расстроилась. А, во-вторых, даже если б свадьба и состоялась, камень не стал бы собственностью Жихарева. По тогдашним законам, приданое жены не переходило мужу (это Маша его однажды удивила!). Так что кража стопроцентов была. И перстень мстит потомкам вора.
Растущее раздражение Влады проявлялось в постукивании кончиком туфли по полу – так дёргает хвостом озлобленная кошка.
- Интересная версия. А кто же законный владелец? Ты?
Пока разговор шёл в правильном направлении. Походу, её призрачное сиятельство подключилась к обработке Жихаревой. Командой они Владу уболтают!
- Нет, не я. Но я знаком с наследниками Тормазовых. Для них рубин был семейным талисманом. Он защищал их род. ИХ, а не твой.
- Гляди-ка, целую историю сочинил. На миллион евро.
- Аццкий абзац, – взвился Назимов, - тебя что, ничего, кроме денег, не волнует? Ты же сама чуть концы не отдала из-за этого камня. Это потому, что перстень наказывает тебя.
- И ты хочешь, чтобы я поверила во всю эту чушь? – зло дёрнула молочным усом Влада.
- Не веришь? Окэ, смотри! - Матвей достал из кармана телефон и открыл поисковик. – Набираем: «Боровиковский. Портрет графа Тормазова».
Матюха показал Жихаревой старинный портрет и увеличил на экране руку с перстнем:
- Узнаёшь?
Влада долго разглядывала распавшееся на пиксели изображение.
- Похож, - вынужденно признала она. – Но это ничего не доказывает. Может, тогда мода на такие перстни была.
- В восемнадцатом веке? Стопроцентов. И фабрики по массовому производству, – съязвил Матвей. – Сама ведь понимаешь, как это абсурдно! Перстень был изготовлен во Франции в единственном экземпляре. Он принадлежал виконту де Жуаёз. В революцию вся семья погибла на гильотине, кроме старшей дочери Луизы. Она привезла перстень в Россию и подарила возлюбленному – графу Сергею Дмитриевичу Тормазову. Вот этому самому чуваку, что на портрете. Видишь, он в трауре? Это траур по Луизе – она умерла в Петербурге от чахотки. В перстне воплощено её благословение любимому и его потомкам.
- Складно. Предположим – только предположим, - Влада предостерегающе подняла вверх указательный палец, – что я поверила в эту сентиментальную чушню. И как, по-твоему, я должна отреагировать?
- Отдать перстень Марии, - ни на секунду не задумавшись, ответил Матвей.
- Какой ещё Марии?
- Марии Саломатиной – последней из рода Тормазовых.
- Тогда почему она Саломатина, а не Тормазова?
- По отцу. Тормазова – девичья фамилия её матери, Ольги Алексеевны.
- А тебе эта Мария кто?
- Она – моя девушка, - не задумываясь, выпалил Назимов и тут же понял, что не надо было этого говорить. Аццкий абзац! Он только что объявил себя заинтересованным лицом. И теперь ему никакая призрачная графиня не поможет. Это был полный облом!
- Браво! – хлопнула Жихарева в ладоши. – Что и требовалось доказать! Решил за мой счёт сделать подружке ценный подарок? Очень остроумно. Знаешь, дарлинг, у тебя определённо есть литературные способности. Можешь приключенческие романы писать.
- Я ничего не придумывал, - упрямо заявил Матвей. - Всё, что я рассказал – это стопроцентная правда.
Влада раскрыла кулак, в котором был зажат перстень (она так и не решилась надеть его на палец), повертела рубин перед глазами, полюбовалась сверканием граней. А затем опустила в сумочку и демонстративно щелкнула замком, словно навсегда закрывая тему.
- Хватит! Я тебя выслушала, полчаса истекли. Давай прощаться – я ещё успею приятно закончить вечер. Ты, конечно, мошенник, но определённо талантливый. Я не буду натравливать на тебя ни полицию, ни службу безопасности. Живи, дарлинг.
Влада встала и двинулась к выходу, осторожно пробираясь между пустыми столиками.
- Эй, притормози! – в отчаянье крикнул ей вслед Назимов. – Теперь, когда ты знаешь, почему перстень не должен принадлежать тебе, риски возрастают. Он отомстит. Камень хочет вернуться к законным владельцам.
- К твоей Марии-якобы-Тормазовой? – развернулась Жихарева и рассмеялась в лицо Матюхе издевательским смехом. – А что сделает твоя дорогая Мария, если я расскажу, как ты добывал для неё рубин?
- В смысле? - похолодел от дурного предчувствия Матвей.
- Как думаешь, ей понравится, что ты переспал со мной? Или она тоже сочтёт, что цель оправдывает средства?
- Я с тобой не спал!
- Да? – Жихарева картинно подняла татуированные брови. - А мне помнится, мы проснулись на одном диване. И не то, чтобы совершенно одетыми.
- Я даже джинсы не снимал!
Прошмыгнувший мимо официант стрельнул на парочку любопытным взглядом. Матюха поймал этот взгляд и сквозь зубы зло выцедил: «Да, не снимал. Удовлетворён? Вали отсюда, холуй!».
- Кто это может проверить? – продолжала дразнить Влада. - Есть объективно зафиксированные факты: ты пришёл в мою квартиру вечером, а ушёл только утром. Запись с камер наблюдения докажет это на раз.
Матвей с ненавистью уставился на ярко-красный рот, который выплёвывал лживые слова. Но особенно раздражал ус молочной пенки над верхней губой. Как будто именно в усах выражалась подлая жихаревская суть.
- Впрочем, никаких доказательств и не потребуется. Любимые девушки, они ведь такие нервные, впечатлительные… СтОит только намекнуть. А для достоверности могу в деталях обрисовать твои татуировки. Саламандра – просто блеск!
- Стерва! – бессильно лязгнул зубами Назимов.
- Прощай, дарлинг, - садистски-нежно отозвалась Влада. – Хотя нет, я кое-что забыла.
