— Ну, я пойду, — как-то робко произнесла медсестра, будто боясь нарушить покой лежащей на больничной койке девушки.
Давид кивнул. Он взял стул, стоящий у окна, и поставил его к кровати. Сел, по-прежнему наблюдая за бледным лицом Жанны.
— Давид, — послышался едва знакомый голос. Мужчина поднял голову.
— Леся? — Давид был удивлён, увидев свою старую знакомую в этих стенах. На ней была больничная форма, а значит Леся здесь работала.
— Вот это встреча. Ты знаком с этой девушкой?
— Да. Это… Моя знакомая. Хорошая знакомая.
— Ей здорово досталось, — Леся подошла к аппарату, что-то проверила, нажала пару кнопок и вновь глянула на Давида Пожарова.
Леся Лунина училась с Давидом на первом курсе юридического. Год учёбы дал ей понять, что юриспруденция явно не её любимое занятие. Она ушла с курса. Покинула институт. Маленького роста, темноволосая, прозванная мышкой за треугольный овал лица, Леся была мила, но не больше. Пару месяцев она была влюблена в Давида, но узнала про Полину и поняла, что ей с Давидом ничего не светит. Он всегда любил свою подругу. Девушка не сильно расстроилась, не так крепки были её чувства. Но они остались хорошими знакомыми. Впрочем, они давно не общались. И эта новая встреча была весьма неожиданной.
— Это ты медсестра, которую прикрепили за Жанной? — Спросил Давид, вставая со стула. Пора рассказать Поле о Жанне. Она хочет знать. Сама просила.
— Да.
— Не будем её беспокоить, всё ведь в порядке? Ну, более или менее?
Леся кивнула на дверь и оба вышли.
Неловкости между ними не было. Просто обоим было странно видеть друг друга после нескольких лет разлуки.
— Вот чем ты занялась, когда ушла из института, — улыбнулся Давид, прислонившись к стене. Убегать, сломя голову, у него не было причин, но хотелось скорее сообщить Поле новости.
— Да, пошла по стопам родителей. Они ведь тоже медики у меня, — ответила Леся, скромно улыбаясь. — Ты знаешь, что с ней произошло?
Девушка и не догадывалась о том, что случилось с бедняжкой, но не была уверена, уместно ли спрашивать Давида. В конце концов, она не была в курсе отношений между ними. Но вопрос всё-таки свой задала. Ножевое ранение — это очень серьёзно. И страшно. Особенно, когда приводит к таким последствиям, как кома. Девушка и умереть могла.
— На неё напал бывший. Но он уже мертв, — произнёс Давид. Перед глазами быстро пронеслись события вчерашнего вечера у ночного бара. Давиду с новой силой захотелось увидеть Полину, защитить её от всего зла на этом свете.
— Ранение было тяжёлое. Ты говоришь, он мертв?
Давид кивнул. Леся не стала больше расспрашивать, хотя было любопытно. Печальное лицо давнего знакомого ясно сказало, что говорить о случившемся ему тяжело.
— Я буду приглядывать за ней, — уверила она Давида.
— Эта девушка очень дорога моей подруге, Полине. Я буду благодарен тебе, если будешь держать меня в курсе её состояния.
— Да, — с пониманием ответила Леся. — Я буду звонить, если номер свой дашь.
Они обменялись номерами телефонов и Давид простился с давней знакомой.
У входа он столкнулся с молодым мужчиной, который очень спешил и был белее мела. Высокий, огромный, с «ёжиком» коротких волос на голове.
— Глеб? — Позвал он. Мужчина обернулся. Узнал Давида.
— Давид! Я…
— Я только что от Жанны, Поля просила меня заехать.
— А сама она где? А, неважно, я спешу.
— Знаю. Она в палате номер тринадцать. И она в…
— Спасибо!
Глеб не стал слушать дальше. Он сделал широкий шаг внутрь и скрылся за дверями городской больницы.
Давид тоже медлить не стал. Он должен поехать к Полине. Не оставит её. Даже несмотря на её личную просьбу. Нет, он будет рядом. Должен быть рядом с любимой женщиной. Этого он хотел больше всего на свете.
Глава 7 Не одна
Через пару часов, прибрав в комнатах и кухне, на сколько это было возможно, Поля, откинула медную прядку со лба и отметила, что в доме стало гораздо теплее и уж точно уютнее. Нет, не так как раньше, но все же теперь не было впечатления, что он совсем уж заброшен.
Она спустилась в котельную и подкинула немного дров, а затем вернулась в комнату матери. Больше не было смысла оттягивать момент. Чувства страха и возбуждения смешались в ней странным коктейлем… Она взяла шкатулку в руку и замерла на пару секунд. Что принесёт ей содержимое этой маленькой красивой резной коробочки? Поля зажмурила глаза и зажала в ладони ключ от шкатулки так, что он впился острый концом в кожу. Она закусила на мгновение губу от боли.
Развернувшись на сто восемьдесят градусов, девушка вдруг помчалась вон из дома. Она быстро преодолела ступеньки лестницы и крыльцо, неслась, почти не разбирая дороги. Спотыкалась о корни деревьев, торчащих из земли и пожухлую листву. По тропинкам в этой части леса давно не ходили люди и они заглохли под рыжей травой.
Вот впереди замаячила река. Туда-то Поле и нужно. Девушка огляделась. На той поляне справа от неё она, притаившись в траве, в последний раз вместе с отчимом охотилась на зайца. В тот роковой день заяц остался жив, а отчим погиб. Странное сравнение. Но Полина видела в этом какой-то знак. Да нет, глупости. Охота была делом привычным для Игоря Гонкура. Это никакая не кара. Это случай, который стал роковым. А виновен в нём высокий парень в камуфляжном костюме.
Поля подошла к воде. Она опустилась к траве, поставила шкатулку рядом с собой и завороженно уставилась в спокойную, прозрачную гладь реки, словно увидела на дне сказочную диковину. Но Полина лишь задумалась о том, как часто бывала в этом месте раньше, ещё маленькой девочкой. И сколько лет утекло с тех пор, а река всё та же, вода всё та же, и обломки деревьев как и много лет назад, и даже птицы, что ещё не улетели в теплые края на зимовье. А Поля уже не та маленькая девочка, что удила на середине реки рыбу из лодки, а взрослая, с грузом прошлого на плечах.
«Не всё меняется, но мы слишком изменчивы», — подумала Поля, глядя на опавший с дерева лист, который уносился прочь от берега к берегу другому, словно спеша скорее оказаться как можно дальше от Полины.
Она сидела так минут двадцать. Подумала о ружье, которое ещё много лет назад спрятала в надёжное место. Наверное оно до сих пор там… Вдалеке вдруг послышался крик птицы. Резкий и громкий, он заставил девушку вздрогнуть и подняться. Уже темнело. Где-то на горизонте рождался закат. Тяжёлые тучи опустились над его ярким отблеском.
Поля услышала ещё один звук, исходивший со стороны дома. Она обернулась и порыв ветра швырнул волосы ей в лицо. Все звуки затихли. Начал накрапывать мелкий дождик.
Поля подняла шкатулку, зябко поёжилась и направилась к дому. Там тепло, а на улице становилось холоднее с каждой минутой.
По тропинке от дома в её сторону шёл Давид. Поля сначала удивилась, а потом почувствовала такое облегчение, что не смогла сдержаться и кинулась ему навстречу. Она сказала, что должна проделать этот путь одна, но как же чертовски сложно сие сделать. Неужели Давид это понял?
Девушка упала в теплые объятия друга, обвила его шею руками и прижалась к нему. Лишь шкатулка отделяла их друг от друга, препятствием вставшая между ними.
— Я так рада, что ты приехал. Ты понял, где я, — еле слышно прошептала она.
Давид немного отстранился, взял её озябшую ладонь и согрел в своих пальцах. Они были такие теплые, что Поля наслаждалась каждым касанием.
— Полин, я не мог оставить тебя одну с твоими демонами, — серьёзно сказал он. — Я должен с тобой разделить все тяготы. Не нужно меня отталкивать. И, конечно, я знал, где найду тебя.
Они посмотрели друг другу в глаза. Им обоим стало ясно, что они не должны разделяться. Только вместе они выстоят, смогут удержаться на самом краю обрыва и только вместе они сильны. Глупо было думать иначе.
— Прости, что вот так, не сказав ничего, уехала. Я думала, что поступаю правильно. Но пожалела об этом.
— Ничего. Я бы тебя всё равно нашёл, — он улыбнулся. — Идём, здесь холодно и ты дрожишь. Что это?
Он посмотрел на шкатулку в руке Полины. Они добрались до дома и вошли внутрь.
— Это мамина шкатулка, которую она всегда прятала от меня. Я нашла её и ключ. У меня есть предположение, что в ней хранится что-то важное. Это что-то поможет мне разгадать тайну того человека.
— Расследование, да? — он понимающе улыбнулся. Осмотрелся. — Ого! А тут всё не так как я ожидал. Тепло, уютно.
— Я прибралась. Мне кое в чём помог здешний сторож. Он присматривает за домом ещё по просьбе бабушки. Приходит иногда. Живёт на другой стороне реки.
Давид прошёлся по гостиной, увлекая Полину за собой. Они уселись на диван.
— Боже мой, как Жанна? — Вдруг встрепенулась Поля, ругая себя за забывчивость. Её подруга в больнице, а она даже не спросила как та себя чувствует.
Давид опустил взгляд. Взял руку Полины в свою.
— Что такое? Давид?
— Жанна в коме, — медленно произнёс мужчина. — Никто не знает, когда придёт в себя и случится ли это вообще.
Давид взглянул в пронзительно зелёные глаза своей возлюбленной. В них стояли слёзы. Редкие веснушки сейчас так ярко проступили на её скулах и щеках, что казалось они и вовсе ненастоящие, а нарисованы ярким цветным карандашом.
— Жанна, — Поля качнула головой в сторону и сжала шкатулку с неистовой силой.
— Будем надеяться, что обойдётся. Жанна выживет, придёт в себя и снова улыбнется тебе.
— Я буду молиться об этом.
«И никакой дьявол мне в этом не помешает», — пронеслось в голове.
Они немного помолчали, каждый прокручивал в голове мысли о Жанне.
— Ты голодна? Тут явно нет ничего съестного. Я привез, пакет в машине. Ты ведь ничего не ела сегодня?
Давид был безумно заботливым. Само собой, Поля и не подумала про еду. Да и как она сможет есть, думая свои думы? И все же желудок завелся трелью.
— Я сейчас, — Давид быстро сбегал к машине и принес пакет с продуктами. На кухне они помыли старую посуду, разогрели готовые обеды и Поле пришлось поесть под чутким взглядом друга.
— Не думай, что ты супом отделаешься. Я ещё и второе припас. И пирожки с булочками купил.
— А мне кусок в горло не лезет, — говорила Полина с полным ртом и с горечью усмехаясь.
— Ешь, — подбодрил Давид, открывая бутылку красного вина. — Давай кружку. Тебе нужно немного расслабиться. А потом откроем шкатулку, так?
— Я весь день сегодня оттягиваю этот момент, — поморщилась Поля. Было неприятно признавать перед самой собой собственную слабость и страх. Давид понимает, что сейчас творится с Полиной. А Поля, вспомнив поступок изверга, ужаснулась.
— Как он решился на это, Давид? На убийство? Ведь Жанна ему ничего плохого не сделала, — недоумевала девушка, всей душой желая, чтобы её подруга пришла в себя.
Давид устало провёл рукой по лицу, на мгновение прикрыл глаза. Затем ответил:
— Он ненормальный. Если человек преследует другого, да ещё и угрожает, это совершенно ненормально. Злость, гнев, неоправданная жестокость. Плюс то, что Жанна начала встречаться с другим. Он ведь знал об этом. Наверное это его бесило. Но чтобы решиться на убийство, необходимо не просто желать плохого. Нужно ненавидеть. Или быть сумасшедшим.
Поля задумалась о человеке, который спас её. Это точно был ОН. Его глаза. Взгляд сказал ей правду. Он тоже её преследовал. Значит он так же ненормален как и бывший Жанны?
Должно быть Давид подумал о том же.
— Сумасшествие тоже бывает разным, правда? — Отчего-то спросила Поля, вертя в руке шкатулку и смотря на ключ от неё.
— Какое бы оно не было, но ничего хорошего не приносит. Не хочешь открывать? — Давид кивнул на шкатулку.
— Хочу.
Они выпили по бокалу вина, убрали посуду, коробки из-под еды закинули в мусорку. Поля провела Давида по всему дому. Они остановились в её детской спальне. Сели на кровать.
— Открываем?
Давид обнял Полину, поцеловал в висок и прошептал:
— Давай сделаем это.
Глава 8 Истина
В тишине спальни щелчок замка был еле слышен, но для Полины это был громовой удар о металлическую поверхность. Она раскрыла крышку шкатулки и уставилась внутрь неё. Давид бросил беспокойный взгляд сначала на девушку, а затем на шкатулку.
— Что это? — Спросил он, нагибаясь ближе к плечу Полины. Его дыхание коснулось её щёки и девушка встрепенулась. Она глядела на стопку каких-то фотографий. Дрожащими пальцами она вынула содержимое наружу и отложила шкатулку в сторону.
Несколько фото, которые оказались у неё в руках, были старыми и даже немного пожелтели у краёв. Но хорошо сохранили цвет. Давид наблюдал как зрачки Полины потемнели и расширились, губы беззвучно зашевелились, произнося какие-то непонятные слова.
— Поля, — он тронул её руку, но она словно и не почувствовала прикосновения.
Полина просмотрела фотографии, на которых была изображена её мама, судя по всему отец, мальчик и младенец. У отца была такая же медно-рыжая шевелюра, как и у мальчика, стоявшего рядом с ним. Как и у Полины.
Давид кинул взгляд на одно фото. Нахмурился.
— Это твоя мама, а на руках у неё…
— Я. Это я. Только родилась, — еле слышно прошелестел голос Полины. Но не на себя во младенчестве она смотрела во все глаза. И не на маму или отца. Она глядела на мальчика лет восьми во фланелевой рубашке и брюках, с яркими рыжими волосами, веснушками на розовых щёчках, и зелёными, как молодая листва глазами, что так ласково смотрели на младенца в руках матери. Ужасная догадка пронеслась в голове Полины.
— Это он, — произнесла она вслух.
— Кто он? Этот мальчик? — Не понял Давид, хотя в глубине сознания истина уже прорисовывалась неясными очертаниями.
— Это тот же самый человек, что напал на нас пятнадцать лет назад. Это он преследует меня почти всю мою жизнь. Это он убил Игоря и спас меня от изверга. И он… Он… Он…
Поля перевернула фотографию. Почерк она не узнала. Он был неровным и неумелым, но написано было без единой ошибки. Писала точно не взрослая, а детская рука. На обороте было написано: «Семья Веллер. Анастасия, Ян, Даниэль и маленькая, солнечная Полина. 1 июня 1998 года».
— Он мой брат. Даниэль, — закончила Полина свою мысль. — Маленькая, солнечная Полина.
Давид нахмурился ещё больше. Разве у Полины был брат?
— Брат?
Поля передала другу фотографию. Сама пересмотрела все остальные. Даниэля больше не было ни на одной. На остальных карточках были изображения дома, сада, качелей. Встретилась ещё одна, где мама сидела на траве, а рядом стояла люлька. Полина заглянула в шкатулку, но там больше ничего не было.
— Значит у тебя есть брат. И мама скрывала это? — Давид не понимал, почему от Поли скрывали такую важную информацию. Но, если учесть, каким был этот брат, то немудрено, что мать не хотела рассказывать о нём дочери. Но ведь не с детства же он такой? «Какой такой? Я его не знаю». Но он был убийцей. В этом сомнений нет. И убил он двоих точно. Давид ничего не имел против изверга. Он бы и сам в той ситуации его убил скорее всего. Но отчим Полины? За что?
Поля не в силах осознать всю сложившуюся ситуацию и новость, что ушатом холодной воды обрушилась на неё, встала с места, взяла из рук Давида фото и поспешила на выход.
