– Джемаль, тебе не кажется, что вы с Севиль проводите слишком много времени вместе? – голос её звучал непривычно сухо.
Внутри Джемаля поднималась новая волна раздражения. Только этого не хватало.
– Госпожа Ясемин, мне казалось, вы не против, – спокойно ответил Джемаль. – Но, если у вас есть опасения, я готов их выслушать.
Ясемин вздохнула, словно собираясь с духом.
– Дело не в моих опасениях, а в том, как это может повлиять на её будущее. Ты ведь знаешь о планах перевестись в частную клинику? У Севиль будет гораздо больше работы, ей необходим карьерный рост, а ваши встречи тормозят этот процесс. Понимаешь меня?
Джемаль нахмурился. Слова Ясемин прозвучали как упрёк и скрытое предупреждение одновременно. Он понимал, что для Севиль это действительно важно. Но была ли озабоченность её матери искренней, или же скрывала в себе нечто большее?
– Понимаю, – медленно произнёс Джемаль, пристально глядя женщине в глаза. – Но и вам стоит кое-что понять, госпожа Ясемин. У меня серьёзные планы на вашу дочь, и я не собираюсь от них отказываться, только, потому что вы считаете меня неподходящей партией.
– Я этого не говорила, Джемаль, не переиначивай, – она резко опустила взгляд, смутившись. – Я лишь попросила не быть слишком настойчивым.
Нависшая тишина стала еще более давящей. Джемаль чувствовал, что Ясемин лукавит. Её внезапная забота о карьере дочери выглядела натянутой. Видимо, ей стало известно о нём больше, чем следовало.
– Как и любая любящая мать, я хочу для Севиль счастья, – продолжила Ясемин. – И чтобы её выбор был обдуманным, а не продиктован минутным увлечением. Подумай над моими словами, Джемаль.
Слова «любящая мать» болезненно отозвались в Джемале. Сердце кольнуло от этого упоминания. Знала ли Ясемин, какой удар наносит, или это была случайность, но его словно выбили из колеи. Он почувствовал, как внутри закипает гнев, но старался сохранять спокойствие, помня, кто перед ним стоит.
– Ваша просьба принята к сведению, – холодно ответил Джемаль. – Но решение всегда останется за Севиль.
Он открыл дверцу машины, бросив последний взгляд на Ясемин. В её глазах плескалось неподдельное беспокойство.
Заведя мотор, Джемаль выехал на дорогу, направляясь в клуб, мысленно готовясь к непростому разговору с хозяином. Но он был готов к этому. Джемаль не собирался уступать свои позиции, отдавая прерогативу новому бойцу, ущемляя свои интересы и территорию. Как не собирался отказываться от Севиль только потому, что у неё оказалась слишком заботливая мать.
Глава 7. Подозрения
Сидя за стойкой медперсонала, Севиль разбирала карты больных, а в голове, словно назойливая мелодия, звучал Джемаль.
Он ворвался в её размеренную жизнь, как дерзкий ураган, сметая на своём пути все тщательно возведенные устои. Севиль и не помнила, когда позволяла себе быть настолько безрассудной, но как же ей нравилось это пьянящее чувство – быть пленницей пробудившейся страсти. Казалось, на губах до сих пор горели следы их жарких поцелуев, что уж говорить о большем…
– Севиль, что с тобой? Сияешь, как новогодняя ёлка, – голос напарницы грубо вырвал её из сладкого забытья, вернув в серую больничную реальность.
Севиль медленно повернула голову к Чичек, одарив её взглядом, полным нескрываемого раздражения. Ну что этой сплетнице опять нужно?
– Знаешь, Чичек, много знать вредно, – с ехидной усмешкой ответила она, наблюдая, как лицо той мгновенно исказилось от обиды.
– Ты невыносима, – буркнула Чичек, торопливо собирая бумаги со стола. – Наверное, поэтому ты до сих пор одна.
Колкость Чичек не задела Севиль, даже слегка развеселила. С этой пустоголовой сплетницей не стоило обсуждать что-либо личное. Из-за её длинного языка и патологической любви к пересудам с ней мало кто общался в больнице. И Севиль не собиралась становиться темой для перемывания косточек в кофейне.
– Севиль, в 305-ю нужна капельница с магнезией, – торопливо сообщил подошедший доктор Айдын и тут же скрылся в коридоре.
– Хорошо, сейчас буду, – кивнув в ответ, она направилась в процедурную за необходимыми препаратами.
Собрав стойку с капельницей, Севиль повезла её в указанную палату. Но каково же было её изумление, когда на больничной койке она увидела свою близкую подругу.
– Элла? – Севиль замерла на пороге. – Что ты здесь делаешь?
– Ночью стало плохо, пришлось вызвать скорую, – слабо улыбнулась Элла, пытаясь приподняться.
Вид у Эллы был болезненный: бледная, осунувшаяся, с тенями под глазами, она больше не напоминала ту жизнерадостную блондинку, которая вечно искала свою любовь.
– Что с тобой случилось? – подойдя к кровати, Севиль заботливо поправила ей подушку. – Заболела чем?
Эта мысль пришла ей в голову первой, ведь она и сама недавно чуть не слегла. Благо, волшебные чары Джемаля помогли…
– Можно и так сказать, – усмехнулась Элла, устраиваясь поудобнее.
В этот момент в палату вошла доктор Зейнеп, специалист по женскому здоровью. Держа в руках историю болезни, она с тревогой смотрела на Эллу, словно не замечая присутствия Севиль.
– Элла, как ты себя чувствуешь? – поинтересовалась доктор Зейнеп.
– Уже лучше.
– Хорошо, но тебе придется остаться под нашим наблюдением еще несколько дней. Я лично буду следить за твоим состоянием.
Услышав это, Элла заметно занервничала и выпалила:
– Что там с моей просьбой? Когда это можно будет сделать?
– У тебя есть серьезные противопоказания для аборта, – объявила доктор Зейнеп, и Севиль едва не лишилась дара речи. – На УЗИ мы обнаружили у тебя миому матки. Не волнуйся, это доброкачественное образование, его можно легко удалить, но только после родов. В противном случае аборт может спровоцировать бесплодие, – доктор помолчала, прежде чем добавить: – На всю жизнь.
Взгляд Эллы заметался по палате. Севиль не верила своим ушам. Элла беременна? И хочет сделать аборт? Это никак не вязалось с тем, что она знала об отношениях Эллы с владельцем бойцовского клуба.
Доктор Зейнеп что-то говорила об анализах и перспективах лечения, но Севиль уже не слушала. Она смотрела на Эллу с немым вопросом, и лишь когда доктор покинула палату, посоветовав ещё раз всё хорошо обдумать, повисла гнетущая тишина.
– Считаешь меня конченой дурой? – Элла отвела взгляд, не решаясь смотреть в глаза Севиль.
Та осторожно села на край кровати и взяла подругу за руку.
– Почему ты ничего не сказала нам с Хаят? – тихо, но настойчиво спросила Севиль. – И почему ты хочешь сделать аборт? Что вообще происходит в твоей жизни?
Вопросы сыпались один за другим, требуя ответов. Элла молчала, лишь сильнее сжимая руку Севиль. Наконец, она подняла голову и посмотрела ей прямо в глаза. На ресницах блестели слезы.
– Он не хочет ребёнка, понимаешь? – надрывно прошептала Элла, стирая слезу с щеки. – Он и жениться на мне не собирался. Просто сунул мне деньги, как какой-то шлюхе, и потребовал, чтобы я разобралась с этой… «проблемой».
По телу Севиль пробежали мурашки. Слово «проблема» резануло слух, как удар тупым ножом.
– Сукин сын… – процедила Севиль, вспоминая вечно наглую физиономию любовника Эллы.
Зия никогда не нравился ей ни как человек, ни как потенциальный муж. Единственное, за что она могла его похвалить, – за то, что он сдержал слово и честно заплатил за её работу в клубе. Да и в чужие отношения Севиль старалась не лезть, считая это неприличным, но сейчас…
Севиль крепче сжала руку Эллы, чувствуя, как ту трясет. Ярость поднималась в ней волной, смешиваясь с сочувствием и болью за подругу. Она всегда подозревала, что Зия – скользкий тип, но, чтобы настолько… чтобы так подло поступить с той, кто ему доверилась.
– Элла, – тихо начала Севиль, стараясь сохранять спокойствие в голосе. – Госпожа Зейнеп права, не стоит принимать решение сгоряча. Это же твой ребенок.
– Ты не понимаешь, – с горечью в голосе покачала головой та. – Мать меня со свету сживет. Она-то мечтала выдать дочь замуж, а не получить брошенку с ребенком на руках. Это же такой позор…
Севиль замолчала, понимая, что, скорее всего, так и будет. Мать Эллы в удачном замужестве дочери видела смысл своей жизни. Она растила её одна, и случившееся станет для нее страшным ударом.
– И все же обдумай все варианты, Элла, – сказала Севиль, глядя прямо в глаза подруге. – Я поддержу любое твое решение. Только не принимай его в порыве отчаяния, иначе потом всю жизнь будешь жалеть…
***
– Какого чёрта ты творишь, Зия?! – голос Джемаля, обычно бархатный и спокойный, сейчас звенел яростью, словно натянутая струна.
Он прожигал взглядом хозяина клуба, борясь с желанием схватить его за отложной воротник. Зия, тучный мужчина, чьё лицо обычно расплывалось в довольной ухмылке, вальяжно откинулся на спинку массивного кресла, будто слова Джемаля были не более чем назойливым жужжанием мухи.
– Спокойно, Джемаль, спокойно, – тянул слова он, поглаживая свой необъятный живот. – Разве я не о твоем благе пекусь? Ставки – это же азарт, а азарт – это деньги. Большие деньги. И, разумеется, часть этого куша достанется тебе.
Джемаль стиснул кулаки до побелевших костяшек. В словах Зии была своя сермяжная правда, но после озвученных условий предстоящих боёв, деньги интересовали Джемаля меньше всего. Новенький боец, Малик, носил дурную славу, связанную с воротилами преступного мира. И те, в свою очередь, жаждали, чтобы их протеже приносил как можно больше звонкой монеты, сокрушая соперников на ринге.
– Ты просто хочешь уничтожить мою репутацию, – с возрастающей злостью процедил Джемаль. – Предлагаешь выставить меня мальчиком для битья против этого отморозка. У всего есть предел, Зия, и я ни за что не стану в этом участвовать.
Зия картинно вздохнул, всем своим видом демонстрируя, как ему опротивели эти высокопарные речи о чести и достоинстве. В его мире существовали только нули на банковском счёте, а остальное – пустая болтовня для бедных.
– Я знаю, Джемаль, ты талантливый боец, и я это ценю. Но разве не ради денег ты выходишь на ринг?
– Да, но с одной малюсенькой поправкой: мне нужен честный бой.
– Серьёзно? – Зия разразился напускным хохотом, больше похожим на карканье. – Ты и в Измире ждёшь честных боёв?
Джемаль в недоумении нахмурил брови. Значит, Зия уже знал об их планах с Исо.
– Это моё личное дело, – отрезал он.
Теперь всё встало на свои места: узнав о том, что он собирается выступать без его опеки, Зия затаил обиду и решил выместить её, растоптав честь Джемаля как бойца. Ведь что может быть хуже, чем позволить противнику намеренно выиграть бой?
– Твоё личное дело, говоришь? – Зия прищурился, словно оценивая Джемаля как скотину на ярмарке. – Ну-ну… Лучше бы сказал мне спасибо вместо того, чтобы тут возмущаться. Я предлагаю тебе сорвать куш, а ты мне про «достоинство» и «честь»… Раз такой благородный, может, стоит предложить Исо стать противником Малика?
Слова Зии заставили Джемаля задуматься о его мерзком, но выгодном предложении. Бои в Измире не давали никаких гарантий, Джемалю пришлось бы вкалывать как проклятому, чтобы заработать там необходимую сумму.
– Мне нужно пять миллионов наличными, – после долгой паузы произнёс Джемаль.
– Это чересчур, – неуверенно прохрипел Зия, но тут же добавил: – Я решу вопрос с деньгами, парень. А ты делай своё дело.
Джемаль молча развернулся и направился к двери, оставляя за собой шлейф напряжения и горечи. Участвовать в подпольных боях ради денег – это, конечно, не вершина его мечтаний, но ещё терпимо. Совсем другое – позволить себя намеренно избивать, быть беспомощной грушей на ринге, внимать ликующей толпе, приветствующей никчёмного противника, который имеет над тобой власть. Согласиться на этот позор Джемаля заставили обстоятельства, в который раз – семья.
«Будь ты проклят, отец…» – эта мысль сверлила его мозг, словно гвоздь, забитый в череп.
Джемаль уже нащупал дверную ручку, надавил на неё, но дверь открылась не от его усилия. Прямо перед ним, словно из ниоткуда, возникла Севиль. Она была чем-то крайне обеспокоена, её взгляд заметался, губы плотно сжаты.
– Господин Зия, мне необходимо с вами поговорить! Это срочно! – выпалила она, даже не поздоровавшись, словно Джемаля здесь вовсе не было.
Голос Севиль дрожал, выдавая сильное волнение. Джемаль никогда не видел её такой встревоженной. Обычно спокойная и собранная, сейчас она напоминала загнанную в угол лань.
– Что случилось? Говори, – отозвался Зия так же лениво, как общался с Джемалем несколько минут назад.
Джемаль попытался поймать её взгляд, чувствуя, как его собственное сердце учащённо забилось в груди. Наконец Севиль удостоила его мимолётным взглядом.
– Наедине, – тихо произнесла девушка.
От её тона у Джемаля по спине пробежал холодок. Что Севиль понадобилось обсуждать с Зиёй, да ещё и наедине?
Однако, Зия, казалось, заинтересовался. Он выкатился из своего кресла и двинулся к ним. Его взгляд, до этого тусклый и равнодушный, стал острым и проницательным.
– Джемаль, оставь нас, – бросил он.
Но Джемаль не сводил глаз с Севиль, которая делала вид, что его здесь и вовсе нет. Он надеялся уловить хотя бы намёк на происходящее. Но тщетно. Не говоря ни слова, Джемаль покинул кабинет, оставив их наедине.
Закрыв за собой дверь, он медленно спустился по лестнице, чувствуя, как нарастает тревога. Что могло случиться? Что такого срочного Севиль не могла сказать при нём?
***
– Что случилось, Севиль? – в ожидании, Зия устремил на неё внимательный взгляд.
В ответ кулаки Севиль невольно сжались, в глазах плескалось презрение. Она понимала, что Зия вполне может послать её ко всем чертям, возможно, даже разорвет их деловые отношения, но молчать было выше её сил. Его поступки переходили все границы дозволенного.
– Вы отправили Эллу на аборт, – голос Севиль дрогнул от ярости. – Еще и денег дали. Браво, господин Зия…
На лице Зии не дрогнул ни один мускул. Ни тени сожаления, ни капли стыда. Лишь холодный, расчетливый блеск в глазах.
Он небрежно засунул руки в карманы брюк и ровным тоном произнес:
– Допустим. Но мне интересно, почему тебя это так задевает?
– Потому что она моя подруга, – Севиль почувствовала, как кровь ударила в лицо. Ярость душила её, лишая кислорода. Как можно быть таким бесчувственным? – Речь идет о вашем ребёнке, а не о сломанном карандаше!
– Севиль… – Зия устало вздохнул. – Если ты пришла читать мне морали о том, какой я мерзавец, можешь идти. Я ни перед кем не отчитываюсь.
– Нет, господин Зия, вы выслушаете меня, – Севиль шагнула вперед, её голос стал тверже, несмотря на внутреннюю дрожь. – Ей нельзя делать аборт, это чревато необратимыми последствиями. Если не верите, могу дать вам телефон врача, и вы сами убедитесь.
Зия приподнял бровь, сохраняя ледяное спокойствие.
– Об этом нужно было думать раньше, – отрезал он после короткой паузы. Тон его стал жёстче. – Она что, случайно забеременела? Нет, это был четко спланированный план твоей подружки и её безумной мамаши. Но в мои планы не входит возиться с младенцем, тем более от такой вертихвостки.
Севиль почувствовала, как её захлестывает волна леденящего ужаса. Вероятно, Зия не врал, говоря, что Эллу подтолкнула собственная мать, стремясь поскорее выдать ту замуж.
