Она чувствовала себя оскорбленной и преданной. Как мог Джемаль, человек, которому она доверилась, так легко поверить в подобную чушь?
Джемаль смотрел на неё, и в его глазах боролись злость и растерянность. Он понимал, что перегнул палку, что его страх и ревность затуманили разум. Но отступить было сложно. Слишком сильна была боль от одной только мысли, что Севиль может быть с кем-то другим.
— Не знаю, что на меня нашло, — пробормотал он наконец, опуская голову. — Прости. Я не должен был так говорить. Просто… я очень боюсь тебя потерять. - Он поднял глаза на Севиль, и в них читалась искренняя мольба о прощении. — Пожалуйста, скажи мне, что это неправда. Скажи, что между тобой и Зией ничего нет.
Севиль молчала, глядя на Джемаля. В её душе тоже боролись противоречивые чувства. С одной стороны, гнев и обида требовали немедленного ответа. С другой – она видела его страх и искреннее раскаяние. И она знала, что, несмотря на все его недостатки, Джемаль был ей дорог.
Севиль сделала глубокий вдох, проглатывая несусветные обвинения в свой адрес.
— Между мной и Зией ничего нет, клянусь тебе, — говорила она, стараясь унять гулкую дрожь в голосе. — Если ты считаешь меня доступной вертихвосткой, то мне жаль, ведь я всегда была искренна с тобой.
Её слова, казалось, подействовали на Джемаля как ледяной душ. Он поднял голову и посмотрел ей в глаза. В его взгляде больше не было злости, лишь раскаяние и боль.
— Знаю…, — тихо проговорил он, — Я просто дурак. Ревнивый дурак…
Он попытался коснуться её руки, чтобы поцеловать, но Севиль отстранилась.
После этой бурной сцены ей нужно было время. Время, чтобы переварить его слова, его поведение… Время, чтобы решить, сможет ли она мириться с его приступами ревности. Было понятно, что это хоть и первый, но далеко не последний раз. Джемаль будет подозревать её и дальше из-за своего неверия женщинам. Он не умеет по-другому.
— Отвези меня, пожалуйста, домой, — произнесла Севиль, выпрямившись в кресле и глядя в пустоту.
Джемаль лишь молча смотрел на неё, не в силах произнести ни слова. Он знал, что заслужил это. И понимал, что его ревность едва не разрушила то, к чему он так упорно стремился.
Заведя мотор, Джемаль выполнил её просьбу и даже помог выйти из машины, в надежде, что Севиль что-нибудь скажет перед тем, как уйти. Но она молчала.
— Я люблю тебя, — тихо сказал Джемаль ей в спину.
Севиль замерла, услышав его признание, но не обернулась. Ей отчаянно хотелось это сделать – броситься ему на шею, осыпать поцелуями, признаться, что и она успела влюбиться в него. Но было ли это разумно?
Сегодня Джемаль выдвинул ей чудовищное обвинение. Где гарантия, что завтра он снова не повторит подобное? Ведь Джемаль патологически не верит женщинам. Трудно его винить в этом, учитывая историю с его матерью. Но Севиль тоже не заслуживала подобного обращения.
Войдя в дом, девушка тихо притворила дверь и сползла по ней на пол, чувствуя, как щёки жжёт от солёных слёз. Скорее всего, она просто не сможет принять его демонов.
Глава 8. Кровь и любовь
В зале вздымался гул, подобный реву разъяренного зверя, зрители, опьяненные жестокостью схватки, скандировали имена бойцов. Севиль стояла у самого ринга, ее руки сжимали спиртовые тампоны и бинты – готовая оказать помощь.
Сегодня ей было невыносимо видеть, как сражается Джемаль. Каждый удар, обрушившийся на него, отзывался острой болью в ее сердце, словно тугой узел затягивался все сильнее.
В голове промелькнула предательская мысль об уходе, ведь это ее последний день здесь. Но как же Джемаль, чей взгляд так и не задержался на ней?
Перед боем Севиль ждала его в медицинском кабинете, надеясь на откровенный разговор. Она хотела рассказать обо всем, что произошло, верила, что тогда все разрешится. Но он не пришел, как и не позвонил в течение дня.
– За кого болеешь? – вырвал ее из водоворота мыслей женский голос.
Обернувшись, она увидела ту, что недавно бесцеремонно вторглась в кабинет Зии. Кажется, эта женщина преподавала фитнес или что-то подобное в клубе.
– Я здесь не для этого, – пробурчала Севиль, не отрывая взгляда от стремительных движений Джемаля на ринге.
– Да ладно, – усмехнулась та. – У всех есть фавориты. Особенно, когда на ринге такие горячие парни.
Севиль заметила, как та с вожделением смотрела на Джемаля, уклоняющегося от очередного удара, и смачно облизнула нижнюю губу, будто в мечтах уже завладела им.
Севиль промолчала, ее внутренности кипели от злости. "Неужели эта перекроенная кукла положила глаз на моего парня?" – пронеслось в голове. Почему сразу "кукла"? Да у нее на лице это написано жирным шрифтом! И с Зией у нее точно какие-то шашни.
Но вопреки всему Севиль поняла одно: она не намерена отказываться от Джемаля, она будет бороться за него, даже если их путь будет устлан терниями.
– Даже не мечтай! – резко бросила Севиль и оттолкнула ее плечом от ринга.
Джемаль – ее, и точка. Она не позволит какой-то шалаве вцепиться в него своими нарощенными когтями.
И в следующее мгновение, наплевав на свои обязанности, она начала яростно болеть за своего парня. Мысль о таком статусе лишь подстегнула ее азарт.
Казалось, ее поддержка подействовала на Джемаля. Словно услышав свое имя из ее уст, он обрел нечеловеческую силу, обрушивая на Исо удар за ударом.
Внезапно Исо поскользнулся на кровавом пятне, растекшемся по рингу. Джемаль не упустил свой шанс. Сокрушительный удар в челюсть отправил Исо в нокаут. Тот рухнул на пол, как подкошенный, не издав ни звука.
Зал взорвался ревом восторга. И Севиль была частью этой ликующей толпы. Победа Джемаля затмила все ее тревоги. Она смотрела на него с восхищением и обожанием.
Свист в ушах от криков отступал, словно отлив, когда он встретился с ее взглядом.
Арбитр поднял его руку под ликование трибун, но Джемаль вырвал ее и двинулся к канатам, чтобы спрыгнуть с ринга. Мышцы его бедер дрожали от перенапряжения, а пол под ногами казался твердой реальностью после калейдоскопа ударов.
– Джемаль… – шепот Севиль тонул в общем гуле, но он читал его по губам.
Еще один шаг, и он уже рядом с ней, смотрит ей прямо в глаза.
Забинтованные ладони впились в ее тонкие плечи, притягивая к себе. Запах ее жасминовых духов смешался с его боевой горечью. И наконец Джемаль сделал то, о чем мечтал последние дни – поцеловал ее.
Поцелуй был грубым, требовательным, в нем клокотала вся ярость и адреналин, бурлившие в его крови. Севиль отвечала без колебаний, утопая в этом вихре эмоций. Все вокруг перестало существовать: ни гул толпы, ни свет прожекторов, ни завистливый взгляд Мелиссы. Только он и она, сплетенные в единое целое.
Когда Джемаль оторвался, чтобы перевести дух, в его глазах плескалось такое обожание, что у Севиль подкосились ноги. Он прижался лбом к ее лбу и прошептал:
– Я дрался за тебя, – выдохнул он, и в его голосе слышалась неприкрытая усталость. – И победил.
Севиль прильнула к нему, чувствуя, как сердце его колотится в унисон с ее собственным. Она обняла его в ответ, ощущая твердые мышцы его спины под своими ладонями. В этот момент Севиль понимала, что Джемаль для нее – весь мир. Ее герой. Ее мужчина. Ее любовь. Казалось, ее сердце сейчас разорвется от переполняющей нежности.
– Я люблю тебя, – прошептала Севиль в ответ и вновь поцеловала.
