- Хорошо, Аронеюшка. Я и не волнуюсь! Это так интересно - быть в одном сне с тобой вдвоём. Интересно, а он у нас потом совпадёт?
- Ну, после узнаем, - улыбнуласьей Арония.
И Полина Степановна, сев на пенёк, с интересом стала наблюдать за происходящим. Будто она была в кинотеатре.
А что ж – сон это ведь и есть кино, которое нам показывает наше подсознание, пока мы спим.
27.
Вернувшись домой после ночи, проведённой с Аронией у реки, Владислав подремал лишь часок.
А потом - хотя и с трудом, поднялся, чтобы успеть на работу, и, конечно же, не успел. Зато успел получить нагоняй от начальства.
У входа в отделение полиции он нарвался на подпола Меренкова, их начальника. Тот спускался по каменным ступеням прямо ему навстречу.
- Чуров! Эт-т-та что ещё та-акое? - возмущённо воскликнул он. - Какой пример ты подаёшь младшему составу, капи… майор? Опаздываешь на работу в первый же день после повышения! Так ведь недолго будет и обратно понизиться! За несоответствие звания служебным требованиям!
- Виноват, товарищ подполковник! – браво козырнув, пробормотал Владислав. - Исправлюсь!
- Исправится он! Смотри мне! - бросил Мерин, спускаясь и открывая дверцу подъехавшей машины. - Вот вернусь через час – доложишь, что у тебя сделано по ювелирке. Сколько можно тянуть с этим делом? Давно уж пора передавать его в суд!
- Слушаюсь! - ответил Владислав.
А что тут ещё скажешь?
Хотя дело об ограблении ювелирного салона продолжало буксовать на все четыре колёса. То свидетели не являлись, то у подозреваемых какие-то алиби - явно липовые, всплывали, то некогда ему - других дел полно. Так что до передачи дела по ювелирке в суд было далеко - как солдату до генерала. Придётся включать все возможные скоростные передачи и протолкнуть что-то. А то не миновать ему от Мерина очередной начальственной взбучки.
Дальше у майора Чурова началась сплошная "ювелирная" суета: допросы доставленных принудительно - с полицейским нарядом, недовольных свидетелей, ускоренные обрушения туфтовых алиби подозреваемых, форсированно проведённое их опознание. А затем - срочный выезд на место событий. С проведением следственного экс…
Ну, в общем, дел хватало - выше шапки. Вернее - майорской фуражки.
Не через час, конечно, но к пяти часам у Чурова даже нашлось, о чём доложить подполу по делу о ювелирке. Без опасения получить за это трёхэтажные благословения. Заслужил даже не очень недовольное бурчание Мерина – уже праздник.
И только ближе к вечеру Владислав, наконец, набрал на телефоне номер Аронии. И не потому, что в этот насыщенный ювелирными заботами день он забыл о ней. Просто отодвинул немного из своих мыслей – иначе никак. А в его душе всё это время горела радость и даже ликование - с Аронией, его любимой ведь… ведуньей, они помирились. И Чуров очень рассчитывал на то, что вечером снова встретятся. После того, как она выспится. Если, конечно, обстановка на службе сложится удачно и стихийно происходящие уголовные происшествия позволят ему уйти раньше полуночи. А такое не часто, но бывает. Честно говоря, Владислав даже специально отодвигал подальше мысли об Аронии - чтобы не позвонить ей. Чтобы не разбудить её. Или не поселить в ней неоправданные надежды на общий вечер. Нагоняев ему сегодня уже достаточно. Да и куда ей теперь торопиться - есть ещё завтра и другие вечера и выходные? Пусть отдыхает. В институт бежать не надо, делай, что хочешь. А тут - красные глаза потёр и давай дальше гонять злодеев да готовить отчёты по их усмирению...
Но к вечеру Владислав неожиданно - даже для себя, ухитрился все дела сделать и освободиться к восемнадцати ноль-ноль. Любовь, похоже, наращивает майорам крылья и сметает с их пути всяческие препятствия.
И вот он, наконец, звонит Аронии, намереваясь пригласить её в одно популярное место – то ли кафе, то ли танцпол. Не всё ж по паркам бродить да у реки рассветы встречать! Но телефон Аронии ответил ему длинными гудками. Неужели она ещё спит? Седьмой час. Но у девушек такое бывает, тем более – после бессонной ночи.
"Ладно, - решил он, - перезвоню позже. А пока поужинаю и марафет наведу в своей одёжке, добравшись до дома".
Добрался, но, не удержавшись, снова позвонил из дома Аронии. И услышал в телефоне всё те же длинные противные гудки. Потом, выполнив намеченную вечернюю программу, всё ж - наведя марафет и быстро перекусив, Владислав тщетно звонил Аронии ещё пару раз. В ответ – никакого ответа, только длинные гудки и наглый голос. Типа – абонент временно не абонент. Да чтоб вас! Не может же она так долго спать? Надо ехать к Аронии домой? Может, она заболела? Ночь, проведённая у реки - несмотря на его жаркие объятия, была зябкой.
Но - даже если Арония заболела, могла же она хоть на его звонок ответить? Пусть и сиплым шёпотом. Знает ведь, что он должен позвонить и что, не получив ответа, о ней волнуется! Или ведь… ведающим это до лампочки?
Короче – нужен личный контакт!
И вот Владислав, нарушив все дорожные правила – ничего, вон майорская фуражка в заднем стекле авто маячит, аллюром помчался на Профсоюзную улицу. Не остановят гайцы. Мало ли – может эта красная Ауди по срочному заданию мчится, преступника преследует!
И вот около восьми вечера он оказался возле дома Аронии, в котором абсолютно во всех окнах не горел свет. А в снежной пороше, которая сеяла сегодня с утра и ровным пластом залегла у калитки, не было видно ни единого следа.
Странно это…
Даже если Арония заболела, то Полина Степановна-то дома? Почему тогда свет потушен? Или она тоже занемогла? И электричество экономит? Мол, зачем свет зажигать, если в голове и так жар? Или им так плохо, что не до электричества совсем? И срочная помощь нужна? Врача вызвать, лекарств и продуктов подвезти?
И - в нарушение всяческих уголовных законов - о неприкосновенности чужого жилища, майор Владислав Богданович Чуров решился на должностное преступление, проникнув во двор Саниной без ордера и санкции прокурора.
Ну, на самом-то деле ведь жилище Аронии Викторовны Саниной, наследной ведуньи, ему совсем не чужое! Он ведь уже - три дня считай, как стал её и Полины Степановны потенциальный ближайший родственником. Ему можно и во двор войти к ним. Без санкции.
И вот майор Чуров, легко перепрыгнув через высокий забор, обошёл дом Аронии по периметру, изучая обстановку.
Сложив ладони шалашиком, а потом и включив фонарик на телефоне, он заглянул в тёмные окна. Благо фонарь, стоящий на углу и заглядывающий во двор с улицы, как и сияющая в полную силу Луна, дополнительно давали свет. И майору вполне удалось изучить обстановку во внутренних помещениях дома. Явно в спешке покинутых обитателями…
Вот - судя по стопке учебников на столе, комната Аронии. Диван-книжка сложен, постель не расстелена - никто не болен. В другом помещении – судя по множественным фото и зеркальному шифоньеру, как и старинной хрустальной люстре – комнате, принадлежащей Полине Степановне, кровать была аккуратно застелена - здорова бабуля. Зато на стуле валялся скинутый, будто в спешке, халат, дверца шифоньера распахнута. Куда Полина Степановна собиралась? Также и в кухне непорядок: на столе стояли грязные чашки и тарелки с какой-то едой. Как будто сидевшие тут люди внезапно куда-то убежали. Чтобы пенсионерка и не помыла посуду? Быть такого не может! Куда она спешили?
Ну, по крайней мере, все в этом доме здоровы – коли уж ходячие. Но стихийно проведённое следствие установило, что дома Саниных нет. Причём, внезапно нет.
Где же они?
Почему Арония не отвечает на его звонки? Ведь они с ней договорились вечером встретиться.
Владислав снова набрал её номер и снова услышал лишь длинные гудки. Странно!
И тут он вспомнил, что у него сохранился и номер телефона Полины Степановны. Вчера звонившей ему, чтобы втулить про московского жениха её внучки. И он, хотя ему было не очень-то приятно вновь услышать её голос позвонил старушке. Чего не сделаешь ради любви?
Но в ответ услышал всё те же длинные трели. Причём, дублем, одновременно, хоть и приглушённо, трели какого-то вальса раздались из дома. Выходит, Полина Степановна, спешно убежав, свой телефон не прихватила? Забыла? Или не успела взять?
Всё это очень подозрительно...
Владиславу всё больше не нравилась вырисовывающаяся в доме Саниных ситуация.
Похитили их, что ли? И, возможно это сделал Ратобор? Кстати, и сторонник в доме у него имелся – Полина Степановна. Которая считает, что её внучка Арония – «невеста одного состоятельного и очень уважаемого человека». То есть – Ратобора. Правда, сама невеста так не считала. И возможно, что её решили переубедить. Если раньше это заканчивалось принудительным венчанием в церкви, то куда её могли увезти сейчас? Венчанием нынче ведь никого не испугаешь.
И тут задумавшийся Владислав услышал с улицы чей-то голос. Похоже – женский, но слегка простуженный:
- Эй, мужик! Чего ты там забыл? Зачем через заборы скачешь? Калитку не заметил?
Перепрыгнув обратно на улицу, Владислав увидел у дома напротив женщину со снеговой лопатой в руках, которую та держала наперевес.
- Здравствуйте! – вежливо сказал он ей, прикидывая, чего от неё ожидать?
Не пора ли в ответ пистолет достать?
- И вам не хворать! - нелюбезно просипела та и показала ему телефон в своей руке.
– Видал? Держу палец на нужной кнопке! И муж у меня во дворе на стрёме. Просёк? Мне как - полицию вызывать или ты сам уйдёшь?
- Я как раз и сам оттуда, - ответил Владислав и, достав из кармана корочку, направляясь к ней. - Капи… то есть – майор полиции Чу...
- Не подходи! - крикнула женщина и потрясла алюминиевой лопатой - в умелых руках это очень опасное оружие. - Чо, полицай, свой чин забыл? И бумажкой мне тут не маши! Сейчас такие за рупь двадцать делают! Стой на месте! – ткнула она в его сторону лопатой. – А то щас как дам! И мужа кликну!
Владислав остановился. Не будет же он воевать с женщиной, да ещё защищающей чужое имущество. Надо договариваться - зачем ему здесь полиция, с которой надо объяснять своё незаконное проникновение на частную территорию?
- Вы ошибаетесь! – сказал он. - Мне вчера только новый чин присвоили, не привык ещё! - пояснил он. И, наведя свет от телефона на своё удостоверение, показал его ей поближе. - Я майор полиции - Владислав Богданович Чуров! Это настоящее удостоверение! И я тут по делу! Веду дело государственной важности - о терроризме. И Арония Викторовна и Полина Степановна Санины проходят по нему, как важные свидетели. Я приехал, чтобы им повестки вручить, а дома никого нет.
- А! Вот оно что! Свидетели! – опустила лопату женщина. – Видала я, как ваши на днях Степановну под белы руки увозили. В наручниках, - кивнула она. И Чуров только вздохнул - вот уж некстати ребята лютовали! – Я уж решила, что она впуталась во что! Выходит - ценный свидетель, коль так-то. Так, а чо ты, майор, через забор-то скачешь? Оставь повестки мне! Вручу! – смягчившись, пообещала она.
- Порядок таков, что повестки надо вручать лично в руки. Должностному лицу.
- И чо? Нынче полиция свидетелей уже прям из-за забора достаёт? Чтобы повестку отдать? - ехидно усмехнулась та. - И кому? Чи ты не видал, что света у Саниных нету?
- Видал. Но они весь день на звонки не отвечают, - немного приврал Чуров - для дела, конечно. – А я вижу, что в доме нет никого, хотя время позднее. вот и сиганул - чтоб глянуть. Не было б худого - свидетели важные. А вы давно их видели?
- Так утром Арония то ли в магазин ходила – с пакетом пришла. И больше из дома никто не выходил. Вон и следов-то нет, - указала она лопатой.
«Вот кому «топтуном» у нас надо работать – мышь не проскочит!» - усмехнулся Владислав.
- А Полину Степановну вы давно видели. Кстати, как ваше имя?
- Так вчерась и видела. Людмила Петровна я, Цыбульская, - важно ответила та.
И Владислав - для достоверности, достал из кармана блокнот, который всегда носил с собой, и стал записывать:
- Цы-буль-ская, звать – Людмила Петровна? А вы помните, во сколько Арония Викторовна пришла домой? С пакетом, говорите?
Ведь он её домой на машине привёз. Куда она уходила? И откуда пакет?
- Так чо ж не помнить! Около полвосьмого – пацаны мои в школу шли как раз. А Степановна нынче и не выходила. Я ж весь день дома - выходной у меня на хлебзаводе.
Владислав был озадачен - он-то думал, что она, вернувшись, отправилась спать. И куда внучка с бабушкой потом делись? Странно всё это.
Майор чинно почёркал ещё немного в блокноте и, сунув его в карман, достал оттуда свою визитку и, вручив её Цыбульской, сказал:
- Людмила Петровна! У меня к вам просьба! Если заметите здесь посторонних или вспомните что-то - звоните мне немедленно! В любое время!
- Батюшки! - воскликнула та, всплеснув руками и уронив лопату. - Неужто, их убили? Как лишних свидетелей?
Глаза её разгорелись – явно понесёт эти потрясающие сплетни по соседям. Да и пусть себе – люди будут внимательнее и за этим домом приглядят.
- Надеюсь, всё обойдётся, - лишь сердито буркнул Владислав и, сев в свой Ауди и газанув, уехал.
А Людмила, закинув в свой двор лопату, побежала к соседнему дому – делиться новостями.
Уехав с Профсоюзной, майор Чуров не вернулся домой.
Он отправился вновь в своё отделение полиции.
Надо собирать ребят.
Он уже понял, что у Аронии произошло что-то из ряда вон выходящее – душою это чувствовал. Теперь он был даже рад, что она поделилась с ним фактами своей непростой жизненной биографии. Скорее всего, её исчезновение как-то связано именно с мистическими явлениями. Иначе как объяснить отсутствие следов у калитки? И то, что она не берёт телефон? И исчезновение старушки? В общем, полундра на палубе!
Ведь ведьма Евдокия и оборотень Силантий ещё гуляют на свободе – это мистическая опасность "раз"!
Маг Ратобор продолжает крутиться рядом с Аронией, наметив её на роль своей соратницы и спутницы жизни – это два. Ведь магов, да ещё столь древних, очень трудно переубедить.
Да и Полина Степановна, так активно одобрявшая кандидатуру московского жениха, способна на неожиданные сюрпризы – это три.
И всем им чего-то от Аронии надо.
Евдокии - силы, Силантию - мести, Ратобору – ведающего союзника, а бабуле – богатого жениха для внучки.
Только Владиславу в этой разыгрываемой кем-то здесь мистической пьесе отводится лишь роль в массовке или в зрительном зале. Он - не главный герой в ней. Это надо исправить!
«Вот такие у нас пироги! Арония исчезла и вокруг неё одни интриганы и заговорщики. А чем могу помочь я, обычный человек? Тем, что я не позволю ею манипулировать! И у меня есть надёжная поддержка! Это мои ребята-полицейские. Они не бросят меня в беде!» - думал майор, решительно газанув на повороте у парка. Да так, что у дежуривших там гаишников вышел чуть не вышел из строя полицейский радар, определяющий скорость движения автомобиля. У его Ауди она было недозволительно высокой. Но те лишь с досадой глянули ей вслед. Кто ж остановит такого? Вон она, фуражка-то в заднем окне маячит! Скажет - на дело едет!
А Владислав тем временем действительно затевал это непростое дело - борьбу с мистическими персонажами, взявшими в оборот его девушку. Несмотря на данное ей обещание. А как иначе? Кто ей ещё поможет, если не он?
Эх, время упущено! Надо было ему не заниматься ювелиркой, а звонить
- Ну, после узнаем, - улыбнуласьей Арония.
И Полина Степановна, сев на пенёк, с интересом стала наблюдать за происходящим. Будто она была в кинотеатре.
А что ж – сон это ведь и есть кино, которое нам показывает наше подсознание, пока мы спим.
27.
Вернувшись домой после ночи, проведённой с Аронией у реки, Владислав подремал лишь часок.
А потом - хотя и с трудом, поднялся, чтобы успеть на работу, и, конечно же, не успел. Зато успел получить нагоняй от начальства.
У входа в отделение полиции он нарвался на подпола Меренкова, их начальника. Тот спускался по каменным ступеням прямо ему навстречу.
- Чуров! Эт-т-та что ещё та-акое? - возмущённо воскликнул он. - Какой пример ты подаёшь младшему составу, капи… майор? Опаздываешь на работу в первый же день после повышения! Так ведь недолго будет и обратно понизиться! За несоответствие звания служебным требованиям!
- Виноват, товарищ подполковник! – браво козырнув, пробормотал Владислав. - Исправлюсь!
- Исправится он! Смотри мне! - бросил Мерин, спускаясь и открывая дверцу подъехавшей машины. - Вот вернусь через час – доложишь, что у тебя сделано по ювелирке. Сколько можно тянуть с этим делом? Давно уж пора передавать его в суд!
- Слушаюсь! - ответил Владислав.
А что тут ещё скажешь?
Хотя дело об ограблении ювелирного салона продолжало буксовать на все четыре колёса. То свидетели не являлись, то у подозреваемых какие-то алиби - явно липовые, всплывали, то некогда ему - других дел полно. Так что до передачи дела по ювелирке в суд было далеко - как солдату до генерала. Придётся включать все возможные скоростные передачи и протолкнуть что-то. А то не миновать ему от Мерина очередной начальственной взбучки.
Дальше у майора Чурова началась сплошная "ювелирная" суета: допросы доставленных принудительно - с полицейским нарядом, недовольных свидетелей, ускоренные обрушения туфтовых алиби подозреваемых, форсированно проведённое их опознание. А затем - срочный выезд на место событий. С проведением следственного экс…
Ну, в общем, дел хватало - выше шапки. Вернее - майорской фуражки.
Не через час, конечно, но к пяти часам у Чурова даже нашлось, о чём доложить подполу по делу о ювелирке. Без опасения получить за это трёхэтажные благословения. Заслужил даже не очень недовольное бурчание Мерина – уже праздник.
И только ближе к вечеру Владислав, наконец, набрал на телефоне номер Аронии. И не потому, что в этот насыщенный ювелирными заботами день он забыл о ней. Просто отодвинул немного из своих мыслей – иначе никак. А в его душе всё это время горела радость и даже ликование - с Аронией, его любимой ведь… ведуньей, они помирились. И Чуров очень рассчитывал на то, что вечером снова встретятся. После того, как она выспится. Если, конечно, обстановка на службе сложится удачно и стихийно происходящие уголовные происшествия позволят ему уйти раньше полуночи. А такое не часто, но бывает. Честно говоря, Владислав даже специально отодвигал подальше мысли об Аронии - чтобы не позвонить ей. Чтобы не разбудить её. Или не поселить в ней неоправданные надежды на общий вечер. Нагоняев ему сегодня уже достаточно. Да и куда ей теперь торопиться - есть ещё завтра и другие вечера и выходные? Пусть отдыхает. В институт бежать не надо, делай, что хочешь. А тут - красные глаза потёр и давай дальше гонять злодеев да готовить отчёты по их усмирению...
Но к вечеру Владислав неожиданно - даже для себя, ухитрился все дела сделать и освободиться к восемнадцати ноль-ноль. Любовь, похоже, наращивает майорам крылья и сметает с их пути всяческие препятствия.
И вот он, наконец, звонит Аронии, намереваясь пригласить её в одно популярное место – то ли кафе, то ли танцпол. Не всё ж по паркам бродить да у реки рассветы встречать! Но телефон Аронии ответил ему длинными гудками. Неужели она ещё спит? Седьмой час. Но у девушек такое бывает, тем более – после бессонной ночи.
"Ладно, - решил он, - перезвоню позже. А пока поужинаю и марафет наведу в своей одёжке, добравшись до дома".
Добрался, но, не удержавшись, снова позвонил из дома Аронии. И услышал в телефоне всё те же длинные противные гудки. Потом, выполнив намеченную вечернюю программу, всё ж - наведя марафет и быстро перекусив, Владислав тщетно звонил Аронии ещё пару раз. В ответ – никакого ответа, только длинные гудки и наглый голос. Типа – абонент временно не абонент. Да чтоб вас! Не может же она так долго спать? Надо ехать к Аронии домой? Может, она заболела? Ночь, проведённая у реки - несмотря на его жаркие объятия, была зябкой.
Но - даже если Арония заболела, могла же она хоть на его звонок ответить? Пусть и сиплым шёпотом. Знает ведь, что он должен позвонить и что, не получив ответа, о ней волнуется! Или ведь… ведающим это до лампочки?
Короче – нужен личный контакт!
И вот Владислав, нарушив все дорожные правила – ничего, вон майорская фуражка в заднем стекле авто маячит, аллюром помчался на Профсоюзную улицу. Не остановят гайцы. Мало ли – может эта красная Ауди по срочному заданию мчится, преступника преследует!
И вот около восьми вечера он оказался возле дома Аронии, в котором абсолютно во всех окнах не горел свет. А в снежной пороше, которая сеяла сегодня с утра и ровным пластом залегла у калитки, не было видно ни единого следа.
Странно это…
Даже если Арония заболела, то Полина Степановна-то дома? Почему тогда свет потушен? Или она тоже занемогла? И электричество экономит? Мол, зачем свет зажигать, если в голове и так жар? Или им так плохо, что не до электричества совсем? И срочная помощь нужна? Врача вызвать, лекарств и продуктов подвезти?
И - в нарушение всяческих уголовных законов - о неприкосновенности чужого жилища, майор Владислав Богданович Чуров решился на должностное преступление, проникнув во двор Саниной без ордера и санкции прокурора.
Ну, на самом-то деле ведь жилище Аронии Викторовны Саниной, наследной ведуньи, ему совсем не чужое! Он ведь уже - три дня считай, как стал её и Полины Степановны потенциальный ближайший родственником. Ему можно и во двор войти к ним. Без санкции.
И вот майор Чуров, легко перепрыгнув через высокий забор, обошёл дом Аронии по периметру, изучая обстановку.
Сложив ладони шалашиком, а потом и включив фонарик на телефоне, он заглянул в тёмные окна. Благо фонарь, стоящий на углу и заглядывающий во двор с улицы, как и сияющая в полную силу Луна, дополнительно давали свет. И майору вполне удалось изучить обстановку во внутренних помещениях дома. Явно в спешке покинутых обитателями…
Вот - судя по стопке учебников на столе, комната Аронии. Диван-книжка сложен, постель не расстелена - никто не болен. В другом помещении – судя по множественным фото и зеркальному шифоньеру, как и старинной хрустальной люстре – комнате, принадлежащей Полине Степановне, кровать была аккуратно застелена - здорова бабуля. Зато на стуле валялся скинутый, будто в спешке, халат, дверца шифоньера распахнута. Куда Полина Степановна собиралась? Также и в кухне непорядок: на столе стояли грязные чашки и тарелки с какой-то едой. Как будто сидевшие тут люди внезапно куда-то убежали. Чтобы пенсионерка и не помыла посуду? Быть такого не может! Куда она спешили?
Ну, по крайней мере, все в этом доме здоровы – коли уж ходячие. Но стихийно проведённое следствие установило, что дома Саниных нет. Причём, внезапно нет.
Где же они?
Почему Арония не отвечает на его звонки? Ведь они с ней договорились вечером встретиться.
Владислав снова набрал её номер и снова услышал лишь длинные гудки. Странно!
И тут он вспомнил, что у него сохранился и номер телефона Полины Степановны. Вчера звонившей ему, чтобы втулить про московского жениха её внучки. И он, хотя ему было не очень-то приятно вновь услышать её голос позвонил старушке. Чего не сделаешь ради любви?
Но в ответ услышал всё те же длинные трели. Причём, дублем, одновременно, хоть и приглушённо, трели какого-то вальса раздались из дома. Выходит, Полина Степановна, спешно убежав, свой телефон не прихватила? Забыла? Или не успела взять?
Всё это очень подозрительно...
Владиславу всё больше не нравилась вырисовывающаяся в доме Саниных ситуация.
Похитили их, что ли? И, возможно это сделал Ратобор? Кстати, и сторонник в доме у него имелся – Полина Степановна. Которая считает, что её внучка Арония – «невеста одного состоятельного и очень уважаемого человека». То есть – Ратобора. Правда, сама невеста так не считала. И возможно, что её решили переубедить. Если раньше это заканчивалось принудительным венчанием в церкви, то куда её могли увезти сейчас? Венчанием нынче ведь никого не испугаешь.
И тут задумавшийся Владислав услышал с улицы чей-то голос. Похоже – женский, но слегка простуженный:
- Эй, мужик! Чего ты там забыл? Зачем через заборы скачешь? Калитку не заметил?
Перепрыгнув обратно на улицу, Владислав увидел у дома напротив женщину со снеговой лопатой в руках, которую та держала наперевес.
- Здравствуйте! – вежливо сказал он ей, прикидывая, чего от неё ожидать?
Не пора ли в ответ пистолет достать?
- И вам не хворать! - нелюбезно просипела та и показала ему телефон в своей руке.
– Видал? Держу палец на нужной кнопке! И муж у меня во дворе на стрёме. Просёк? Мне как - полицию вызывать или ты сам уйдёшь?
- Я как раз и сам оттуда, - ответил Владислав и, достав из кармана корочку, направляясь к ней. - Капи… то есть – майор полиции Чу...
- Не подходи! - крикнула женщина и потрясла алюминиевой лопатой - в умелых руках это очень опасное оружие. - Чо, полицай, свой чин забыл? И бумажкой мне тут не маши! Сейчас такие за рупь двадцать делают! Стой на месте! – ткнула она в его сторону лопатой. – А то щас как дам! И мужа кликну!
Владислав остановился. Не будет же он воевать с женщиной, да ещё защищающей чужое имущество. Надо договариваться - зачем ему здесь полиция, с которой надо объяснять своё незаконное проникновение на частную территорию?
- Вы ошибаетесь! – сказал он. - Мне вчера только новый чин присвоили, не привык ещё! - пояснил он. И, наведя свет от телефона на своё удостоверение, показал его ей поближе. - Я майор полиции - Владислав Богданович Чуров! Это настоящее удостоверение! И я тут по делу! Веду дело государственной важности - о терроризме. И Арония Викторовна и Полина Степановна Санины проходят по нему, как важные свидетели. Я приехал, чтобы им повестки вручить, а дома никого нет.
- А! Вот оно что! Свидетели! – опустила лопату женщина. – Видала я, как ваши на днях Степановну под белы руки увозили. В наручниках, - кивнула она. И Чуров только вздохнул - вот уж некстати ребята лютовали! – Я уж решила, что она впуталась во что! Выходит - ценный свидетель, коль так-то. Так, а чо ты, майор, через забор-то скачешь? Оставь повестки мне! Вручу! – смягчившись, пообещала она.
- Порядок таков, что повестки надо вручать лично в руки. Должностному лицу.
- И чо? Нынче полиция свидетелей уже прям из-за забора достаёт? Чтобы повестку отдать? - ехидно усмехнулась та. - И кому? Чи ты не видал, что света у Саниных нету?
- Видал. Но они весь день на звонки не отвечают, - немного приврал Чуров - для дела, конечно. – А я вижу, что в доме нет никого, хотя время позднее. вот и сиганул - чтоб глянуть. Не было б худого - свидетели важные. А вы давно их видели?
- Так утром Арония то ли в магазин ходила – с пакетом пришла. И больше из дома никто не выходил. Вон и следов-то нет, - указала она лопатой.
«Вот кому «топтуном» у нас надо работать – мышь не проскочит!» - усмехнулся Владислав.
- А Полину Степановну вы давно видели. Кстати, как ваше имя?
- Так вчерась и видела. Людмила Петровна я, Цыбульская, - важно ответила та.
И Владислав - для достоверности, достал из кармана блокнот, который всегда носил с собой, и стал записывать:
- Цы-буль-ская, звать – Людмила Петровна? А вы помните, во сколько Арония Викторовна пришла домой? С пакетом, говорите?
Ведь он её домой на машине привёз. Куда она уходила? И откуда пакет?
- Так чо ж не помнить! Около полвосьмого – пацаны мои в школу шли как раз. А Степановна нынче и не выходила. Я ж весь день дома - выходной у меня на хлебзаводе.
Владислав был озадачен - он-то думал, что она, вернувшись, отправилась спать. И куда внучка с бабушкой потом делись? Странно всё это.
Майор чинно почёркал ещё немного в блокноте и, сунув его в карман, достал оттуда свою визитку и, вручив её Цыбульской, сказал:
- Людмила Петровна! У меня к вам просьба! Если заметите здесь посторонних или вспомните что-то - звоните мне немедленно! В любое время!
- Батюшки! - воскликнула та, всплеснув руками и уронив лопату. - Неужто, их убили? Как лишних свидетелей?
Глаза её разгорелись – явно понесёт эти потрясающие сплетни по соседям. Да и пусть себе – люди будут внимательнее и за этим домом приглядят.
- Надеюсь, всё обойдётся, - лишь сердито буркнул Владислав и, сев в свой Ауди и газанув, уехал.
А Людмила, закинув в свой двор лопату, побежала к соседнему дому – делиться новостями.
Уехав с Профсоюзной, майор Чуров не вернулся домой.
Он отправился вновь в своё отделение полиции.
Надо собирать ребят.
Он уже понял, что у Аронии произошло что-то из ряда вон выходящее – душою это чувствовал. Теперь он был даже рад, что она поделилась с ним фактами своей непростой жизненной биографии. Скорее всего, её исчезновение как-то связано именно с мистическими явлениями. Иначе как объяснить отсутствие следов у калитки? И то, что она не берёт телефон? И исчезновение старушки? В общем, полундра на палубе!
Ведь ведьма Евдокия и оборотень Силантий ещё гуляют на свободе – это мистическая опасность "раз"!
Маг Ратобор продолжает крутиться рядом с Аронией, наметив её на роль своей соратницы и спутницы жизни – это два. Ведь магов, да ещё столь древних, очень трудно переубедить.
Да и Полина Степановна, так активно одобрявшая кандидатуру московского жениха, способна на неожиданные сюрпризы – это три.
И всем им чего-то от Аронии надо.
Евдокии - силы, Силантию - мести, Ратобору – ведающего союзника, а бабуле – богатого жениха для внучки.
Только Владиславу в этой разыгрываемой кем-то здесь мистической пьесе отводится лишь роль в массовке или в зрительном зале. Он - не главный герой в ней. Это надо исправить!
«Вот такие у нас пироги! Арония исчезла и вокруг неё одни интриганы и заговорщики. А чем могу помочь я, обычный человек? Тем, что я не позволю ею манипулировать! И у меня есть надёжная поддержка! Это мои ребята-полицейские. Они не бросят меня в беде!» - думал майор, решительно газанув на повороте у парка. Да так, что у дежуривших там гаишников вышел чуть не вышел из строя полицейский радар, определяющий скорость движения автомобиля. У его Ауди она было недозволительно высокой. Но те лишь с досадой глянули ей вслед. Кто ж остановит такого? Вон она, фуражка-то в заднем окне маячит! Скажет - на дело едет!
А Владислав тем временем действительно затевал это непростое дело - борьбу с мистическими персонажами, взявшими в оборот его девушку. Несмотря на данное ей обещание. А как иначе? Кто ей ещё поможет, если не он?
Эх, время упущено! Надо было ему не заниматься ювелиркой, а звонить
