Но, на мой погляд – какая ему честь-то? Жулику! Да и прошло уж лет двести! Каки-таки долги? Срок на них весь истёк! За то время скоко уж новых людишек народилось, сколь договоров они на составляли. В утиль его! Ему тут ежели и задолжали, то только оглоблей по спине! - заявил он.
- Но, но! - обиделся мавр и попытался замахнуться на Калину рукой.
Но поднять её высоко не смог. В итоге с Калины только пояс свалился.
- А ну, не балуй тут! – подняв его с земли, погрозил тот пальцем.
- Вот именно, что по чести пытаюсь, - вздохнув, кивнул Ратобор. – Он ведь меня ремеслу научил, Калина! И десять процентов с половины клада, так и быть – отдам я ему. Остальное в сундуке принадлежит Аронии. Эх, надоела мне эта волынка! – сказал он. И обернувшись к мавру, заявил:
- Так и быть, Смугляк - я прощаю тебе похищение Полины Степановны, приписки в записках, освобождённых оборотней – их и так-то надо было ловить да к ответу призвать.
- Чего это? Прощаешь? – недоумевающе протянул Калина. - С какого лешего?
- С такого, что он нас сюда доставил – не ближний свет, с Мальдив. Что замёрзнуть нам не дал - весну среди зимы тут устроил, - кивнул он под ноги, на зелёную траву с одуванчиками. – Хотя, мог бы не интриговать, а прямо ко мне обратиться! Я б и так кинул ему на бедность! - Мавр бешено за вращал белками глаз, но промолчал. – Я мог бы ему и теперь проценты не отдавать, но и я сегодня добрый - поделюсь сундуком, - усмехнулся Ратобор. - Бери одну восьмую от моей половины, Смугляк. Ладно уж! У меня не убудет!
- То-исть осьмушку от половины даёшь ему? Не десяту часть? Щедро! За воровство и за козни така награда, что ль? – покачал головой Калина. - Это вовсе не по царски, Ратобор! Тот бы башку за такое оттяпал! Ежели по чести!
- Так я и не царь. Пока что, – усмехнулся маг.
Но мавр всё не сдавался - гнул к целому кладу и стоял на своём.
- Не согласен я! – заорал он. - Какая осьмушка, Ратобор? Я тебя, не покладая рук, - показал он свои руки-коряги, - учил клады брать! И малый оброк за то назначил! А ты - неблагодарный…
- Это точно! Два года, не покладая рук, розгой меня бил да гонял! – вздохнул Ратобор. – Ежели б я за тобой не подсматривал, вовек бы ничему не научился!
- Учение - процесс долгий, - заюлил мавр. - А ты был малый бестолковый и к обучению не способный!
- Скажи лучше - бесплатная домашняя прислуга нужна была! Для того и учеников брал, да они потом все сбежали! - отмахнулся Ратобор. И заявил: - Да и десять процентов - не малый оброк. Все по пять брали! Ну, ладно! Это всё дела давние! Забудем о них! И так ведь тысячи лет тебя содержал – в благодарность за науку. Хватит уже! Бери в последний раз осьмушку и вали в свою Африку! Там рабсила нынче дёшево стоит.
- Ха! Осьмушку от половинки? Ишь, расщедрился! – заорал мавр. - Отдавай мне весь клад! Проценты наросли - за просрочку! Да и девка вон молчит – добровольно свою половину за целую бабку отдала! И претензий не имеет! Взяла только стекляшку и радуется! – ехидно кивнул он на улыбающуюся Аронию, которую эта свара только развлекала. - Так что - весь клад мой! Понял, Ратобор? И точка!
Калина грозно к нему шагнул.
- Не будет по-твоему! Арининой дочке – её долю! А тебе и осьмушки от половинки много! - сердито крикнул он.
Он и забыл, небось, что недавно отговаривал Аронию брать из этого клада хоть колечко. Чувство справедливости возобладало над разумом.
- Бери, што дают! А то щас получишь у меня расчёт - оглоблей по спине! – гневно заявил он.
И эта оглобля действительно откуда-то в руках у Калины появилась – длинная и увесистая.
- Эй, вы! Двое против одного? Нечестно! – испуганно заорал мавр, не имея возможности мало-мальски колдовать, но, очевидно, сильно этого желая. – Эх, зря ты, девка, моих оборотней умыкнула! – зло покосился он на Арину. – Они б сейчас тут…
- На тебя, аспид, не двое чичас, а трое! - вдруг раздался ещё чей-то голос.
И, выпрыгнув из Арининой косметички, на поляне вдруг возник Михалап - почему-то сильно запыхавшийся. Мурмолки на нём не было, космы и борода – торчком, а парадный сюртучок с расшитыми обшлагами несусветно помят. Что его там, в косметичке, гномы, что ли, били? Хорошо, хоть заплатанного оклунка на его спине не было. А то б все решили б, что тут появился ещё один претендент на долю в кладе – с мешком.
- Эт-та ещё кто? - удивился мавр, так и норовя крутануть его рукой.
Но домовой - вертясь, как юла, даже расшитый поясок с кафтана не уронил. Отскочил подале и встал.
Ратобор с Калиной изумлённо переглянулись – откуда ещё один помощник взялся? Вроде как за них он – уже хорошо, но больно уж мал – какая с него помощь? Но тут маг, взглянув на косметичку, откуда выпрыгнуло это косматое чудо, понимающе усмехнулся.
- Что, десантуру с собой прихватила? Карманную! – тихо сказал он растерявшейся Аронии. – Круто!
Та лишь отмахнулась – сама в шоке, мол. Она уж и забыла, что домовой здесь. Чего это его вынесло? Моря не увидел, так решил хоть на смарагды взглянуть? Знает ведь, что клад ей не нужен. Так нет - воевать за него выскочил.
- Да отвянь ты, Шмухляк! – закричал Михалап на мавра и так светанул в его сторону фосфоресцирующими глазами, что тот пошатнулся и притих. Действительно – привял, наверное. – То-то ж! - удовлетворённо хмыкнул её косматый защитник. – Мой морок дажеть чёрных аспидов берёт! – И, поправив полы своего помятого кафтанчика, важно проговорил: - Михалап я, Аронеин домовой. И уважаемый посередь своих сородичей, домовик. А никакой тебе не тисантур! – недовольно покосился он на мага. – И не карманный, а взаправдашний!
Тот примиряюще кивнул – мол, понял, оценил.
А далее Михалап - чтобы подтвердить свои слова, увеличился. И стал почти нормального роста - чтобы карманным не считали. И правильно. А то все эти его ужимки, прыжки и заявления смотрелись как-то… не солидно, что ли.
- Уважаемый он! – недовольно фыркнул, немного отвянув, мавр. - А кто это подтвердит? И чего тебе тут надо, уважаемый домовик? Тоже за кладом прискакал?
- Я подтвержу!
И я тожеть! - раздались вдруг рядом голоса.
И на поляне возникла ещё парочка очень странных существ - сухой старичок в одежде из трав, листьев и хвои, и седой лохматый старец в длинной льняной рубахе. Из-под которой выглядывали самые настоящие лапти.
Арония сразу догадалась, кто это. Надо же – сам Старинушка явился. Видно, и вправду, сильно Михалапа уважал.
- Спать ужо легли, так рази ж вы дадите! – пробурчал Старинушка. – Делильщики! Ночь ужо! Угомонитеся!
И только тут Арония увидела, что в лесу действительно наступила тёмная ночь. Видно, колдовство мавра, что сделало тут весну, заодно и освещало поляну…
А хвойный старичок сказал:
- Я - местный лесовик, зовут Иха. А это – Старинушка, - указал он на старца в лаптях, - глава домовых. Щас он на покое и живёт в моей избушке.
Тот важно кивнул.
- Эк, вас натащило! Чего вы ещё подтвердить хотите? – недовольно отмахнулся Смугляк. – Что этот… домовой, так то и так видно. Оделся-то… Ещё и в косметичку влез! Дом себе нашёл! Пару браслетов туда припрятать? А вы зачем сюда припёрлись? Тоже клад делить? – совсем уж разошёлся он.
Старички переглянулись и насупились.
- Эт вы неспрошаемо припёрлись в мои владения! И без чина! – возмущённо проговорил лесовик. - А надо б выкуп дать, да подношение съестное принести – штоб в моих владениях хозяйнувать без происшествий! Мне да зверушкам моим дар сделать! И те – допрежь того ходившие, таки ж были! – вздохнул он. – Вот етот был, - ткнул он сучковатым пальцем в сторону Ратобора, - и ещё одна дев… селянка - на ету девицу схожая, - кивнул он на Аронию. – Летов, эдак, полтораста назад сундук оне зарыли тута, в моём лесочке. А потом етот, - опять ткнул он сучковатым пальцем в Ратобора, - вдругорядь давеча приходил. Колдовал тута, да клад свой не достал. Етот ему не дал, - указал он на Калину. – И поделом ему! Она ить – в доле, - опять тычок в Арину. - С ей и приходить надобно! А етого арапа Шмухляка, - указал он на мавра, - и близко здеся не бывало. Вот пущай он, - тычок пальцем в Ратобора, - и она, - указал на Аронию, - сами етот клад и делят. Пополам. Без осьмушек. Неча было арапу двести годков дожидаться. Пока вси долги не усохли. И любой закон тако ж велит – сбёг, туды тебе и дорога! А ентот Михалап, – тычок в того, - уважаемый домовой и есть. К Старинушке ходит – совет держать. Вот! – завершил он свою длинную речь.
И, наверное, устав с непривычки, отошёл и, шурша, сел на пенёк. Оказалось - рядом с Полиной Степановной. Та – во сне ж всё можно, с интересом потрогала его травяные одёжки и улыбнулась ему - понравился. И стала дальше споры слушать.
- Уж простите меня, Лесовик и Старинушка! - сказал им Ратобор. – Такие, как я, никому не кланяются и подношений им не делают – не тот у нас статус.
- Да мы знаем про то, токмо напомнили – про вежество-то. Для порядку, - нелюбезно отозвался Старинушка. – Я уж давно вижу – мир в тартарары катится. Потому и на покой ушёл. - И продолжил:
- Так вот – я тожеть подтверждаю почтенность етого Михалапа. Не нужон ему ваш клад! – И, проницательно глянув на него из-под лохматых бровей, добавил: - Рази что сами дадите. А також я подтверждаю честность етого лесовика Иха. Всё, как есть, он рассказал. Стар я, чтоб врать-то! – нахмурился старец. - Постарей ищо, чем ты, Ратобор! – сурово заметил он. – Наслушался я тута ваших криков на весь лес. И слово моё таково: Ратобору и Аронии етот клад надлежит взять! Ратобор его и награбил, и зарыл тута - совместно с матерью сей девицы. Им и дале с им решать – куда его деть, да как делить. А етот Шмухляк…– упрямо повторил он перековерканное домовым имя, - больно жаден и хитёр! За то наказывать надоть!
- Чего раскомандовались? Наказывать! Эк, вас тут развелось! Делильщиков! - разозлился мавр, чуя, что все против него тут. - Откуда и взялись-то? Мой сундук – и всё! А раз мой, то пусть девка и эту стекляшку на место положит! - заявил он. Арония вмиг свой кувшинчик за спину спрятала. - И пошли все вон! Я вот сейчас немного поколдую и до всех доберусь, всем достанется! И честным, и почтенным! И лесовикам, и домовикам! Да я…
Его кто-то перебил.
И далее на поляне вновь разгорелись споры, брань и обвинения. Теперь в этом ещё участвовала и нежить – призрак Калина, два домовых и лесовик – все Арониина поддержка. Да и Смугляк с Ратобором… тоже не совсем люди.
«Одна мая бабуля тут - человек, но она держит нейтралитет», - ласково глянула на неё Арония.
Но Полина Степановна вдруг окликнула её:
- Аронеюшка! – И, когда та подошла, тихо шепнула: - Забери ты у них свои полсундука! А то ведь они так и будут здесь ссориться. Пусть Ратоборчик с остальным сам разбирается. - Вот и она приняла участие в разделе сундука! - А какие красивые эти блескушки! – восхитилась Полина Степановна, указав на гору самоцветов и золота в сундуке. - Жаль, что они мне только снятся! А то б я на бальные танцы кое-что оттуда прихватила. Кроме жемчугов, - погладила она кольцо. - Изумруды, например. Вадим Юрьевич был бы в восторге! – подкатила она глаза. И посетовала: - А на что тебе, Аронея, эта стекляшка? – недовольно покосилась она на нефритовый кувшинчик. - Замени её хоть на… рубины, что ли! Хотя – чего это я переживаю? Это ж сон! – махнула она рукой и отвернулась.
«Да уж! – вздохнула Арония. - Народу-то к этому кладу сбежалось! И так делят, и этак! Не хватает здесь только Фаины! – пощупала она мониста на шее. – Не буду её звать! Мне ведь эти блескушки ни к чему! Их тысячи лет делят, да кровь за них проливают. Не нужны они мне! Эх, мигнула б я сейчас к дому, да как с бабулей быть? Не оставишь же её… в этом кошмарном сне».
И тут всё вокруг изменилось- будто вдруг сменили одну картинку на другую:
Вырвавшись из тьмы, поляну вдруг осветили мощные лучи света – целые прожекторы засияли. В лесу? А на самой поляне вмиг потемнело и стало очень холодно. Голоса, спорившие о треклятом кладе и несчастных осьмушках, вмиг смолкли. В лучах прожекторов стояли только старушка и девушка.
Полина Степановна, решив, что она проснулась, вскочила и испуганно за озиралась. Что это за место? Как она сюда попала?
Лучи, перебегая по поляне, выхватывали то их, то какие-то сиротливые голые деревья и озябшие кусты. И зелёную траву, даже не припорошенную снегом. Страшно-то как!
И тут на весь лес прозвучал гулкий мужской голос:
- Всем оставаться на местах! Полиция! Вы окружены!
Похоже кто-то говорил в рупор.
31.
Да, в рупор на лесной поляне говорил именно майор Чуров. Он нашёл Аронию и прибыл на поляну вместе со своими ребятами её спасать.
А дело было так:
Побывав вечером в покинутом жильцами доме на улице Профсоюзной, он вернулся в отделение и поднял по тревоге всех, кого только смог найти. А если уж Чуров хотел кого-то найти, то скрыться от него удавалось немногим. Практически – никому.
И вскоре в отделении уже экипировались в спецназовское: его невозмутимый друг Костя, а также Костяныч – любитель поспорить, и ещё молодой, но очень шустрый, Олежка, а с ним белобрысый громила Жендос, тут же был и солидный парень Петро. Да все – Саня, Миша, Дима, Андрей, Денис, Акоп и Алик, всего двенадцать человек, каждый из которых стоил десяти. Они отозвались на его зов, бросив свои дела – его боевое братство.
Явился в отделение на такси и слегка выпивший сисадмин Дима – его сорвали из клубешника. Он быстренько вычислил на компьютере то место, откуда поступал ответный сигнал с Аронииного телефона. На удивление, это оказалось не очень далеко от города – километрах в семидесяти, в горах. Чуров, с левого телефона, валявшегося в вещ доках, сделал звонок о нападении на банк. Типа - прохожий сообщил. А дежурный, Колян - само собой, не смог отказать майору и зарегистрировал его. Ничего – Чуров потом отбрешется от Мерина, мол – ложная тревога была, но ребята были на уровне. Им полезно потренироваться. А не прокатит – пусть его увольняет. Ничего, сейчас главное – Аронию спасти.
«Этот сумасшедший Ратобор, разозлившись на отказ Аронии выйти за него, – а в том, что она откажет, Владислав не сомневался, - мог чёрте-чо натворить», - рассуждал майор, внешне сохраняя невозмутимое спокойствие.
Ребята быстро организовали технику.
Ведь место, которое дислоцировал Дима и где сейчас была Арония со своим телефоном – дай-то бог, чтобы жива осталась, находилось в лесной зоне, в глухом и явно непроходимомлесу. Соответственно и техника была выбрана повышенной проходимости. Два джипа, правда, принадлежали ребятам - Петру и Костянычу. Вездеход был позаимствован у бывших сослуживцев, работавших сейчас в МЧС – пригнали за пять минут. С сиреной. И ещё служебный микроавтобус - с решётками, был выгнан из гаража. Так что есть куда злодеев грузить, если что. Главное, их поймать.
Дело-то важное - у Чурова, их боевого товарища, девушку вместе с бабушкой украли. Да ещё, как оказалось, их в какой-то дальний лес занесло. Надо спешить. Не до официальных реверансов тут.
Вооружение и прочее оборудование, нужное в полевых условиях – ракеты, прожекторы, автоматы, гранаты и прочее - всё нашлось. Откуда – секрет.
В общем, в течение получаса всё было готово к рейду.
Взревев моторами, три машины двинулись в нужную сторону. В первой машине сидел и сисадмин Дима.
- Но, но! - обиделся мавр и попытался замахнуться на Калину рукой.
Но поднять её высоко не смог. В итоге с Калины только пояс свалился.
- А ну, не балуй тут! – подняв его с земли, погрозил тот пальцем.
- Вот именно, что по чести пытаюсь, - вздохнув, кивнул Ратобор. – Он ведь меня ремеслу научил, Калина! И десять процентов с половины клада, так и быть – отдам я ему. Остальное в сундуке принадлежит Аронии. Эх, надоела мне эта волынка! – сказал он. И обернувшись к мавру, заявил:
- Так и быть, Смугляк - я прощаю тебе похищение Полины Степановны, приписки в записках, освобождённых оборотней – их и так-то надо было ловить да к ответу призвать.
- Чего это? Прощаешь? – недоумевающе протянул Калина. - С какого лешего?
- С такого, что он нас сюда доставил – не ближний свет, с Мальдив. Что замёрзнуть нам не дал - весну среди зимы тут устроил, - кивнул он под ноги, на зелёную траву с одуванчиками. – Хотя, мог бы не интриговать, а прямо ко мне обратиться! Я б и так кинул ему на бедность! - Мавр бешено за вращал белками глаз, но промолчал. – Я мог бы ему и теперь проценты не отдавать, но и я сегодня добрый - поделюсь сундуком, - усмехнулся Ратобор. - Бери одну восьмую от моей половины, Смугляк. Ладно уж! У меня не убудет!
- То-исть осьмушку от половины даёшь ему? Не десяту часть? Щедро! За воровство и за козни така награда, что ль? – покачал головой Калина. - Это вовсе не по царски, Ратобор! Тот бы башку за такое оттяпал! Ежели по чести!
- Так я и не царь. Пока что, – усмехнулся маг.
Но мавр всё не сдавался - гнул к целому кладу и стоял на своём.
- Не согласен я! – заорал он. - Какая осьмушка, Ратобор? Я тебя, не покладая рук, - показал он свои руки-коряги, - учил клады брать! И малый оброк за то назначил! А ты - неблагодарный…
- Это точно! Два года, не покладая рук, розгой меня бил да гонял! – вздохнул Ратобор. – Ежели б я за тобой не подсматривал, вовек бы ничему не научился!
- Учение - процесс долгий, - заюлил мавр. - А ты был малый бестолковый и к обучению не способный!
- Скажи лучше - бесплатная домашняя прислуга нужна была! Для того и учеников брал, да они потом все сбежали! - отмахнулся Ратобор. И заявил: - Да и десять процентов - не малый оброк. Все по пять брали! Ну, ладно! Это всё дела давние! Забудем о них! И так ведь тысячи лет тебя содержал – в благодарность за науку. Хватит уже! Бери в последний раз осьмушку и вали в свою Африку! Там рабсила нынче дёшево стоит.
- Ха! Осьмушку от половинки? Ишь, расщедрился! – заорал мавр. - Отдавай мне весь клад! Проценты наросли - за просрочку! Да и девка вон молчит – добровольно свою половину за целую бабку отдала! И претензий не имеет! Взяла только стекляшку и радуется! – ехидно кивнул он на улыбающуюся Аронию, которую эта свара только развлекала. - Так что - весь клад мой! Понял, Ратобор? И точка!
Калина грозно к нему шагнул.
- Не будет по-твоему! Арининой дочке – её долю! А тебе и осьмушки от половинки много! - сердито крикнул он.
Он и забыл, небось, что недавно отговаривал Аронию брать из этого клада хоть колечко. Чувство справедливости возобладало над разумом.
- Бери, што дают! А то щас получишь у меня расчёт - оглоблей по спине! – гневно заявил он.
И эта оглобля действительно откуда-то в руках у Калины появилась – длинная и увесистая.
- Эй, вы! Двое против одного? Нечестно! – испуганно заорал мавр, не имея возможности мало-мальски колдовать, но, очевидно, сильно этого желая. – Эх, зря ты, девка, моих оборотней умыкнула! – зло покосился он на Арину. – Они б сейчас тут…
- На тебя, аспид, не двое чичас, а трое! - вдруг раздался ещё чей-то голос.
И, выпрыгнув из Арининой косметички, на поляне вдруг возник Михалап - почему-то сильно запыхавшийся. Мурмолки на нём не было, космы и борода – торчком, а парадный сюртучок с расшитыми обшлагами несусветно помят. Что его там, в косметичке, гномы, что ли, били? Хорошо, хоть заплатанного оклунка на его спине не было. А то б все решили б, что тут появился ещё один претендент на долю в кладе – с мешком.
- Эт-та ещё кто? - удивился мавр, так и норовя крутануть его рукой.
Но домовой - вертясь, как юла, даже расшитый поясок с кафтана не уронил. Отскочил подале и встал.
Ратобор с Калиной изумлённо переглянулись – откуда ещё один помощник взялся? Вроде как за них он – уже хорошо, но больно уж мал – какая с него помощь? Но тут маг, взглянув на косметичку, откуда выпрыгнуло это косматое чудо, понимающе усмехнулся.
- Что, десантуру с собой прихватила? Карманную! – тихо сказал он растерявшейся Аронии. – Круто!
Та лишь отмахнулась – сама в шоке, мол. Она уж и забыла, что домовой здесь. Чего это его вынесло? Моря не увидел, так решил хоть на смарагды взглянуть? Знает ведь, что клад ей не нужен. Так нет - воевать за него выскочил.
- Да отвянь ты, Шмухляк! – закричал Михалап на мавра и так светанул в его сторону фосфоресцирующими глазами, что тот пошатнулся и притих. Действительно – привял, наверное. – То-то ж! - удовлетворённо хмыкнул её косматый защитник. – Мой морок дажеть чёрных аспидов берёт! – И, поправив полы своего помятого кафтанчика, важно проговорил: - Михалап я, Аронеин домовой. И уважаемый посередь своих сородичей, домовик. А никакой тебе не тисантур! – недовольно покосился он на мага. – И не карманный, а взаправдашний!
Тот примиряюще кивнул – мол, понял, оценил.
А далее Михалап - чтобы подтвердить свои слова, увеличился. И стал почти нормального роста - чтобы карманным не считали. И правильно. А то все эти его ужимки, прыжки и заявления смотрелись как-то… не солидно, что ли.
- Уважаемый он! – недовольно фыркнул, немного отвянув, мавр. - А кто это подтвердит? И чего тебе тут надо, уважаемый домовик? Тоже за кладом прискакал?
- Я подтвержу!
И я тожеть! - раздались вдруг рядом голоса.
И на поляне возникла ещё парочка очень странных существ - сухой старичок в одежде из трав, листьев и хвои, и седой лохматый старец в длинной льняной рубахе. Из-под которой выглядывали самые настоящие лапти.
Арония сразу догадалась, кто это. Надо же – сам Старинушка явился. Видно, и вправду, сильно Михалапа уважал.
- Спать ужо легли, так рази ж вы дадите! – пробурчал Старинушка. – Делильщики! Ночь ужо! Угомонитеся!
И только тут Арония увидела, что в лесу действительно наступила тёмная ночь. Видно, колдовство мавра, что сделало тут весну, заодно и освещало поляну…
А хвойный старичок сказал:
- Я - местный лесовик, зовут Иха. А это – Старинушка, - указал он на старца в лаптях, - глава домовых. Щас он на покое и живёт в моей избушке.
Тот важно кивнул.
- Эк, вас натащило! Чего вы ещё подтвердить хотите? – недовольно отмахнулся Смугляк. – Что этот… домовой, так то и так видно. Оделся-то… Ещё и в косметичку влез! Дом себе нашёл! Пару браслетов туда припрятать? А вы зачем сюда припёрлись? Тоже клад делить? – совсем уж разошёлся он.
Старички переглянулись и насупились.
- Эт вы неспрошаемо припёрлись в мои владения! И без чина! – возмущённо проговорил лесовик. - А надо б выкуп дать, да подношение съестное принести – штоб в моих владениях хозяйнувать без происшествий! Мне да зверушкам моим дар сделать! И те – допрежь того ходившие, таки ж были! – вздохнул он. – Вот етот был, - ткнул он сучковатым пальцем в сторону Ратобора, - и ещё одна дев… селянка - на ету девицу схожая, - кивнул он на Аронию. – Летов, эдак, полтораста назад сундук оне зарыли тута, в моём лесочке. А потом етот, - опять ткнул он сучковатым пальцем в Ратобора, - вдругорядь давеча приходил. Колдовал тута, да клад свой не достал. Етот ему не дал, - указал он на Калину. – И поделом ему! Она ить – в доле, - опять тычок в Арину. - С ей и приходить надобно! А етого арапа Шмухляка, - указал он на мавра, - и близко здеся не бывало. Вот пущай он, - тычок пальцем в Ратобора, - и она, - указал на Аронию, - сами етот клад и делят. Пополам. Без осьмушек. Неча было арапу двести годков дожидаться. Пока вси долги не усохли. И любой закон тако ж велит – сбёг, туды тебе и дорога! А ентот Михалап, – тычок в того, - уважаемый домовой и есть. К Старинушке ходит – совет держать. Вот! – завершил он свою длинную речь.
И, наверное, устав с непривычки, отошёл и, шурша, сел на пенёк. Оказалось - рядом с Полиной Степановной. Та – во сне ж всё можно, с интересом потрогала его травяные одёжки и улыбнулась ему - понравился. И стала дальше споры слушать.
- Уж простите меня, Лесовик и Старинушка! - сказал им Ратобор. – Такие, как я, никому не кланяются и подношений им не делают – не тот у нас статус.
- Да мы знаем про то, токмо напомнили – про вежество-то. Для порядку, - нелюбезно отозвался Старинушка. – Я уж давно вижу – мир в тартарары катится. Потому и на покой ушёл. - И продолжил:
- Так вот – я тожеть подтверждаю почтенность етого Михалапа. Не нужон ему ваш клад! – И, проницательно глянув на него из-под лохматых бровей, добавил: - Рази что сами дадите. А також я подтверждаю честность етого лесовика Иха. Всё, как есть, он рассказал. Стар я, чтоб врать-то! – нахмурился старец. - Постарей ищо, чем ты, Ратобор! – сурово заметил он. – Наслушался я тута ваших криков на весь лес. И слово моё таково: Ратобору и Аронии етот клад надлежит взять! Ратобор его и награбил, и зарыл тута - совместно с матерью сей девицы. Им и дале с им решать – куда его деть, да как делить. А етот Шмухляк…– упрямо повторил он перековерканное домовым имя, - больно жаден и хитёр! За то наказывать надоть!
- Чего раскомандовались? Наказывать! Эк, вас тут развелось! Делильщиков! - разозлился мавр, чуя, что все против него тут. - Откуда и взялись-то? Мой сундук – и всё! А раз мой, то пусть девка и эту стекляшку на место положит! - заявил он. Арония вмиг свой кувшинчик за спину спрятала. - И пошли все вон! Я вот сейчас немного поколдую и до всех доберусь, всем достанется! И честным, и почтенным! И лесовикам, и домовикам! Да я…
Его кто-то перебил.
И далее на поляне вновь разгорелись споры, брань и обвинения. Теперь в этом ещё участвовала и нежить – призрак Калина, два домовых и лесовик – все Арониина поддержка. Да и Смугляк с Ратобором… тоже не совсем люди.
«Одна мая бабуля тут - человек, но она держит нейтралитет», - ласково глянула на неё Арония.
Но Полина Степановна вдруг окликнула её:
- Аронеюшка! – И, когда та подошла, тихо шепнула: - Забери ты у них свои полсундука! А то ведь они так и будут здесь ссориться. Пусть Ратоборчик с остальным сам разбирается. - Вот и она приняла участие в разделе сундука! - А какие красивые эти блескушки! – восхитилась Полина Степановна, указав на гору самоцветов и золота в сундуке. - Жаль, что они мне только снятся! А то б я на бальные танцы кое-что оттуда прихватила. Кроме жемчугов, - погладила она кольцо. - Изумруды, например. Вадим Юрьевич был бы в восторге! – подкатила она глаза. И посетовала: - А на что тебе, Аронея, эта стекляшка? – недовольно покосилась она на нефритовый кувшинчик. - Замени её хоть на… рубины, что ли! Хотя – чего это я переживаю? Это ж сон! – махнула она рукой и отвернулась.
«Да уж! – вздохнула Арония. - Народу-то к этому кладу сбежалось! И так делят, и этак! Не хватает здесь только Фаины! – пощупала она мониста на шее. – Не буду её звать! Мне ведь эти блескушки ни к чему! Их тысячи лет делят, да кровь за них проливают. Не нужны они мне! Эх, мигнула б я сейчас к дому, да как с бабулей быть? Не оставишь же её… в этом кошмарном сне».
И тут всё вокруг изменилось- будто вдруг сменили одну картинку на другую:
Вырвавшись из тьмы, поляну вдруг осветили мощные лучи света – целые прожекторы засияли. В лесу? А на самой поляне вмиг потемнело и стало очень холодно. Голоса, спорившие о треклятом кладе и несчастных осьмушках, вмиг смолкли. В лучах прожекторов стояли только старушка и девушка.
Полина Степановна, решив, что она проснулась, вскочила и испуганно за озиралась. Что это за место? Как она сюда попала?
Лучи, перебегая по поляне, выхватывали то их, то какие-то сиротливые голые деревья и озябшие кусты. И зелёную траву, даже не припорошенную снегом. Страшно-то как!
И тут на весь лес прозвучал гулкий мужской голос:
- Всем оставаться на местах! Полиция! Вы окружены!
Похоже кто-то говорил в рупор.
31.
Да, в рупор на лесной поляне говорил именно майор Чуров. Он нашёл Аронию и прибыл на поляну вместе со своими ребятами её спасать.
А дело было так:
Побывав вечером в покинутом жильцами доме на улице Профсоюзной, он вернулся в отделение и поднял по тревоге всех, кого только смог найти. А если уж Чуров хотел кого-то найти, то скрыться от него удавалось немногим. Практически – никому.
И вскоре в отделении уже экипировались в спецназовское: его невозмутимый друг Костя, а также Костяныч – любитель поспорить, и ещё молодой, но очень шустрый, Олежка, а с ним белобрысый громила Жендос, тут же был и солидный парень Петро. Да все – Саня, Миша, Дима, Андрей, Денис, Акоп и Алик, всего двенадцать человек, каждый из которых стоил десяти. Они отозвались на его зов, бросив свои дела – его боевое братство.
Явился в отделение на такси и слегка выпивший сисадмин Дима – его сорвали из клубешника. Он быстренько вычислил на компьютере то место, откуда поступал ответный сигнал с Аронииного телефона. На удивление, это оказалось не очень далеко от города – километрах в семидесяти, в горах. Чуров, с левого телефона, валявшегося в вещ доках, сделал звонок о нападении на банк. Типа - прохожий сообщил. А дежурный, Колян - само собой, не смог отказать майору и зарегистрировал его. Ничего – Чуров потом отбрешется от Мерина, мол – ложная тревога была, но ребята были на уровне. Им полезно потренироваться. А не прокатит – пусть его увольняет. Ничего, сейчас главное – Аронию спасти.
«Этот сумасшедший Ратобор, разозлившись на отказ Аронии выйти за него, – а в том, что она откажет, Владислав не сомневался, - мог чёрте-чо натворить», - рассуждал майор, внешне сохраняя невозмутимое спокойствие.
Ребята быстро организовали технику.
Ведь место, которое дислоцировал Дима и где сейчас была Арония со своим телефоном – дай-то бог, чтобы жива осталась, находилось в лесной зоне, в глухом и явно непроходимомлесу. Соответственно и техника была выбрана повышенной проходимости. Два джипа, правда, принадлежали ребятам - Петру и Костянычу. Вездеход был позаимствован у бывших сослуживцев, работавших сейчас в МЧС – пригнали за пять минут. С сиреной. И ещё служебный микроавтобус - с решётками, был выгнан из гаража. Так что есть куда злодеев грузить, если что. Главное, их поймать.
Дело-то важное - у Чурова, их боевого товарища, девушку вместе с бабушкой украли. Да ещё, как оказалось, их в какой-то дальний лес занесло. Надо спешить. Не до официальных реверансов тут.
Вооружение и прочее оборудование, нужное в полевых условиях – ракеты, прожекторы, автоматы, гранаты и прочее - всё нашлось. Откуда – секрет.
В общем, в течение получаса всё было готово к рейду.
Взревев моторами, три машины двинулись в нужную сторону. В первой машине сидел и сисадмин Дима.
