У Кати их не нашлось даже на то, чтобы рассмотреть вариант с переброской документов в один непопулярный вуз и где был недобор - как предложила ей тут же по телефону неунывающая подруга Милка. И куда та была уже зачислена, несмотря на свой весьма посредственный аттестат. Катю этот вариант приложения сил не привлекал. И не потому, что этот вуз считался непрестижным. И Кате было почти не важно, что на этот счёт скажет Анджелка, поступившая аж в МГИМО - видно и там папы-спонсоры в почёте. Просто она сдулась, как тот воздушный шарик, из которого вышел весь этот самый воздух. А вместе с ним улетучились силы, которые - как уверял профессор сольфеджио Михаил Леонардович, присущи всем молодым. Короче - и нос с хвостом она теперь не держит по ветру, и пистолет, будь он неладен, куда-то потерялся.
Потому-чтов её жизни наступила самая беспросветная чёрная полоса, из которой вовсе нет выхода.
Вот такие могли быть у Кати грустные мысли, когда она пряталась от косяка неприятностей в своей комнате. Но, увы, она даже думать не могла. Просто валялась целыми днями на диване, не снимая пижамы и уткнувшись носом в стенку. Тем самым, что надо бы держать, по крайней мере - на весу...
2.
Катя с удивлением посмотрела на себя в зеркало.
«Это кто, я, что ли? Это у меня такой про… потухший взгляд? Это мои волосытак безнадёжно засалены и растрёпаны, будто у гарпии? А уголки губ так разочарованно загнуты вниз, будто напившись уксуса? Душераздирающее зрелище, как сказал бы незабвенный ослик Иа, потерявший свой хвост. Правда, не окончательно. Я сейчас похожа не на победительницу песенных конкурсов, а на римскую плакальщицу, не хватает только пепла, добровольно посыпанного на макушку. Анджела, дочь спонсора Колчина, удивительно правильно определила мой статус: таким медали не дают», - вздохнула она, разочарованно отходя от зеркала.
Но даже сейчас, пребывая в морально обрушенном состоянии, Катя была невероятно разочарованна своим видом. Ей, почти уже не школьнице, всё же, хотелось относить себя к представительницам прекрасного пола, а не к инфернальным существам, обитающим где-то в тени существующего мира или в области загробных сфер, поджидающих новых мертвецов.
«Интересно, сколько же дней я провела в этой самой инфернальной тени? - подумала Катя и подняла со стола свой разряженный телефон, который, как оказалось, был даже вовсе выключен. Как и она, сама, наверное. Вставив его в подзарядку, она взглянула на число. - Ого! Три дня? Я что, была в коме? Почемуя абсолютно ничего не помню? Ведь я же что-то ела, где-то спала? А включала лия хоть иногда свет за это время? Не помню. О, боже! Помню только, каквернулась из училища и каким-то образом оказалась в своей комнате. А дальше?» - напряглась она.
Но вот, после некоторых усилийиз туманных образов, навеянных оживающей памятью, в прошедших событиях начало что-то проклёвываться… Вроде бы, к ней зачем-то приходила Милка. Сидела вот здесь на краю дивана и что-то говорила. Но что? Наверняка, свои очередные успокоительные банальности. Да-да-да! Что-то такое вспоминается!
«Что-то типа - время - лебедь! Нет, как-то это по-другому звучало. А, времялепит, что ли? Но что лепит, зачем лепит - непонятно. И ещё что-то, мол - под лежачий камень вода… затечёт, что ли. Нет, опять что-то не то. Про подтекающую воду - вряд ли будет звучать успокоительно, а Милка ведь хотела именно успокоить. Хотя..., может, она, таким образом, хотела поднять меня с дивана?», - недоумевала Катя.
Но её память, упершись, не выдавала больше никакой инфы. А, может, всё это ей приснилось - и про Милку, и про затекающую воду?
Но вот в памяти ещё что-то всплыло.
Ей вспомнилась некая картинка с таким сюжетом: открывается дверь в её комнату и в неё, кажется, заходит мама. Жонглируя при этомтарелками и чашками. И открывая рот наподобие аквариумной рыбки. Видно что-то ей говорит. Но что? Сами слова до Катиного переутомлённого, мало того - обессиленного, хоть и молодого сознания не достигают. Как и судьба тарелок. Вполне возможно они разбились. Какой из мамы эквилибрист? Жалко посуду. Похоже, это был любимый бабушкин сервиз, хотя и немодный уже.
Все эти явления - если Кате они, конечно, не привиделись во сне -судя по всему, не смогли отвлечь её от мировой скорби, настигшей её после слов Михаила Леонардовича. Хотя и справедливых, но ставших завершающим аккордом в череде неприятных событий. Жаль, что в таком упадническом состоянии она не смогла воспользоваться его дельным советом, так и не выбрав дальнейшее направление для своих сил и жизни, не связанной теперь с музыкой…
Но об этом - потом. С начала хорошо бы подкрепиться и отвлечься. Инфернальные сферы никому не идут на пользу. И, кажется, несмотря на жонглёрские усилия мамы, она не ела уже целый год. Бедная мама!Ведь для неё отказдочери от еды всегда был самым страшным испытанием. Жаль, что она сейчас на работе - куда ж она от неё, а то б сейчас порадовалась за дочь.
Катя и сама не заметила, какоказалась на кухне - её тудабудто магнитом притянуло. И обнаружила, что там, к счастью,спрятанопод салфеткой на столе что-то съедобное - как она надеялась.
«Так! Что тут у нас? - раздвигая тарелки и включая электрочайник, проговорила Катя про себя. - Как там говорит? Голод - не щётка? Пора браться за эту щётку и прекращать бессмысленную хандру, от которой девушки могут безвозвратно потерять человеческий облик! - бодро решила она. - Подумаешь - оваций не будет! Так что же теперь, от голода помирать? И вместе с римскими плакальщицами сидеть в тени?»
Катя уселась за стол и, не ощущая вкуса, съела бутерброды с ветчиной и все пирожки - то ли с печёнкой, то ли с картошкой. Запив их обжигающим чаем - то ли чёрным, то ли зелёным. Неважно это.
«Вот так! Силы немного восстановила, - удовлетворённо подумала Катя, отодвигая посуду. - Какие ещё реанимационные мероприятия можно предпринять, чтобы вовсе ожить? А, точно! Милка! Куда же без неё? Не зря же говорят - старый друг борозды не портит», - легко выдала она знакомую банальность.
И уже почти бодрой походкой направилась в свою комнату -чтобы позвонить Милке. У неё сейчас была настолько плохая борозда, что даже Милка со своими поговорками её не испортит.
- Алё! Это ты, Кэт? - осторожно ответила подруга с другого конца планеты.
- Я! - просипела Катя.
Оказывается, голос тоже может заржаветь, если им долго не пользоваться.
- Ауф! Падра, дорогая! - бешено заорал телефон Милкиным голосом, исторгая молодёжные жаргонизмы, которые она, дочь филолога, использовала в минуты сильных потрясений. - Ты жива? Уже не затворница? А я думала, что твои траблы тебя окончательно рипнули.
- Не рипнули, - просипела Катя. - И собираюсь окончательно воскреснуть. Есть предложения?
Они были. Оказалось, что Милкины родители, которых она радостно обозвала бумерами, слиняли на дачу - чилить. Наверное - отдыхать. Хотя какой же отдых на грядках? Но этих родителей вообще не поймёшь. Зато теперь Милкина квартира была абсолютно свободна и готова к самой интенсивной терапии для падры Кэт, пораненной полосатой жизнью. А Милкин внутренний врач тут же прописал им для этого самое действенное средство. Ничего нового - просто употребить внутрь - перорально, так сказать, бутылку сухого вина. А чего, вдруг на этот раз получится напиться? Эту бутылку Милка, кстати, умудрилась стибрить у Ярослава, с выпускного сабантуя.
- Ты её украла? - сипло спросила Катя. - И когда только успела?
- А чо? - сердито сказала Милка, понимая, что Катя этот криминальный поступок не одобряет. - Ярославу всё оставлять, что ли? Мы ведь тоже деньги сдавали! Да и вообще - там уже почти всё опустошили. Дноклы вон не теряются - пару раз уже собирались, чтобыводку допить. Я тоже заглянула на минутку. Вино, да ещё сухое, им не в кайф, сама понимаешь, но это пока водка есть. А нам с тобой - в самый раз, - оправдывалась подруга. - Так что давай, Кэт, не менжуйся. Ноги в руки и ко мне! - приказала она, не давая ей времени на осуждение. - А я пока бутеров настругаю. Тебе с сыром, как ты любишь?
- Ага! - ответила та. - Сейчас прилечу! Где там моё помело?
Это была уже другая Катя хоть и Минина. Медаль ей не дали, в училище не взяли, бойфренд её на Симку променял - пора начинать пить ворованное вино.
Она быстренько во что-то переоделась и нанесла на лицо боевой окрас - тушь, помада, брови, ресницы. Из зеркала на неё глянуло почти привычное лицо хорошенькой блондинки. Если не считать, конечно, голубых теней, залегших под глазами ивозникших после посещения инфернальных миров. Но это даже придавало ей некий шарм и умудрённость. Затем Катя выгребла из вазочки остатки шоколадных конфет и написала мамуле записку - на тот случай, если, совсем устав, останется у подруги ночевать: «Я у Милки».
И вылетела из квартиры. Ощущая себя юной ведьмой, собравшейся на очередной шабаш у реки. Сухая реанимация или как его назвать? В общем, данное мероприятие должно помочь, она это чувствовал. И, кажется, энергия - присущая, по словам Михаила Леонардовича, всем молодым -бурля в животе, постепенно к Кате возвращалась. Вполне возможно, что белая полоса в её жизни уже не за горами. Главное - правильный курс выбрать, а ей его уже указали.
Так что пора держать хвост по ветру, а нос… Ну, куда придётся, главное чтобы не в стену.
И найти, наконец, затерявшийся пистолет.
3.
Супермаркет гудел. Впрочем, как всегда.
И в будни, и в выходные, и в праздники люди катили по нему свои набитые доверху тележки,похожие на вагонетки шахтёров, бегалидети, слегка ошалевшие от изобилия доступных сладостей, неспешно брели разочарованные в жизни старики с маленькими корзиночками…
Катя осмотрелась. Так, очереди к её кассе нет, а вот полка с чаем уже полупустая. Сейчас! Катя закрыла на ключ свою кассу и побежала в подсобку идоверху нагрузилатележку коробкамис чаем - к счастью, довольно легкими. Затем, вывезя их в зал, принялась раскладывать чай по сортам. Спину ломило, плечи болели, а голова трещала - от беспрерывного пиканья терминала и потока цифр на экране монитора. Ничего, до конца смены осталось уже немного. Как говорит Милка - кучен день до вечера, когда делать нечего. Денёк сегодня, как всегда, был о-очень кучный, хотя и делать было чего.
Но даже устав и набегавшись, Катя была довольна тем, что вообще здесь оказалась. И, конечно, отчасти, благодаря жизненной программе, заданнойей незабвенным Михаилом Леонардовичем.
После трёх дней проведённых с плакальщицами в инфернальной тени, Катя напрочь выбросила из головы все мысли о музыке. Зачем - с её-то средними данными - терять впустую четыре года? Пусть в музыкалке учатся уникальные таланты. Ну, или те, кто умеет проторить себе дорогу к славе иными способами. Это не про Катю. Теперь она училасьв крутом московском вузе. Вполне вероятно, переплюнувзазнайку и ябеду Анджелку. Правильно говорил незабвенный Михаил Леонардович - сегодня у молодых много возможностей. Если,конечно, приложить к этому определённые усилия. А она приложила.
После Милкиного курса интенсивной вино-терапии Катя засела за свой комп, перекопав весь доступный инет в поисках места применения своих молодых и нерастраченных сил. В итогеона остановиласвой выборне на каком-нибудь, а на московскоммеждународном экономическом институте. В котором- вот везение -имелась такая новинка, как удалённое обучение. По статусу этот вуз был ничуть не хуже МГИМО, а по стоимости обученияудалёнка в нём стоилав разы меньше, чем заочное обучение. И - снова везение - в их городе имелсяфилиал этого вуза. И в нём как раз шёл набор. Вскоре, после онлайн-собеседования,Катю зачислили на первый курсмосковского международного экономического института. Ура! Как говорит Милка - спелость города берёт! А она уже поспела, то есть - созрела, для того, чтобы брать Москву. И на всёэто у неё ушла неделя!Просто Суворов!
Такзачем же тогда она потеряла целых три дня на плакальщиц? Мировая скорбь не помогает решить проблемы, это факт! А из-за чего? Ведь поступи она в музучилище, Анджелка бы ничуть ей не позавидовала б. А теперь ещё неизвестно, кто кого круче? Катя полагала, что она. Ведь на международном пространстве Анджелкин папа - спонсор Колчин, не очень-то котируется. Так что ей самой придётся пробиваться там, а проеё способности всем известно. Так что, снова спасибо Михаилу Леонардовичу, вовремя завернувшегоКатю из хористок церковного хора.
Так что же, выходит, у неё была в жизни не чёрная полоса, а самая что ни на есть белая? Может и то, что бойфренд Антон свалил от неё за горизонт - тоже большая удача?Наверное, была в нём некая порочная склонность к этаким Симкам? И это удача, что она проявилась? Уж лучшераньше, чем поздно...
Осталось вот столько медалью разобраться, которую зажали. Пока Катя не могла с уверенностью сказать, что в этом ей так уж повезло. Но что-то позитивное в этом, всё же, было. Например -будь она медалисткой, вряд ли согласиласьбы таскать тележки с чаем по супермаркету. А где тогда брать деньги на учёбу?
Кстати,вот ещё где удалось применить её молодые и нерастраченные силы - решить денежный вопрос, который для них с мамой всегда был… слегка болезненным. Деньги у них, конечно, были - как не быть, если Тамара Львовна работала над ведомостями и счетами, не поднимая головы. Но они как-то быстро куда-то исчезали. А тут надо за учёбу платить и, заметьте, довольно приличную сумму, несмотря на выгоды удалёнки. Правда, Тамара Львовна, чрезвычайно довольная тем, что дочь выбрала экономический вуз, а не песенки петь, хотела взятьоплату обучения на себя. У неё был на примете дополнительный приработок -вести надомно бухгалтерию в одной частной фирме. Но Катя запретила эти галеры. Если мамуле ещё и по ночам работать, то она скоро последнего здоровья лишиться. И так-то выглядит - так себе, а ведь ещё не старая. Катя сама решит этот вопрос.
Норешить его удалось не так чтоб уж сразу.
Ведь вКатином резюме были одни лишь прочерки. Профессии - нет, стажа - нет, нужных корочек и в помине нет. Пару дней она утюжила в поисках работы инет, но её бралилишь курьером или же доставщиком пиццы - за сущие копейки. На эти деньги можно прожить, если только откусывать потихоньку от каждой пиццы. И тут она неожиданнонаткнулась на длинный перечень вакансий на сайте известной торговой сети. У них - ура! Или,увы- была сильная текучка кадров. И они всех брали работать - хоть грузчиком, хоть кассиром, хоть продавцом- на почасовую или постоянную работу.И зарплата получше, чем у курьеров. Правильно Милка говорит - не до жиру, бить бы в жилу. Ну, во что-то там бить. Тем более, в этой сети и обучение предлагали.
В общем, после ускоренныхнедельных курсов и получения самой настоящейкорочки Катя с радостью уселась за кассу в одном раскрученном супермаркете. К тому жеон был недалеко от её дома. График работы - два рабочих дня через два выходных -позволялей уделять времяи учёбе. Хотя всё было не так уж гладко: приходилось перерабатывать,не получая за это надбавки к зарплате, и помогать раскладывать товар в торговом зале, Но Катя была полна энергии, о которой с таким уважением говорил Михаил Леонардович, и легко со всемсправлялась. А ещётребовалось, подсматривая, выявлять похитителеймагазинного добра.
Потому-чтов её жизни наступила самая беспросветная чёрная полоса, из которой вовсе нет выхода.
Вот такие могли быть у Кати грустные мысли, когда она пряталась от косяка неприятностей в своей комнате. Но, увы, она даже думать не могла. Просто валялась целыми днями на диване, не снимая пижамы и уткнувшись носом в стенку. Тем самым, что надо бы держать, по крайней мере - на весу...
2.
Катя с удивлением посмотрела на себя в зеркало.
«Это кто, я, что ли? Это у меня такой про… потухший взгляд? Это мои волосытак безнадёжно засалены и растрёпаны, будто у гарпии? А уголки губ так разочарованно загнуты вниз, будто напившись уксуса? Душераздирающее зрелище, как сказал бы незабвенный ослик Иа, потерявший свой хвост. Правда, не окончательно. Я сейчас похожа не на победительницу песенных конкурсов, а на римскую плакальщицу, не хватает только пепла, добровольно посыпанного на макушку. Анджела, дочь спонсора Колчина, удивительно правильно определила мой статус: таким медали не дают», - вздохнула она, разочарованно отходя от зеркала.
Но даже сейчас, пребывая в морально обрушенном состоянии, Катя была невероятно разочарованна своим видом. Ей, почти уже не школьнице, всё же, хотелось относить себя к представительницам прекрасного пола, а не к инфернальным существам, обитающим где-то в тени существующего мира или в области загробных сфер, поджидающих новых мертвецов.
«Интересно, сколько же дней я провела в этой самой инфернальной тени? - подумала Катя и подняла со стола свой разряженный телефон, который, как оказалось, был даже вовсе выключен. Как и она, сама, наверное. Вставив его в подзарядку, она взглянула на число. - Ого! Три дня? Я что, была в коме? Почемуя абсолютно ничего не помню? Ведь я же что-то ела, где-то спала? А включала лия хоть иногда свет за это время? Не помню. О, боже! Помню только, каквернулась из училища и каким-то образом оказалась в своей комнате. А дальше?» - напряглась она.
Но вот, после некоторых усилийиз туманных образов, навеянных оживающей памятью, в прошедших событиях начало что-то проклёвываться… Вроде бы, к ней зачем-то приходила Милка. Сидела вот здесь на краю дивана и что-то говорила. Но что? Наверняка, свои очередные успокоительные банальности. Да-да-да! Что-то такое вспоминается!
«Что-то типа - время - лебедь! Нет, как-то это по-другому звучало. А, времялепит, что ли? Но что лепит, зачем лепит - непонятно. И ещё что-то, мол - под лежачий камень вода… затечёт, что ли. Нет, опять что-то не то. Про подтекающую воду - вряд ли будет звучать успокоительно, а Милка ведь хотела именно успокоить. Хотя..., может, она, таким образом, хотела поднять меня с дивана?», - недоумевала Катя.
Но её память, упершись, не выдавала больше никакой инфы. А, может, всё это ей приснилось - и про Милку, и про затекающую воду?
Но вот в памяти ещё что-то всплыло.
Ей вспомнилась некая картинка с таким сюжетом: открывается дверь в её комнату и в неё, кажется, заходит мама. Жонглируя при этомтарелками и чашками. И открывая рот наподобие аквариумной рыбки. Видно что-то ей говорит. Но что? Сами слова до Катиного переутомлённого, мало того - обессиленного, хоть и молодого сознания не достигают. Как и судьба тарелок. Вполне возможно они разбились. Какой из мамы эквилибрист? Жалко посуду. Похоже, это был любимый бабушкин сервиз, хотя и немодный уже.
Все эти явления - если Кате они, конечно, не привиделись во сне -судя по всему, не смогли отвлечь её от мировой скорби, настигшей её после слов Михаила Леонардовича. Хотя и справедливых, но ставших завершающим аккордом в череде неприятных событий. Жаль, что в таком упадническом состоянии она не смогла воспользоваться его дельным советом, так и не выбрав дальнейшее направление для своих сил и жизни, не связанной теперь с музыкой…
Но об этом - потом. С начала хорошо бы подкрепиться и отвлечься. Инфернальные сферы никому не идут на пользу. И, кажется, несмотря на жонглёрские усилия мамы, она не ела уже целый год. Бедная мама!Ведь для неё отказдочери от еды всегда был самым страшным испытанием. Жаль, что она сейчас на работе - куда ж она от неё, а то б сейчас порадовалась за дочь.
Катя и сама не заметила, какоказалась на кухне - её тудабудто магнитом притянуло. И обнаружила, что там, к счастью,спрятанопод салфеткой на столе что-то съедобное - как она надеялась.
«Так! Что тут у нас? - раздвигая тарелки и включая электрочайник, проговорила Катя про себя. - Как там говорит? Голод - не щётка? Пора браться за эту щётку и прекращать бессмысленную хандру, от которой девушки могут безвозвратно потерять человеческий облик! - бодро решила она. - Подумаешь - оваций не будет! Так что же теперь, от голода помирать? И вместе с римскими плакальщицами сидеть в тени?»
Катя уселась за стол и, не ощущая вкуса, съела бутерброды с ветчиной и все пирожки - то ли с печёнкой, то ли с картошкой. Запив их обжигающим чаем - то ли чёрным, то ли зелёным. Неважно это.
«Вот так! Силы немного восстановила, - удовлетворённо подумала Катя, отодвигая посуду. - Какие ещё реанимационные мероприятия можно предпринять, чтобы вовсе ожить? А, точно! Милка! Куда же без неё? Не зря же говорят - старый друг борозды не портит», - легко выдала она знакомую банальность.
И уже почти бодрой походкой направилась в свою комнату -чтобы позвонить Милке. У неё сейчас была настолько плохая борозда, что даже Милка со своими поговорками её не испортит.
- Алё! Это ты, Кэт? - осторожно ответила подруга с другого конца планеты.
- Я! - просипела Катя.
Оказывается, голос тоже может заржаветь, если им долго не пользоваться.
- Ауф! Падра, дорогая! - бешено заорал телефон Милкиным голосом, исторгая молодёжные жаргонизмы, которые она, дочь филолога, использовала в минуты сильных потрясений. - Ты жива? Уже не затворница? А я думала, что твои траблы тебя окончательно рипнули.
- Не рипнули, - просипела Катя. - И собираюсь окончательно воскреснуть. Есть предложения?
Они были. Оказалось, что Милкины родители, которых она радостно обозвала бумерами, слиняли на дачу - чилить. Наверное - отдыхать. Хотя какой же отдых на грядках? Но этих родителей вообще не поймёшь. Зато теперь Милкина квартира была абсолютно свободна и готова к самой интенсивной терапии для падры Кэт, пораненной полосатой жизнью. А Милкин внутренний врач тут же прописал им для этого самое действенное средство. Ничего нового - просто употребить внутрь - перорально, так сказать, бутылку сухого вина. А чего, вдруг на этот раз получится напиться? Эту бутылку Милка, кстати, умудрилась стибрить у Ярослава, с выпускного сабантуя.
- Ты её украла? - сипло спросила Катя. - И когда только успела?
- А чо? - сердито сказала Милка, понимая, что Катя этот криминальный поступок не одобряет. - Ярославу всё оставлять, что ли? Мы ведь тоже деньги сдавали! Да и вообще - там уже почти всё опустошили. Дноклы вон не теряются - пару раз уже собирались, чтобыводку допить. Я тоже заглянула на минутку. Вино, да ещё сухое, им не в кайф, сама понимаешь, но это пока водка есть. А нам с тобой - в самый раз, - оправдывалась подруга. - Так что давай, Кэт, не менжуйся. Ноги в руки и ко мне! - приказала она, не давая ей времени на осуждение. - А я пока бутеров настругаю. Тебе с сыром, как ты любишь?
- Ага! - ответила та. - Сейчас прилечу! Где там моё помело?
Это была уже другая Катя хоть и Минина. Медаль ей не дали, в училище не взяли, бойфренд её на Симку променял - пора начинать пить ворованное вино.
Она быстренько во что-то переоделась и нанесла на лицо боевой окрас - тушь, помада, брови, ресницы. Из зеркала на неё глянуло почти привычное лицо хорошенькой блондинки. Если не считать, конечно, голубых теней, залегших под глазами ивозникших после посещения инфернальных миров. Но это даже придавало ей некий шарм и умудрённость. Затем Катя выгребла из вазочки остатки шоколадных конфет и написала мамуле записку - на тот случай, если, совсем устав, останется у подруги ночевать: «Я у Милки».
И вылетела из квартиры. Ощущая себя юной ведьмой, собравшейся на очередной шабаш у реки. Сухая реанимация или как его назвать? В общем, данное мероприятие должно помочь, она это чувствовал. И, кажется, энергия - присущая, по словам Михаила Леонардовича, всем молодым -бурля в животе, постепенно к Кате возвращалась. Вполне возможно, что белая полоса в её жизни уже не за горами. Главное - правильный курс выбрать, а ей его уже указали.
Так что пора держать хвост по ветру, а нос… Ну, куда придётся, главное чтобы не в стену.
И найти, наконец, затерявшийся пистолет.
3.
Супермаркет гудел. Впрочем, как всегда.
И в будни, и в выходные, и в праздники люди катили по нему свои набитые доверху тележки,похожие на вагонетки шахтёров, бегалидети, слегка ошалевшие от изобилия доступных сладостей, неспешно брели разочарованные в жизни старики с маленькими корзиночками…
Катя осмотрелась. Так, очереди к её кассе нет, а вот полка с чаем уже полупустая. Сейчас! Катя закрыла на ключ свою кассу и побежала в подсобку идоверху нагрузилатележку коробкамис чаем - к счастью, довольно легкими. Затем, вывезя их в зал, принялась раскладывать чай по сортам. Спину ломило, плечи болели, а голова трещала - от беспрерывного пиканья терминала и потока цифр на экране монитора. Ничего, до конца смены осталось уже немного. Как говорит Милка - кучен день до вечера, когда делать нечего. Денёк сегодня, как всегда, был о-очень кучный, хотя и делать было чего.
Но даже устав и набегавшись, Катя была довольна тем, что вообще здесь оказалась. И, конечно, отчасти, благодаря жизненной программе, заданнойей незабвенным Михаилом Леонардовичем.
После трёх дней проведённых с плакальщицами в инфернальной тени, Катя напрочь выбросила из головы все мысли о музыке. Зачем - с её-то средними данными - терять впустую четыре года? Пусть в музыкалке учатся уникальные таланты. Ну, или те, кто умеет проторить себе дорогу к славе иными способами. Это не про Катю. Теперь она училасьв крутом московском вузе. Вполне вероятно, переплюнувзазнайку и ябеду Анджелку. Правильно говорил незабвенный Михаил Леонардович - сегодня у молодых много возможностей. Если,конечно, приложить к этому определённые усилия. А она приложила.
После Милкиного курса интенсивной вино-терапии Катя засела за свой комп, перекопав весь доступный инет в поисках места применения своих молодых и нерастраченных сил. В итогеона остановиласвой выборне на каком-нибудь, а на московскоммеждународном экономическом институте. В котором- вот везение -имелась такая новинка, как удалённое обучение. По статусу этот вуз был ничуть не хуже МГИМО, а по стоимости обученияудалёнка в нём стоилав разы меньше, чем заочное обучение. И - снова везение - в их городе имелсяфилиал этого вуза. И в нём как раз шёл набор. Вскоре, после онлайн-собеседования,Катю зачислили на первый курсмосковского международного экономического института. Ура! Как говорит Милка - спелость города берёт! А она уже поспела, то есть - созрела, для того, чтобы брать Москву. И на всёэто у неё ушла неделя!Просто Суворов!
Такзачем же тогда она потеряла целых три дня на плакальщиц? Мировая скорбь не помогает решить проблемы, это факт! А из-за чего? Ведь поступи она в музучилище, Анджелка бы ничуть ей не позавидовала б. А теперь ещё неизвестно, кто кого круче? Катя полагала, что она. Ведь на международном пространстве Анджелкин папа - спонсор Колчин, не очень-то котируется. Так что ей самой придётся пробиваться там, а проеё способности всем известно. Так что, снова спасибо Михаилу Леонардовичу, вовремя завернувшегоКатю из хористок церковного хора.
Так что же, выходит, у неё была в жизни не чёрная полоса, а самая что ни на есть белая? Может и то, что бойфренд Антон свалил от неё за горизонт - тоже большая удача?Наверное, была в нём некая порочная склонность к этаким Симкам? И это удача, что она проявилась? Уж лучшераньше, чем поздно...
Осталось вот столько медалью разобраться, которую зажали. Пока Катя не могла с уверенностью сказать, что в этом ей так уж повезло. Но что-то позитивное в этом, всё же, было. Например -будь она медалисткой, вряд ли согласиласьбы таскать тележки с чаем по супермаркету. А где тогда брать деньги на учёбу?
Кстати,вот ещё где удалось применить её молодые и нерастраченные силы - решить денежный вопрос, который для них с мамой всегда был… слегка болезненным. Деньги у них, конечно, были - как не быть, если Тамара Львовна работала над ведомостями и счетами, не поднимая головы. Но они как-то быстро куда-то исчезали. А тут надо за учёбу платить и, заметьте, довольно приличную сумму, несмотря на выгоды удалёнки. Правда, Тамара Львовна, чрезвычайно довольная тем, что дочь выбрала экономический вуз, а не песенки петь, хотела взятьоплату обучения на себя. У неё был на примете дополнительный приработок -вести надомно бухгалтерию в одной частной фирме. Но Катя запретила эти галеры. Если мамуле ещё и по ночам работать, то она скоро последнего здоровья лишиться. И так-то выглядит - так себе, а ведь ещё не старая. Катя сама решит этот вопрос.
Норешить его удалось не так чтоб уж сразу.
Ведь вКатином резюме были одни лишь прочерки. Профессии - нет, стажа - нет, нужных корочек и в помине нет. Пару дней она утюжила в поисках работы инет, но её бралилишь курьером или же доставщиком пиццы - за сущие копейки. На эти деньги можно прожить, если только откусывать потихоньку от каждой пиццы. И тут она неожиданнонаткнулась на длинный перечень вакансий на сайте известной торговой сети. У них - ура! Или,увы- была сильная текучка кадров. И они всех брали работать - хоть грузчиком, хоть кассиром, хоть продавцом- на почасовую или постоянную работу.И зарплата получше, чем у курьеров. Правильно Милка говорит - не до жиру, бить бы в жилу. Ну, во что-то там бить. Тем более, в этой сети и обучение предлагали.
В общем, после ускоренныхнедельных курсов и получения самой настоящейкорочки Катя с радостью уселась за кассу в одном раскрученном супермаркете. К тому жеон был недалеко от её дома. График работы - два рабочих дня через два выходных -позволялей уделять времяи учёбе. Хотя всё было не так уж гладко: приходилось перерабатывать,не получая за это надбавки к зарплате, и помогать раскладывать товар в торговом зале, Но Катя была полна энергии, о которой с таким уважением говорил Михаил Леонардович, и легко со всемсправлялась. А ещётребовалось, подсматривая, выявлять похитителеймагазинного добра.
