Время шло, мотор гудел, рука Алексея беззастенчиво по ней елозила, а их путешествие всё никак не заканчивалось. Инна окончательно заледенела. Галина вновь задремала. Алексей то ли очень плохо знал город, то ли ему до такой степени нравилось возить по Инне своей рукой, что доехать до их дома никак не удавалось.
Инна взглянула на телефон – около одиннадцати часов вечера.
- Ты что, не заешь где улица Подбельского? –не выдержала она. – И убери от меня, наконец, свою граблю!
- А где это? Подбельского, говоришь? – покосившись, ехидно спросил Алексей, снова мазнув ей по коленке. – Подскажи! Наверное, я заблудился.
Издевается, что ли? Или, зная, что она иногородняя и город не знает, пользуется случаем? Для чего? Чтобы повозить рукой? Бред!
- Да, наш дом расположен на улице Подбельского! И находится недалеко от конечной станция метро с одноимённым названием – Подбельского! –гаркнула Инна, перекрикивая шум мотора. – Город не знаешь, что ли? И совсем рядом –на предыдущей остановке метроЧеркизовский рынок. Что тут непонятного? Отличный ориентир! Знаешь, где этот рынок находится? Езжай туда, а там разберёмся.
- Нет, не знаю, – ехидно усмехнулся тот. – А другие ориентиры есть?
Точно – издевается!
- Рядом с домом находится ТЭЦ! У которой торчит четыре огромные трубы! Их издалека видно! – скрипнув зубами, сказала Инна. – Видел такие?
- Торчат? Аж четыре? Нет, не видел! – отрицательно помотал головой улыбающийся Алексей. – Поищем!
И снова провёл рукой по её ноге. И бесконечно повёз их по каким-то улицам и перекрёсткам. А потом, типа, утомившись искать их девятиэтажную хибару и этакий малю-ю-юсенький Черкизовский рыночек, огласил своё предложение:
- А поехали ко мне! Устали? – Инна лишь кивнула, боясь выругаться. –Мой дом совсем рядом – в паре кварталов отсюда. Переночуете в моей двухкомнатной квартирке, отдохнёте. Я, кстати, один там живу. Ужин для вас организую, и диванов у меня полно. А рано утром отвезу вас домой. Днём же легче ориентироваться в московских улицах!
В тёмной кабине было плохо видно, но Инна заметила –глаза Алексея при этих словах сверкали весьма недвусмысленно. Опять, что ли как первый Алексей, заморских фруктов и шампанского притащит? И окажется, что ей необходимо спать с этим Алексеем-2 в одной комнате? Знаем, проходили. Что Москва с людьми делает!Или это ей одни маньякипопадаются?
Как получилось, что этому долбанному Алексею, работавшему водителем в Москве, Черкизовский рынок незнаком? И в конченых станциях метро он не ориентируется? Даже Инна, приехав сюда всего лишь месяц назад и живущая на Кубани, схему метро и прилегающих к нему улиц практически наизусть знает! Может Алексей не москвич? Тогда почему его взяли работать водителем на рынке, который перемещается по всем окраинам города? Почему он запомнил лишь дорогу к себе домой?
И тут уже Инна стала просто кричать на усмехающегося Алексея:
– А ну, вези нас на Подбельского! Иначе я – клянусь, выйду вот тут! – Указала она на какой-то заброшенный сквер, мимо которого проезжала машина. – И буду спать вон на той лавочке! – указала она на поломанную штуку, отдалённо похожую на скамейку. – Галину вези, куда хочешь! Хоть к себе в апартаменты! А если в сквере со мной случится что-то – ты будешь отвечать! Я предсмертную записку напишу! И тебя за это посадят!
Она всерьёз собиралась выйти здесь, покинув эту камеру пыток. Пусть она потом умрёт в неравной борьбе с московскими бомжами. Они в этом заброшенном сквере непременно обитают. Но она отомстит этому негодяю с шаловливой рукой!
Алексей посмотрел на неё испуганно, как на сумасшедшую. И, молча, развернул машину.
Где-то минут через сорок машина, приехав на улицу Подбельского, стояла у подъезда девятиэтажки. Может же, когда хочет!
- Ваш приют! – угрюмо объявил Алексей-2.
- Сказала б спасибо, но у меня на языке одни шипящие! – кинула в ответ Инна.
Галина, ударенная в макушку ураганом, всю дорогу и проспала. И теперь Инна её еле с места спихнула. Алексей в это время, хлопнув дверцей, вышел и, молча, выставил их мокрые сумки на крыльцо. А потом, также молча, развернув машину, уехал. В свою квартиру, небось, в которой есть много диванов, чёрт его дери! И куда он так хорошо знал дорогу.
На кнопочном телефоне Инны было уже пятнадцать минут первого…
Когда они с трудом втащили мокрые сумки в квартиру, то бросили их в коридоре. А Галина, кажется, придя в себя, хрипло приказала сама себе:
- Да пошло оно всё! В душ и спать!
И, на ходу стаскивая с себя мокрые брюки и футболку и бросая их на пол, побрела к ванной.
Инна, стуча зубами, тоже сняла с себя одежду. Даже лифчик и трусы оказались мокрыми до нитки.
«Хоть бы не заболеть! – взмолилась она, ощущая свербение в горле и в носу. И громко чихнула. –Похоже, всё же, я простыла. А кто б нет?»
И, зайдя к себе в зал, вытряхнула на диван всё из своего рюкзака. А потом натянула на себя всё, что было там тёплого. Она так замёрзла, что даже горячий душ её не согрел. И дрожа, как цуцик зимой, вернулась в зал и, одетая, упала на диван, что-то натянув на себя сверху. Кажется банное мокрое полотенце…
Проснулась Инна утром, трясясь от холода. Померила температуру градусником, лежавшим в серванте – 39, 6. Голова болит, мучили неукротимый насморк и кашель. Впору скорую помощь вызывать, но кто из врачей поедет в столице к иногородней? Инна, медленно переставляя тяжёлые ноги, выползала в коридор. И…удивлению замерла.
Через коридор была протянута верёвка, а на ней, капая на пол, висели вещи из коллекции фирмы Ивановых. Как и на кухне, куда она заглянула, услышав там шум. И тут было не пройти из-за натянутых через комнату верёвок, с которых свисали мокрые вещи. Этикетки были отклеены и аккуратно разложены на столе – тоже сушились. И там суетилась Галина, что удивительно –уже в футболке и джинсах, а не в розовом банном халате.
Разве сегодня рабочий день? Хотя ведь Галина вчера выспалась – и на рынке, и в машине – ничего удивительного.
- Что это? – гундося, обратилась Инна к напарнице, суетящейся среди этого разноцветного великолепия. – Когда ты успела всё разобрать?
- И постирать! И рассортировать! Учти! Я всю ночь тут возюкалась! Пока ты отдыхала! Меньше надо спать! – рявкнула Галина. – Собирайся, давай! Я уже приготовила товар, едем на рынок!
- Но рынка нет! Его смыло! А палатки увезли вчера вечером! У Алексея в кузове машины лежали, помнишь? Одни ошмётки, – проговорила та, хлюпая носом. – Ураган был! Помнишь?
- Какие ещё будут отговорки? – упёрла руки в бока Галина. – Не хочешь работать, сиди дома! Штраф! А я поеду сама! Если что, на сумках вещи разложу! Рабочий график никто не отменял! Ишь, больной прикинулась! Спала как королева, пока я тут надрывалась, понравилось? Ещё хочешь?
- Хорошо! Я сейчас! – просипела Инна.
Инна, сморкаясь, кое-как собралась. И сумки она несла, останавливаясь каждые три метра. А Галина, не обращая на это внимания, пёрла ледоколом, рассекая толпу. Неужели это она вчера, поверженная морально, спала на мокрых сумках?
Оказалось, что часть палаток на юго-западе, возле Универсама, уже была установлена. Оказывается, бригада Иван Фёдоровича работала в тот день с раннего утра. На полусобранных палатках продолжали суетились мужики под руководством хозяина рынка. Алексея и его машины Инна нигде не наблюдала. Но ведь кто-то же привёз эти новые палатки? И выходит, что Алексей почти не спал. А нет его, потому что он сейчас, видимо, уехал за чем-то.
«Что за цирк он тогда устроил ночью? – недоумевала Инна. – Ведь знал, что рано вставать. Хотя, какая мне разница, какие у него были мотивы? Эти выкрутасы довели меня до простуды. И до очередного конфликта с Галиной. Недоумок!»
Собранные палатки стояли ещё пустые – продавцы, ясное дело, приводили свои товары в порядок. Это Галина, отоспавшаяся вчера, уникум. Работала лишь пара палаток. С кремами – от рязанских поставщиков, которые привезли новый товар, ссыпав тюбики без упаковок в отдельную коробку. Да палатка с садовым инвентарём – их инструмент от вчерашнего ливня лишь заблестел ядрёней. А может с утра помыли. На Инну с Галиной с их баулами все – и рабочие, и продавцы, глянули удивлённо. Мол, ещё более сумасшедшие прибыли – с мокрой шерстью и вискозой. «Здрас-сте»
Иван Фёдорович тут же направил в их сторону мужиков из бригады – собирать в грязи их палатку. Татьяны не было. Небось, стирает и сушит свой лён на балконе. А куда спешить? Но Галина так не считала. И пока разложила вещи – вынутые из тюков, очевидно, прямо на сумках. Кого могли заинтересовать эти кучи? Сама она уселась на стул, взяв один вороха выгруженных поодаль стульев. Инна, хлюпая носом, спросившись, сходила в Универсам – в аптеку, за таблетками. Ну, как – сходила? Чувствовала она себя ужасно – еле ноги передвигала. Потом, напившись жаропонижающего, слегка задремала на стуле, положив голову на стол. Вокруг неё строили палатку, громко разговаривали и смеялись, но она ничего не слышала. Галина молчала - покупателей ведь всё равно не было, а три палатки рынка не создавали. Но вскоре Галина активизировалась, будто её шилом в пухлое место кололи. Орала на Инну – то вещи перевесь, то достань незнамо что. Зачем? Кому? Даже мужики, собирающие уже Татьянину палатку, приостановились, глядя на рычащую Галину. Здорова ли она?
«М-да! Не зря, видимо, та женщина в очках предрекала – мол, ещё не рада будешь, когда она в себя придёт! Пришла, судя по всему».
В этот день они не продали ни одной вещи. Ивечером, несолоно хлебавши, потащили тяжеленные сумки назад. Инна спотыкалась, а Галина зло покрикивая. Мол, доходяга! Ты своим насморком всех покупателей мне сегодня распугала! Инна помалкивала – вот получит зарплату и уедет!
Оказалось, что за этот день все «ураганные» вещи высохли. Но Галина даже не подпустила Инну. Сама гладила.
- Пошла вон! Королевна! – заявила она. – Испортишь ещё! Отдай! – И толкнула её в грудь, которая и без того болела. – Отвянь! Иди, спи!
Ну, не драться же с ней? Всё равно ведь побежит она, стоит ли начинать.
И Инна, хлюпая носом, пошла к себе долечиваться.
А выйдя ночью за водой, чтобы запить таблетку от кашля, Инна обнаружила, что на кухне горит свет, а там суетится Галина. Она, расстелив на столе покрывало, наклеивала на выглаженные «ураганные» вещи фирменные знаки Ивановых. И аккуратно складывала их в новые упаковки. Идиллия! Инна не рискнула предложить ей свою помощь – только наорёт. А у Инны ужасно болела голова.
Утром они снова были на рынке.
9.
Инна, всё же, как-то спросила у директора рынка, когда он проходил мимо палатки - что, мол, за нехороший человек этот ваш водитель Алексей? До полночи возил нас по Москве после урагана. Где Черкизовский рынок - не знает, где конечная станция метро «Подбельского» - не ведает, и вообще в городе совсем не ориентируется? Лишь к себе домой и сумел привезти нас, замёрзших. А когда я на него накричала, то сразу дорогу вспомнил и приехал, куда надо. Жаль, что поздно я это сделала, отдохнуть хотелось, а не вышло. Да и простыла я с мокрыми сумками сидя. Он что, недавно в город приехал? Кто его взял водителем?
Иван Фёдорович очень удивился и сказал, что Алексей отличный парень. Он коренной москвич и знает город как самого себя. Сам в этом за полгода убедился. И претензий к нему ни у кого не было. Вы, мол, первая жалуетесь. Но я, мол, разберусь.
Его вислые усы, как Инне показалось, даже растопорщились, вдруг приняв горизонтальное положение.
- Разберитесь. пожалуйста, откуда взялся его непробиваемый топографический кретинизм? И почему я не могла заставить его вести себя прилично и не хватать меня за ногу! –проговорила Инна, прищурив глаз. – Спасибо, конечно, Иван Фёдорович, что вы помогли нам уехать, но если б знала, что так выйдет, лучше б тут осталась.
Иван Фёдорович виновато на неё глянул и вздохнул.
В общем, Инна директору рынка на его водителя, как следует, нажаловалась, рассказав их ночную эпопею.
А потом Алексей тоже пришёл к Инне разбираться. Сказал ей, прищурив синие глаза:
- Я думал, что ты нормальная! Что мы с тобой поженимся! А ты… Ну, выгнали меня! И что? Я и сам бы скоро ушёл! Хочу свою фирму открыть! У меня родители богатые, они помогут. Да мне просто стрёмно было. А теперь… Осталась бы со мной – как сыр в масле каталась бы! Торгуй теперь тут!
И, развернувшись, гордо зашагал куда-то по площади магазина. И, обойдя фонтан, скрылся в аллее.
Галина, стоявшая рядом в палатке, нехорошо на неё глянула. А Инна, глядя Алексею вслед, недоумевала:
«Что у человека в голове? Никаких угрызений совести! Ведь чудь до смерти нас не укатал. И почему, имея богатых родителей, этот Алексей только когда его выгнали, надумал открывать свой бизнес? А раньше звёзды не так, что ль, лежали? Стрёмно ему! Что за бизнес у его родителей, что он взбунтовался и стал работать водителем на рынке? Игровые автоматы? Казино? Интим-услуги? В общем, по поговорке: «Темна вода во облацех». Но я-то тут причём? А тем более – зачем он нас четыре часа по городу таскал? Впрочем, ну его! Торговала и буду торговать! Не нужен мне такой сыр!»
Иван Фёдорович, бывая потом на рынке, странно поглядывал на Инну. Будто с обидой, что ли. А Татьяна рассказала, что Алексей ушёл, бросив ключи в машине, и даже зарплату не получил. Может – и правда, из богатых? Спросила – мол, что там у вас случилось в этой поездке? Но Инна лишь отмахнулась, ответив:
- Я-то тут причём?
Ей почему-то было стыдно рассказывать ей эту историю. Стрёмно, как говорил Алексей-2.
А вообще интересно – что это за страсти вокруг неё? Ответа не было. А мужчины, забредавшие на их рынок, всё также превращались в маньяков. Или манекенов, будто зачарованно глядящих через головы людей, бродивших по рынку. Даже Галина уже престала обращать на них внимание. Они сами, с приходом сумерек, скрывались. Может, отправлялись на свои маньячные дела?
Да и бог с ними.
Главное, что с торговлей с того дня, вернее – с той ночи, когда Алексей «блукал» по Москве, у Инны наступил полный швах.
«Сглазил меня этот Алексенй-2, что ли? – вздыхая, думала Инна. – Со злом ведь сказал, мол, торгуй теперь тут! Может его родители потомственные ведьмаки и держат гадательный салон? И он – тоже ведьмак?»
Да и Галина совсем с катушек съехала. Тоже с того вечера.
10.
Развешивая в палатке товар, Инна с удивлением обнаружила, что «ураганные» вещи практически неотличимы от обычных. Если не присматриваться, конечно, к слегка покоробившимся от глажки бумажкам и чуть полинявшим вещам. Да и рынок выглядел по-прежнему, будто и не было урагана. Реализаторы, будто по волшебству, вернули своим «ветреным» товарам вполне приличный вид. Если б с ними не привезли и другие, не прошедшие бурь, их было почти не отличить. Татьяна тоже стояла в палатке напротив, как ни в чём не бывало. А её дорогущие льняные сарафаны и костюмы активно раскупали разодетые в пух и прах московские дамочки. Будто магнитом притянуло. Их набежало даже больше, чем бывало здесь прежде. А ведь недавно вся эта красота валялось в грязи комом, походя на мусор. Таня просто мастерица. Да и Галина, стоит признать, отлично привела вещи в порядок. Ведь может, когда захочет. А хочет она одного – незаконных прибылей и, само собой – произвести впечатление на Ивановых.
Инна взглянула на телефон – около одиннадцати часов вечера.
- Ты что, не заешь где улица Подбельского? –не выдержала она. – И убери от меня, наконец, свою граблю!
- А где это? Подбельского, говоришь? – покосившись, ехидно спросил Алексей, снова мазнув ей по коленке. – Подскажи! Наверное, я заблудился.
Издевается, что ли? Или, зная, что она иногородняя и город не знает, пользуется случаем? Для чего? Чтобы повозить рукой? Бред!
- Да, наш дом расположен на улице Подбельского! И находится недалеко от конечной станция метро с одноимённым названием – Подбельского! –гаркнула Инна, перекрикивая шум мотора. – Город не знаешь, что ли? И совсем рядом –на предыдущей остановке метроЧеркизовский рынок. Что тут непонятного? Отличный ориентир! Знаешь, где этот рынок находится? Езжай туда, а там разберёмся.
- Нет, не знаю, – ехидно усмехнулся тот. – А другие ориентиры есть?
Точно – издевается!
- Рядом с домом находится ТЭЦ! У которой торчит четыре огромные трубы! Их издалека видно! – скрипнув зубами, сказала Инна. – Видел такие?
- Торчат? Аж четыре? Нет, не видел! – отрицательно помотал головой улыбающийся Алексей. – Поищем!
И снова провёл рукой по её ноге. И бесконечно повёз их по каким-то улицам и перекрёсткам. А потом, типа, утомившись искать их девятиэтажную хибару и этакий малю-ю-юсенький Черкизовский рыночек, огласил своё предложение:
- А поехали ко мне! Устали? – Инна лишь кивнула, боясь выругаться. –Мой дом совсем рядом – в паре кварталов отсюда. Переночуете в моей двухкомнатной квартирке, отдохнёте. Я, кстати, один там живу. Ужин для вас организую, и диванов у меня полно. А рано утром отвезу вас домой. Днём же легче ориентироваться в московских улицах!
В тёмной кабине было плохо видно, но Инна заметила –глаза Алексея при этих словах сверкали весьма недвусмысленно. Опять, что ли как первый Алексей, заморских фруктов и шампанского притащит? И окажется, что ей необходимо спать с этим Алексеем-2 в одной комнате? Знаем, проходили. Что Москва с людьми делает!Или это ей одни маньякипопадаются?
Как получилось, что этому долбанному Алексею, работавшему водителем в Москве, Черкизовский рынок незнаком? И в конченых станциях метро он не ориентируется? Даже Инна, приехав сюда всего лишь месяц назад и живущая на Кубани, схему метро и прилегающих к нему улиц практически наизусть знает! Может Алексей не москвич? Тогда почему его взяли работать водителем на рынке, который перемещается по всем окраинам города? Почему он запомнил лишь дорогу к себе домой?
И тут уже Инна стала просто кричать на усмехающегося Алексея:
– А ну, вези нас на Подбельского! Иначе я – клянусь, выйду вот тут! – Указала она на какой-то заброшенный сквер, мимо которого проезжала машина. – И буду спать вон на той лавочке! – указала она на поломанную штуку, отдалённо похожую на скамейку. – Галину вези, куда хочешь! Хоть к себе в апартаменты! А если в сквере со мной случится что-то – ты будешь отвечать! Я предсмертную записку напишу! И тебя за это посадят!
Она всерьёз собиралась выйти здесь, покинув эту камеру пыток. Пусть она потом умрёт в неравной борьбе с московскими бомжами. Они в этом заброшенном сквере непременно обитают. Но она отомстит этому негодяю с шаловливой рукой!
Алексей посмотрел на неё испуганно, как на сумасшедшую. И, молча, развернул машину.
Где-то минут через сорок машина, приехав на улицу Подбельского, стояла у подъезда девятиэтажки. Может же, когда хочет!
- Ваш приют! – угрюмо объявил Алексей-2.
- Сказала б спасибо, но у меня на языке одни шипящие! – кинула в ответ Инна.
Галина, ударенная в макушку ураганом, всю дорогу и проспала. И теперь Инна её еле с места спихнула. Алексей в это время, хлопнув дверцей, вышел и, молча, выставил их мокрые сумки на крыльцо. А потом, также молча, развернув машину, уехал. В свою квартиру, небось, в которой есть много диванов, чёрт его дери! И куда он так хорошо знал дорогу.
На кнопочном телефоне Инны было уже пятнадцать минут первого…
Когда они с трудом втащили мокрые сумки в квартиру, то бросили их в коридоре. А Галина, кажется, придя в себя, хрипло приказала сама себе:
- Да пошло оно всё! В душ и спать!
И, на ходу стаскивая с себя мокрые брюки и футболку и бросая их на пол, побрела к ванной.
Инна, стуча зубами, тоже сняла с себя одежду. Даже лифчик и трусы оказались мокрыми до нитки.
«Хоть бы не заболеть! – взмолилась она, ощущая свербение в горле и в носу. И громко чихнула. –Похоже, всё же, я простыла. А кто б нет?»
И, зайдя к себе в зал, вытряхнула на диван всё из своего рюкзака. А потом натянула на себя всё, что было там тёплого. Она так замёрзла, что даже горячий душ её не согрел. И дрожа, как цуцик зимой, вернулась в зал и, одетая, упала на диван, что-то натянув на себя сверху. Кажется банное мокрое полотенце…
Проснулась Инна утром, трясясь от холода. Померила температуру градусником, лежавшим в серванте – 39, 6. Голова болит, мучили неукротимый насморк и кашель. Впору скорую помощь вызывать, но кто из врачей поедет в столице к иногородней? Инна, медленно переставляя тяжёлые ноги, выползала в коридор. И…удивлению замерла.
Через коридор была протянута верёвка, а на ней, капая на пол, висели вещи из коллекции фирмы Ивановых. Как и на кухне, куда она заглянула, услышав там шум. И тут было не пройти из-за натянутых через комнату верёвок, с которых свисали мокрые вещи. Этикетки были отклеены и аккуратно разложены на столе – тоже сушились. И там суетилась Галина, что удивительно –уже в футболке и джинсах, а не в розовом банном халате.
Разве сегодня рабочий день? Хотя ведь Галина вчера выспалась – и на рынке, и в машине – ничего удивительного.
- Что это? – гундося, обратилась Инна к напарнице, суетящейся среди этого разноцветного великолепия. – Когда ты успела всё разобрать?
- И постирать! И рассортировать! Учти! Я всю ночь тут возюкалась! Пока ты отдыхала! Меньше надо спать! – рявкнула Галина. – Собирайся, давай! Я уже приготовила товар, едем на рынок!
- Но рынка нет! Его смыло! А палатки увезли вчера вечером! У Алексея в кузове машины лежали, помнишь? Одни ошмётки, – проговорила та, хлюпая носом. – Ураган был! Помнишь?
- Какие ещё будут отговорки? – упёрла руки в бока Галина. – Не хочешь работать, сиди дома! Штраф! А я поеду сама! Если что, на сумках вещи разложу! Рабочий график никто не отменял! Ишь, больной прикинулась! Спала как королева, пока я тут надрывалась, понравилось? Ещё хочешь?
- Хорошо! Я сейчас! – просипела Инна.
Инна, сморкаясь, кое-как собралась. И сумки она несла, останавливаясь каждые три метра. А Галина, не обращая на это внимания, пёрла ледоколом, рассекая толпу. Неужели это она вчера, поверженная морально, спала на мокрых сумках?
Оказалось, что часть палаток на юго-западе, возле Универсама, уже была установлена. Оказывается, бригада Иван Фёдоровича работала в тот день с раннего утра. На полусобранных палатках продолжали суетились мужики под руководством хозяина рынка. Алексея и его машины Инна нигде не наблюдала. Но ведь кто-то же привёз эти новые палатки? И выходит, что Алексей почти не спал. А нет его, потому что он сейчас, видимо, уехал за чем-то.
«Что за цирк он тогда устроил ночью? – недоумевала Инна. – Ведь знал, что рано вставать. Хотя, какая мне разница, какие у него были мотивы? Эти выкрутасы довели меня до простуды. И до очередного конфликта с Галиной. Недоумок!»
Собранные палатки стояли ещё пустые – продавцы, ясное дело, приводили свои товары в порядок. Это Галина, отоспавшаяся вчера, уникум. Работала лишь пара палаток. С кремами – от рязанских поставщиков, которые привезли новый товар, ссыпав тюбики без упаковок в отдельную коробку. Да палатка с садовым инвентарём – их инструмент от вчерашнего ливня лишь заблестел ядрёней. А может с утра помыли. На Инну с Галиной с их баулами все – и рабочие, и продавцы, глянули удивлённо. Мол, ещё более сумасшедшие прибыли – с мокрой шерстью и вискозой. «Здрас-сте»
Иван Фёдорович тут же направил в их сторону мужиков из бригады – собирать в грязи их палатку. Татьяны не было. Небось, стирает и сушит свой лён на балконе. А куда спешить? Но Галина так не считала. И пока разложила вещи – вынутые из тюков, очевидно, прямо на сумках. Кого могли заинтересовать эти кучи? Сама она уселась на стул, взяв один вороха выгруженных поодаль стульев. Инна, хлюпая носом, спросившись, сходила в Универсам – в аптеку, за таблетками. Ну, как – сходила? Чувствовала она себя ужасно – еле ноги передвигала. Потом, напившись жаропонижающего, слегка задремала на стуле, положив голову на стол. Вокруг неё строили палатку, громко разговаривали и смеялись, но она ничего не слышала. Галина молчала - покупателей ведь всё равно не было, а три палатки рынка не создавали. Но вскоре Галина активизировалась, будто её шилом в пухлое место кололи. Орала на Инну – то вещи перевесь, то достань незнамо что. Зачем? Кому? Даже мужики, собирающие уже Татьянину палатку, приостановились, глядя на рычащую Галину. Здорова ли она?
«М-да! Не зря, видимо, та женщина в очках предрекала – мол, ещё не рада будешь, когда она в себя придёт! Пришла, судя по всему».
В этот день они не продали ни одной вещи. Ивечером, несолоно хлебавши, потащили тяжеленные сумки назад. Инна спотыкалась, а Галина зло покрикивая. Мол, доходяга! Ты своим насморком всех покупателей мне сегодня распугала! Инна помалкивала – вот получит зарплату и уедет!
Оказалось, что за этот день все «ураганные» вещи высохли. Но Галина даже не подпустила Инну. Сама гладила.
- Пошла вон! Королевна! – заявила она. – Испортишь ещё! Отдай! – И толкнула её в грудь, которая и без того болела. – Отвянь! Иди, спи!
Ну, не драться же с ней? Всё равно ведь побежит она, стоит ли начинать.
И Инна, хлюпая носом, пошла к себе долечиваться.
А выйдя ночью за водой, чтобы запить таблетку от кашля, Инна обнаружила, что на кухне горит свет, а там суетится Галина. Она, расстелив на столе покрывало, наклеивала на выглаженные «ураганные» вещи фирменные знаки Ивановых. И аккуратно складывала их в новые упаковки. Идиллия! Инна не рискнула предложить ей свою помощь – только наорёт. А у Инны ужасно болела голова.
Утром они снова были на рынке.
9.
Инна, всё же, как-то спросила у директора рынка, когда он проходил мимо палатки - что, мол, за нехороший человек этот ваш водитель Алексей? До полночи возил нас по Москве после урагана. Где Черкизовский рынок - не знает, где конечная станция метро «Подбельского» - не ведает, и вообще в городе совсем не ориентируется? Лишь к себе домой и сумел привезти нас, замёрзших. А когда я на него накричала, то сразу дорогу вспомнил и приехал, куда надо. Жаль, что поздно я это сделала, отдохнуть хотелось, а не вышло. Да и простыла я с мокрыми сумками сидя. Он что, недавно в город приехал? Кто его взял водителем?
Иван Фёдорович очень удивился и сказал, что Алексей отличный парень. Он коренной москвич и знает город как самого себя. Сам в этом за полгода убедился. И претензий к нему ни у кого не было. Вы, мол, первая жалуетесь. Но я, мол, разберусь.
Его вислые усы, как Инне показалось, даже растопорщились, вдруг приняв горизонтальное положение.
- Разберитесь. пожалуйста, откуда взялся его непробиваемый топографический кретинизм? И почему я не могла заставить его вести себя прилично и не хватать меня за ногу! –проговорила Инна, прищурив глаз. – Спасибо, конечно, Иван Фёдорович, что вы помогли нам уехать, но если б знала, что так выйдет, лучше б тут осталась.
Иван Фёдорович виновато на неё глянул и вздохнул.
В общем, Инна директору рынка на его водителя, как следует, нажаловалась, рассказав их ночную эпопею.
А потом Алексей тоже пришёл к Инне разбираться. Сказал ей, прищурив синие глаза:
- Я думал, что ты нормальная! Что мы с тобой поженимся! А ты… Ну, выгнали меня! И что? Я и сам бы скоро ушёл! Хочу свою фирму открыть! У меня родители богатые, они помогут. Да мне просто стрёмно было. А теперь… Осталась бы со мной – как сыр в масле каталась бы! Торгуй теперь тут!
И, развернувшись, гордо зашагал куда-то по площади магазина. И, обойдя фонтан, скрылся в аллее.
Галина, стоявшая рядом в палатке, нехорошо на неё глянула. А Инна, глядя Алексею вслед, недоумевала:
«Что у человека в голове? Никаких угрызений совести! Ведь чудь до смерти нас не укатал. И почему, имея богатых родителей, этот Алексей только когда его выгнали, надумал открывать свой бизнес? А раньше звёзды не так, что ль, лежали? Стрёмно ему! Что за бизнес у его родителей, что он взбунтовался и стал работать водителем на рынке? Игровые автоматы? Казино? Интим-услуги? В общем, по поговорке: «Темна вода во облацех». Но я-то тут причём? А тем более – зачем он нас четыре часа по городу таскал? Впрочем, ну его! Торговала и буду торговать! Не нужен мне такой сыр!»
Иван Фёдорович, бывая потом на рынке, странно поглядывал на Инну. Будто с обидой, что ли. А Татьяна рассказала, что Алексей ушёл, бросив ключи в машине, и даже зарплату не получил. Может – и правда, из богатых? Спросила – мол, что там у вас случилось в этой поездке? Но Инна лишь отмахнулась, ответив:
- Я-то тут причём?
Ей почему-то было стыдно рассказывать ей эту историю. Стрёмно, как говорил Алексей-2.
А вообще интересно – что это за страсти вокруг неё? Ответа не было. А мужчины, забредавшие на их рынок, всё также превращались в маньяков. Или манекенов, будто зачарованно глядящих через головы людей, бродивших по рынку. Даже Галина уже престала обращать на них внимание. Они сами, с приходом сумерек, скрывались. Может, отправлялись на свои маньячные дела?
Да и бог с ними.
Главное, что с торговлей с того дня, вернее – с той ночи, когда Алексей «блукал» по Москве, у Инны наступил полный швах.
«Сглазил меня этот Алексенй-2, что ли? – вздыхая, думала Инна. – Со злом ведь сказал, мол, торгуй теперь тут! Может его родители потомственные ведьмаки и держат гадательный салон? И он – тоже ведьмак?»
Да и Галина совсем с катушек съехала. Тоже с того вечера.
10.
Развешивая в палатке товар, Инна с удивлением обнаружила, что «ураганные» вещи практически неотличимы от обычных. Если не присматриваться, конечно, к слегка покоробившимся от глажки бумажкам и чуть полинявшим вещам. Да и рынок выглядел по-прежнему, будто и не было урагана. Реализаторы, будто по волшебству, вернули своим «ветреным» товарам вполне приличный вид. Если б с ними не привезли и другие, не прошедшие бурь, их было почти не отличить. Татьяна тоже стояла в палатке напротив, как ни в чём не бывало. А её дорогущие льняные сарафаны и костюмы активно раскупали разодетые в пух и прах московские дамочки. Будто магнитом притянуло. Их набежало даже больше, чем бывало здесь прежде. А ведь недавно вся эта красота валялось в грязи комом, походя на мусор. Таня просто мастерица. Да и Галина, стоит признать, отлично привела вещи в порядок. Ведь может, когда захочет. А хочет она одного – незаконных прибылей и, само собой – произвести впечатление на Ивановых.
