- Это всё из-за тебя! Забила с утра голову своими шашнями!
- Чем? – удивилась я. – Моими? Шашнями?
И тут же попятилась, потому что Галина, подбежав, замахнулась на неё своей весьма немаленькой дамской сумочкой.
«Драться, что ли, будет? Так, похоже, что она психичка!»
- Успокойся! – крикнула Инна. – Давай подумаем, что дальше делать?
Галина, тяжело дыша, достала из своей сумочки бутылочку с водой и отпила.
- Где это твоё дурацкое Митино! – задалась вопросом, оглядываясь вокруг, Инна. И вдруг воскликнула: – Вот! Я поняла! Мы просто вышли в метро не на ту сторону! Твой рынок с другой стороныперрона! Нам надо назад! Вернуться в метро и выйдем с другой стороны!
- Нашлась умная! Я правильно вышла! – тяжело дыша, продолжала нагнетать обстановку Галина.
Но уже, по крайней мере, не кричала.
- Да, конечно – ты у нас уникум, Галина! – говорила Инна. – Давай просто спросим у людей, где рынок!
- Я спрашивала! Не видела, что ли? – рявкнула Галина. – Москвичам пофиг на приезжих!
- Спросим, но не так! И не у тех! – решила Инна, поднимая свои сумки. И бросила: – Пошли!
И стала спускаться вниз, на станцию метро.
Галина, выпучив глаза с красными белками, – сосуды от психоза лопнули,тоже подняла с тротуара свои баулы и побежала вслед за Инной.
Они снова спустилась на станцию метро, где стояли турникеты. Сбоку от них сидела за столиком женщина в форме. Инна, ещё выход, заметилаеё. Перед ней на столе лежалапечатная продукция -карты города и ещё что-то. Инна, поставив рядом со столом своих челночных уродцев, выбрала карту со схемой улиц Москвы и кольцами маршрутов метро - всё равно ведь это будет ей нужно. И, оплачивая свою покупку, как бы между прочим, спросила у женщины в форме за столом:
- Это станция метро Митино?
- Да. И что? – нелюбезно ответила та, осматриваясь вокруг – мол, нет ли ещё желающих что-то купить, но никто к ней пока не спешил.
- А, так вот в чём дело! Мы, похоже, не в ту сторону вышли! Мы недавно здесь проходили. Нам нужен Митинский рынок, а он, наверное, на другой стороне улицы. Что же нам делать, уважаемая? Не хочется снова брать билеты на проезд в метро и только ради того, чтобы перейти на другую сторону станции!
Женщина осмотрела наши сумки, перевела взгляд на приятно улыбающуюся Инну, потом задумчиво глянула на карту, которую та держала в руках, и сказала:
- Да помню я эти ваши сумки! Ещё подумала, что вы не туда их тащите – рынок-то с другой стороны. Да ладно уж, тетери заезжие, проходите! – неохотно проговорила она и, нажав какую-то кнопку сбоку стола, прикрикнула: – Через крайний идите! –Рогатки на крайнем турникете разъехалась в стороны. – Быстро мне, тетери!
Инна подхватила свои неподъёмные баулы, Галина – свои, и они бегом рванули через этот турникет. Едва успели проскочить, как рогатки, тут же с лязгом клацнув, захлопнулись за их спинами.
- Спасибо вам большое! – крикнула Инна и побежала за Галиной.
Миновав перрон, они поднялись на эскалаторе наверх и, пройдя станцию, оказались в улочке среди палаток. Фух! Над головой плыли облака, вокруг зеленели клёны – хорошо! А перед нами шумел Митинский рынок: полосатые палатки полоскали на утреннем ветру разнообразными товарами; люди неспешно ходили вдоль рядов, делая покупки…
- Чо встала, раззява! – прикрикнула Галина на Инну – совсем как та женщина в форме на них. И ринулась к палатке в средине ряда с натянуто лентой скотча. – Шевелись! – подбежав, гаркнула она на Инну.
И, развязав верёвки, зашла. Инна, внеся свои, вместе с ней поставила стол и стул, отгородив им вход.
- Теперь надо тут всё разложить и развешать! – крикнула Галина, выкидывая на стол вещи. А увидев, что Инна растерянно замерла, стоя внутри палатки, крикнула: – И чего я связалась с тобой? Толку от тебя! – вырвала она у неё сумку. – Ничего не умеешь! Всему надо учить! Быстро шевелись! Сейчас покажу, куда вешать!
Инна, вздохнув, стала ей помогать.
«Неужели нельзя рассказать, что мне делать? Сама же радовалась, что я ничего не умею. И, кстати, обещала, что будет всё делать сама!»
3.
Инна потом с усмешкой вспоминала ту замануху, развесистую клюкву, рассчитанную на простецов, которую Галина ей впаривала в Краснодаре, предлагая поездку в Москву. А Инна ей охотно поверила! Как отказать человеку, у которого такие честные глаза, очень милая улыбка, который так искренне и так много обещает? Да, торговля учит своих адептов настоящему лицедейству.
Конечно, с того дня, когда они потерялись в трёх соснах в Митино, Инна руководила их поездками в транспорте. Она была в Москве как рыба в воде. А что сложного – в руках карта города, по ней несложно ориентироваться. И в метро садись в начало или хвост электрички, ориентируясь на то, куда надо выйти и какая сторона улицы нужна. Галина, похоже, так и не научившись этому, бежала за ней хвостиком.
Зато, приехав на рынок, она преображалась до неузнаваемости. Какое там – «рядом постоишь»! Галина, нагрузив Инну по полной программе, сама лишь стояла рядом с ней. И каждый раз заставляла Инну раз по пять перевешать в палатке вещи: платья, свитера, футболки, костюмы взрослые и детские. Наконец Галина, скривив губы, махала рукой, сказала – пойдёт. Мол, чего от тебя, бестолковой ещё ожидать! А чего ей хотелось? Особой гаммы цветов на палатке? Соответствия размеров? Бог весть что. Каждый раз требования менялись. Инна, поначалу взявшаяся за этот процесс с желанием и задумкой, потом остыла, и её запал погас. Как-то она предложила Галине развесить вещи так, как они это делали раньше. На что Галина ехидно ответила:
- Ты же творческий человек, журналист! Вот и сделай лучше нас, рыночных чувырл!
И это издевательство продолжилось. Инна пыталась возмутиться, отказаться, но стоило ей взглянуть в насмешливые глаза Галины, как что-то в ней будто надламывалось. И она снова и снова перевешивала вешалки…
Товар фирмы Ивановых неплохо раскупался.
Людей привлекали красивые рисунки машинной вязки. И поначалу Инна, согласно договорённости, пятилась в палатку, собираясь лишь наблюдать за воришками. И посмотреть, так сказать, как работают профессионалы. Где там? Галина обслужила лишь несколько покупателей, а потом воскликнула:
- Инна! А ты чего прохлаждаешься? А ну, работай!
Подошедшая женщина попросила показать свитер, а Галина, будто не слыша, полезла в свою сумочку и достала воду. Инна вышла вперёд и принялась ей помогать выбрать подходящую вещь. Она видела, как это делала Галина, да и помнила, как вели себя продавцы в подобной ситуации. И пошло-поехало. Что-то, советуя, она доставала из баулов, помогала покупателям с примеркой, прикрывая их в оборудованном уголке. У них там было и зеркало, и простынка. Инна же заворачивала покупки в фирменные упаковки, которые у Ивановых тоже были неплохи. Кстати, зеркало, как, оказалось, лежало именно в Иннином бауле. И вешалки – железные, тоже были там. Радовало, что хоть кирпичей в её сумках не оказалось. Галина с первого же дня, по возможности, от торговли самоустранялась, Только деньги в руки к Инне не попадали.
Вскоре Инна обратила внимание, что всё это время Галина как-то странно суетится вокруг ценников – то снимет их, то перепишет, то опять повесит. Зачем? Ведь в накладных, спрятанных в её личную сумочку, была фиксированная цена. Что за суета? Инна потихоньку заглянула в эту накладную и обнаружила, что Галина почти на всех ценниках писала рублей на пятьдесят-семьдесят больше, чем там. А, видно, чтобы бухгалтерия сразу соответствовала, из сумочки был извлечён и особый блокнот, куда она вносила, наверное, свой личный дебет-кредит. И деньги перекочёвывали в два разных кармана фартука, застёгнутых на большие английские булавки.
Однажды Галине показалось, наверное, что блокнот с её тайной канцелярией исчез. Что тут было! Она, схватив Инну за плечи, стала орать, будто её трамвай переехал.
- Отдай, стерва! Где мой блокнот?
- Что случилось? У вас что-то украли?
- Свои у своих деньги воруют! – крикнула им Галина. – И обернувшись к Инне, замахнулась на неё: – Убью, скотина! Отдай!
Соседки понимающе попереглядывались и спрятались в свои палатки.
И тут Галина, видимо случайно глянув вниз, увидела там что-то. И схватив свой блокнот, валявшийсяв пыли под ногами, мгновенно спрятала его себе под резинку трусов. Вот там он, наверное, и был раньше, выпав в штанину, как поняла Инна.
«Ё-моё!– подумала Инна,приходя в себя. –Стыд-то какой!»
- Хоть бы извинилась, ты, психопатка! – сказала она, обтряхивая плечи, за которые та её схватила.
- Облезешь ещё! – бросила Галина. И приказала: – Лучше обслужи покупателя, чем болтать!
И, улыбаясь, принялась, как ни в чём не бывало, рассказывать подошедшей женщине:
- Все вещи у нас связаны на импортном оборудовании. Посмотрите, какие рисунки!
А Инне пришлось подавать той то платье, то блузку, на которые покупательница указывала.
«Бог весть, что обо мне продавцы соседних платок теперь думают! – досадовала она. – Эта психованная вешает на меня всех собак! Нет бы разобраться сначала. И что такого тайного в её блокноте? – И вдруг поняла: – Телефон Ивановых! Она не хочет, чтобы я его знала. Почему?»
Галина оказалась ужасным напарником – психованная, непредсказуемая, подлая, непорядочная. Не зря, видимо, другие реализаторы отказывались ехать с ней в Москву. Сейчас бы Инна тоже отказалась, да поздно. Сидит в этой Москве с Галиной в полном… гуаме, и не знает, чего от той ждать в следующий момент. Как флюгер – вертится, не угадаешь, откуда и ветер подует.
И Инне приходилось к Галине применяться. Надо месяц продержаться, чтобы купить обратный билет и уехать – как она себе объясняла.
«Попросить бы у кого-то денег взаймы, чтобы на московский телеграф перевод выслали – «До востребования». Но у кого? Маму нельзя тревожить, у неё сердце больное. Подруг у меня настоящих нет. Родственников тоже. Двое мы с ней остались. Да и время сейчас такое, что мало кто способен дать в долг без вопроса – когда вернёшь. А когда я смогу это сделать, очень большой вопрос…».
Так полетели день за днём – сумки – рынок – дом…
Об окончании своего первого рабочего дня на Митинском рынке Инна догадалась, когда во всех палатках начали складывать в сумки товары. И перетаскивать внутрь них столы и стулья, перекрывать вход полосами скотча и верёвками. Зачем, ведь тут был сторож? Некоторые реализаторы уезжали домой на машинах. А Инна с Галиной и ещё некоторые спустились в метро. Их далеко было видно, хоть они и распределились по платформе – по клетчатым челночным сумкам…
Назад Инна с Галиной вернулись тем же маршрутом, волоча тяжёлые баулы – метро, трамвай и пешком пара кварталов. Тесная квартирка на улице Подбельского теперь казалась Инне домом. Хотя временным, запущенным и нелюбимым. Потому что ей очень хотелось отсюда свалить.Но, как оказалось, это не всё –ночью Инну поджидал ещё один неприятный сюрприз....
После душа и молчаливого ужина вдвоём – остатками роскоши в виде дорогих колбасок, выпечки и экзотических фруктов, Галина, одетая в ужасно-розовый махровый халат, ушла в свою комнату. Инна, занеся ей забытые в душевой вещи, увидела странную картину: Галина, расположив вокруг себя на тюках и кресле стопки денег, накладные, свой тайный блокнотик и остатки товаров с рынка, что-то подсчитывала на калькуляторе. Что она считает? И каждый день? Доходы фирмы или свои?
Инне Галина гневно велела закрыть дверь и ложиться спать.
Вот так – даже на это нужно брать разрешение! Куда она попала? Но та была и не против – устала за день, будто чёрный нигер на рабовладельческой плантации.
Но лишь её голова коснулась подушки, как увидела очень скверный сон….
4.
Инна открыла глаза, услышав шум в квартире,
В коридоре лаяли собаки. Особо выделялся истеричный и звонкий голосок и на особой низкой октаве звучал густой рыкающий бас, остальные собаки подгавкивали...
А может это не сон? Но откуда в квартире собаки? Кто их сюда пустил?
Инна испуганно села.
Может, в дом ворвались грабители? За тюками Галины пришли? Но зачем им эта собачья свора?
В углах затаилась тьма. В окно без ночных штор, едва прикрытое тюлью, падал голубоватый свет уличного фонаря. Озлобленные голоса собак…
Может владельцы квартиры, имеющие свой ключ, пришли со своими псами? Ночью? Вряд ли! Скорее в доме грабители! Но – опять же, зачем им собаки?
«Надо разобраться! И, если что не так, вызвать полицию! И прихватить с собой бюст Дзержинского с серванта!» – отчаянно решила Инна опустила ноги на ковёр.
Но тут же подтянула их обратно и отползла к стенке –дверь в комнату распахнулась, а в неё, толкаясь, ввалилась разношерстной толпой свора собак. Они, роняя из пастей пену и злобно лая, окружили диван. Впереди был гигантский чёрный пёс – волкодав или ротвейлер. Он запрыгнул к ней на постель и, поставив огромные лапы Инне на ноги, раскатисто зарычал. Остальные – грязные и вонючие псины, наперебой лаяли на неё. В лунном свете были видны серый терьер, чёрный пудель, рыжий пекинес и множество дворняг разных цветов.
Инна закричала и… проснулась.
Она, подобрав ноги, сидела на своей постели, диковато осматриваясь. Собак не было. В сумеречной комнате темнели углы, в окно падал свет уличного фонаря…
Приснится же такое! Как наяву!
Она сползла с дивана и на трясущихся ногах дошла до кухни. Попила из крана холодной воды и приходя в себя, посидела за столом, слушая тиканье часов на стенке. Возвращаться в постель не хотелось. Страшно. Но завтра, вернее уже сегодня, надо рано вставать…
Собрав волю в кулак, Инна вернулась и легла, не заметив, как снова уснула. Ей снилось что-то странное, но утром, вскочив по сигналу будильника –древнего, с облупленной зелёной краской, Инна забыла, что ей снилось.
Завтрак, тяжёлые сумки, рынок, крики недовольной Галины –вот же бог послал непутёвую напарницу! Странные взгляды соседок по палаткам…
С того дня Галина оставляла Инну надолго, часто уходя куда-то. Возвращалась навеселе. С кем она пила? Но отчёт о проданном товаре и деньги требовала от Инны неукоснительно, по пять раз пересчитывала выручку и сверяя что-то с тетрадкой и ценниками. Проверяла товар. А что тут сверять? Чтобы Инна не нахимичила без неё, что ли?
И пристально смотрела ей в глаза, заявляя – мол, смотри мне! А что Инне оставалось делать? Только смотреть. Хотя ночной кошмар бодрости не прибавлял.
Инна не считала Галину мировым злом. Видывала она людей и похуже, посещая когда-то, согласно редакторским заданиям, исправительные учреждения и клиники для душевнобольных. Просто Галина – не лучший представитель человечества. И в следующий раз ей надо быть скептичной, что ли, по отношению к людям, которых плохо знаешь.
Кстати, выкладывая утром товар из сумки, Инна нашла там пару интересных вещичек: женский костюм –короткую юбочку с маечкой с бретельками из вискозы салатного цвета, и шерстяной детский розовый костюмчик.
- Какие хорошенькие! - сказала Инна и, надев всё это на плечики, повесила на виду.
Галина, сорвав их, крикнула:
- Убери это дерьмо! Повесь вот это! – кинула она ей платье. – Кому нужна эта уродская майка? И юбка – уродство! Девочки сейчас брюки носят!
Спорить бесполезно –с кулаками кинется. И Инна, схитрив, потихоньку приткнула эти вешалки с другой стороны стола. Вдруг кому-то понравятся? Интересные ж модели!
- Чем? – удивилась я. – Моими? Шашнями?
И тут же попятилась, потому что Галина, подбежав, замахнулась на неё своей весьма немаленькой дамской сумочкой.
«Драться, что ли, будет? Так, похоже, что она психичка!»
- Успокойся! – крикнула Инна. – Давай подумаем, что дальше делать?
Галина, тяжело дыша, достала из своей сумочки бутылочку с водой и отпила.
- Где это твоё дурацкое Митино! – задалась вопросом, оглядываясь вокруг, Инна. И вдруг воскликнула: – Вот! Я поняла! Мы просто вышли в метро не на ту сторону! Твой рынок с другой стороныперрона! Нам надо назад! Вернуться в метро и выйдем с другой стороны!
- Нашлась умная! Я правильно вышла! – тяжело дыша, продолжала нагнетать обстановку Галина.
Но уже, по крайней мере, не кричала.
- Да, конечно – ты у нас уникум, Галина! – говорила Инна. – Давай просто спросим у людей, где рынок!
- Я спрашивала! Не видела, что ли? – рявкнула Галина. – Москвичам пофиг на приезжих!
- Спросим, но не так! И не у тех! – решила Инна, поднимая свои сумки. И бросила: – Пошли!
И стала спускаться вниз, на станцию метро.
Галина, выпучив глаза с красными белками, – сосуды от психоза лопнули,тоже подняла с тротуара свои баулы и побежала вслед за Инной.
Они снова спустилась на станцию метро, где стояли турникеты. Сбоку от них сидела за столиком женщина в форме. Инна, ещё выход, заметилаеё. Перед ней на столе лежалапечатная продукция -карты города и ещё что-то. Инна, поставив рядом со столом своих челночных уродцев, выбрала карту со схемой улиц Москвы и кольцами маршрутов метро - всё равно ведь это будет ей нужно. И, оплачивая свою покупку, как бы между прочим, спросила у женщины в форме за столом:
- Это станция метро Митино?
- Да. И что? – нелюбезно ответила та, осматриваясь вокруг – мол, нет ли ещё желающих что-то купить, но никто к ней пока не спешил.
- А, так вот в чём дело! Мы, похоже, не в ту сторону вышли! Мы недавно здесь проходили. Нам нужен Митинский рынок, а он, наверное, на другой стороне улицы. Что же нам делать, уважаемая? Не хочется снова брать билеты на проезд в метро и только ради того, чтобы перейти на другую сторону станции!
Женщина осмотрела наши сумки, перевела взгляд на приятно улыбающуюся Инну, потом задумчиво глянула на карту, которую та держала в руках, и сказала:
- Да помню я эти ваши сумки! Ещё подумала, что вы не туда их тащите – рынок-то с другой стороны. Да ладно уж, тетери заезжие, проходите! – неохотно проговорила она и, нажав какую-то кнопку сбоку стола, прикрикнула: – Через крайний идите! –Рогатки на крайнем турникете разъехалась в стороны. – Быстро мне, тетери!
Инна подхватила свои неподъёмные баулы, Галина – свои, и они бегом рванули через этот турникет. Едва успели проскочить, как рогатки, тут же с лязгом клацнув, захлопнулись за их спинами.
- Спасибо вам большое! – крикнула Инна и побежала за Галиной.
Миновав перрон, они поднялись на эскалаторе наверх и, пройдя станцию, оказались в улочке среди палаток. Фух! Над головой плыли облака, вокруг зеленели клёны – хорошо! А перед нами шумел Митинский рынок: полосатые палатки полоскали на утреннем ветру разнообразными товарами; люди неспешно ходили вдоль рядов, делая покупки…
- Чо встала, раззява! – прикрикнула Галина на Инну – совсем как та женщина в форме на них. И ринулась к палатке в средине ряда с натянуто лентой скотча. – Шевелись! – подбежав, гаркнула она на Инну.
И, развязав верёвки, зашла. Инна, внеся свои, вместе с ней поставила стол и стул, отгородив им вход.
- Теперь надо тут всё разложить и развешать! – крикнула Галина, выкидывая на стол вещи. А увидев, что Инна растерянно замерла, стоя внутри палатки, крикнула: – И чего я связалась с тобой? Толку от тебя! – вырвала она у неё сумку. – Ничего не умеешь! Всему надо учить! Быстро шевелись! Сейчас покажу, куда вешать!
Инна, вздохнув, стала ей помогать.
«Неужели нельзя рассказать, что мне делать? Сама же радовалась, что я ничего не умею. И, кстати, обещала, что будет всё делать сама!»
3.
Инна потом с усмешкой вспоминала ту замануху, развесистую клюкву, рассчитанную на простецов, которую Галина ей впаривала в Краснодаре, предлагая поездку в Москву. А Инна ей охотно поверила! Как отказать человеку, у которого такие честные глаза, очень милая улыбка, который так искренне и так много обещает? Да, торговля учит своих адептов настоящему лицедейству.
Конечно, с того дня, когда они потерялись в трёх соснах в Митино, Инна руководила их поездками в транспорте. Она была в Москве как рыба в воде. А что сложного – в руках карта города, по ней несложно ориентироваться. И в метро садись в начало или хвост электрички, ориентируясь на то, куда надо выйти и какая сторона улицы нужна. Галина, похоже, так и не научившись этому, бежала за ней хвостиком.
Зато, приехав на рынок, она преображалась до неузнаваемости. Какое там – «рядом постоишь»! Галина, нагрузив Инну по полной программе, сама лишь стояла рядом с ней. И каждый раз заставляла Инну раз по пять перевешать в палатке вещи: платья, свитера, футболки, костюмы взрослые и детские. Наконец Галина, скривив губы, махала рукой, сказала – пойдёт. Мол, чего от тебя, бестолковой ещё ожидать! А чего ей хотелось? Особой гаммы цветов на палатке? Соответствия размеров? Бог весть что. Каждый раз требования менялись. Инна, поначалу взявшаяся за этот процесс с желанием и задумкой, потом остыла, и её запал погас. Как-то она предложила Галине развесить вещи так, как они это делали раньше. На что Галина ехидно ответила:
- Ты же творческий человек, журналист! Вот и сделай лучше нас, рыночных чувырл!
И это издевательство продолжилось. Инна пыталась возмутиться, отказаться, но стоило ей взглянуть в насмешливые глаза Галины, как что-то в ней будто надламывалось. И она снова и снова перевешивала вешалки…
Товар фирмы Ивановых неплохо раскупался.
Людей привлекали красивые рисунки машинной вязки. И поначалу Инна, согласно договорённости, пятилась в палатку, собираясь лишь наблюдать за воришками. И посмотреть, так сказать, как работают профессионалы. Где там? Галина обслужила лишь несколько покупателей, а потом воскликнула:
- Инна! А ты чего прохлаждаешься? А ну, работай!
Подошедшая женщина попросила показать свитер, а Галина, будто не слыша, полезла в свою сумочку и достала воду. Инна вышла вперёд и принялась ей помогать выбрать подходящую вещь. Она видела, как это делала Галина, да и помнила, как вели себя продавцы в подобной ситуации. И пошло-поехало. Что-то, советуя, она доставала из баулов, помогала покупателям с примеркой, прикрывая их в оборудованном уголке. У них там было и зеркало, и простынка. Инна же заворачивала покупки в фирменные упаковки, которые у Ивановых тоже были неплохи. Кстати, зеркало, как, оказалось, лежало именно в Иннином бауле. И вешалки – железные, тоже были там. Радовало, что хоть кирпичей в её сумках не оказалось. Галина с первого же дня, по возможности, от торговли самоустранялась, Только деньги в руки к Инне не попадали.
Вскоре Инна обратила внимание, что всё это время Галина как-то странно суетится вокруг ценников – то снимет их, то перепишет, то опять повесит. Зачем? Ведь в накладных, спрятанных в её личную сумочку, была фиксированная цена. Что за суета? Инна потихоньку заглянула в эту накладную и обнаружила, что Галина почти на всех ценниках писала рублей на пятьдесят-семьдесят больше, чем там. А, видно, чтобы бухгалтерия сразу соответствовала, из сумочки был извлечён и особый блокнот, куда она вносила, наверное, свой личный дебет-кредит. И деньги перекочёвывали в два разных кармана фартука, застёгнутых на большие английские булавки.
Однажды Галине показалось, наверное, что блокнот с её тайной канцелярией исчез. Что тут было! Она, схватив Инну за плечи, стала орать, будто её трамвай переехал.
- Отдай, стерва! Где мой блокнот?
Продавцы из соседних палаток выглядывали и спрашивали:
- Что случилось? У вас что-то украли?
- Свои у своих деньги воруют! – крикнула им Галина. – И обернувшись к Инне, замахнулась на неё: – Убью, скотина! Отдай!
Соседки понимающе попереглядывались и спрятались в свои палатки.
И тут Галина, видимо случайно глянув вниз, увидела там что-то. И схватив свой блокнот, валявшийсяв пыли под ногами, мгновенно спрятала его себе под резинку трусов. Вот там он, наверное, и был раньше, выпав в штанину, как поняла Инна.
«Ё-моё!– подумала Инна,приходя в себя. –Стыд-то какой!»
- Хоть бы извинилась, ты, психопатка! – сказала она, обтряхивая плечи, за которые та её схватила.
- Облезешь ещё! – бросила Галина. И приказала: – Лучше обслужи покупателя, чем болтать!
И, улыбаясь, принялась, как ни в чём не бывало, рассказывать подошедшей женщине:
- Все вещи у нас связаны на импортном оборудовании. Посмотрите, какие рисунки!
А Инне пришлось подавать той то платье, то блузку, на которые покупательница указывала.
«Бог весть, что обо мне продавцы соседних платок теперь думают! – досадовала она. – Эта психованная вешает на меня всех собак! Нет бы разобраться сначала. И что такого тайного в её блокноте? – И вдруг поняла: – Телефон Ивановых! Она не хочет, чтобы я его знала. Почему?»
Галина оказалась ужасным напарником – психованная, непредсказуемая, подлая, непорядочная. Не зря, видимо, другие реализаторы отказывались ехать с ней в Москву. Сейчас бы Инна тоже отказалась, да поздно. Сидит в этой Москве с Галиной в полном… гуаме, и не знает, чего от той ждать в следующий момент. Как флюгер – вертится, не угадаешь, откуда и ветер подует.
И Инне приходилось к Галине применяться. Надо месяц продержаться, чтобы купить обратный билет и уехать – как она себе объясняла.
«Попросить бы у кого-то денег взаймы, чтобы на московский телеграф перевод выслали – «До востребования». Но у кого? Маму нельзя тревожить, у неё сердце больное. Подруг у меня настоящих нет. Родственников тоже. Двое мы с ней остались. Да и время сейчас такое, что мало кто способен дать в долг без вопроса – когда вернёшь. А когда я смогу это сделать, очень большой вопрос…».
Так полетели день за днём – сумки – рынок – дом…
Об окончании своего первого рабочего дня на Митинском рынке Инна догадалась, когда во всех палатках начали складывать в сумки товары. И перетаскивать внутрь них столы и стулья, перекрывать вход полосами скотча и верёвками. Зачем, ведь тут был сторож? Некоторые реализаторы уезжали домой на машинах. А Инна с Галиной и ещё некоторые спустились в метро. Их далеко было видно, хоть они и распределились по платформе – по клетчатым челночным сумкам…
Назад Инна с Галиной вернулись тем же маршрутом, волоча тяжёлые баулы – метро, трамвай и пешком пара кварталов. Тесная квартирка на улице Подбельского теперь казалась Инне домом. Хотя временным, запущенным и нелюбимым. Потому что ей очень хотелось отсюда свалить.Но, как оказалось, это не всё –ночью Инну поджидал ещё один неприятный сюрприз....
После душа и молчаливого ужина вдвоём – остатками роскоши в виде дорогих колбасок, выпечки и экзотических фруктов, Галина, одетая в ужасно-розовый махровый халат, ушла в свою комнату. Инна, занеся ей забытые в душевой вещи, увидела странную картину: Галина, расположив вокруг себя на тюках и кресле стопки денег, накладные, свой тайный блокнотик и остатки товаров с рынка, что-то подсчитывала на калькуляторе. Что она считает? И каждый день? Доходы фирмы или свои?
Инне Галина гневно велела закрыть дверь и ложиться спать.
Вот так – даже на это нужно брать разрешение! Куда она попала? Но та была и не против – устала за день, будто чёрный нигер на рабовладельческой плантации.
Но лишь её голова коснулась подушки, как увидела очень скверный сон….
Часть 2
4.
Инна открыла глаза, услышав шум в квартире,
В коридоре лаяли собаки. Особо выделялся истеричный и звонкий голосок и на особой низкой октаве звучал густой рыкающий бас, остальные собаки подгавкивали...
А может это не сон? Но откуда в квартире собаки? Кто их сюда пустил?
Инна испуганно села.
Может, в дом ворвались грабители? За тюками Галины пришли? Но зачем им эта собачья свора?
В углах затаилась тьма. В окно без ночных штор, едва прикрытое тюлью, падал голубоватый свет уличного фонаря. Озлобленные голоса собак…
Может владельцы квартиры, имеющие свой ключ, пришли со своими псами? Ночью? Вряд ли! Скорее в доме грабители! Но – опять же, зачем им собаки?
«Надо разобраться! И, если что не так, вызвать полицию! И прихватить с собой бюст Дзержинского с серванта!» – отчаянно решила Инна опустила ноги на ковёр.
Но тут же подтянула их обратно и отползла к стенке –дверь в комнату распахнулась, а в неё, толкаясь, ввалилась разношерстной толпой свора собак. Они, роняя из пастей пену и злобно лая, окружили диван. Впереди был гигантский чёрный пёс – волкодав или ротвейлер. Он запрыгнул к ней на постель и, поставив огромные лапы Инне на ноги, раскатисто зарычал. Остальные – грязные и вонючие псины, наперебой лаяли на неё. В лунном свете были видны серый терьер, чёрный пудель, рыжий пекинес и множество дворняг разных цветов.
Инна закричала и… проснулась.
Она, подобрав ноги, сидела на своей постели, диковато осматриваясь. Собак не было. В сумеречной комнате темнели углы, в окно падал свет уличного фонаря…
Приснится же такое! Как наяву!
Она сползла с дивана и на трясущихся ногах дошла до кухни. Попила из крана холодной воды и приходя в себя, посидела за столом, слушая тиканье часов на стенке. Возвращаться в постель не хотелось. Страшно. Но завтра, вернее уже сегодня, надо рано вставать…
Собрав волю в кулак, Инна вернулась и легла, не заметив, как снова уснула. Ей снилось что-то странное, но утром, вскочив по сигналу будильника –древнего, с облупленной зелёной краской, Инна забыла, что ей снилось.
Завтрак, тяжёлые сумки, рынок, крики недовольной Галины –вот же бог послал непутёвую напарницу! Странные взгляды соседок по палаткам…
С того дня Галина оставляла Инну надолго, часто уходя куда-то. Возвращалась навеселе. С кем она пила? Но отчёт о проданном товаре и деньги требовала от Инны неукоснительно, по пять раз пересчитывала выручку и сверяя что-то с тетрадкой и ценниками. Проверяла товар. А что тут сверять? Чтобы Инна не нахимичила без неё, что ли?
И пристально смотрела ей в глаза, заявляя – мол, смотри мне! А что Инне оставалось делать? Только смотреть. Хотя ночной кошмар бодрости не прибавлял.
Инна не считала Галину мировым злом. Видывала она людей и похуже, посещая когда-то, согласно редакторским заданиям, исправительные учреждения и клиники для душевнобольных. Просто Галина – не лучший представитель человечества. И в следующий раз ей надо быть скептичной, что ли, по отношению к людям, которых плохо знаешь.
Кстати, выкладывая утром товар из сумки, Инна нашла там пару интересных вещичек: женский костюм –короткую юбочку с маечкой с бретельками из вискозы салатного цвета, и шерстяной детский розовый костюмчик.
- Какие хорошенькие! - сказала Инна и, надев всё это на плечики, повесила на виду.
Галина, сорвав их, крикнула:
- Убери это дерьмо! Повесь вот это! – кинула она ей платье. – Кому нужна эта уродская майка? И юбка – уродство! Девочки сейчас брюки носят!
Спорить бесполезно –с кулаками кинется. И Инна, схитрив, потихоньку приткнула эти вешалки с другой стороны стола. Вдруг кому-то понравятся? Интересные ж модели!
