Закончив уборку и окончательно падая с ног от усталости, Инна быстро уснула. Лишь, как обычно после того разговора с собаками, ей сквозь сон слышались какие-то неясные звуки: то ли скрип дверей, то ли рычание и тихое бормотание…
5.
Как-то вечером в дверь квартиры позвонили. Галина, держа в руке пачку денег, побежала открывать.
- Кто это? – удивилась Инна, выглядывая из кухни, где она мыла посуду.
Причём тут деньги? Ведь они для Галины были настоящим фетишом, который необходимо от посторонних прятать. И, на всякий случай, булавкой их закалывать. Хотя Инна, общаясь с ней, и сама такому научилась. А ещё Инна опасалась, что это явился Алексей Иванов – под предлогом решить вопрос с «неклюдом» и намерением продолжить её осаду на красном диване. Но у него же свой ключ есть! Даёт им время прикрыться?
Она замерла в дверях кухни.
- Это хозяйка квартиры! – сердито бросила та, щёлкая запорами. – Пришла за оплатой.
Но Инна так и осталась стоять – сейчас она увидит одного из статистов альбомов?
В дверь вошла высокая полная дама в очках, лет сорока пяти, и скромно остановилась в коридоре.
Инна поразилась: неужели это та милая девочка из альбома – с длинной косой и с большими наивными глазами? Общее что-то есть, но, всё же, что из людей делает жизнь? Куда делся её романтический взгляд? Прикрыт линзами очков? Очень строгий. И лицо у неё стало какое-то… сонное, что ли.
Галина, широко улыбаясь и лепеча что-то о погоде, протянула той пачку банкнот. Хозяйка квартиры, не считая, спрятала деньги в дамскую сумочку и повернулась к двери, чтобы уйти. Но Инна остановила её возгласом.
- Можно у вас спросить?
Та, повернувшись, встала у порога, вопросительно на неё глядя.
- Да?
Галина тихо прошипела её:
- Пошла вон отсюда!
А сама продолжала мило улыбаться хозяйке. Но Инна, не обращая на неё внимания, продолжила:
- Скажите, пожалуйста, почему в вашей квартире так много шерсти? У вас тут были собаки?
Женщина, молча, опустила голову. А Галина, придвинувшись, замахала на Инну, стараясь зацепить её кулаком так, чтобы хозяйка не заметила. А потом, когда она отошла, попыталась затолкнуть её в кухню.
- Извините! – всё также фальшиво улыбаясь, сказала она. – Это неинтересный вопрос! – И прикрикнула на Инну: – Иди, мой уже посуду! Тебя это не касается!
Но Инна, стоя на недоступное расстояние и в пределах видимости хозяйки, продолжила:
- Я недавно убирала в квартире и намела клубок шерсти. Причём, разного цвета. Явно у вас были животные. И очень много.
Женщина неохотно проговорила:
- Откуда здесь взяться шерсти? Мы сделали в квартире капитальный ремонт, прежде чем сдать её.
- Капитальный? Странно! –огляделась Инна, задержав взгляд на потёртом линолеуме. – Похоже, это было очень давно! Кстати, я сохранила клубок! Сейчас! – проговорила она, выдвигая из обувницы ящик. – Вот! – протянула она той прозрачный целлофановый пакет с шерстью – чёрной, белой, рыжей…
Инна и сама не знала, почему сохранила эту шерсть? Типа – это улика. А кому и для чего она могла понадобиться, как-то не задумалась. Её поразило само столь материальное подтверждение существования… этой своры. Вот и пригодилась.
Женщина, будто защищаясь, выставила перед собой руку.
- Не надо! Я вам верю! – выкрикнула она. Инна опустила руку. А та, взволнованно поправив дужку очков, неохотно проговорила: – Эта квартира принадлежала моей маме, Валентине Петровне. – Ну, да – альбомам в серванте было лет пятьдесят, а то и больше. Да и дивану с ковром не меньше. –Она действительно держала очень много собак, –недовольно вздохнула она. – Может быть, вам об этом соседи рассказали? Отговаривали вас тут жить?
- Нет, – удивилась Инна. – Мы рано уходим и поздно возвращаемся. Никого из соседей не знаем. Просто, вот! – помахала Инна пакетом.
- Понятно, – протянула хозяйка. И, видно, приняв какое-то решение, решительно заявила: –Я всё расскажу, по-честному. А соседи, если что, подтвердят. Или уже… Ну, неважно.
Мама под старость стала немного не в себе. Энцефалопатия. Если она и раньше подбирала с улицы собак, то это было некритично. У неё бывало их по три или четыре, и чаще это были маленькие породистые собачки. Она с ними гуляла – на поводке. И периодически их пристраивала, давая объявления в газетах. А когда мама заболела, она стала забирать с улицы в всех брошенных собак. Собрала в этой квартире целую свору– и больших, и маленьких, больше дворняжек. Соседи были недовольны шумом и запахами, но поначалу терпели. А потом она слегла, и всё усугубилось. Мы с мужем приезжали сюда почти каждый день, привозили еду, выгуливали собак. Приходилось и убирать после пятнадцати собак. А, может, их было больше, подсчитать было сложно. Соседи стали скандалить, полицию вызывали, грозили судом и выселением, – покосилась она на Галину, сурово сдвинувшую брови. – А что мы могли сделать? Хотели выгнать собак, но мама не разрешила. Она их любила, а те за неё готовы были любого в клочья порвать. Тогда мы решили забрать маму к себе, но она соглашалась переехать только вместе с собаками. Куда в трёшку пятнадцать собак? У нас же дети, внуки...
- Ужас! – сказала Галина, брезгливо осматриваясь.
- А когда мама умерла, мы здесь даже штукатурку ободрали! До миллиметра! –оправдывалась женщина. – Обои поклеили, потолки натяжные сделали, даже полы заменили! В такую копеечку влетело! Новую машину собирались покупать, да не на что стало! Откуда здесь шерсти взяться? – С недоумением сказала она, покосившись на пакет.
- Ваша мама умерла в спальне? На раскладном кресле? – испытующе глядя на неё, спросила Галина.
«Если хозяйка это подтвердит, точно, переберётся в зал!» – усмехнулась Инна.
Но нет.
- Она спала в зале, на разложенном диване,– отрицательно покачала головой та. И вздохнула: – Приехали, а она уже холодная. И собаки лежат вокруг неё, как всегда, греют. Пришлось и скорую, и полицию вызывать, и ловцов собак вызывать. Еле у них маму отобрали! Хоть пристреливай!
- И куда потом дели этих собак? – прищурилась Инна. – Усыпили?
Это бы объяснило, почему они такие агрессивные.
- Нет, что вы! Это дорого. Просто наняли машину и вывезли их всех за город. Им ведь на улице привычно. А что тут ещё придумаешь? – пожала плечами хозяйка квартиры. – Соседи б бунт подняли, если бы просто выгнали.
- А знаете ли вы, что все эти собаки сюда опять вернулись?
- Как – назад? – удивилась та. – Куда? Во двор? Соседи этого не говорили. Просто не здороваются.
- Я их видела во сне! Они ночами приходят в квартиру и никому тут покоя не дают. Потому что всё ещё ищут Валентину Петровну, – сказала он, слегка мандражируя. Что скажет ей Галина? Да хоть что! Ведь это же правда! – Главный у них чёрный волкодав, ещё есть чёрный пудель, рыжая пекинеска, белый мопс, дворняжки всякие – серые, рыжие, чёрные. И одна приметная – серая, зубы у неё вперёд торчат. Узнаёте их? Они не давали Валентину Петровну в морг увезти?
Женщина побледнела. А у Галины стали такие глаза, будто она хотела начать орать, но промолчала.
- Да, всё описали правильно, – испуганно проговорила хозяйка. – И волкодав, и пудель, и дворняжки были. А одна именно такая – противная, и зубы вперёд торчат. Её, чтобы никого не покусала, пришлось усыпить…
Инна побледнела. Так всё это правда! В этой квартире действительно случилась трагедия! Хотя она и раньше это чувствовала, но услышать наяву…
Женщина, сняв и протерев очки, попросила воды, Инна вернулась в кухню, где заодно ополоснула лицо и мокрые глаза, и вынесла в чашке воды.
Отпив, женщина потрясённо воскликнула:
- Как это – вернулись? Сюда? Но зачем?
- Не знаю. Может, ищут Валентину Петровну. И агрессивно нападают. Рычат, лают, бегают по коридору, ищут. Я из-за них долго спать не могла! Сейчас не обращаю внимание. Но вот при уборке нашла эту шерсть, – подняла она руку с кульком…
Женщина понурилась. А Галина, фыркнув, зло спросила:
- Ты ненормальная? Откуда про собак знаешь? С соседями общалась? Когда? Чо мне про них не сказала?
- Не общалась я ни с кем! Эти собаки приходят сюда каждую ночь! – упрямо проговорила Инна. – Я их видела, потому и знаю о них. А сегодня, наконец, поняла, откуда они здесь взялись!
Хозяйка потерянно осматривалась. Ясно было, что человек потрясён, и не слегка.
- А мы удивляемся, почему квартиранты быстро съезжают с этой квартиры? –проговорила она. – Но никто и ничего, вы первая, кто сказал про маминых собак.
- Каждый, наверное, думал, что… Ну, место нехорошее. И потому им кошмары снятся, – предположила Инна, сочувствующе глядя на неё.
- Мы так были рады, что ваша фирма сняла эту квартиру! И так надолго. Хоть ремонт окупили! Вы же не съедете теперь? Может, надо освятить эту квартиру? – предложила она. – Вы скажите, мы всё сделаем!
Галина лишь опустила глаза. Не факт, что она передаст этот разговор Ивановым. А то примут её за… сумасшедшую. Или, как минимум – за отсталую и тёмную. А Инна, фактически проведя полноценное журналистское расследование… аномального места, чувствовала облегчение. Всё встало на место.
- Говорят, если кто-то в доме умер, то его надо обязательно освятить. А мы этого не сделали, –виновато продолжала говорить хозяйка. А Инна вздохнула – здесь вместе с хозяйкой умерла и серая собачка. – Не до того нам было, выгрести всё сначала надо было. Запах такой был, что ни один батюшка сюда б не вошёл. А сейчас это вполне возможно. В выходной я позову сюда батюшку? Если вы не против, конечно?
И тут Галина, стоявшая будто в ступоре, ожила.
- Против! Ещё как против! – воскликнула она. И растопырила руки в стороны – будто за спиной хозяйки квартиры уже маячил священник с кадилом. – Нельзя посторонним! У нас тут тюки с товаром лежат! Священникам в квартиру не дозволяется! Святить нельзя! – И, напирая толстым животом, стала теснить хозяйку квартиры к двери. Та растерянно попятилась. – Всё! Уходите! Разговор окончен! Вы нам ничего не говорили, а мы вас ни о чём не спрашивали! – орала она пароходным гудком.
Женщина вылетела вон. А Галина, закрыв дверь, повернулась к Инне и погрозила ей кулаком:
- Вечно ты влазишь! У, зараза! – обругала она, непонятно кого-то – то ли хозяйку квартиры, то ли Валентину Петровну, то ли священника, то ли Инну. В общем – всех. – Батюшки только не хватало! Мракобесы! А всё ты! Журналистское расследование затеяла! Шерсть подсунула! Выкинь её! Всяких собак Баскервиля тут развели! Не было ничего!
Инна сначала удивилась – Галина книгу Конан Дойла читала? А потом сообразила, что та просто сериал про Шерлока Холмса посмотрела. И слово запомнила.
- Хватит! Забудь!– крикнула та и скрылась в своей комнате. – Триллеры тут устроили!
Конечно – там успокоительные банкноты и блокнот с приятной бухгалтерией.
И как это – забыть? Но кто же начал этот триллер? Конечно, не Инна, живущая здесь временно и вынужденная отражать атаки обозлённых животных! И не хозяйка квартиры, делавшая здесь ремонт, чтобы в квартире можно было находиться. И в итоге потерявшая свою жизнерадостность. В общем-то, и не Валентина Петровна, жалевшая брошенных собак. Тогда кто? Не полиция же виновата, не те собаколовы – по долгу службы, выселившие отсюда псов. Чтобы умершего человека забрать и достойно похоронить его. Тогда кто? Когда начался триллер? Наверное, после того, как эти собаки были выброшены на улицу – постаревшие, разонравившиеся, или со сложным характером. Или когда были вынесены на мусорку ненужные щенки, потом забытые и выросшие злыми дворнягами. Может, не стоит играть с жизнью живого существа и брать на себя ответственность за него, если потом приходится его предавать…
Как там писал Сент-Экзюпери? Мы в ответе за тех, кого приручили.
Инна мыла посуду и наводила в кухне порядок, вспоминая, как переживала её мама, когда с её двора убежала собака. Знакомая, уехав на новогодние праздники, оставила ей своего терьера. А та, испугавшись салюта, перепрыгнула низкий забор и сбежала со двора. Так её и не нашли. Так что, конечно, не всегда и человек виноват. Есть в судьбе бродячих собак и случайности…
Было б неплохо написать на статью о брошенных животных, о приютах для них и вообще о судьбе российских собак.
Кто-то ей рассказывал, что в Германии нет брошенных животных. Что там государство всерьёз занимается этой проблемой. Что там наказывают за жестокое обращение с домашними питомцами. Почему в Росси их судьба, практически, волнует лишь волонтёров? Которых все считают слегка сумасшедшими. А те, кто занимается животными по долгу службы, воспринимают их лишь как источник доходов. А таких Валентин Петровен искренне ненавидят соседи. Нет бы помочь!
В ту ночь, после разговора с хозяйкой квартиры, Инна уснула быстро. Возможно, понервничала.
И тут же в её комнату вбежала свора собак с волкодавом во главе.
«А ведь пару недель они меня не беспокоили. Что-то почуяли? – удивилась Инна. –Значит, они все уже умерли? –думала она, наблюдая за ароматной волной, покрывающей ковёр. Всё пространство комнаты наполнило рычание, но не лай. – До сих пор ищут человека, вернувшего им веру в справедливость. Поэтому и вернулись туда, где были счастливы, а нашли чужих людей. Которые их не любят…»
Инна с жалостью глядела на них. И, как всегда, чёрный как мрак волкодав, запрыгнул к ней на постель и замер, пристально глядя ей в лицо. Стая за его спиной злобно рычала, надвигаясь мохнатой волной, которую равнодушно освещал фонарь через окно. Казалось, они сейчас порвут её на клочья, если она…
Пришла мысль. Что-то типа – мы обошли всю Землю, но нашей хозяйки нигде нет. Ты нас обманула?
И Инна, ликуя, воскликнула:
- Пёсики! Я расскажу вам, где Валентина Петровна!
Псы, недоверчиво глядя, замерли. Кто-то лёг на ковёр, кто-то замер у двери, а некоторые улеглись вокруг дивана. Лишь серая дворняга с торчащими зубами так и осталась стоять на пороге. Глаза её горели зеленью, будто фосфорные. Она ей не верила…
Инне стало зябко, в том числе и от того, что она должна сейчас им сказать. Но надо – это правда.
- Ваша хозяйка умерла, – проговорила она.
И будто услышала в ответ: разве человек не бог? Разве он может умереть? Как простой пёс?
Некоторые, подавшись вперёд, недоверчиво зарычали.
– Да, и человек смертен. Это не плохо и не хорошо, просто так бывает. Никто и ничто в этом мире не вечно. Валентина Петровна сильно болела. В последнее время она даже не выводила вас гулять, вам это известно. Она ушла в другой мир, где у неё ничего не болит и нет смерти. – Собаки, сурово глядя, внимательно её слушали. А серая дворняга, легка, наконец, на порог.– В том мире ей лучше. Я уверенна – она очень скучает за вами. Хотите её найти? – волкодав склонил голову. Типа, намекнул – говори! – Я не знаю точно, удастся ли это? Может, у собак другое загробное царство? Может, вас не пустят туда, где находится Валентина Петровна. Но, может, стоит попытаться? Напрасно вы пугаете людей в этой квартире. Не делайте больше этого, пожалуйста, Они не виноваты в смерти Валентины Петровны и не захватывали её территорию. Ваша хозяйка ушла в иной мир, потому что устала болеть. Теперь эта квартира, по человеческим законам, принадлежит её дочери. Которая и сдаёт её тем, кому в этом городе негде жить. А вы знаете, как непросто быть бездомным и не иметь пристанища…
5.
Как-то вечером в дверь квартиры позвонили. Галина, держа в руке пачку денег, побежала открывать.
- Кто это? – удивилась Инна, выглядывая из кухни, где она мыла посуду.
Причём тут деньги? Ведь они для Галины были настоящим фетишом, который необходимо от посторонних прятать. И, на всякий случай, булавкой их закалывать. Хотя Инна, общаясь с ней, и сама такому научилась. А ещё Инна опасалась, что это явился Алексей Иванов – под предлогом решить вопрос с «неклюдом» и намерением продолжить её осаду на красном диване. Но у него же свой ключ есть! Даёт им время прикрыться?
Она замерла в дверях кухни.
- Это хозяйка квартиры! – сердито бросила та, щёлкая запорами. – Пришла за оплатой.
Но Инна так и осталась стоять – сейчас она увидит одного из статистов альбомов?
В дверь вошла высокая полная дама в очках, лет сорока пяти, и скромно остановилась в коридоре.
Инна поразилась: неужели это та милая девочка из альбома – с длинной косой и с большими наивными глазами? Общее что-то есть, но, всё же, что из людей делает жизнь? Куда делся её романтический взгляд? Прикрыт линзами очков? Очень строгий. И лицо у неё стало какое-то… сонное, что ли.
Галина, широко улыбаясь и лепеча что-то о погоде, протянула той пачку банкнот. Хозяйка квартиры, не считая, спрятала деньги в дамскую сумочку и повернулась к двери, чтобы уйти. Но Инна остановила её возгласом.
- Можно у вас спросить?
Та, повернувшись, встала у порога, вопросительно на неё глядя.
- Да?
Галина тихо прошипела её:
- Пошла вон отсюда!
А сама продолжала мило улыбаться хозяйке. Но Инна, не обращая на неё внимания, продолжила:
- Скажите, пожалуйста, почему в вашей квартире так много шерсти? У вас тут были собаки?
Женщина, молча, опустила голову. А Галина, придвинувшись, замахала на Инну, стараясь зацепить её кулаком так, чтобы хозяйка не заметила. А потом, когда она отошла, попыталась затолкнуть её в кухню.
- Извините! – всё также фальшиво улыбаясь, сказала она. – Это неинтересный вопрос! – И прикрикнула на Инну: – Иди, мой уже посуду! Тебя это не касается!
Но Инна, стоя на недоступное расстояние и в пределах видимости хозяйки, продолжила:
- Я недавно убирала в квартире и намела клубок шерсти. Причём, разного цвета. Явно у вас были животные. И очень много.
Женщина неохотно проговорила:
- Откуда здесь взяться шерсти? Мы сделали в квартире капитальный ремонт, прежде чем сдать её.
- Капитальный? Странно! –огляделась Инна, задержав взгляд на потёртом линолеуме. – Похоже, это было очень давно! Кстати, я сохранила клубок! Сейчас! – проговорила она, выдвигая из обувницы ящик. – Вот! – протянула она той прозрачный целлофановый пакет с шерстью – чёрной, белой, рыжей…
Инна и сама не знала, почему сохранила эту шерсть? Типа – это улика. А кому и для чего она могла понадобиться, как-то не задумалась. Её поразило само столь материальное подтверждение существования… этой своры. Вот и пригодилась.
Женщина, будто защищаясь, выставила перед собой руку.
- Не надо! Я вам верю! – выкрикнула она. Инна опустила руку. А та, взволнованно поправив дужку очков, неохотно проговорила: – Эта квартира принадлежала моей маме, Валентине Петровне. – Ну, да – альбомам в серванте было лет пятьдесят, а то и больше. Да и дивану с ковром не меньше. –Она действительно держала очень много собак, –недовольно вздохнула она. – Может быть, вам об этом соседи рассказали? Отговаривали вас тут жить?
- Нет, – удивилась Инна. – Мы рано уходим и поздно возвращаемся. Никого из соседей не знаем. Просто, вот! – помахала Инна пакетом.
- Понятно, – протянула хозяйка. И, видно, приняв какое-то решение, решительно заявила: –Я всё расскажу, по-честному. А соседи, если что, подтвердят. Или уже… Ну, неважно.
Мама под старость стала немного не в себе. Энцефалопатия. Если она и раньше подбирала с улицы собак, то это было некритично. У неё бывало их по три или четыре, и чаще это были маленькие породистые собачки. Она с ними гуляла – на поводке. И периодически их пристраивала, давая объявления в газетах. А когда мама заболела, она стала забирать с улицы в всех брошенных собак. Собрала в этой квартире целую свору– и больших, и маленьких, больше дворняжек. Соседи были недовольны шумом и запахами, но поначалу терпели. А потом она слегла, и всё усугубилось. Мы с мужем приезжали сюда почти каждый день, привозили еду, выгуливали собак. Приходилось и убирать после пятнадцати собак. А, может, их было больше, подсчитать было сложно. Соседи стали скандалить, полицию вызывали, грозили судом и выселением, – покосилась она на Галину, сурово сдвинувшую брови. – А что мы могли сделать? Хотели выгнать собак, но мама не разрешила. Она их любила, а те за неё готовы были любого в клочья порвать. Тогда мы решили забрать маму к себе, но она соглашалась переехать только вместе с собаками. Куда в трёшку пятнадцать собак? У нас же дети, внуки...
- Ужас! – сказала Галина, брезгливо осматриваясь.
- А когда мама умерла, мы здесь даже штукатурку ободрали! До миллиметра! –оправдывалась женщина. – Обои поклеили, потолки натяжные сделали, даже полы заменили! В такую копеечку влетело! Новую машину собирались покупать, да не на что стало! Откуда здесь шерсти взяться? – С недоумением сказала она, покосившись на пакет.
- Ваша мама умерла в спальне? На раскладном кресле? – испытующе глядя на неё, спросила Галина.
«Если хозяйка это подтвердит, точно, переберётся в зал!» – усмехнулась Инна.
Но нет.
- Она спала в зале, на разложенном диване,– отрицательно покачала головой та. И вздохнула: – Приехали, а она уже холодная. И собаки лежат вокруг неё, как всегда, греют. Пришлось и скорую, и полицию вызывать, и ловцов собак вызывать. Еле у них маму отобрали! Хоть пристреливай!
- И куда потом дели этих собак? – прищурилась Инна. – Усыпили?
Это бы объяснило, почему они такие агрессивные.
- Нет, что вы! Это дорого. Просто наняли машину и вывезли их всех за город. Им ведь на улице привычно. А что тут ещё придумаешь? – пожала плечами хозяйка квартиры. – Соседи б бунт подняли, если бы просто выгнали.
- А знаете ли вы, что все эти собаки сюда опять вернулись?
- Как – назад? – удивилась та. – Куда? Во двор? Соседи этого не говорили. Просто не здороваются.
- Я их видела во сне! Они ночами приходят в квартиру и никому тут покоя не дают. Потому что всё ещё ищут Валентину Петровну, – сказала он, слегка мандражируя. Что скажет ей Галина? Да хоть что! Ведь это же правда! – Главный у них чёрный волкодав, ещё есть чёрный пудель, рыжая пекинеска, белый мопс, дворняжки всякие – серые, рыжие, чёрные. И одна приметная – серая, зубы у неё вперёд торчат. Узнаёте их? Они не давали Валентину Петровну в морг увезти?
Женщина побледнела. А у Галины стали такие глаза, будто она хотела начать орать, но промолчала.
- Да, всё описали правильно, – испуганно проговорила хозяйка. – И волкодав, и пудель, и дворняжки были. А одна именно такая – противная, и зубы вперёд торчат. Её, чтобы никого не покусала, пришлось усыпить…
Инна побледнела. Так всё это правда! В этой квартире действительно случилась трагедия! Хотя она и раньше это чувствовала, но услышать наяву…
Женщина, сняв и протерев очки, попросила воды, Инна вернулась в кухню, где заодно ополоснула лицо и мокрые глаза, и вынесла в чашке воды.
Отпив, женщина потрясённо воскликнула:
- Как это – вернулись? Сюда? Но зачем?
- Не знаю. Может, ищут Валентину Петровну. И агрессивно нападают. Рычат, лают, бегают по коридору, ищут. Я из-за них долго спать не могла! Сейчас не обращаю внимание. Но вот при уборке нашла эту шерсть, – подняла она руку с кульком…
Женщина понурилась. А Галина, фыркнув, зло спросила:
- Ты ненормальная? Откуда про собак знаешь? С соседями общалась? Когда? Чо мне про них не сказала?
- Не общалась я ни с кем! Эти собаки приходят сюда каждую ночь! – упрямо проговорила Инна. – Я их видела, потому и знаю о них. А сегодня, наконец, поняла, откуда они здесь взялись!
Хозяйка потерянно осматривалась. Ясно было, что человек потрясён, и не слегка.
- А мы удивляемся, почему квартиранты быстро съезжают с этой квартиры? –проговорила она. – Но никто и ничего, вы первая, кто сказал про маминых собак.
- Каждый, наверное, думал, что… Ну, место нехорошее. И потому им кошмары снятся, – предположила Инна, сочувствующе глядя на неё.
- Мы так были рады, что ваша фирма сняла эту квартиру! И так надолго. Хоть ремонт окупили! Вы же не съедете теперь? Может, надо освятить эту квартиру? – предложила она. – Вы скажите, мы всё сделаем!
Галина лишь опустила глаза. Не факт, что она передаст этот разговор Ивановым. А то примут её за… сумасшедшую. Или, как минимум – за отсталую и тёмную. А Инна, фактически проведя полноценное журналистское расследование… аномального места, чувствовала облегчение. Всё встало на место.
- Говорят, если кто-то в доме умер, то его надо обязательно освятить. А мы этого не сделали, –виновато продолжала говорить хозяйка. А Инна вздохнула – здесь вместе с хозяйкой умерла и серая собачка. – Не до того нам было, выгрести всё сначала надо было. Запах такой был, что ни один батюшка сюда б не вошёл. А сейчас это вполне возможно. В выходной я позову сюда батюшку? Если вы не против, конечно?
И тут Галина, стоявшая будто в ступоре, ожила.
- Против! Ещё как против! – воскликнула она. И растопырила руки в стороны – будто за спиной хозяйки квартиры уже маячил священник с кадилом. – Нельзя посторонним! У нас тут тюки с товаром лежат! Священникам в квартиру не дозволяется! Святить нельзя! – И, напирая толстым животом, стала теснить хозяйку квартиры к двери. Та растерянно попятилась. – Всё! Уходите! Разговор окончен! Вы нам ничего не говорили, а мы вас ни о чём не спрашивали! – орала она пароходным гудком.
Женщина вылетела вон. А Галина, закрыв дверь, повернулась к Инне и погрозила ей кулаком:
- Вечно ты влазишь! У, зараза! – обругала она, непонятно кого-то – то ли хозяйку квартиры, то ли Валентину Петровну, то ли священника, то ли Инну. В общем – всех. – Батюшки только не хватало! Мракобесы! А всё ты! Журналистское расследование затеяла! Шерсть подсунула! Выкинь её! Всяких собак Баскервиля тут развели! Не было ничего!
Инна сначала удивилась – Галина книгу Конан Дойла читала? А потом сообразила, что та просто сериал про Шерлока Холмса посмотрела. И слово запомнила.
- Хватит! Забудь!– крикнула та и скрылась в своей комнате. – Триллеры тут устроили!
Конечно – там успокоительные банкноты и блокнот с приятной бухгалтерией.
И как это – забыть? Но кто же начал этот триллер? Конечно, не Инна, живущая здесь временно и вынужденная отражать атаки обозлённых животных! И не хозяйка квартиры, делавшая здесь ремонт, чтобы в квартире можно было находиться. И в итоге потерявшая свою жизнерадостность. В общем-то, и не Валентина Петровна, жалевшая брошенных собак. Тогда кто? Не полиция же виновата, не те собаколовы – по долгу службы, выселившие отсюда псов. Чтобы умершего человека забрать и достойно похоронить его. Тогда кто? Когда начался триллер? Наверное, после того, как эти собаки были выброшены на улицу – постаревшие, разонравившиеся, или со сложным характером. Или когда были вынесены на мусорку ненужные щенки, потом забытые и выросшие злыми дворнягами. Может, не стоит играть с жизнью живого существа и брать на себя ответственность за него, если потом приходится его предавать…
Как там писал Сент-Экзюпери? Мы в ответе за тех, кого приручили.
Инна мыла посуду и наводила в кухне порядок, вспоминая, как переживала её мама, когда с её двора убежала собака. Знакомая, уехав на новогодние праздники, оставила ей своего терьера. А та, испугавшись салюта, перепрыгнула низкий забор и сбежала со двора. Так её и не нашли. Так что, конечно, не всегда и человек виноват. Есть в судьбе бродячих собак и случайности…
Было б неплохо написать на статью о брошенных животных, о приютах для них и вообще о судьбе российских собак.
Кто-то ей рассказывал, что в Германии нет брошенных животных. Что там государство всерьёз занимается этой проблемой. Что там наказывают за жестокое обращение с домашними питомцами. Почему в Росси их судьба, практически, волнует лишь волонтёров? Которых все считают слегка сумасшедшими. А те, кто занимается животными по долгу службы, воспринимают их лишь как источник доходов. А таких Валентин Петровен искренне ненавидят соседи. Нет бы помочь!
В ту ночь, после разговора с хозяйкой квартиры, Инна уснула быстро. Возможно, понервничала.
И тут же в её комнату вбежала свора собак с волкодавом во главе.
«А ведь пару недель они меня не беспокоили. Что-то почуяли? – удивилась Инна. –Значит, они все уже умерли? –думала она, наблюдая за ароматной волной, покрывающей ковёр. Всё пространство комнаты наполнило рычание, но не лай. – До сих пор ищут человека, вернувшего им веру в справедливость. Поэтому и вернулись туда, где были счастливы, а нашли чужих людей. Которые их не любят…»
Инна с жалостью глядела на них. И, как всегда, чёрный как мрак волкодав, запрыгнул к ней на постель и замер, пристально глядя ей в лицо. Стая за его спиной злобно рычала, надвигаясь мохнатой волной, которую равнодушно освещал фонарь через окно. Казалось, они сейчас порвут её на клочья, если она…
Пришла мысль. Что-то типа – мы обошли всю Землю, но нашей хозяйки нигде нет. Ты нас обманула?
И Инна, ликуя, воскликнула:
- Пёсики! Я расскажу вам, где Валентина Петровна!
Псы, недоверчиво глядя, замерли. Кто-то лёг на ковёр, кто-то замер у двери, а некоторые улеглись вокруг дивана. Лишь серая дворняга с торчащими зубами так и осталась стоять на пороге. Глаза её горели зеленью, будто фосфорные. Она ей не верила…
Инне стало зябко, в том числе и от того, что она должна сейчас им сказать. Но надо – это правда.
- Ваша хозяйка умерла, – проговорила она.
И будто услышала в ответ: разве человек не бог? Разве он может умереть? Как простой пёс?
Некоторые, подавшись вперёд, недоверчиво зарычали.
– Да, и человек смертен. Это не плохо и не хорошо, просто так бывает. Никто и ничто в этом мире не вечно. Валентина Петровна сильно болела. В последнее время она даже не выводила вас гулять, вам это известно. Она ушла в другой мир, где у неё ничего не болит и нет смерти. – Собаки, сурово глядя, внимательно её слушали. А серая дворняга, легка, наконец, на порог.– В том мире ей лучше. Я уверенна – она очень скучает за вами. Хотите её найти? – волкодав склонил голову. Типа, намекнул – говори! – Я не знаю точно, удастся ли это? Может, у собак другое загробное царство? Может, вас не пустят туда, где находится Валентина Петровна. Но, может, стоит попытаться? Напрасно вы пугаете людей в этой квартире. Не делайте больше этого, пожалуйста, Они не виноваты в смерти Валентины Петровны и не захватывали её территорию. Ваша хозяйка ушла в иной мир, потому что устала болеть. Теперь эта квартира, по человеческим законам, принадлежит её дочери. Которая и сдаёт её тем, кому в этом городе негде жить. А вы знаете, как непросто быть бездомным и не иметь пристанища…
