– Разожми пальцы, не упрямься.
Кажется, он обнаружил то, что она пыталась ему показать, потому что на измождённом лице тут же отразилось изумление.
– Что...
– Пытаюсь сделать так, чтобы ты успокоился и ответил на мои вопросы. Насчёт этого стола важно знать одну вещь: бедняга со вспоротым животом или раздроблёнными костями начисто лишён сообразительности. В ужасе и панике человек будет вырываться, как безумный, и никогда, никогда не остановится для того, чтобы внимательно изучить своё положение. Так тонущий сам губит себя, барахтаясь и глотая воду.
Мужчина попытался выдернуть руку. Гилота мягко надавила на его пальцы, лежащие на механизме, и под столешницей что-то звонко щёлкнуло. Ремень свободно повис и соскользнул с запястья.
– Перестань думать так, будто сейчас случится самое ужасное. Ты многое упускаешь. Насчёт положения, в котором ты очутился, для нас обоих важна одна вещь – это не случайность. Тебя специально выставили на продажу. Может, собирались посмотреть, кто бросится выручать. Тобой пользовались прежде, используют и теперь, уже в качестве наживки. У сэра Томаса Вьятта остались друзья, избежавшие печальной участи? Если так, то когда ловушка захлопнется, твоя шкура обесценится окончательно, и погибнут ещё достойные люди, которым ты наверняка не желаешь смерти.
Он хотел сказать что-то, но лишь поджал губы.
– Я не пытаюсь выведать у тебя нечто ценное, – сказала Гилота. – Мне нужно лишь чтобы ты сохранил благоразумие в случае внезапной опасности. Нам нужно о многом поговорить.
Приглушённый закрытой дверью, по дому разнёсся торопливый стук, от которого мужчина вздрогнул. Гилота тоже напряглась, и лишь через несколько мгновений почувствовала – всё в порядке, это всего лишь Иса. Предупредила о своём появлении, прежде чем отпирать дверь выданным ей ключом.
Гилота быстро замотала чистой тряпкой почти зажившую руку мужчины, переложила свёртки с покупками на край стола.
– У тебя есть не меньше получаса, пока я приму ученицу и выпровожу её. Для начала оденься. Но можешь, конечно, попытаться ещё сбежать через окно или забить себе голову об стену. Просто я постараюсь верить тебе, и надеюсь, что ты всё ещё достаточно умён, чтобы не сделать ничего подобного.
Мужчина невесело усмехнулся.
Иса выглядела непривычно тихой и бледной. Она уже успела выложить на стол тряпичный узелок со свежими яблоками и оттащить в кладовую корзину с уложенной провизией на ближайшую неделю. Когда Гилота зашла в большую комнату, девчонка как раз повязывала передник, привычно оглядываясь в поисках возможного беспорядка.
– Матушка, с вашим рабом что-то неладно, – сказала она без всяких предисловий.
– Вот как?
– Мне велели передать, что к имуществу вашему проявляли интерес. Двое хорошо одетых господ расспрашивали на площади у Бронзовой ратуши где бы им найти торговца уродами, да только тот помер сегодня ночью от чего-то. Говорят, грудной бес его удавил. А господа всё про товар его расспрашивали, про ведьмака с клеймом. Эддрик с ними болтал, и ему показалось, что вертящийся неподалёку чей-то грум тоже к разговору прислушивался, хоть виду не подал. Он с Хьюго хотел перехватить лакейчика где-то в узком переулке, да тот от них не по-лакейски ушёл, хитрый оказался.
Гилота даже удивляться не стала тому, что её покровителю известно, какой именно торговец продал ей невольника. В мире несунов и ловкачей, охотящихся за чужими кошельками, информация о всех знакомых лицах распространяется быстро.
– Отец говорит, что кабы чего не вышло плохого. Вам бы приставить кого-нибудь, для безопасности.
– Человека из ваших что ли? – усмехнулась Гилота. – И что он сделает в случае настоящей опасности – умрёт первым? Нет уж, сама справлюсь. Давай-ка лучше за работу.
Иса всё ещё выглядела слишком напряжённой, но поджарила по всем правилам три яблока, прежде чем из боковой комнаты раздался грохот, словно по полу прокатилось нечто тяжёлое, и четвёртое яблоко разлетелось дымящимися ошмётками. Девчонка приподнялась и с тревогой посмотрела на Гилоту.
– Сиди, – приказала она.
Пятое яблоко повторило судьбу четвёртого.
– Немногим лучше, чем было, – тяжело вздохнула Гилота.
Девчонка сидела, не поднимая взгляда.
– Попробуй снова.
Видно было, как она старается, но... Из пяти следующих яблок лишь два пропеклись без промахов. Иса всё время насторожённо посматривала на дверь маленькой комнаты, и это сбивало ей весь настрой. И там, как назло, слышалась возня, скрипы и удары.
Наконец, дверь резко распахнулась, и мужчина опасно покачнулся на пороге, но удержался на ногах. Гилота ощутила чужой мучительный приступ головокружения и отсекла его. Уж такое пациент мог пережить и сам. Неприятно, но для жизни не опасно.
Мужчина обвёл комнату растерянно-насторожённым взглядом и зашагал к столу. Рубаха, подходящая по ширине в плечах, всё равно висела на нём мешком, штаны держались только на затянутом поясе. Резким движением он выдвинул стул на другом конце стола, подальше от ведьм, тяжело уселся и взялся за голову обеими руками. Спутанные волосы заслоняли лицо, а потянуть за невидимую нить и открыться для чужих ощущений Гилота всё ещё опасалась. Она ожидала, что мужчина скажет хоть что-то, но он опустил руки и так же молча уставился в сторону занавешенного окна.
– Ладно... – сказала Гилота, сама не зная для чего понизив голос, – давай-ка попробуем снова. Постарайся сосредоточиться.
Иса честно старалась. Два яблока из трёх взорвались, а когда третьему оставалось существовать считанные секунды, мужчина внезапно встал, потянулся над столом и провёл над обречённым фруктом ладонью. Замер на мгновение, так что Гилоте успело показаться, будто он прислушивается к действию повторяемого Исой заклинания, и вдруг резко отдёрнул руку. Яблоко взорвалось.
– О, Бездна! Простите! – испуганно воскликнула Иса.
Мужчина уселся обратно, осторожно прикрыв клеймо ладонью, и даже не посмотрел в её сторону.
– Ты ничего не почувствовал, – сказала ему Гилота. – Метка не отозвалась.
Она хотела произнести это, как вопрос, но получилось утверждение. Явно не стоящее ответа, потому что она и сама всё видела. Смущённая Иса принялась выкладывать из узелка остатки яблок. А Гилота внезапно подумала о том, как ей это надоело.
– Я не люблю глупые наглядные примеры, девочка, но, видимо, придётся. Ты знаешь, что означает метка на лице этого мужчины?
Иса отвлеклась от яблок и вздрогнула так, будто из-за подобного бестактного вопроса мужчина мог вскочить и броситься на них обеих с кулаками.
– Он был колдуном, – ответила она тихо.
– Как ты думаешь, что с ним случилось?
Она не понимала, чего от неё хотят, и сквозь чувство вины уже начало пробиваться явственное раздражение. Несдержанное дитя, куда ей рассуждать о высших уровнях магии?
– Любил сношать чужих жён и попался прямо на супружнице прокурора Тамсена?
В иной ситуации Гилота сумела бы оценить шутку.
– Нет. Меня интересуют не предпосылки, а последствия. Сделаешь ещё одну попытку?
Иса напряглась. Первое в ряду яблоко лопнуло и разлетелось по столу. За ним через десяток мгновений последовало второе.
– Сдаюсь. Он тоже плохо управлялся с яблоками?
Гилота позволила себе усмехнуться, внезапно подумав, что в некотором смысле так всё и могло обстоять на самом деле.
– Он был опытным бойцом. Но позволил людям победить себя, девочка. Значит, упустил что-то важное. Значит, думал не о том, о чём следовало бы задуматься в тот момент.
Мужчина поднял на неё глаза, и Гилота поймала взгляд, очень знакомый ей по прежней жизни. Даже если сэр Томас Вьятт никогда не вернётся, то хоть частица его прочно укоренилась в этом теле. Беда в другом. Это тело человека. Ничего в нём не осталось больше.
Гилота отвернулась и продолжила:
– Да, есть обстоятельства, в которых внимание к деталям окружающего мира может спасти тебе жизнь. Например, позволить вычислить засаду. Но тебя может ожидать участь гораздо хуже смерти, если скрипы, лёгкий ветерок или мысли о сытном обеде отвлекут тебя, и ты согреешь врагу кальсоны вместо того, чтобы поджарить муди. Должно хватать мгновения, чтобы настроиться.
Иса вздрогнула снова, когда четыре оставшихся яблока закипели одновременно.
– Приберись и уходи. Вернёшься завтра.
Пока девчонка соскребала яблочную кашу со стола, Гилота отошла к окну. Бродяги, сидевшие у старого постамента, уже куда-то скрылись.
Гилота не смогла бы ответить себе искренне на один простой вопрос – зачем она это сделала? Не прошла мимо, оставив прошлое в прошлом. Плела на крови целительное заклинание вместо того, чтобы пустить кровь старому врагу. В конце концов, именно этого он от неё и ждал всё это время. Да, это было бы нечестно. С другой стороны, кого в этом мире спасла честность и праведность? Быть честным – признак несовместимой с жизнью глупости, и очередное доказательство этой теории сидит у неё за спиной и пытается сделать вид, что его тут нет. Объяснение здесь должно быть иное.
Впрочем, неискреннего ответа пока хватит.
Она услышала, как девочка попрощалась. С тихим шорохом подхватила корзинку. Стукнула закрывшаяся дверь. В комнате повисло молчание.
– Ты тоже можешь уйти, если хочешь, – сказала Гилота.
– Не думаю, что моё желание здесь может что-то значить, – ответил мужчина. – Это в твоей власти – сделать так, чтобы сбежать я не смог.
– Есть куда бежать? – искренне удивилась Гилота.
Никаких чар она не накладывала, двери не заколдовала, цепи на своё приобретение не надевала, даже ошейник сняла сразу, хоть и из-за срочной необходимости, но новый на замену не купила. Сам ведь уже понял, что силой его здесь держать не станут, а всё равно не может удержать язык за зубами. Сразу видно, что теперь чувствует себя в куда большей безопасности, чем четверть часа назад. А ещё Гилота внезапно догадалась – это нечто вроде испытания. Мужчина просто пытается её спровоцировать. Вызвать злость, заставить вести себя так, как он ожидает.
Гилота прошла через комнату и с огромным удовольствием опустилась в кресло. А то того и гляди, ноги держать перестанут. Устала, очень устала. Мужчина выжидательно наблюдал за каждым её движением. И сказал вместо ответа:
– Ковен собираешь?
А вот пошло ощупывание границ дозволенного...
– Это не твоё дело.
– Тогда, может, покажешь мне свою руку?
Гилота хмыкнула. Она и сама видела, что на тёмном рукаве платья отчётливо проступило влажное пятно. Пора было сделать перевязку.
– Сможешь задать свои вопросы, лишь когда ответишь на мои.
Казалось, что повисшее напряжение можно было почувствовать, как открытие Бездны или чужой магический поток.
– Что с тобой случилось? – повторила Гилота самый важный вопрос.
Мужчина упрямо сжал губы и отвёл взгляд. Он сидел так долго, уставившись в пустоту. Гилоте же стало казаться, что ничего из этого не выйдет. Одно дело, пострадать из-за своих ошибок. И совсем другое – рассказать о том, каким был дураком и как собственными руками вырыл себе могилу. Потом мужчина тихо выдохнул и ссутулился сильнее.
– Меня обманули, – заговорил он наконец. – Потом заставили отдать колдовской источник. Ты знала, что так можно? А вот кое-кто из людей Колетта в этом неплохо разбирается.
В доме витал тёплый кухонный чад с душным запахом разнотравья. Воздух на кухне сделался влажным и липким, печные изразцы потрескивали от жара. На углях кипели посудины с водой и отварами для ванны, и суетящаяся у печи Гилота от всей души жалела, что рано отпустила Ису. А с другой стороны... Мужчина, расставшись с одеждой, не испытывал никакого стеснения, но вряд ли его тело сейчас можно было счесть подходящим зрелищем для юной и, в общем-то, ещё не слишком испорченной особы. Наверняка Иса и сама бы пожелала сбежать подальше.
Гилота покосилась на мужчину. Тот выглядел расслабленным, и это настораживало её всё больше. Сидя на лавке, он пытался гребнем управиться со свалявшимися в жёсткие колтуны волосами.
– Надо резать всё, – сказал он, поймав её взгляд. – Дай нож.
Потянул себя за космы, изобразил чуть подрагивающей рукой движение лезвия.
– Но это...
– Суеверие.
Северянин может отрезать волосы под корень, только если готовится лишить себя жизни. Самоубийство в тех краях – действие, обросшее множеством примет и поверий, и одно из них гласит, что нет бесчестья более страшного, чем самому лишить себя жизни, дух самоубийцы навсегда останется привязан к месту смерти. Лишь если срезать волосы и сжечь, то получит он некую свободу. Но никогда уже не переродится вновь. Гилота впервые подумала, что если это не простая варварская сказка, а закон местной магии, то она не сможет предсказать, чем всё закончится. Духи северных побережий крайне обидчивы.
– Нет, не стоит. Я придумаю что-нибудь. Для начала нужно побольше горячей воды, чтобы вымыть всю грязь.
– Зачем?..
Гилота смерила мужчину удивлённым взглядом, прежде чем поняла, о чём идёт речь.
– Ты так и не объяснила, для чего всё это, – сказал он. – Лечить, одевать, кормить, мыть. Вряд ли ты всех своих врагов жалеешь, не похожа ты на сердобольную монашку.
Она пожала плечами и забрала у него гребень. Заметила вскользь, что мужчина насторожился, когда она зашла ему за спину.
– Сердобольность? – насмешливо переспросила Гилота. – Да, я не из тех, кто способен пожалеть, но разве нужно тебе чужое сострадание? Мне всегда казалось, что жалость – это худшее из унижений для человека благородной и воинственной породы. Хоть и невольное, хоть и из благих побуждений.
Задумчиво взвесив в ладони его длинные тёмные волосы, она теперь отчётливо увидела нити седины. Очередная примета времени, о котором она забывала уже по привычке. Легко упустить счёт годам, когда они не имеют над тобой власти.
Гилота вонзила в волосы гребешок и вступила в неравный бой с колтунами. Мужчина зашипел сквозь зубы, на чисто выметенный пол посыпался мелкий сор.
– Сейчас сделаю, что получится, после воды попробуем снова, – пояснила Гилота и продолжила прерванные объяснения: – Нет, тебя мне не жаль. Случившееся закономерно. Дело наверняка решилось по людскому закону, твоя метка тому подтверждение. А что до моих целей, так мне нужен человек для помощи в работе и для... некоторых деликатных дел. Давно уже раздумывала о том, чтобы нанять такого, но так уж вышло – я тебя нашла и купила. Это даже лучше, ведь наёмник может сбежать, а ты слишком честен и наверняка даже не попробуешь. То, что я забочусь о тебе сейчас – считай, что это некоторые вложения. Мне никакой выгоды не будет, если городская стража перепутает тебя с косматым северным варваром и зарубит на месте.
Гилота этого не ожидала, но мужчина усмехнулся. Оставалось лишь узнать, было это внезапное проявление самоиронии или первая примета подступающего приступа безумия.
– Думаю, ты возлагаешь на меня преувеличенные надежды, которым не суждено оправдаться, – высказал он вполне разумную мысль.
– Возможно. Но проверить это можно лишь в деле.
Мужчина надолго замолчал, опустив голову. Кости спины выступали под бледной кожей, расчерченной такими шрамами, что Гилота с первого взгляда поняла – бесследно такие не залечишь никакими стараниями. Тяжело вздохнув, она наклонилась и прижалась грудью к его спине, ощущая сквозь плотную ткань платья, как каменеют от прикосновения мышцы, тело напрягается. Но мужчина не попытался оттолкнуть её, даже не отодвинулся, а лишь замер, затаив дыхание.
Кажется, он обнаружил то, что она пыталась ему показать, потому что на измождённом лице тут же отразилось изумление.
– Что...
– Пытаюсь сделать так, чтобы ты успокоился и ответил на мои вопросы. Насчёт этого стола важно знать одну вещь: бедняга со вспоротым животом или раздроблёнными костями начисто лишён сообразительности. В ужасе и панике человек будет вырываться, как безумный, и никогда, никогда не остановится для того, чтобы внимательно изучить своё положение. Так тонущий сам губит себя, барахтаясь и глотая воду.
Мужчина попытался выдернуть руку. Гилота мягко надавила на его пальцы, лежащие на механизме, и под столешницей что-то звонко щёлкнуло. Ремень свободно повис и соскользнул с запястья.
– Перестань думать так, будто сейчас случится самое ужасное. Ты многое упускаешь. Насчёт положения, в котором ты очутился, для нас обоих важна одна вещь – это не случайность. Тебя специально выставили на продажу. Может, собирались посмотреть, кто бросится выручать. Тобой пользовались прежде, используют и теперь, уже в качестве наживки. У сэра Томаса Вьятта остались друзья, избежавшие печальной участи? Если так, то когда ловушка захлопнется, твоя шкура обесценится окончательно, и погибнут ещё достойные люди, которым ты наверняка не желаешь смерти.
Он хотел сказать что-то, но лишь поджал губы.
– Я не пытаюсь выведать у тебя нечто ценное, – сказала Гилота. – Мне нужно лишь чтобы ты сохранил благоразумие в случае внезапной опасности. Нам нужно о многом поговорить.
Приглушённый закрытой дверью, по дому разнёсся торопливый стук, от которого мужчина вздрогнул. Гилота тоже напряглась, и лишь через несколько мгновений почувствовала – всё в порядке, это всего лишь Иса. Предупредила о своём появлении, прежде чем отпирать дверь выданным ей ключом.
Гилота быстро замотала чистой тряпкой почти зажившую руку мужчины, переложила свёртки с покупками на край стола.
– У тебя есть не меньше получаса, пока я приму ученицу и выпровожу её. Для начала оденься. Но можешь, конечно, попытаться ещё сбежать через окно или забить себе голову об стену. Просто я постараюсь верить тебе, и надеюсь, что ты всё ещё достаточно умён, чтобы не сделать ничего подобного.
Мужчина невесело усмехнулся.
***
Иса выглядела непривычно тихой и бледной. Она уже успела выложить на стол тряпичный узелок со свежими яблоками и оттащить в кладовую корзину с уложенной провизией на ближайшую неделю. Когда Гилота зашла в большую комнату, девчонка как раз повязывала передник, привычно оглядываясь в поисках возможного беспорядка.
– Матушка, с вашим рабом что-то неладно, – сказала она без всяких предисловий.
– Вот как?
– Мне велели передать, что к имуществу вашему проявляли интерес. Двое хорошо одетых господ расспрашивали на площади у Бронзовой ратуши где бы им найти торговца уродами, да только тот помер сегодня ночью от чего-то. Говорят, грудной бес его удавил. А господа всё про товар его расспрашивали, про ведьмака с клеймом. Эддрик с ними болтал, и ему показалось, что вертящийся неподалёку чей-то грум тоже к разговору прислушивался, хоть виду не подал. Он с Хьюго хотел перехватить лакейчика где-то в узком переулке, да тот от них не по-лакейски ушёл, хитрый оказался.
Гилота даже удивляться не стала тому, что её покровителю известно, какой именно торговец продал ей невольника. В мире несунов и ловкачей, охотящихся за чужими кошельками, информация о всех знакомых лицах распространяется быстро.
– Отец говорит, что кабы чего не вышло плохого. Вам бы приставить кого-нибудь, для безопасности.
– Человека из ваших что ли? – усмехнулась Гилота. – И что он сделает в случае настоящей опасности – умрёт первым? Нет уж, сама справлюсь. Давай-ка лучше за работу.
Иса всё ещё выглядела слишком напряжённой, но поджарила по всем правилам три яблока, прежде чем из боковой комнаты раздался грохот, словно по полу прокатилось нечто тяжёлое, и четвёртое яблоко разлетелось дымящимися ошмётками. Девчонка приподнялась и с тревогой посмотрела на Гилоту.
– Сиди, – приказала она.
Пятое яблоко повторило судьбу четвёртого.
– Немногим лучше, чем было, – тяжело вздохнула Гилота.
Девчонка сидела, не поднимая взгляда.
– Попробуй снова.
Видно было, как она старается, но... Из пяти следующих яблок лишь два пропеклись без промахов. Иса всё время насторожённо посматривала на дверь маленькой комнаты, и это сбивало ей весь настрой. И там, как назло, слышалась возня, скрипы и удары.
Наконец, дверь резко распахнулась, и мужчина опасно покачнулся на пороге, но удержался на ногах. Гилота ощутила чужой мучительный приступ головокружения и отсекла его. Уж такое пациент мог пережить и сам. Неприятно, но для жизни не опасно.
Мужчина обвёл комнату растерянно-насторожённым взглядом и зашагал к столу. Рубаха, подходящая по ширине в плечах, всё равно висела на нём мешком, штаны держались только на затянутом поясе. Резким движением он выдвинул стул на другом конце стола, подальше от ведьм, тяжело уселся и взялся за голову обеими руками. Спутанные волосы заслоняли лицо, а потянуть за невидимую нить и открыться для чужих ощущений Гилота всё ещё опасалась. Она ожидала, что мужчина скажет хоть что-то, но он опустил руки и так же молча уставился в сторону занавешенного окна.
– Ладно... – сказала Гилота, сама не зная для чего понизив голос, – давай-ка попробуем снова. Постарайся сосредоточиться.
Иса честно старалась. Два яблока из трёх взорвались, а когда третьему оставалось существовать считанные секунды, мужчина внезапно встал, потянулся над столом и провёл над обречённым фруктом ладонью. Замер на мгновение, так что Гилоте успело показаться, будто он прислушивается к действию повторяемого Исой заклинания, и вдруг резко отдёрнул руку. Яблоко взорвалось.
– О, Бездна! Простите! – испуганно воскликнула Иса.
Мужчина уселся обратно, осторожно прикрыв клеймо ладонью, и даже не посмотрел в её сторону.
– Ты ничего не почувствовал, – сказала ему Гилота. – Метка не отозвалась.
Она хотела произнести это, как вопрос, но получилось утверждение. Явно не стоящее ответа, потому что она и сама всё видела. Смущённая Иса принялась выкладывать из узелка остатки яблок. А Гилота внезапно подумала о том, как ей это надоело.
– Я не люблю глупые наглядные примеры, девочка, но, видимо, придётся. Ты знаешь, что означает метка на лице этого мужчины?
Иса отвлеклась от яблок и вздрогнула так, будто из-за подобного бестактного вопроса мужчина мог вскочить и броситься на них обеих с кулаками.
– Он был колдуном, – ответила она тихо.
– Как ты думаешь, что с ним случилось?
Она не понимала, чего от неё хотят, и сквозь чувство вины уже начало пробиваться явственное раздражение. Несдержанное дитя, куда ей рассуждать о высших уровнях магии?
– Любил сношать чужих жён и попался прямо на супружнице прокурора Тамсена?
В иной ситуации Гилота сумела бы оценить шутку.
– Нет. Меня интересуют не предпосылки, а последствия. Сделаешь ещё одну попытку?
Иса напряглась. Первое в ряду яблоко лопнуло и разлетелось по столу. За ним через десяток мгновений последовало второе.
– Сдаюсь. Он тоже плохо управлялся с яблоками?
Гилота позволила себе усмехнуться, внезапно подумав, что в некотором смысле так всё и могло обстоять на самом деле.
– Он был опытным бойцом. Но позволил людям победить себя, девочка. Значит, упустил что-то важное. Значит, думал не о том, о чём следовало бы задуматься в тот момент.
Мужчина поднял на неё глаза, и Гилота поймала взгляд, очень знакомый ей по прежней жизни. Даже если сэр Томас Вьятт никогда не вернётся, то хоть частица его прочно укоренилась в этом теле. Беда в другом. Это тело человека. Ничего в нём не осталось больше.
Гилота отвернулась и продолжила:
– Да, есть обстоятельства, в которых внимание к деталям окружающего мира может спасти тебе жизнь. Например, позволить вычислить засаду. Но тебя может ожидать участь гораздо хуже смерти, если скрипы, лёгкий ветерок или мысли о сытном обеде отвлекут тебя, и ты согреешь врагу кальсоны вместо того, чтобы поджарить муди. Должно хватать мгновения, чтобы настроиться.
Иса вздрогнула снова, когда четыре оставшихся яблока закипели одновременно.
– Приберись и уходи. Вернёшься завтра.
Пока девчонка соскребала яблочную кашу со стола, Гилота отошла к окну. Бродяги, сидевшие у старого постамента, уже куда-то скрылись.
Гилота не смогла бы ответить себе искренне на один простой вопрос – зачем она это сделала? Не прошла мимо, оставив прошлое в прошлом. Плела на крови целительное заклинание вместо того, чтобы пустить кровь старому врагу. В конце концов, именно этого он от неё и ждал всё это время. Да, это было бы нечестно. С другой стороны, кого в этом мире спасла честность и праведность? Быть честным – признак несовместимой с жизнью глупости, и очередное доказательство этой теории сидит у неё за спиной и пытается сделать вид, что его тут нет. Объяснение здесь должно быть иное.
Впрочем, неискреннего ответа пока хватит.
Она услышала, как девочка попрощалась. С тихим шорохом подхватила корзинку. Стукнула закрывшаяся дверь. В комнате повисло молчание.
– Ты тоже можешь уйти, если хочешь, – сказала Гилота.
– Не думаю, что моё желание здесь может что-то значить, – ответил мужчина. – Это в твоей власти – сделать так, чтобы сбежать я не смог.
– Есть куда бежать? – искренне удивилась Гилота.
Никаких чар она не накладывала, двери не заколдовала, цепи на своё приобретение не надевала, даже ошейник сняла сразу, хоть и из-за срочной необходимости, но новый на замену не купила. Сам ведь уже понял, что силой его здесь держать не станут, а всё равно не может удержать язык за зубами. Сразу видно, что теперь чувствует себя в куда большей безопасности, чем четверть часа назад. А ещё Гилота внезапно догадалась – это нечто вроде испытания. Мужчина просто пытается её спровоцировать. Вызвать злость, заставить вести себя так, как он ожидает.
Гилота прошла через комнату и с огромным удовольствием опустилась в кресло. А то того и гляди, ноги держать перестанут. Устала, очень устала. Мужчина выжидательно наблюдал за каждым её движением. И сказал вместо ответа:
– Ковен собираешь?
А вот пошло ощупывание границ дозволенного...
– Это не твоё дело.
– Тогда, может, покажешь мне свою руку?
Гилота хмыкнула. Она и сама видела, что на тёмном рукаве платья отчётливо проступило влажное пятно. Пора было сделать перевязку.
– Сможешь задать свои вопросы, лишь когда ответишь на мои.
Казалось, что повисшее напряжение можно было почувствовать, как открытие Бездны или чужой магический поток.
– Что с тобой случилось? – повторила Гилота самый важный вопрос.
Мужчина упрямо сжал губы и отвёл взгляд. Он сидел так долго, уставившись в пустоту. Гилоте же стало казаться, что ничего из этого не выйдет. Одно дело, пострадать из-за своих ошибок. И совсем другое – рассказать о том, каким был дураком и как собственными руками вырыл себе могилу. Потом мужчина тихо выдохнул и ссутулился сильнее.
– Меня обманули, – заговорил он наконец. – Потом заставили отдать колдовской источник. Ты знала, что так можно? А вот кое-кто из людей Колетта в этом неплохо разбирается.
Глава 7
В доме витал тёплый кухонный чад с душным запахом разнотравья. Воздух на кухне сделался влажным и липким, печные изразцы потрескивали от жара. На углях кипели посудины с водой и отварами для ванны, и суетящаяся у печи Гилота от всей души жалела, что рано отпустила Ису. А с другой стороны... Мужчина, расставшись с одеждой, не испытывал никакого стеснения, но вряд ли его тело сейчас можно было счесть подходящим зрелищем для юной и, в общем-то, ещё не слишком испорченной особы. Наверняка Иса и сама бы пожелала сбежать подальше.
Гилота покосилась на мужчину. Тот выглядел расслабленным, и это настораживало её всё больше. Сидя на лавке, он пытался гребнем управиться со свалявшимися в жёсткие колтуны волосами.
– Надо резать всё, – сказал он, поймав её взгляд. – Дай нож.
Потянул себя за космы, изобразил чуть подрагивающей рукой движение лезвия.
– Но это...
– Суеверие.
Северянин может отрезать волосы под корень, только если готовится лишить себя жизни. Самоубийство в тех краях – действие, обросшее множеством примет и поверий, и одно из них гласит, что нет бесчестья более страшного, чем самому лишить себя жизни, дух самоубийцы навсегда останется привязан к месту смерти. Лишь если срезать волосы и сжечь, то получит он некую свободу. Но никогда уже не переродится вновь. Гилота впервые подумала, что если это не простая варварская сказка, а закон местной магии, то она не сможет предсказать, чем всё закончится. Духи северных побережий крайне обидчивы.
– Нет, не стоит. Я придумаю что-нибудь. Для начала нужно побольше горячей воды, чтобы вымыть всю грязь.
– Зачем?..
Гилота смерила мужчину удивлённым взглядом, прежде чем поняла, о чём идёт речь.
– Ты так и не объяснила, для чего всё это, – сказал он. – Лечить, одевать, кормить, мыть. Вряд ли ты всех своих врагов жалеешь, не похожа ты на сердобольную монашку.
Она пожала плечами и забрала у него гребень. Заметила вскользь, что мужчина насторожился, когда она зашла ему за спину.
– Сердобольность? – насмешливо переспросила Гилота. – Да, я не из тех, кто способен пожалеть, но разве нужно тебе чужое сострадание? Мне всегда казалось, что жалость – это худшее из унижений для человека благородной и воинственной породы. Хоть и невольное, хоть и из благих побуждений.
Задумчиво взвесив в ладони его длинные тёмные волосы, она теперь отчётливо увидела нити седины. Очередная примета времени, о котором она забывала уже по привычке. Легко упустить счёт годам, когда они не имеют над тобой власти.
Гилота вонзила в волосы гребешок и вступила в неравный бой с колтунами. Мужчина зашипел сквозь зубы, на чисто выметенный пол посыпался мелкий сор.
– Сейчас сделаю, что получится, после воды попробуем снова, – пояснила Гилота и продолжила прерванные объяснения: – Нет, тебя мне не жаль. Случившееся закономерно. Дело наверняка решилось по людскому закону, твоя метка тому подтверждение. А что до моих целей, так мне нужен человек для помощи в работе и для... некоторых деликатных дел. Давно уже раздумывала о том, чтобы нанять такого, но так уж вышло – я тебя нашла и купила. Это даже лучше, ведь наёмник может сбежать, а ты слишком честен и наверняка даже не попробуешь. То, что я забочусь о тебе сейчас – считай, что это некоторые вложения. Мне никакой выгоды не будет, если городская стража перепутает тебя с косматым северным варваром и зарубит на месте.
Гилота этого не ожидала, но мужчина усмехнулся. Оставалось лишь узнать, было это внезапное проявление самоиронии или первая примета подступающего приступа безумия.
– Думаю, ты возлагаешь на меня преувеличенные надежды, которым не суждено оправдаться, – высказал он вполне разумную мысль.
– Возможно. Но проверить это можно лишь в деле.
Мужчина надолго замолчал, опустив голову. Кости спины выступали под бледной кожей, расчерченной такими шрамами, что Гилота с первого взгляда поняла – бесследно такие не залечишь никакими стараниями. Тяжело вздохнув, она наклонилась и прижалась грудью к его спине, ощущая сквозь плотную ткань платья, как каменеют от прикосновения мышцы, тело напрягается. Но мужчина не попытался оттолкнуть её, даже не отодвинулся, а лишь замер, затаив дыхание.
