Глава 13. Мангала-сутра.
- Что-то я в толк не возьму, чего ты от меня хочешь, детка, - сказала царица Хафиза, не отрываясь от своей вышивки.
- Только вашего согласия, матушка, - ответила Асара, присев на тахту, чтобы свекровь не заметила, как сильно у неё дрожат от волнения ноги. - Без него я не могу поехать. Вы здесь старшая.
- Что верно, то верно, - подтвердила вдовствующая царица властным тоном. - Пока твой муж в отъезде, я решаю семейные дела за него, и ты должна подчиняться мне беспрекословно.
- Потому-то я и прошу вашего разрешения, матушка.
- Но ведь я уже сказала, что не могу его дать. Всё, золотце, разговор окончен.
- Нет, не кончен, - возразила Асара. - Прошу вас, перечитайте ещё раз письмо. В нём ясно сказано, что повелитель вернётся нескоро. Он слишком любит своего наставника и не оставит его, пока тот до конца не поправится. А ведь на это могут уйти недели или даже месяцы. Я не могу так долго не видеть моего мужа. Вы же знаете, как я привязана к нему.
- Ты должна сейчас думать не о нём, дитя моё, а о ребёнке, которого носишь.
- Конечно, я думаю о ребёнке, ещё бы! Потому-то и не хочу, чтобы он родился без отца.
- О, не беспокойся, дочь моя! Как бы Ходжа (прим. автора: учитель) не был дорог моему сыну, престол и семья ему дороже. Он не оставит нас без присмотра на длительный срок. Если Ходже в скором времени не станет лучше, он перевезёт его сюда, только и всего.
- А если врачи запретят его трогать? А если он, не дай Аллах, умрёт? Тогда рядом с повелителем не будет никого, кто поддержал бы его, утешил, разделил с ним его горе. Я должна быть с мужем, матушка, как же иначе! Ведь и в Коране сказано, что долг жены - повсюду следовать за своей половинкой.
- Я понимаю твои чувства, - смягчившись, произнесла царица-мать, - и вероятно, согласилась бы отпустить тебя к нему, не будь ты в тягости. Но сейчас тебе лучше воздержаться от путешествий. Если с ребёнком, сохрани Аллах, что-нибудь случится, мой сын никогда мне этого не простит.
- С ним ничего не может случиться, матушка. Он ещё размером с горошину.
- Зачем ты врёшь мне, дитя моё? - рассердилась царица Хафиза. - Я знаю, что ты уже на пятом месяце, Сарнияр мне сказал. Никуда ты не поедешь, и точка. Уезжая, он поручил мне смотреть за тобой.
- Ах, вот оно как! - вышла из себя в свой черед Асара. - Ну что ж, я прекрасно понимаю, отчего он так распорядился. Дело тут не в ребёнке, это только прикрытие, а на самом деле он побоялся, как бы я не увязалась за ним и... не поймала его в постели с любовницей.
- Что за чушь ты несёшь? - возмутилась царица Хафиза. - Какая там ещё любовница? Станет мой сын заниматься всякими глупостями, когда его обожаемый наставник при смерти!
- Да ничего он не при смерти! - вне себя от бешенства выкрикнула Асара. - Я надеялась договориться с вами по-хорошему, вот и сделала вид, что поверила в эту ложь. У моего мужа нет ни стыда, ни совести. Он выдумал болезнь Ходжи, чтобы спрятаться со своей потаскушкой от посторонних глаз, и в первую очередь от меня, своей жены. Если бы я только знала, когда просила его поклясться мне в верности, к чему это приведёт и как он станет хитрить и изворачиваться, чтобы скрывать от меня свои интрижки, ей-богу, предпочла бы умереть старой девой.
Асара была не в шутку разгневана, так что ей совсем не пришлось играть оскорблённую в своих чувствах женщину. Эта часть плана далась ей легко и произвела на зрительницу соответствующее впечатление.
- Погоди, детка, не горячись, - сменив властный неуступчивый тон на дружелюбный, попросила царица-мать. - Давай спокойно, без истерик разберёмся, что к чему. Кто тебе сказал, что твой муж тебе неверен?
- Никто, матушка.
- То есть, как это - никто? - опешила царица Хафиза.
- Вчера в загородной усадьбе, пока я спала, под дверь моей спальни просунули бумажку. На ней было чёрным по белому написано, что мой муж меня обманывает. Что предмет его страсти, которая длится уже не один год, живёт в этом дворце и что теперь, когда я решила поселиться в нём, он упрячет свою возлюбленную куда-нибудь подальше от греха. Только представьте, что я почувствовала, получив вслед за этим предупреждением письмо от мужа, сообщавшее, что он срочно выезжает в отдалённое имение навестить заболевшего наставника. Всё это совершенно вывело меня из равновесия. Я больше не могу ни о чём думать. Проклятая записка всё время стоит у меня перед глазами.
- Надеюсь, ты сохранила её? - живо спросила вдовствующая царица.
- Разумеется, матушка, вот она.
Асара вручила свекрови клочок бумаги, исписанный рукой Махмонир. Прежде, чем углубиться в чтение, царица Хафиза повертела его в руках и даже посмотрела на свет.
- Но она же не подписана! А если это чья-то злая шутка? Как ты можешь верить анонимному доносу?
- Я не утверждаю, что слепо поверила ему, матушка. Но теперь-то вы понимаете, что мне необходимо поехать туда, чтобы разрешить свои сомнения? Я должна воочию убедиться, что мой муж ухаживает за больным учителем, а не развлекается в постели с другой женщиной.
Прошло несколько секунд, в течение которых царица-мать тупо смотрела в записку, словно надеясь постичь скрытый в ней смысл.
- Насколько мне известно, - наконец, заговорила она, взвешивая и подчёркивая каждое слово, - в вашем брачном контракте не оговорено, что мой сын должен хранить тебе верность всю жизнь?
- Нет, матушка, между нами был устный договор. Но я полагала, что слово моего мужа значит не меньше, чем документ.
- Однако ты должна понимать, что положение, которое он занимает, обязывает его иметь гарем. Вы, молодые женщины, подходите к этому слишком легкомысленно, считаете, что он нужен вашим мужьям для развлечения. Но это не так. Гаремы необходимы для продолжения рода.
- А я думала, что для этого мужья вступают в брак.
Царица Хафиза с досадой отмахнулась.
- Брак - это только сговор, деловое соглашение. Он не может решить проблему престолонаследования.
- Например, как в случае с первым браком моего отца?
- Не понимаю, что ты имеешь в виду...
- Я говорю о традициях нашей династии, матушка, к которой мы обе принадлежим. Отец много лет прожил со своей кузиной Ругайей Бегум, обходясь без гарема, пока не стало ясно, что она бесплодна и не даст ему детей. Он женился во второй раз с её согласия, и она сама собрала ему гарем, а его мать, Мариам Макани, в это не вмешивалась. Вы тоже кузина моего отца и, как все женщины династии Великих Моголов, единолично владели своим мужем на протяжении многих лет. Только родив двух сыновей, вы разрешили ему брать в постель других женщин.
- Дитя моё! - недовольно вклинилась в монолог невестки свекровь.
- Позвольте, я продолжу. Поиском этих женщин вы занимались сами. Подбирая их для мужа, вы руководились отнюдь не его вкусом и того меньше заботой о продолжении рода, потому что все они на поверку оказались бесплодными и... прошу прощения, обрезанными. Ваш муж не получал никакой радости от общения с бесчувственными деревяшками и в скором времени, наплевав на гарем, вернулся в вашу постель. А уж до чего они были безобразны, можно судить по тому, как ваш деверь, придя к власти и захватив имущество своего брата, прогнал их всех прочь. Их вид так устрашил его, что он до конца жизни больше не посмотрел ни на одну женщину.
- Хватит, дочь моя, - воскликнула царица-мать, заткнув уши, - довольно! Я разрешаю тебе поехать к мужу. Можешь делать всё, что считаешь нужным. Я больше не стану вмешиваться в ваши дела.
- Благодарствую, матушка, - лукаво усмехнулась Асара, подумав про себя: «Ну, вот и всё, путь к свободе открыт».
Она была уже у двери, когда царица Хафиза сказала:
- Я позабочусь, чтобы у тебя был надёжный эскорт. Дороги Румайлы труднопроходимы и, кроме того, кишат разбойниками.
- Не беспокойтесь об этом, - ответила Асара. - Шакириты проводят меня до самого поместья, ну, а затем вернутся в Индию, как того желает повелитель. Согласитесь, с таким эскортом мне сам чёрт не страшен, не то, что разбойники. Да, и последнее: я возьму с собой своих служанок. Совершенно не могу без них обходиться.
- Я уже сказала тебе, что ты можешь делать всё, что пожелаешь, - прошипела царица Хафиза сквозь зубы.
- Спокойной вам ночи, матушка.
- И тебе приятных снов, дитя моё.
Послав свекрови воздушный поцелуй, Асара покинула её салон чуть не вприпрыжку.
Вернувшись к себе, она увидела, что приготовления к отъезду почти закончены. Узлы с одеждой лежали строем на полу. Стоя на коленях, Махмонир запихивала вовнутрь одного из них маленький аккуратный свёрток.
- Ах, это вы, госпожа, - повернув голову на звук шагов, обрадовалась она. - Наконец-то! Ну как, вам всё удалось?
Асара медленно прошла в глубину комнаты.
- Даже лучше, чем я ожидала. Твоя идея с анонимным доносом была просто блестящей, не говоря уже про идею напомнить моей дражайшей свекрови, как сама она поступала в подобных случаях.
- Я говорила вам, что иначе ничего не выйдет. Если враг долго не сдаётся, следует нанести ему удар его же оружием. Я давно - ещё когда впервые услышала, как ваша свекровь давит на сына, требуя, чтобы он взял себе наложниц - хотела поставить её на место, но всё не решалась. Согласитесь, всё-таки средство убийственное.
- Согласна, ей теперь даже в глаза мне неловко смотреть. Но откуда ты всё вызнала про неё, плутовка?
- От вашей матушки, - хихикнула Гроза Востока, - а та, в свой черёд, от Ругайи Бегум, с которой ваша свекровь всегда поддерживала дружеские отношения. Иншаллах, вы скоро встретитесь со своей матерью, и она подтвердит, что всё это чистая правда, хотя в это и трудно поверить.
- Иншаллах! - прошептала Асара. - Мы снова будем жить вместе в Кашмире, как в старые добрые времена... А что это ты делаешь?
- Рассовываю по узлам ваши украшения. Вернувшись, ваш муж найдёт все шкатулки опустевшими, а в шкафах только те платья, которые вам никогда не нравились.
Асара в глубокой задумчивости посмотрела в окно.
- Мне хочется оставить ему что-нибудь на память, Махмонир. Но это не могут быть наряды, которые я редко надевала.
- Вы правы, госпожа, - согласилась Махмонир, поднимаясь с колен. - Это должна быть такая вещь, какую он привык всё время видеть на вас.
Слушая её, Асара непроизвольно провела рукой по груди, украшенной алмазной подвеской в виде лотоса. В памяти её сразу всплыли события той незабываемой ночи, когда Сарнияр надел ей украшение на шею со словами: «Это мангала-сутра - свадебное ожерелье. В Индии принято дарить его любимой в день свадьбы».
Асара знала, что индийские женщины снимают мангала-сутра лишь в одном случае - когда восходят на погребальный костёр своего мужа. Те из них, кому удаётся избежать этой печальной участи от того, что они загодя обручились с животным или деревом, продолжают носить мангала-сутра до самой смерти как символ вечной земной любви.
- Я оставлю мужу мангала-сутра, - твердо заявила Асара.
Махмонир неодобрительно покачала головой.
- Как вам угодно, госпожа, но это ожерелье безумно дорогое. Вам не жаль с ним расставаться?
- Как ты не понимаешь? Это же не обычное украшение. Если я увезу его с собой, мой муж вообразит, что между нами ещё не всё потеряно. И что в глубине души я хочу оставить ему шанс на примирение.
Махмонир тяжело вздохнула.
- Боюсь, что он не придаст этой вещице того смысла, какой вы в неё вкладываете, госпожа. Ведь вы увезёте с собой нечто, несравнимо более значимое для него - его сына.
Прода от 17.10.2022, 12:49
* * *
Незадолго до захода солнца Гюльфем вышла из старого деревенского дома, который стал теперь её домом - на долгие годы, а может быть, и навсегда. За несколько дней она успела полюбить это серое неуклюжее строение, смотревшее окнами на зелёный выгон, по которому носились лошади когда-то выведенной Сарнияром стойкой породы. Но в этом не было ничего странного. Любое место рядом с ним казалось ей раем. А теперь, когда он собрался домой, к своей жене и державным делам, и этот дом и окружающая его дикая природа сразу потеряли в её глазах всё своё очарование.
Гюльфем на цыпочках спустилась по скрипучим ступенькам крыльца, оглядываясь через плечо, не следит ли кто за ней из окон. Никого не заметив за колеблемыми слабым ветерком занавесками, она решительно подобрала подол туники. Её маленькие ножки в деревянных сандалиях без задников быстро замелькали по узкой змеистой тропинке, убегавшей к темнеющим на горизонте холмам.
Взобравшись по крутому склону на гребень холма, она, как и ожидала, увидела сидевшего на нём Сарнияра. Здесь он каждый вечер провожал как язычник заходящее солнце. Глаза его неотрывно смотрели на огненно-красный усечённый шар, который, медленно угасая, разливал по краям неба яркие золотые лучи.
Гюльфем молча присела рядом с ним на поваленное дерево. Сарнияр положил руку ей на плечо и привлёк её к себе, продолжая наблюдать за закатом. Солнце уже почти зашло, на горизонте светилась лишь тонкая золотистая полоска, окрашенная по краям в багряный пурпур. Наконец, и она скрылась. Этот момент сопровождался яркими всплесками зелёного света.
Гюльфем поняла, почему Сарнияр так любил наблюдать за заходом небесного светила.
