Волны экстаза накатывали на неё одна за другой, и последняя, накрыв её с головой, погрузила в тёплую благодатную темноту.
Очнувшись утром в своей спальне, она подумала, что всё случившееся накануне ей просто приснилось. Но проведя рукой по постели, она нащупала на ней глубокую вмятину от мужского тела. Повелитель провёл всю ночь подле неё, как она и просила, хотя Гюльфем не могла вспомнить, как они оба оказались тут. Постель сохранила тепло его тела и терпкий мужской запах. Гюльфем прильнула к ней лицом, жадно вдыхая его. На глаза ей навернулись слёзы, едва она представила, как он принёс её сюда на руках, бережно уложил в постель и прилёг рядом, чутко оберегая её сон.
Всю дорогу до Алькадира Сарнияр был в мрачном настроении и почти не говорил с Бехрамом. Когда впереди показались стены родного города, он задумался, не заехать ли ему сначала в загородную усадьбу, где, как он предполагал, ещё гостила его жена. Вполне вероятно, при других обстоятельствах он, забыв об усталости, понёсся бы к ней на крыльях любви. Но после того, что открылось ему в Хумаде, встречи с ней он боялся как огня. Боялся, что увидев её, не сможет сдержать свой гнев, обиду и боль. Нужно дать себе время остыть. Его гнев, обида и боль если не пройдут совсем, то существенно ослабнут, когда он выместит их на Рузали, прямой виновнице постигшего его несчастья. Асара не желала смерти его сына и Селены, к ней привела преступная халатность той, кому она поручила избавиться от них. Если бы Рузали-Розалия не переборщила с тем проклятым зельем, они бы оба выжили, он бы их нашёл и выкупил из плена так же, как Гюльфем.
- Послушай, Бехрам, - подозвал он начальника стражи, - твоя суженая сейчас, по всей вероятности, там же, где и моя жена - в моём имении.
- О, без сомнения, повелитель, - улыбнулся Бехрам, - она не покинет госпожу до самой свадьбы.
- В таком случае, поезжай туда и доставь её ко мне.
- Кого, ваше величество? - не понял мавр.
- Твою невесту, разумеется. Я желаю побеседовать с ней.
Чёрная физиономия мавра залоснилась от удовольствия. Он подумал, что государь решил выделить ей приданое, как девушке, принадлежавшей к его двору, и намерен обсудить с ней этот вопрос. Странно, конечно, что его занимают сейчас столь незначительные заботы, но Бехрам давно привык к некоторым странностям в его поведении.
Он свернул на тропинку, ведущую к усадьбе, а Сарнияр со свитой направился прямиком в город, разбрасывая по пути как обычно золотые монеты. Толпы горожан высыпали ему навстречу. Все падали ниц, купая головы в пыли, а самые храбрые подбирались ближе, норовя поцеловать ему подол, если повезёт, или хотя бы след его коня.
Наслаждаясь любовью своего народа, Сарнияр на время отвлёкся от горьких дум. Он останавливался то там, то сям побеседовать с шейхами и старейшинами, спросить о нуждах вверенных им учреждений и прямо на месте решал их финансовые проблемы, ссужая необходимые суммы, а также сделал несколько щедрых пожертвований мечетям и имаретам. Со всех сторон к нему неслись слова признательности, его имя не сходило с уст обожествляющих его людей.
Домой он не торопился. Под мрачными сводами царского дворца ему так часто не хватало воздуха и свободы. Особенно остро он чувствовал это сейчас, проведя несколько недель на просторах Хумады, обвеваемых всеми ветрами. Он всё тянул и тянул с возвращением в свою золочёную клетку, пока его не нагнал начальник стражи. Это случилось в квартале, прилегавшем к дворцовой площади.
- Ну, и где же Розалия? - с удивлением спросил Сарнияр, обводя его всего липким взглядом.
Он слегка отклонился в сторону, чтобы заглянуть за широкую спину мавра.
- Нет её там, - усмехнулся чернокожий любитель кус-куса.
- Где это - там? - раздражённо рыкнул Сарнияр.
Поняв, что он не в настроении шутить, Бехрам согнал с лица улыбку.
- Я хотел сказать, в усадьбе, повелитель.
- Да ну? - поднял брови Сарнияр. - Ты же уверял, что она не уйдёт от госпожи до самой свадьбы.
- Вашей жены там тоже нет. Служанки сообщили, что она провела у них всего одну ночь, а наутро уехала и больше не объявлялась.
- Вот как? - пуще удивился Сарнияр. - Это довольно странно... Асара уверяла меня, что ей там очень понравилось.
- Но у беременных женщин часто меняются настроения, - отметил со знанием дела Бехрам.
- Надеюсь, причина в этом, и ничего другого нет...
- Конечно, нет, повелитель. Что ещё тут может быть?
- Вот что, Бехрам. Возвращайся в усадьбу и привези ко мне Амину.
- Зачем? - опешил мавр.
- Хочу кое-что прояснить. Давай-ка, пошевеливайся. Одна нога здесь, другая там.
Поняв, что задавать вопросы нет смысла, Бехрам пришпорил коня и поехал обратно в усадьбу.
Вернувшись во дворец, Сарнияр первым делом велел позвать к нему в приёмную Розалию. Когда паренёк, служивший связным между мужской и женской половиной дворца, передал его распоряжение девушке, она пришла в неописуемое волнение. Вынув из сундука припрятанный в нём ларчик розового дерева с золотой инкрустацией, она потащилась к царю нетвёрдой поступью, останавливаясь через каждые два-три шага.
- Что с вами, ханум? - встревожился посыльный. - Вы будто на казнь идёте.
- Мне кажется, так и есть, Хасан, так и есть, - пролепетала мертвенно бледная Розалия.
- Обопритесь на моё плечо, ханум, - учтиво предложил ей мальчуган.
Прижимая к груди одной рукой ларчик, другой опираясь на своего провожатого, она с грехом пополам добрела до приёмной государя.
Капельдинер Альяс с подчёркнутой любезностью распахнул перед ней обе створки двери. Зайдя в приёмную, Розалия вздохнула с некоторым облегчением. Повелитель стоял к ней спиной, перебирая на столе какие-то бумаги.
Несколько минут протекли в полной тишине, но девушку не покидало ощущение, что это затишье перед бурей. Наконец, он повернулся к ней, и она с трудом подавила вскрик. Лицо царя было багрово-синюшное от напряжения. Казалось, он переживал какую-то тайную муку, и вскоре ей стало понятно, что его так изводило.
Приблизившись к ней, он сказал очень медленно, растягивая слова:
- Никогда до настоящей минуты я не поднимал руку на женщину... по крайней мере, всерьёз. Делаю это впервые.
- Повелитель, я не...
Розалия не успела договорить. В следующую секунду лицо её обожгла пощёчина. Удар был такой силы, что она едва устояла на ногах. Он снова занёс кулак. Розалия инстинктивно отклонилась, и государь схватил её за плечо, чтобы удержать на месте. Прикрывая голову свободной рукой, она униженно стала просить у него пощады, повторяя без конца одну и ту же фразу:
- Клянусь, я ничего не сделала, повелитель, ничего не сделала...
Но его уже ничто не могло остановить. Он впал в такое буйство, что перестал рассчитывать силу своих ударов. Они сыпались на бедняжку один за другим. Розалия начала метаться по приёмной, как угорелая, опрокидывая всё, что попадалось ей на пути, и под конец забилась в угол, но Сарнияр и там её достал. Она застонала от боли как раненая лань.
Внезапно побои прекратились. Розалия осторожно отвела руку, закрывавшую голову от ударов. Мокрые от слёз глаза уткнулись в спину суженого, заслонившего её собой.
Бехрам стоял, широко расставив ноги и разведя в стороны руки так, что у царя не оставалось никакой возможности подобраться к жертве. Если только сверху. Как все мужчины шести футов ростом мавр был на голову ниже своего господина. Но такой способ Сарнияр Измаил счёл для себя оскорбительным.
- Отойди в сторону, Бехрам, - прошипел он сквозь зубы. - Чёрт бы тебя побрал, как ты смеешь мне мешать? Я приказываю тебе отойти...
- И позволить вам убить на моих глазах Розалию? - сиплым голосом спросил Бехрам, внутренне содрогаясь от собственной храбрости. - Нет, повелитель. Прежде вам придётся убить меня.
Он вызывающе смотрел в лицо Сарнияру, который стоял перед ним со всё ещё сжатыми кулаками и тяжело дышал.
- Что с вами, государь? - снова заговорил он. Его голос слегка окреп, но теперь в нём вместо вызова звучала тревога. - Сколько я помню, вы никогда не позволяли себе ударить женщину.
- Потому что до сих пор, - ответил Сарнияр, - ни одна женщина из всех, что я знал, не доводила меня до желания ударить её. Знаешь, что мне сделала эта тварь? Не мотай башкой, я уверен, что знаешь, хотя не исключаю, что тебе задурили мозги. Она угробила моего сына, вот что она мне сделала.
Бехрам начал краснеть, что, впрочем, не сразу стало заметно на его чёрном лице. К тому же, он быстро справился с волнением, хотя для этого пришлось призвать на помощь всю свою выдержку.
- Вы заблуждаетесь, повелитель, - произнёс он. - Ваш сын, как я вам уже докладывал, умер от несварения...
- Разумеется, - зарычал царь, схватив его за воротник кафтана. - Оставшись без материнского молока в пустыне, он был обречён умереть от голода или расстройства желудка. А кто прикончил его мать, я тебя спрашиваю?
- Она ум... умерла от родильной горячки, - залепетал Бехрам, изо всех сил стараясь освободиться от его железной хватки.
- Чёрта с два!!! - брызнул в него слюной Сарнияр. - Селена умерла, потому что проклятая коновалка Рузали дала ей лошадиную дозу пойла, которым непотребные женщины прерывают нежеланную беременность.
Он отпустил воротник Бехрама и отвернулся от него, но, посмотрев через плечо украдкой, заметил, как его лицо омрачилось отчаянием.
- А какое отношение к этому имеет Розалия? - чуть погодя спросил Бехрам, исхитрившись придать своему голосу естественное недоумение.
- Ты привёз Амину? - ответил встречным вопросом Сарнияр.
- Да, повелитель. Она ждёт за дверью.
- Проси её сюда.
Не сходя с места, Бехрам крикнул во весь голос:
- Ханум, зайдите!
Через минуту дверь открылась, и в приёмную неуверенно, держа глаза опущенными, вошла экономка.
- Доброго вам дня, государь, - проронила она, - с возвращением вас...
- День вовсе не добрый, Амина, - прервал её Сарнияр. - Посмотри на эту девушку внимательно. Она тебе никого не напоминает?
Мавру пришлось отступить. Чтобы лучше разглядеть Розалию, Амина подошла к ней ближе. В её чёрных глазах промелькнуло сострадание. Лицо девушки было всё в свежих кровоточащих ранах, искажавших его черты.
Бехрам издал вздох облегчения, когда экономка покачала головой. Но вдруг она неожиданно попросила:
- Посмотрите на меня, ханум.
Розалия подняла голову и взглянула на неё со странной улыбкой на распухшем от побоев лице.
- Это Рузали, - вскрикнула Амина, - торговка благовониями, которая, как выяснилось в ходе следствия, помогла Селене сбежать.
- Ты уверена? - спросил Сарнияр.
- Абсолютно. Правда, тогда она была сильно насурьмлена и набелена, как будто старалась изменить свою внешность, а сейчас выглядит совсем иначе, но глаза, как у неё невозможно забыть. Никогда не встречала глаза такого цвета с каймой необычайно густых ресниц. Глаза, увидев которые, больше ничего в лице не замечаешь.
- Хорошо, Амина, можешь вернуться к своим обязанностям, - ласково произнёс Сарнияр.
Бросив виноватый взгляд на девушку, Амина отошла поцеловать ему руку. Проводив её до выхода, Сарнияр приказал Альясу позвать стражу.
- Пусть будет наготове, - он закрыл дверь и повернулся к мавру. - Не стой столбом, Бехрам. Твой долг как начальника охраны препроводить к месту заключения преступницу. Вина её полностью доказана, и завтра на рассвете её казнят. Я не изверг: хочу дать ей время замолить грехи и подготовиться к встрече с создателем.
- Повелитель! - воскликнул Бехрам, бросаясь перед ним на колени. - Умоляю вас, смилуйтесь, пощадите Розалию! Пощадите ради меня! Я столько раз подвергал свою жизнь и душу опасности из-за преданности вам. Розалия ни в чём не виновата. Весь её грех в том, что она верна своей госпоже так же, как я верен своему господину.
- Ты меня недопонял, Бехрам, - ответил царь, - так я тебе объясню. Розалия приговорена к смерти не за свою преданность моей жене. Если бы Селена и мой сын выжили, я бы ограничился тем, что выслал её из страны. Но вся беда в том, что ей было глубоко наплевать, останутся они в живых или нет, когда она подливала в чай Селене эту отраву.
- Неправда, - встряла Розалия, - мне было не всё равно. Я не желала ей смерти, просто... чуть-чуть не рассчитала дозу.
Бехрам обратил на неё налитые слезами и кровью глаза.
- Розалия! Что же ты наделала, Розалия?! Где ты взяла эту гадость?
- Там же, где и бандж, - пролепетала девушка, - в китайской лавке.
Глаза мавра вспыхнули устрашающим огнём, губы растянулись в злой усмешке, и всё его побагровевшее лицо стало похоже на ухмыляющуюся дьявольскую маску.
- Вот оно что, - протянул он. - Теперь мне всё ясно, государь. И тут не обошлось без Гюльфем-ханум. Эта женщина была рождена мне на горе. Уже в третий раз она сломала мне жизнь.
- Перестань молоть ересь, Бехрам, - с досадой отмахнулся Сарнияр.
- Вы сказали, это пойло прерывает нежелательную беременность? - не слушая его, твердил Бехрам. - Очевидно, им некогда воспользовалась ваша возлюбленная, чтобы вытравить плод вашей любви. И, однако же, вы не наказали её тогда за убийство своего сына.
- Ты упускаешь из виду одну маленькую деталь, Бехрам. Розалия твоя возлюбленная, не моя. Что позволено Юпитеру, не позволено его быку.
Очнувшись утром в своей спальне, она подумала, что всё случившееся накануне ей просто приснилось. Но проведя рукой по постели, она нащупала на ней глубокую вмятину от мужского тела. Повелитель провёл всю ночь подле неё, как она и просила, хотя Гюльфем не могла вспомнить, как они оба оказались тут. Постель сохранила тепло его тела и терпкий мужской запах. Гюльфем прильнула к ней лицом, жадно вдыхая его. На глаза ей навернулись слёзы, едва она представила, как он принёс её сюда на руках, бережно уложил в постель и прилёг рядом, чутко оберегая её сон.
Глава 14. Прощальное письмо.
Всю дорогу до Алькадира Сарнияр был в мрачном настроении и почти не говорил с Бехрамом. Когда впереди показались стены родного города, он задумался, не заехать ли ему сначала в загородную усадьбу, где, как он предполагал, ещё гостила его жена. Вполне вероятно, при других обстоятельствах он, забыв об усталости, понёсся бы к ней на крыльях любви. Но после того, что открылось ему в Хумаде, встречи с ней он боялся как огня. Боялся, что увидев её, не сможет сдержать свой гнев, обиду и боль. Нужно дать себе время остыть. Его гнев, обида и боль если не пройдут совсем, то существенно ослабнут, когда он выместит их на Рузали, прямой виновнице постигшего его несчастья. Асара не желала смерти его сына и Селены, к ней привела преступная халатность той, кому она поручила избавиться от них. Если бы Рузали-Розалия не переборщила с тем проклятым зельем, они бы оба выжили, он бы их нашёл и выкупил из плена так же, как Гюльфем.
- Послушай, Бехрам, - подозвал он начальника стражи, - твоя суженая сейчас, по всей вероятности, там же, где и моя жена - в моём имении.
- О, без сомнения, повелитель, - улыбнулся Бехрам, - она не покинет госпожу до самой свадьбы.
- В таком случае, поезжай туда и доставь её ко мне.
- Кого, ваше величество? - не понял мавр.
- Твою невесту, разумеется. Я желаю побеседовать с ней.
Чёрная физиономия мавра залоснилась от удовольствия. Он подумал, что государь решил выделить ей приданое, как девушке, принадлежавшей к его двору, и намерен обсудить с ней этот вопрос. Странно, конечно, что его занимают сейчас столь незначительные заботы, но Бехрам давно привык к некоторым странностям в его поведении.
Он свернул на тропинку, ведущую к усадьбе, а Сарнияр со свитой направился прямиком в город, разбрасывая по пути как обычно золотые монеты. Толпы горожан высыпали ему навстречу. Все падали ниц, купая головы в пыли, а самые храбрые подбирались ближе, норовя поцеловать ему подол, если повезёт, или хотя бы след его коня.
Наслаждаясь любовью своего народа, Сарнияр на время отвлёкся от горьких дум. Он останавливался то там, то сям побеседовать с шейхами и старейшинами, спросить о нуждах вверенных им учреждений и прямо на месте решал их финансовые проблемы, ссужая необходимые суммы, а также сделал несколько щедрых пожертвований мечетям и имаретам. Со всех сторон к нему неслись слова признательности, его имя не сходило с уст обожествляющих его людей.
Домой он не торопился. Под мрачными сводами царского дворца ему так часто не хватало воздуха и свободы. Особенно остро он чувствовал это сейчас, проведя несколько недель на просторах Хумады, обвеваемых всеми ветрами. Он всё тянул и тянул с возвращением в свою золочёную клетку, пока его не нагнал начальник стражи. Это случилось в квартале, прилегавшем к дворцовой площади.
- Ну, и где же Розалия? - с удивлением спросил Сарнияр, обводя его всего липким взглядом.
Он слегка отклонился в сторону, чтобы заглянуть за широкую спину мавра.
- Нет её там, - усмехнулся чернокожий любитель кус-куса.
- Где это - там? - раздражённо рыкнул Сарнияр.
Поняв, что он не в настроении шутить, Бехрам согнал с лица улыбку.
- Я хотел сказать, в усадьбе, повелитель.
- Да ну? - поднял брови Сарнияр. - Ты же уверял, что она не уйдёт от госпожи до самой свадьбы.
- Вашей жены там тоже нет. Служанки сообщили, что она провела у них всего одну ночь, а наутро уехала и больше не объявлялась.
- Вот как? - пуще удивился Сарнияр. - Это довольно странно... Асара уверяла меня, что ей там очень понравилось.
- Но у беременных женщин часто меняются настроения, - отметил со знанием дела Бехрам.
- Надеюсь, причина в этом, и ничего другого нет...
- Конечно, нет, повелитель. Что ещё тут может быть?
- Вот что, Бехрам. Возвращайся в усадьбу и привези ко мне Амину.
- Зачем? - опешил мавр.
- Хочу кое-что прояснить. Давай-ка, пошевеливайся. Одна нога здесь, другая там.
Поняв, что задавать вопросы нет смысла, Бехрам пришпорил коня и поехал обратно в усадьбу.
Вернувшись во дворец, Сарнияр первым делом велел позвать к нему в приёмную Розалию. Когда паренёк, служивший связным между мужской и женской половиной дворца, передал его распоряжение девушке, она пришла в неописуемое волнение. Вынув из сундука припрятанный в нём ларчик розового дерева с золотой инкрустацией, она потащилась к царю нетвёрдой поступью, останавливаясь через каждые два-три шага.
- Что с вами, ханум? - встревожился посыльный. - Вы будто на казнь идёте.
- Мне кажется, так и есть, Хасан, так и есть, - пролепетала мертвенно бледная Розалия.
- Обопритесь на моё плечо, ханум, - учтиво предложил ей мальчуган.
Прижимая к груди одной рукой ларчик, другой опираясь на своего провожатого, она с грехом пополам добрела до приёмной государя.
Капельдинер Альяс с подчёркнутой любезностью распахнул перед ней обе створки двери. Зайдя в приёмную, Розалия вздохнула с некоторым облегчением. Повелитель стоял к ней спиной, перебирая на столе какие-то бумаги.
Несколько минут протекли в полной тишине, но девушку не покидало ощущение, что это затишье перед бурей. Наконец, он повернулся к ней, и она с трудом подавила вскрик. Лицо царя было багрово-синюшное от напряжения. Казалось, он переживал какую-то тайную муку, и вскоре ей стало понятно, что его так изводило.
Приблизившись к ней, он сказал очень медленно, растягивая слова:
- Никогда до настоящей минуты я не поднимал руку на женщину... по крайней мере, всерьёз. Делаю это впервые.
- Повелитель, я не...
Розалия не успела договорить. В следующую секунду лицо её обожгла пощёчина. Удар был такой силы, что она едва устояла на ногах. Он снова занёс кулак. Розалия инстинктивно отклонилась, и государь схватил её за плечо, чтобы удержать на месте. Прикрывая голову свободной рукой, она униженно стала просить у него пощады, повторяя без конца одну и ту же фразу:
- Клянусь, я ничего не сделала, повелитель, ничего не сделала...
Но его уже ничто не могло остановить. Он впал в такое буйство, что перестал рассчитывать силу своих ударов. Они сыпались на бедняжку один за другим. Розалия начала метаться по приёмной, как угорелая, опрокидывая всё, что попадалось ей на пути, и под конец забилась в угол, но Сарнияр и там её достал. Она застонала от боли как раненая лань.
Внезапно побои прекратились. Розалия осторожно отвела руку, закрывавшую голову от ударов. Мокрые от слёз глаза уткнулись в спину суженого, заслонившего её собой.
Бехрам стоял, широко расставив ноги и разведя в стороны руки так, что у царя не оставалось никакой возможности подобраться к жертве. Если только сверху. Как все мужчины шести футов ростом мавр был на голову ниже своего господина. Но такой способ Сарнияр Измаил счёл для себя оскорбительным.
- Отойди в сторону, Бехрам, - прошипел он сквозь зубы. - Чёрт бы тебя побрал, как ты смеешь мне мешать? Я приказываю тебе отойти...
- И позволить вам убить на моих глазах Розалию? - сиплым голосом спросил Бехрам, внутренне содрогаясь от собственной храбрости. - Нет, повелитель. Прежде вам придётся убить меня.
Он вызывающе смотрел в лицо Сарнияру, который стоял перед ним со всё ещё сжатыми кулаками и тяжело дышал.
- Что с вами, государь? - снова заговорил он. Его голос слегка окреп, но теперь в нём вместо вызова звучала тревога. - Сколько я помню, вы никогда не позволяли себе ударить женщину.
- Потому что до сих пор, - ответил Сарнияр, - ни одна женщина из всех, что я знал, не доводила меня до желания ударить её. Знаешь, что мне сделала эта тварь? Не мотай башкой, я уверен, что знаешь, хотя не исключаю, что тебе задурили мозги. Она угробила моего сына, вот что она мне сделала.
Бехрам начал краснеть, что, впрочем, не сразу стало заметно на его чёрном лице. К тому же, он быстро справился с волнением, хотя для этого пришлось призвать на помощь всю свою выдержку.
- Вы заблуждаетесь, повелитель, - произнёс он. - Ваш сын, как я вам уже докладывал, умер от несварения...
- Разумеется, - зарычал царь, схватив его за воротник кафтана. - Оставшись без материнского молока в пустыне, он был обречён умереть от голода или расстройства желудка. А кто прикончил его мать, я тебя спрашиваю?
- Она ум... умерла от родильной горячки, - залепетал Бехрам, изо всех сил стараясь освободиться от его железной хватки.
- Чёрта с два!!! - брызнул в него слюной Сарнияр. - Селена умерла, потому что проклятая коновалка Рузали дала ей лошадиную дозу пойла, которым непотребные женщины прерывают нежеланную беременность.
Он отпустил воротник Бехрама и отвернулся от него, но, посмотрев через плечо украдкой, заметил, как его лицо омрачилось отчаянием.
- А какое отношение к этому имеет Розалия? - чуть погодя спросил Бехрам, исхитрившись придать своему голосу естественное недоумение.
- Ты привёз Амину? - ответил встречным вопросом Сарнияр.
- Да, повелитель. Она ждёт за дверью.
- Проси её сюда.
Не сходя с места, Бехрам крикнул во весь голос:
- Ханум, зайдите!
Через минуту дверь открылась, и в приёмную неуверенно, держа глаза опущенными, вошла экономка.
- Доброго вам дня, государь, - проронила она, - с возвращением вас...
- День вовсе не добрый, Амина, - прервал её Сарнияр. - Посмотри на эту девушку внимательно. Она тебе никого не напоминает?
Мавру пришлось отступить. Чтобы лучше разглядеть Розалию, Амина подошла к ней ближе. В её чёрных глазах промелькнуло сострадание. Лицо девушки было всё в свежих кровоточащих ранах, искажавших его черты.
Бехрам издал вздох облегчения, когда экономка покачала головой. Но вдруг она неожиданно попросила:
- Посмотрите на меня, ханум.
Розалия подняла голову и взглянула на неё со странной улыбкой на распухшем от побоев лице.
- Это Рузали, - вскрикнула Амина, - торговка благовониями, которая, как выяснилось в ходе следствия, помогла Селене сбежать.
- Ты уверена? - спросил Сарнияр.
- Абсолютно. Правда, тогда она была сильно насурьмлена и набелена, как будто старалась изменить свою внешность, а сейчас выглядит совсем иначе, но глаза, как у неё невозможно забыть. Никогда не встречала глаза такого цвета с каймой необычайно густых ресниц. Глаза, увидев которые, больше ничего в лице не замечаешь.
- Хорошо, Амина, можешь вернуться к своим обязанностям, - ласково произнёс Сарнияр.
Бросив виноватый взгляд на девушку, Амина отошла поцеловать ему руку. Проводив её до выхода, Сарнияр приказал Альясу позвать стражу.
- Пусть будет наготове, - он закрыл дверь и повернулся к мавру. - Не стой столбом, Бехрам. Твой долг как начальника охраны препроводить к месту заключения преступницу. Вина её полностью доказана, и завтра на рассвете её казнят. Я не изверг: хочу дать ей время замолить грехи и подготовиться к встрече с создателем.
- Повелитель! - воскликнул Бехрам, бросаясь перед ним на колени. - Умоляю вас, смилуйтесь, пощадите Розалию! Пощадите ради меня! Я столько раз подвергал свою жизнь и душу опасности из-за преданности вам. Розалия ни в чём не виновата. Весь её грех в том, что она верна своей госпоже так же, как я верен своему господину.
- Ты меня недопонял, Бехрам, - ответил царь, - так я тебе объясню. Розалия приговорена к смерти не за свою преданность моей жене. Если бы Селена и мой сын выжили, я бы ограничился тем, что выслал её из страны. Но вся беда в том, что ей было глубоко наплевать, останутся они в живых или нет, когда она подливала в чай Селене эту отраву.
- Неправда, - встряла Розалия, - мне было не всё равно. Я не желала ей смерти, просто... чуть-чуть не рассчитала дозу.
Бехрам обратил на неё налитые слезами и кровью глаза.
- Розалия! Что же ты наделала, Розалия?! Где ты взяла эту гадость?
- Там же, где и бандж, - пролепетала девушка, - в китайской лавке.
Глаза мавра вспыхнули устрашающим огнём, губы растянулись в злой усмешке, и всё его побагровевшее лицо стало похоже на ухмыляющуюся дьявольскую маску.
- Вот оно что, - протянул он. - Теперь мне всё ясно, государь. И тут не обошлось без Гюльфем-ханум. Эта женщина была рождена мне на горе. Уже в третий раз она сломала мне жизнь.
- Перестань молоть ересь, Бехрам, - с досадой отмахнулся Сарнияр.
- Вы сказали, это пойло прерывает нежелательную беременность? - не слушая его, твердил Бехрам. - Очевидно, им некогда воспользовалась ваша возлюбленная, чтобы вытравить плод вашей любви. И, однако же, вы не наказали её тогда за убийство своего сына.
- Ты упускаешь из виду одну маленькую деталь, Бехрам. Розалия твоя возлюбленная, не моя. Что позволено Юпитеру, не позволено его быку.
