- Но ведь до сих пор тебе удавалось скрывать свою тайну. Почему же теперь ты боишься, что всё может открыться?
- Потому что всё тайное рано или поздно становится явным, - сказала Зайбе, с тоской глядя на дочь. - Однажды это чуть не случилось. Когда Властитель начал искать тебе двойника и на приёме в честь губернатора Бомбея увидел его кузину донью Мануэлу, я чуть не померла со страху. Но, слава богу, тогда всё обошлось. Ничего не выплыло на свет.
- Ты хочешь сказать, что...
- Да, дочка, всё обстоит именно так, как ты подумала. Твоё сходство с португальской сеньорой не случайность. Вы сёстры по крови. У вас один отец.
Закрыв глаза, султанша начала свою исповедь. Асара слушала мать с напряжённым вниманием, пропуская через сердце каждое её слово.
- Он был капитаном португальского королевского флота - одним из тех, кто жестоко расправился с моим мужем Гастоном и захватил меня в плен. Ему было поручено отвезти меня и мою служанку Мадлон в Индию и предложить нас в качестве подарка Великому Моголу. Дорога была долгой и томительной. Как-то под вечер он вломился в мою каюту изрядно подвыпивший и стал грубо приставать ко мне. Я противилась ему, как только могла, но... он был сильнее и не отступал, а мои силы быстро таяли. - Зайбе сделала паузу и продолжила. - После этого он ещё не раз приходил ко мне под покровом ночи.
- Боже мой! - произнесла Асара, подняв глаза кверху. - Неужели я - плод жестокого насилия, а не страстной любви, как мне подумалось?
- Справедливости ради должна сказать, - проронила Зайбе, покраснев, как юная девица, в приливе стыдливости, - что он не был насильником по своей природе. Это ром играл с ним злую шутку, превращая его на глазах в дикое животное. К концу путешествия я уже не была к нему так враждебно настроена, как в начале. Дон Фернандо де Мендоса был весьма привлекательным кабальеро: рослый, превосходно сложенный, с копной волнистых тёмно-каштановых волос, греческим носом и ямочкой на подбородке. У него были такие же голубые глаза, как у меня, только с тёмно-синим ободком.
На галеоне, который вёз нас в Индию, вместе с капитаном плыл его сын, озорной мальчишка девяти лет по имени Антонио. Дон Фернандо часто брал его с собой в экспедиции, чтобы с малых лет приучить его к морю. Однажды, когда я вышла на палубу подышать свежим воздухом, Антонио сделал попытку столкнуть меня за борт, но ему не хватило на это силёнок. Позднее я допыталась от него, почему он так сделал. Оказывается, он, заметив интерес отца ко мне, начал тайно за нами следить и выяснил, чем мы занимаемся по ночам. Это привело его в бешенство. В Лиссабоне у дона Фернандо остались любящая жена и полугодовалая дочка Мануэла, и мальчику стало обидно за свою семью. Это происшествие произвело на меня неизгладимое впечатление. Каждое его слово глубоко врезалось в мою память.
Когда спустя много лет я увидела молодую сеньору на званом вечере, её внешность поразила меня. Она была точной копией моего капитана. Те же голубые глаза с тёмным ободком, вьющиеся волосы, черты лица и ямочка на подбородке. Заподозрив, что она его дочь, я осторожно расспросила сеньору про её семью. Стремясь мне понравиться, она без утайки выложила мне историю своей жизни. Я приведу здесь лишь ту её часть, что представляет для нас интерес. Итак, Мануэла и её брат Антонио принадлежали к старинному аристократическому роду.
- Мама, - перебила Асара, - ты же хотела обойтись без подробностей. Начни сразу с того, что случилось с нашим отцом, и отчего моя сестра оказалась в таком бедственном положении, что была вынуждена играть моего двойника.
- Хорошо, - согласилась Зайбе. - У нас, правда, нет времени вдаваться в детали. Я должна успеть всё рассказать, пока не вернулась Равана. В общем, после той памятной экспедиции в Индию дон Фернандо вдруг пристрастился к азартным играм и за короткий срок спустил в карты всё состояние, нажитое им в Новом Свете. В один ужасный день, не найдя денег, чтобы оплатить карточный долг, он пустил себе пулю в лоб. Не снеся горя, его жена вскоре зачахла и умерла. Двух несчастных сирот забрала к себе их богатая тётка, старшая сестра дона Фернандо, проживавшая в Лиссабоне. Они жили в её доме на положении бедных родственников, и донья Аурелия помыкала ими как хотела. Хотя золота у неё было немерено, она не сочла нужным выделить племяннице приданое. Девочке предстояло по достижении совершеннолетия уйти в монастырь.
Когда Португалия присоединилась к Испании, Филипп II назначил её двоюродного брата на пост губернатора Бомбея. Дон Сезар принялся собирать себе свиту из младших сыновей знатных родов и обедневших дворян. Он предложил Антонио поехать с ним в Индию, и тот охотно согласился. Перспектива остаться вдвоём со злобной тёткой, терпеливо дожидаясь пострига, совсем не прельщала Мануэлу. Она уговорила дона Сезара взять её с собой, втайне надеясь, что в колонии скорее найдётся нежадный кабальеро, который посватается к ней, несмотря на отсутствие у неё приданого, и ей удастся избежать монастыря.
Вот, собственно, и вся история, детка. У меня не осталось сомнений в том, что эта девушка твоя сестра. Я хотела дать ей достаточно золота, чтобы она нашла себе приличного жениха, желательно, в Старом Свете, и таким образом отвести от нас угрозу. Но было уже слишком поздно. Акбар заметил её и решил, что она и есть тот идеальный двойник для тебя, какой он безуспешно искал по всей империи.
В покоях стало так тихо, что было слышно мерное дыхание Шахзоды.
- Вот почему я всегда любила Рохану больше, чем своих сестёр, - в раздумье проронила Асара, - вернее, тех, кого считала сёстрами. Оказывается, во мне говорил голос крови.
Закрыв лицо руками, султанша произнесла:
- Ты даже представить не можешь, дочка, как я страдала все годы, что она провела рядом с тобой. Кого угодно могло насторожить ваше внешнее сходство, и прежде всего её брата дона Антонио, которому она могла проговориться о нём. Ведь он-то знал о моей связи с их отцом. Да ему достаточно было тебя увидеть, чтобы вспомнить одно из самых горьких впечатлений своего детства. А если учесть, что он был гол как сокол, ему могло взбрести на ум погреть на этом открытии руки.
- Но ведь не взбрело же, матушка! - воскликнула Асара.
- Нет, потому что я уговорила и Мануэлу и Акбара не посвящать его в цель той миссии, которую она исполняла. Вот только душевного спокойствия мне это не принесло. Всё могло обнаружиться, когда затаившийся до поры до времени Салим перейдёт к решительным действиям в отношении тебя, и я с нарастающим ужасом ждала этого часа.
- Довольно, мама, - заткнула уши пальцами Асара, - хватит бередить мне душу. Ты переложила на меня часть своего груза, тебе стало легче, и давай не будем переживать вместе все ужасы, которые тебе пришлось пережить в одиночку. В конце концов, они уже в прошлом. Мой вновь обретённый брат ни о чём не догадался даже когда Салим обесчестил Мануэлу. Она заперта в монастыре, и больше никогда не напомнит тебе своим видом об ошибках твоей молодости. Всё поросло быльём. Давно пора забыть эту печальную историю.
- Прошлое не любит, когда о нём забывают, - задумчиво сказала Зайбе, - и напоминает о себе, когда мы меньше всего ждём. Разве мой пример тому не подтверждение?
Асара не успела ничего ответить, потому что в эту минуту открылась дверь, и в покои вернулась Равана с запотевшим кувшином в руках. Её сопровождала женщина, закутанная с головы до пят в тёмный шерстяной плащ европейского фасона.
- Вы только посмотрите, кого я к вам привела, повелительницы мои! - восторженно сообщила повитуха. - Ну как, узнаёте?
Султанша с дочерью впились глазами в незнакомку, которая быстрым движением откинула с лица капюшон. Два вскрика слились в один, но в голосе Асары прозвучала искренняя радость, а крик, слетевший с губ её матери, был больше похож на стон.
- Мануэла!!!
Равана озадаченно переводила маленькие глазки с одной госпожи на другую.
- Вы, часом, не тронулись от радости? Какая ещё Мануэла? Это же наша душечка Рохана, и не одна к нам в гости пожаловала, а с дитятком. Ну, будет уже прятать свой сюрприз под плащом, вытаскивай его скорее. Нам ведь страсть как охота на него поглядеть. А где твой муж, голубка? По дороге обронила?
- Равана, выйди вон! - строго велела ей султанша.
- Ну, вот тебе здрассьте! - обиделась повитуха. - Я из кожи вон лезу, чтобы вам угодить, а вы вечно всем недовольны! Между прочим, вино вам таскать и гостей водить я не нанималась. Моё дело - с детишками возиться, и вы обо мне ещё вспомните, когда у вашей внучки животик вспучит, али иная хвороба нападёт.
Не переставая ворчать, Равана удалилась из комнаты. Сзади вид у неё был самый комичный. Она была кругла как мяч, и казалось, что не идёт, а катится на своих коротеньких ножках. От старости у неё вылезли волосы. Седые жидкие прядки свисали с макушки, как крысиные хвостики.
Но трём оставшимся женщинам было не до смеха. Некоторое время они хранили молчание, напряжённо вглядываясь друг в друга.
- Мануэла, - нарушила затянувшуюся паузу Асара, - неужели создатель сжалился над тобой и позволил тебе выйти замуж? Если так, значит, на свете всё-таки есть справедливость.
- Может, и есть, - с дрожью в голосе ответила Мануэла, - да не про мою честь. Нет у меня никакого мужа, госпожа.
- Но... раз ты не в монастыре, и у тебя родился ребёнок...
Португалка горько усмехнулась.
- Разве дети рождаются лишь в законном браке? Это ваш удел, госпожа. А мне он на веки вечные заказан. Ваш брат лишил меня не только возможности создать семью, о которой мечтает каждая женщина, но и спокойно дожить остаток дней за стенами тихой обители.
- Ты хочешь сказать, что твой ребёнок...
Мануэла опустила глаза.
- Дитя принца Салима, плод его надругательства, или точнее, мести вашему папеньке за то, что тот подсунул ему меня вместо вас.
Асара облизнула пересохшие от волнения губы. Подняв на неё глаза, Мануэла воскликнула:
- О, не корите себя, госпожа! Я не держу на вас зла. Меньше всего в моём несчастье виноваты вы. Я никогда не забуду вашего великодушия. Вы относились ко мне на равных, хотя ничегошеньки не знали обо мне, считали не тем, что я есть. Вам сказали, что я обычная рабыня, дочь пленной француженки, которой не повезло, как вашей матушке, попасть в гарем Великого Могола. Да и на вашего отца я не в обиде. Он предупреждал меня, что такое может случиться, ведь для того вам и понадобился двойник. Я знала, чем рискую, но положилась на удачу. Уж больно мне не хотелось в монастырь. Даже угроза потерять невинность пугала меня меньше...
- Не говори так! - взмолилась Асара. - Ты разрываешь мне сердце!
- А, кроме того, - скупо улыбнулась Мануэла, - вероятность пережить яркое незабываемое приключение пьянила меня, словно зелено вино. Не знаю, откуда во мне этот дух авантюризма...
«От нашего отца» - подумала Асара, вспомнив собственное недавнее похождение. Не каждая женщина, да ещё будучи беременной, решилась бы пересечь границу внутри каменного идола.
- Расскажи нам, что с тобой случилось, Мануэла, - попросила Зайбе. - Тебя не приняли в монастырь из-за беременности?
- За несколько дней до пострига во время вечерней мессы мне стало дурно. Монахини позвали врачевательницу, которая установила, что я в положении. - Мануэла горестно усмехнулась. - Хороша Христова невеста - брюхатая! Меня хотели предать инквизиции за глумление над верой. Я еле унесла ноги от разъярённой настоятельницы. Но мне было некуда идти, негде приклонить голову. Узнав, в чём дело, тётка Аурелия с позором прогнала меня. Я обратилась за помощью к дону Себастьяну де Сильва, старому другу моего отца. Он пожалел меня, дал мне денег и людей, чтобы я смогла вернуться в Индию.
Султанша с дочерью внимали злополучной женщине, затаив дыхание. По лицу Асары катились слёзы. Каждое слово сестры нестерпимой болью отдавалось в её сердце.
- Моя дочь родилась на корабле, - продолжала Мануэла, - во время бури. За окном моей каюты гремел гром, сверкали молнии, шквалистый ветер обрывал паруса. Корабль качало из стороны в сторону. Женщине, помогавшей мне родить, пришлось привязать меня к койке, которая, по счастью, была намертво привинчена к полу. Лаура тряслась от страха, а мне, наоборот, было отрадно думать, что природа разделяет смятение, царившее в моей душе. Мои жалкие стоны сливались с её могучим голосом; казалось, что она тоже плачет и стенает вместе со мной.
Не знаю, каким чудом я пережила ту ужасную ночь. Наутро буря на море утихла, чего нельзя было сказать о другой буре: той, что кипела во мне. Лаура всячески старалась подбодрить меня подогретым вином и ласковым словом. Она сказала, что всё самое страшное у меня позади. Ребёночек родился здоровым, и на горизонте показалась большая земля. Но меня не покидало ощущение, что с рождением дочери мои горести не закончились, а только начинаются.
Всё так и вышло. Я точно в воду смотрела. Мой брат Антонио и дон Сезар наотрез отказались принять меня. Я попробовала пристыдить их, напомнив, что я жертва насилия и что они изрядно поживились на мне - заграбастали не только моё приданое, которое, к слову, было как у принцессы, но и откуп за кровь насильника, выплаченный им Великим Моголом.
- Потому что всё тайное рано или поздно становится явным, - сказала Зайбе, с тоской глядя на дочь. - Однажды это чуть не случилось. Когда Властитель начал искать тебе двойника и на приёме в честь губернатора Бомбея увидел его кузину донью Мануэлу, я чуть не померла со страху. Но, слава богу, тогда всё обошлось. Ничего не выплыло на свет.
- Ты хочешь сказать, что...
- Да, дочка, всё обстоит именно так, как ты подумала. Твоё сходство с португальской сеньорой не случайность. Вы сёстры по крови. У вас один отец.
Закрыв глаза, султанша начала свою исповедь. Асара слушала мать с напряжённым вниманием, пропуская через сердце каждое её слово.
- Он был капитаном португальского королевского флота - одним из тех, кто жестоко расправился с моим мужем Гастоном и захватил меня в плен. Ему было поручено отвезти меня и мою служанку Мадлон в Индию и предложить нас в качестве подарка Великому Моголу. Дорога была долгой и томительной. Как-то под вечер он вломился в мою каюту изрядно подвыпивший и стал грубо приставать ко мне. Я противилась ему, как только могла, но... он был сильнее и не отступал, а мои силы быстро таяли. - Зайбе сделала паузу и продолжила. - После этого он ещё не раз приходил ко мне под покровом ночи.
- Боже мой! - произнесла Асара, подняв глаза кверху. - Неужели я - плод жестокого насилия, а не страстной любви, как мне подумалось?
- Справедливости ради должна сказать, - проронила Зайбе, покраснев, как юная девица, в приливе стыдливости, - что он не был насильником по своей природе. Это ром играл с ним злую шутку, превращая его на глазах в дикое животное. К концу путешествия я уже не была к нему так враждебно настроена, как в начале. Дон Фернандо де Мендоса был весьма привлекательным кабальеро: рослый, превосходно сложенный, с копной волнистых тёмно-каштановых волос, греческим носом и ямочкой на подбородке. У него были такие же голубые глаза, как у меня, только с тёмно-синим ободком.
На галеоне, который вёз нас в Индию, вместе с капитаном плыл его сын, озорной мальчишка девяти лет по имени Антонио. Дон Фернандо часто брал его с собой в экспедиции, чтобы с малых лет приучить его к морю. Однажды, когда я вышла на палубу подышать свежим воздухом, Антонио сделал попытку столкнуть меня за борт, но ему не хватило на это силёнок. Позднее я допыталась от него, почему он так сделал. Оказывается, он, заметив интерес отца ко мне, начал тайно за нами следить и выяснил, чем мы занимаемся по ночам. Это привело его в бешенство. В Лиссабоне у дона Фернандо остались любящая жена и полугодовалая дочка Мануэла, и мальчику стало обидно за свою семью. Это происшествие произвело на меня неизгладимое впечатление. Каждое его слово глубоко врезалось в мою память.
Когда спустя много лет я увидела молодую сеньору на званом вечере, её внешность поразила меня. Она была точной копией моего капитана. Те же голубые глаза с тёмным ободком, вьющиеся волосы, черты лица и ямочка на подбородке. Заподозрив, что она его дочь, я осторожно расспросила сеньору про её семью. Стремясь мне понравиться, она без утайки выложила мне историю своей жизни. Я приведу здесь лишь ту её часть, что представляет для нас интерес. Итак, Мануэла и её брат Антонио принадлежали к старинному аристократическому роду.
- Мама, - перебила Асара, - ты же хотела обойтись без подробностей. Начни сразу с того, что случилось с нашим отцом, и отчего моя сестра оказалась в таком бедственном положении, что была вынуждена играть моего двойника.
- Хорошо, - согласилась Зайбе. - У нас, правда, нет времени вдаваться в детали. Я должна успеть всё рассказать, пока не вернулась Равана. В общем, после той памятной экспедиции в Индию дон Фернандо вдруг пристрастился к азартным играм и за короткий срок спустил в карты всё состояние, нажитое им в Новом Свете. В один ужасный день, не найдя денег, чтобы оплатить карточный долг, он пустил себе пулю в лоб. Не снеся горя, его жена вскоре зачахла и умерла. Двух несчастных сирот забрала к себе их богатая тётка, старшая сестра дона Фернандо, проживавшая в Лиссабоне. Они жили в её доме на положении бедных родственников, и донья Аурелия помыкала ими как хотела. Хотя золота у неё было немерено, она не сочла нужным выделить племяннице приданое. Девочке предстояло по достижении совершеннолетия уйти в монастырь.
Когда Португалия присоединилась к Испании, Филипп II назначил её двоюродного брата на пост губернатора Бомбея. Дон Сезар принялся собирать себе свиту из младших сыновей знатных родов и обедневших дворян. Он предложил Антонио поехать с ним в Индию, и тот охотно согласился. Перспектива остаться вдвоём со злобной тёткой, терпеливо дожидаясь пострига, совсем не прельщала Мануэлу. Она уговорила дона Сезара взять её с собой, втайне надеясь, что в колонии скорее найдётся нежадный кабальеро, который посватается к ней, несмотря на отсутствие у неё приданого, и ей удастся избежать монастыря.
Вот, собственно, и вся история, детка. У меня не осталось сомнений в том, что эта девушка твоя сестра. Я хотела дать ей достаточно золота, чтобы она нашла себе приличного жениха, желательно, в Старом Свете, и таким образом отвести от нас угрозу. Но было уже слишком поздно. Акбар заметил её и решил, что она и есть тот идеальный двойник для тебя, какой он безуспешно искал по всей империи.
В покоях стало так тихо, что было слышно мерное дыхание Шахзоды.
- Вот почему я всегда любила Рохану больше, чем своих сестёр, - в раздумье проронила Асара, - вернее, тех, кого считала сёстрами. Оказывается, во мне говорил голос крови.
Закрыв лицо руками, султанша произнесла:
- Ты даже представить не можешь, дочка, как я страдала все годы, что она провела рядом с тобой. Кого угодно могло насторожить ваше внешнее сходство, и прежде всего её брата дона Антонио, которому она могла проговориться о нём. Ведь он-то знал о моей связи с их отцом. Да ему достаточно было тебя увидеть, чтобы вспомнить одно из самых горьких впечатлений своего детства. А если учесть, что он был гол как сокол, ему могло взбрести на ум погреть на этом открытии руки.
- Но ведь не взбрело же, матушка! - воскликнула Асара.
- Нет, потому что я уговорила и Мануэлу и Акбара не посвящать его в цель той миссии, которую она исполняла. Вот только душевного спокойствия мне это не принесло. Всё могло обнаружиться, когда затаившийся до поры до времени Салим перейдёт к решительным действиям в отношении тебя, и я с нарастающим ужасом ждала этого часа.
- Довольно, мама, - заткнула уши пальцами Асара, - хватит бередить мне душу. Ты переложила на меня часть своего груза, тебе стало легче, и давай не будем переживать вместе все ужасы, которые тебе пришлось пережить в одиночку. В конце концов, они уже в прошлом. Мой вновь обретённый брат ни о чём не догадался даже когда Салим обесчестил Мануэлу. Она заперта в монастыре, и больше никогда не напомнит тебе своим видом об ошибках твоей молодости. Всё поросло быльём. Давно пора забыть эту печальную историю.
- Прошлое не любит, когда о нём забывают, - задумчиво сказала Зайбе, - и напоминает о себе, когда мы меньше всего ждём. Разве мой пример тому не подтверждение?
Асара не успела ничего ответить, потому что в эту минуту открылась дверь, и в покои вернулась Равана с запотевшим кувшином в руках. Её сопровождала женщина, закутанная с головы до пят в тёмный шерстяной плащ европейского фасона.
- Вы только посмотрите, кого я к вам привела, повелительницы мои! - восторженно сообщила повитуха. - Ну как, узнаёте?
Султанша с дочерью впились глазами в незнакомку, которая быстрым движением откинула с лица капюшон. Два вскрика слились в один, но в голосе Асары прозвучала искренняя радость, а крик, слетевший с губ её матери, был больше похож на стон.
- Мануэла!!!
Прода от 23.10.2022, 06:04
Равана озадаченно переводила маленькие глазки с одной госпожи на другую.
- Вы, часом, не тронулись от радости? Какая ещё Мануэла? Это же наша душечка Рохана, и не одна к нам в гости пожаловала, а с дитятком. Ну, будет уже прятать свой сюрприз под плащом, вытаскивай его скорее. Нам ведь страсть как охота на него поглядеть. А где твой муж, голубка? По дороге обронила?
- Равана, выйди вон! - строго велела ей султанша.
- Ну, вот тебе здрассьте! - обиделась повитуха. - Я из кожи вон лезу, чтобы вам угодить, а вы вечно всем недовольны! Между прочим, вино вам таскать и гостей водить я не нанималась. Моё дело - с детишками возиться, и вы обо мне ещё вспомните, когда у вашей внучки животик вспучит, али иная хвороба нападёт.
Не переставая ворчать, Равана удалилась из комнаты. Сзади вид у неё был самый комичный. Она была кругла как мяч, и казалось, что не идёт, а катится на своих коротеньких ножках. От старости у неё вылезли волосы. Седые жидкие прядки свисали с макушки, как крысиные хвостики.
Но трём оставшимся женщинам было не до смеха. Некоторое время они хранили молчание, напряжённо вглядываясь друг в друга.
- Мануэла, - нарушила затянувшуюся паузу Асара, - неужели создатель сжалился над тобой и позволил тебе выйти замуж? Если так, значит, на свете всё-таки есть справедливость.
- Может, и есть, - с дрожью в голосе ответила Мануэла, - да не про мою честь. Нет у меня никакого мужа, госпожа.
- Но... раз ты не в монастыре, и у тебя родился ребёнок...
Португалка горько усмехнулась.
- Разве дети рождаются лишь в законном браке? Это ваш удел, госпожа. А мне он на веки вечные заказан. Ваш брат лишил меня не только возможности создать семью, о которой мечтает каждая женщина, но и спокойно дожить остаток дней за стенами тихой обители.
- Ты хочешь сказать, что твой ребёнок...
Мануэла опустила глаза.
- Дитя принца Салима, плод его надругательства, или точнее, мести вашему папеньке за то, что тот подсунул ему меня вместо вас.
Асара облизнула пересохшие от волнения губы. Подняв на неё глаза, Мануэла воскликнула:
- О, не корите себя, госпожа! Я не держу на вас зла. Меньше всего в моём несчастье виноваты вы. Я никогда не забуду вашего великодушия. Вы относились ко мне на равных, хотя ничегошеньки не знали обо мне, считали не тем, что я есть. Вам сказали, что я обычная рабыня, дочь пленной француженки, которой не повезло, как вашей матушке, попасть в гарем Великого Могола. Да и на вашего отца я не в обиде. Он предупреждал меня, что такое может случиться, ведь для того вам и понадобился двойник. Я знала, чем рискую, но положилась на удачу. Уж больно мне не хотелось в монастырь. Даже угроза потерять невинность пугала меня меньше...
- Не говори так! - взмолилась Асара. - Ты разрываешь мне сердце!
- А, кроме того, - скупо улыбнулась Мануэла, - вероятность пережить яркое незабываемое приключение пьянила меня, словно зелено вино. Не знаю, откуда во мне этот дух авантюризма...
«От нашего отца» - подумала Асара, вспомнив собственное недавнее похождение. Не каждая женщина, да ещё будучи беременной, решилась бы пересечь границу внутри каменного идола.
- Расскажи нам, что с тобой случилось, Мануэла, - попросила Зайбе. - Тебя не приняли в монастырь из-за беременности?
- За несколько дней до пострига во время вечерней мессы мне стало дурно. Монахини позвали врачевательницу, которая установила, что я в положении. - Мануэла горестно усмехнулась. - Хороша Христова невеста - брюхатая! Меня хотели предать инквизиции за глумление над верой. Я еле унесла ноги от разъярённой настоятельницы. Но мне было некуда идти, негде приклонить голову. Узнав, в чём дело, тётка Аурелия с позором прогнала меня. Я обратилась за помощью к дону Себастьяну де Сильва, старому другу моего отца. Он пожалел меня, дал мне денег и людей, чтобы я смогла вернуться в Индию.
Султанша с дочерью внимали злополучной женщине, затаив дыхание. По лицу Асары катились слёзы. Каждое слово сестры нестерпимой болью отдавалось в её сердце.
- Моя дочь родилась на корабле, - продолжала Мануэла, - во время бури. За окном моей каюты гремел гром, сверкали молнии, шквалистый ветер обрывал паруса. Корабль качало из стороны в сторону. Женщине, помогавшей мне родить, пришлось привязать меня к койке, которая, по счастью, была намертво привинчена к полу. Лаура тряслась от страха, а мне, наоборот, было отрадно думать, что природа разделяет смятение, царившее в моей душе. Мои жалкие стоны сливались с её могучим голосом; казалось, что она тоже плачет и стенает вместе со мной.
Не знаю, каким чудом я пережила ту ужасную ночь. Наутро буря на море утихла, чего нельзя было сказать о другой буре: той, что кипела во мне. Лаура всячески старалась подбодрить меня подогретым вином и ласковым словом. Она сказала, что всё самое страшное у меня позади. Ребёночек родился здоровым, и на горизонте показалась большая земля. Но меня не покидало ощущение, что с рождением дочери мои горести не закончились, а только начинаются.
Всё так и вышло. Я точно в воду смотрела. Мой брат Антонио и дон Сезар наотрез отказались принять меня. Я попробовала пристыдить их, напомнив, что я жертва насилия и что они изрядно поживились на мне - заграбастали не только моё приданое, которое, к слову, было как у принцессы, но и откуп за кровь насильника, выплаченный им Великим Моголом.
