— Ну кто-то же должен был стать архимагом и правой рукой Его Величества Вендеса Сильного! — с улыбкой подсказал стряпчий. — И основать это кебосово Братство магов.
За 567 лет до ярмарки в Широдаре
В княжеском доме давно уже отгремела шумная и хмельная игра, какой ещё свет не видывал, но веселье хозяина было показным и неискренним, а глаза оставались холодными и внимательными. В конце концов, ухватив правила и проиграв пару медяков, он прекратил забаву и выгнал всех освежиться, оставив подле себя лишь гостя.
— Вот она какая! — хмыкнул князь, вертя в руках вошебную карту. — Девки ладные, хоть и тощие. А чего их две?
Между ними стоял грубый тёсаный стол, потемневший от времени и жира, но вполне крепкий и основательный. На самом краю столешницы скромно и незаметно примостился стаканчик с игральными костями. Рядом в два столбика лежали наскоро вырезанные деревянные фишки с цифрами, вместо мела. Несмотря на поспешное изготовление основательные северяне придали им разную форму: были там и топорики, и гусиные лапки, и медвежьи головы, и даже лунные серпики.
— Так повелось, что рисунки на картах гранями зовут, — тихо пояснил чародей, осторожно забирая свой артефакт из огромной княжеской лапы. — От рогатых тот обычай.
Большие, покрытые древними рунными узорами кружки с медовухой попахивали не только цветочной сладостью, но также отдавали ароматом вишни. Простые деревянные блюда были полны копчёной рыбки и свежего тёплого хлеба, ещё сохранявшего особый аромат растопленной печки.
Несмотря на закрытые окна и двери, в доме витал освежающий холодок, а кружки с медовухой приятно остужали ладони. Чародей Воды умел не только ледяные иглы кидать, он принёс с собой призраки давно миновавшей зимы.
— Две грани Купалки, видишь? — спросил он, ткнув пальцем в карту. — Эта рыженькая могла быть из ваших мест, видал я у вас похожую девицу. А вот вторая... Далековато отсюда до речки Хлынки.
— Как будто до ушастых близко! — князь только рукой махнул. — А у нас, выходит, ушастая купалка завелась! И на карте её нет. Только вот зачем ты мне эту вещицу показал-то? Ценности она немалой...
Приодели гостя, конечно, не по-столичному, но теперь он хотя бы голыми пятками не сверкал. И порты на нём были целые и почти новые, а наскоро высушенную старую рубаху с поясом он оставил при себе.
— Приглядывался я к тебе, Кулаш, — с неожиданной откровенностью заявил чародей. — Понять хотел, кто передо мной — вождик лесной, коих пучок под каждым кустом, или князь истинный?
Хозяин дома лишь грубовато усмехнулся. Видать, цену себе знал.
— Такие вещи силой отбирать нельзя, — со знанием дела ответил он. — Дело чародейское, с божьей силой связанное. Порчу можно накликать, или даже проклятие. А уж если кровь за неё пролить...
— Кровь за неё пролита, не сомневайся, — мрачно кивнул Тарек. — Я карту эту у рогатого купца-корабельщика выиграл. Они частенько к нам по реке с товаром ходят.
— Да ты что?! — не выдержав, воскликну князь. — Они и впрямь чёрные да рогатые? Сам видел?..
— Видел я дэвов, как тебя, — кивнул чародей и призадумался, вспоминая: — Чёрные они, того не отнять, порой совсем как сажа, а бывает, как калёная глина. Рожки у них беленькие, небольшие, чуть кривые, и часто в украшениях. Но то мужики, а девок я не видел. Откуда на кораблях девки?..
— Да сдались тебе эти девки! — князь резко прервал мечтательные рассуждения собеседника. — Как ты карту добыл?
— В Кшеш резались с купчиной рогатым, — охотно начал рассказывать Тарек. — За вот таким же столом, который под конец от серебра ломился. Проиграл он мне весь товар и выручку, остались у него лишь кораблик да эта карта. Вот он её в «Переход» и поставил, уж очень отыграться хотел. В удачу свою верил! До конца... Но свезло мне, а рогатому не очень... Его утром из воды выловили с ножом в спине. Видать, не только свою долю мне проиграл.
— И как за тобой не пришли потом? — скривившись, князь явно усомнился в правдивости рассказа. — За такие деньжищи-то...
— Пришли, конечно, — Тарек слегка оттянул ворот рубахи и продемонстрировал чёткий круглый шрам на ключице, больше похожий на клеймо. — Даже своего чародея Воздуха притащили. Рогатые знали про мой обет и отказ от меча, слабаком везучим считали. Но и я недаром неделю вполглаза спал. И уже тогда неплохо знал, каким концом ледяные иглы кидать. Отбился...
Оба покосились на давешний щит. Он так и стоял в углу, напоминая о знакомстве с магией неровной сквозной дырой и торчащими вокруг неё острыми щепками.
— Ну и байка! — с чувством крякнул князь и смачно сломал хребет копчёной рыбине. — И такие страсти в добавок! Игра-то и без того мудрёная...
— Мудрёная, да ещё какая! — согласился чародей, по-прежнему следя за сменой рисованных образов. — По воле карт целые состояния порой меняли хозяев. Я-то денежки быстро спустил, молодой был, горячий, всё в жизни хотел попробовать...
— И не играл больше? — чуть разочарованно протянул князь. — Коль удача есть, грех не пользоваться.
— Грех осквернять красивую игру жадностью, — убеждённо высказался Тарек. — Хоть со мной всякое бывало. Я много играл в охотку, а на жизнь зарабатывал иначе. Чародейское ремесло всегда в цене.
— То верно, — с пониманием кивнул князь, намекая на прохладу в доме. — На своей шкуре чувствую. Летом не запаришься, зимой не замёрзнешь!
— Игру рогатые придумали, — напомнил Тарек. — А те из них, кто к нам с товаром ходят — прирождённые мореходы. С них пошёл обычай, по которому карты, даже простые, воды не боятся. Потому моя колода и уцелела в бурю. Но я прежде не слыхал, чтобы кто-то играл вот так, как мы с тобой, половиной колоды. И карты Судьбы делить пришлось... неправильно это! Как придут к вам купцы — закажите им парочку колод, они не такие уж дорогие, к зиме привезут. Небось, скучно тут у вас зимой?
— Кто летом не ленился, то и в зиму не пропадёт! — лихо ответил князь, отхлебнув медовухи так, что аж по бороде потекло. — Дома у нас большие да крепкие, и дров полно. Уж как тут скучать? А к осени детишек прибывает...
Чародей понимающе хохотнул и сам столь же смачно приложился к кружке.
— А углём не топите? — с любопытством спросил он, утираясь рукавом. — Не древесным, что на железо идёт, а земляным, что в горах копают. Леса у вас, конечно, много. Но его лучше не жечь, а на что-то полезное пустить. У вас тут, ежели в Лунных холмах покопаться, наверняка всякое можно найти. Не Межигорье, конечно... Тут хороший чародей Земли нужен. Дорого возьмёт.
— Лунные холмы, — крепко задумался князь, почёсывая в затылке, — Они ж не ничейные! Мутные эти лунники, дела с ними тяжело вести, порядка у них нет. И старых курганов полно, что сами ночами светятся. Их хозяева чужаков не любят.
— А вы им разве чужаки? — подсказал дельную мысль чародей. — Если прикинуть — почти одна кровь.
— Так и есть, — неожиданно согласился князь. — Ещё отец мой думал, как нам породниться с хостецкими вождями, что волоки держат. Может, и выгорит... Ладно, всё одно ты дело говоришь. А сам чего?
— А что я? — чародей ловко убрал свою драгоценную Купалку в кармашек на поясе и затянул ремешок.
Князь допил медовуху и грохнул пустой кружкой по столу.
— Расскажи про долю свою чародейскую! — потребовал он. — Неужто в городе каменном жить вольнее, чем на наших просторах? Душно там у вас, да и пакости всякие творятся! Коваль наш старый, Варец, бывал по дурости в ваших краях. Такое рассказал...
— А ты не шибко верь! — решительно посоветовал чародей. — Что там этот коваль видел, кроме кузни, харчевни да девок продажных? Жить в большом городе не всем по душе, но всё богатство туда стекается. Торговля, ремёсла... Сам решай, княже, как тебе дальше быть.
— Тьма народу... — начал было князь, но собеседник тут же перебил.
— Тебе что, подати не нужны? — вкрадчиво подсказал чародей. — В одном нашем городе народу больше, чем вокруг твоего озера на неделю пути! Живые подати! И вся округа Риидскому королю десятину платит, чтоб соседи не зарились. А какие корабли у нас строят, не чета вашим стругам!
— И стены, поди, каменны, — с явной завистью предположил князь.
— Каменную крепость уж лет сто, как начали ставить, — подсказал чародей. — Но это и дорого, и весьма непросто, а сильных магов Земли поди отыщи! Вот и строили по-старинке, руками камень тесали да кирпичами обходились. И, представь, не кто-нибудь, а давешний узурпатор ту крепость достроил! Боялся, что его оттуда силой сковырнут.
— Зачем он тогда на нас в поход вышел? — спросил князь.
— А на кого ещё? — чуть снисходительно хохотнул чародей. — Другие соседи зело зубасты, а ваших болот все сторонились. Он правильно шёл! И если бы не сглупил — прошёл бы дальше. Сперва взял бы на меч волоки по обе стороны топей, а потом и всю вашу округу на четвереньки поставил бы.
— Мы бы не сдались! — упрямо помотал головой князь. — Из-за каждого куста стреляли бы!
— А он бы остроги поставил! — живо пояснил чародей. — То маленькие, но крепости, и даром что деревянные. Вокруг рвы водяные да башни, галереи крытые, поди возьми! А ваши городища большому войску с осадными орудиями на один зуб. И выдавили бы вас с насиженных мест дальше на север, где ещё холоднее.
— Страшные вещи говоришь, — схватился за бороду князь, выдавая нешуточное волнение. — А то как ещё кто придёт? Ваш король или не ваш...
— Твоей жизни на то может не хватить, — спокойно высказался чародей. — Но ежели ты князь, то и думай по-княжески. Крепость надо ставить, да не одну, округу податями обложить, да так, чтобы сами к тебе под защиту шли. Торговлишку перехватить, чтоб мимо тебя ни одна дихра серебряная не проскочила...
— Перехватишь тут, когда купалка шалит! — с досадой крякнул князь и резко спросил напрямую: — Когда ею займёшься? Серебро тебе не нужно? Сундук по весу дам, коль с купалкой сладишь. Не так уж я беден, как тебе видится.
Этот поворот явно застал чародея врасплох, его глаза забегали, а мощные пальцы крепче сжали резной бок кружки.
— И не гляди, как беляш на волка! — продолжил давить взглядом и словом князь. — Мы добрую треть улова теряем! Как буря — сиди на берегу, суши сети! А торговля? Как торговать, если не по реке? Волоком через лес?
— И что, твои этого не понимают? — с мрачным выражением спросил чародей. — И лунники хостецкие туда же! Мне показалось, они эту Лоору чтят не меньше Синеокой! Драную купалку!.. Да простит меня та, что над нами...
— Не чтят, а боятся! — со смешком поправил князь. — И не зазря! Ты сам видел, что она может.
— Видел! — кивнул чародей и заметно поёжился от воспоминаний. — Но я не умею поднимать бурю на озере! Сражаться могу, плыть и не тонуть тоже могу... Но биться с этим чудищем?..
— А ты с ней не как с чудищем поборись, — неожиданно подмигнув, намекнул князь. — А как с девкой. Сам же сказал — пригожая. А ты по этому делу ходок, как я погляжу.
Последнее прозвучало без малейшего осуждения. Скорее, с лёгкой завистью.
— Холостой я, — буркнул в ответ чародей, но намёк заставил его призадуматься. — Мне что, на девок не смотреть? Тут у вас одна шалунья рыжая как выглянула, я чуть не...
— На эту даже не гляди! — жёстко нахмурившись, посоветовал князь, отчего гость даже чуть оробел. — У нас тут вдовки есть, ладные да гладкие, едва за двадцать зим. Ежели ночевать останешься да уговоришь... Но после купалки!
— А что ж вы этих вдовушек не под венец? — оживился чародей, но тут же сам сообразил и нахмурился: — А, с детками они?
— Верно говоришь, — кивнул князь. — И без деток вдовых редко в жёны берут, сами по медовой тропе первыми пройти хотят! Вот и маются бедняжки без ласки. С купалкой сладишь — хоть все твои будут.
— Слыхал я, что хлынники гостей к мужним бабам кладут! — фыркнул чародей, но глаза его сверкнули в жадном предвкушении. — Дикари!
— То в глухих да малых селищах не редкость, — серьёзно возразил князь. — Женятся на сёстрах да племянницах, гнилая кровь! Вот и разбавляют свежей да пришлой. А в наших краях такого отродясь не было!
— Понимаешь же, чего просишь! — покачал головой Тарек. — Что мне те тропы медовые, коль меня купалка сожрёт?
— Так и сделай, чтоб не сожрала, — подсказал князь. — Урезонь да приласкай, как умеешь! Поди, истомилась вся без мужской руки, раз шалит да горшки бьёт, как дурная бабёнка!
— Но что там от девки в ней осталось? — в голосе чародея опаска боролась с явной жаждой запретного плода. — Хоть буря для неё это как игра. Озорничать она любит...
Князь мудро дал ему выговориться, не перебивая все эти неуверенные признания.
— Давно это у вас? — неожиданно спросил чародей. — Когда бури начались?
— Ещё во времена деда моего, — ворчливо поделился князь. — Прежде у нас летом бурь, почитай, и не было. Хоть то и не бури были, а так — непогода. Но струги тонуть стали. Не все, кто-то уходил. Видоки оставались, что девицу озёрную замечали. После хуже стало.
— Другое мне покоя не даёт, — признался Тарек. — Откуда имя взялось? Дедусь с волока говорил, что он совсем мальчишкой был, когда про Лоору впервые слух пошёл.
— Тёмное дело, — пожал мощными плечами князь и подхватил бочонок, чтобы освежить почти опустевшие кружки. — Давно то было...
— Выходит, не так уж она молода, — в голосе чародея вновь прорезалась неуверенность. — А что на вид пригожа... Чародеи медленно стареют, а у неё сил уж больно много.
— Зачем тогда обет давал? — князь был в паршивом настроении, но старался не показать этого, подбирая убедительные слова. — Зачем учился чародейству двадцать лет да зим? Зачем пред нами ледышкой своей хвастался? Испытание веры и учёности тебе выпало, а ты сразу в кусты! Милость купалкина тебе одному была явлена — то удача всем нам! Ты мне полезных речей наговорил, думать по-иному заставил — так держи ответ! Я тож не первый год живу! И вижу твои виляния.
— То не виляния, — покачал головой Тарек. — То слабость человечья, чародеям не чуждая. Против той силы выходить...
— Не о силе купалкиной думай! — напомнил князь и вновь принялся сыпать посулами: — А о красе её да стати! Тебя одного она не потопила, выплыть в бурю помогла. Глянулся ты ей, своего она узрела! Иди к ней и сделай, что должен! Удави её иль приголубь, но чтоб она более не шалила на моём озере!
Чародей промолчал, хлебая эль глоток за глотком, но тёмные глаза его задумчиво метались по углам, сверкая то жадностью и похотью, то осторожностью и страхом. Видать, никак он не мог решиться на главное испытание своей жизни.
— Ладно, есть к тебе ещё одно дело, — пришёл на выручку князь, так и не дождавшись внятного ответа от задумчивого чародея. — Если уж купалки боишься, за это плачу отдельно. Ледники делать умеешь?
— Сделаю! — с облегчением пообещал чародей. — И не один! До нового снега не растают. А там уж не обессудь, у меня дел полно в столице. Дашь мне лодку и припасы в дорогу?
— Собираешься выгребать вверх по течению? — не поверил князь. — Тут парус нужен иль гребцы.
— Не нужно всё это, — качнул головой чародей, не желая вдаваться в подробности. — И так доплыву.
Обдумывая слова гостя, князь высунулся за дверь и велел притащить ещё мёду. Оба повременили с разговорами, разглядывая усталого молодого батрака, с головы до пят облепленного резаной соломой. Тот старательно прикатил свежий бочонок и даже наполнил опустевшие кружки.
Глава 4. Ослепление
За 567 лет до ярмарки в Широдаре
В княжеском доме давно уже отгремела шумная и хмельная игра, какой ещё свет не видывал, но веселье хозяина было показным и неискренним, а глаза оставались холодными и внимательными. В конце концов, ухватив правила и проиграв пару медяков, он прекратил забаву и выгнал всех освежиться, оставив подле себя лишь гостя.
— Вот она какая! — хмыкнул князь, вертя в руках вошебную карту. — Девки ладные, хоть и тощие. А чего их две?
Между ними стоял грубый тёсаный стол, потемневший от времени и жира, но вполне крепкий и основательный. На самом краю столешницы скромно и незаметно примостился стаканчик с игральными костями. Рядом в два столбика лежали наскоро вырезанные деревянные фишки с цифрами, вместо мела. Несмотря на поспешное изготовление основательные северяне придали им разную форму: были там и топорики, и гусиные лапки, и медвежьи головы, и даже лунные серпики.
— Так повелось, что рисунки на картах гранями зовут, — тихо пояснил чародей, осторожно забирая свой артефакт из огромной княжеской лапы. — От рогатых тот обычай.
Большие, покрытые древними рунными узорами кружки с медовухой попахивали не только цветочной сладостью, но также отдавали ароматом вишни. Простые деревянные блюда были полны копчёной рыбки и свежего тёплого хлеба, ещё сохранявшего особый аромат растопленной печки.
Несмотря на закрытые окна и двери, в доме витал освежающий холодок, а кружки с медовухой приятно остужали ладони. Чародей Воды умел не только ледяные иглы кидать, он принёс с собой призраки давно миновавшей зимы.
— Две грани Купалки, видишь? — спросил он, ткнув пальцем в карту. — Эта рыженькая могла быть из ваших мест, видал я у вас похожую девицу. А вот вторая... Далековато отсюда до речки Хлынки.
— Как будто до ушастых близко! — князь только рукой махнул. — А у нас, выходит, ушастая купалка завелась! И на карте её нет. Только вот зачем ты мне эту вещицу показал-то? Ценности она немалой...
Приодели гостя, конечно, не по-столичному, но теперь он хотя бы голыми пятками не сверкал. И порты на нём были целые и почти новые, а наскоро высушенную старую рубаху с поясом он оставил при себе.
— Приглядывался я к тебе, Кулаш, — с неожиданной откровенностью заявил чародей. — Понять хотел, кто передо мной — вождик лесной, коих пучок под каждым кустом, или князь истинный?
Хозяин дома лишь грубовато усмехнулся. Видать, цену себе знал.
— Такие вещи силой отбирать нельзя, — со знанием дела ответил он. — Дело чародейское, с божьей силой связанное. Порчу можно накликать, или даже проклятие. А уж если кровь за неё пролить...
— Кровь за неё пролита, не сомневайся, — мрачно кивнул Тарек. — Я карту эту у рогатого купца-корабельщика выиграл. Они частенько к нам по реке с товаром ходят.
— Да ты что?! — не выдержав, воскликну князь. — Они и впрямь чёрные да рогатые? Сам видел?..
— Видел я дэвов, как тебя, — кивнул чародей и призадумался, вспоминая: — Чёрные они, того не отнять, порой совсем как сажа, а бывает, как калёная глина. Рожки у них беленькие, небольшие, чуть кривые, и часто в украшениях. Но то мужики, а девок я не видел. Откуда на кораблях девки?..
— Да сдались тебе эти девки! — князь резко прервал мечтательные рассуждения собеседника. — Как ты карту добыл?
— В Кшеш резались с купчиной рогатым, — охотно начал рассказывать Тарек. — За вот таким же столом, который под конец от серебра ломился. Проиграл он мне весь товар и выручку, остались у него лишь кораблик да эта карта. Вот он её в «Переход» и поставил, уж очень отыграться хотел. В удачу свою верил! До конца... Но свезло мне, а рогатому не очень... Его утром из воды выловили с ножом в спине. Видать, не только свою долю мне проиграл.
— И как за тобой не пришли потом? — скривившись, князь явно усомнился в правдивости рассказа. — За такие деньжищи-то...
— Пришли, конечно, — Тарек слегка оттянул ворот рубахи и продемонстрировал чёткий круглый шрам на ключице, больше похожий на клеймо. — Даже своего чародея Воздуха притащили. Рогатые знали про мой обет и отказ от меча, слабаком везучим считали. Но и я недаром неделю вполглаза спал. И уже тогда неплохо знал, каким концом ледяные иглы кидать. Отбился...
Оба покосились на давешний щит. Он так и стоял в углу, напоминая о знакомстве с магией неровной сквозной дырой и торчащими вокруг неё острыми щепками.
— Ну и байка! — с чувством крякнул князь и смачно сломал хребет копчёной рыбине. — И такие страсти в добавок! Игра-то и без того мудрёная...
— Мудрёная, да ещё какая! — согласился чародей, по-прежнему следя за сменой рисованных образов. — По воле карт целые состояния порой меняли хозяев. Я-то денежки быстро спустил, молодой был, горячий, всё в жизни хотел попробовать...
— И не играл больше? — чуть разочарованно протянул князь. — Коль удача есть, грех не пользоваться.
— Грех осквернять красивую игру жадностью, — убеждённо высказался Тарек. — Хоть со мной всякое бывало. Я много играл в охотку, а на жизнь зарабатывал иначе. Чародейское ремесло всегда в цене.
— То верно, — с пониманием кивнул князь, намекая на прохладу в доме. — На своей шкуре чувствую. Летом не запаришься, зимой не замёрзнешь!
— Игру рогатые придумали, — напомнил Тарек. — А те из них, кто к нам с товаром ходят — прирождённые мореходы. С них пошёл обычай, по которому карты, даже простые, воды не боятся. Потому моя колода и уцелела в бурю. Но я прежде не слыхал, чтобы кто-то играл вот так, как мы с тобой, половиной колоды. И карты Судьбы делить пришлось... неправильно это! Как придут к вам купцы — закажите им парочку колод, они не такие уж дорогие, к зиме привезут. Небось, скучно тут у вас зимой?
— Кто летом не ленился, то и в зиму не пропадёт! — лихо ответил князь, отхлебнув медовухи так, что аж по бороде потекло. — Дома у нас большие да крепкие, и дров полно. Уж как тут скучать? А к осени детишек прибывает...
Чародей понимающе хохотнул и сам столь же смачно приложился к кружке.
— А углём не топите? — с любопытством спросил он, утираясь рукавом. — Не древесным, что на железо идёт, а земляным, что в горах копают. Леса у вас, конечно, много. Но его лучше не жечь, а на что-то полезное пустить. У вас тут, ежели в Лунных холмах покопаться, наверняка всякое можно найти. Не Межигорье, конечно... Тут хороший чародей Земли нужен. Дорого возьмёт.
— Лунные холмы, — крепко задумался князь, почёсывая в затылке, — Они ж не ничейные! Мутные эти лунники, дела с ними тяжело вести, порядка у них нет. И старых курганов полно, что сами ночами светятся. Их хозяева чужаков не любят.
— А вы им разве чужаки? — подсказал дельную мысль чародей. — Если прикинуть — почти одна кровь.
— Так и есть, — неожиданно согласился князь. — Ещё отец мой думал, как нам породниться с хостецкими вождями, что волоки держат. Может, и выгорит... Ладно, всё одно ты дело говоришь. А сам чего?
— А что я? — чародей ловко убрал свою драгоценную Купалку в кармашек на поясе и затянул ремешок.
Князь допил медовуху и грохнул пустой кружкой по столу.
— Расскажи про долю свою чародейскую! — потребовал он. — Неужто в городе каменном жить вольнее, чем на наших просторах? Душно там у вас, да и пакости всякие творятся! Коваль наш старый, Варец, бывал по дурости в ваших краях. Такое рассказал...
— А ты не шибко верь! — решительно посоветовал чародей. — Что там этот коваль видел, кроме кузни, харчевни да девок продажных? Жить в большом городе не всем по душе, но всё богатство туда стекается. Торговля, ремёсла... Сам решай, княже, как тебе дальше быть.
— Тьма народу... — начал было князь, но собеседник тут же перебил.
— Тебе что, подати не нужны? — вкрадчиво подсказал чародей. — В одном нашем городе народу больше, чем вокруг твоего озера на неделю пути! Живые подати! И вся округа Риидскому королю десятину платит, чтоб соседи не зарились. А какие корабли у нас строят, не чета вашим стругам!
— И стены, поди, каменны, — с явной завистью предположил князь.
— Каменную крепость уж лет сто, как начали ставить, — подсказал чародей. — Но это и дорого, и весьма непросто, а сильных магов Земли поди отыщи! Вот и строили по-старинке, руками камень тесали да кирпичами обходились. И, представь, не кто-нибудь, а давешний узурпатор ту крепость достроил! Боялся, что его оттуда силой сковырнут.
— Зачем он тогда на нас в поход вышел? — спросил князь.
— А на кого ещё? — чуть снисходительно хохотнул чародей. — Другие соседи зело зубасты, а ваших болот все сторонились. Он правильно шёл! И если бы не сглупил — прошёл бы дальше. Сперва взял бы на меч волоки по обе стороны топей, а потом и всю вашу округу на четвереньки поставил бы.
— Мы бы не сдались! — упрямо помотал головой князь. — Из-за каждого куста стреляли бы!
— А он бы остроги поставил! — живо пояснил чародей. — То маленькие, но крепости, и даром что деревянные. Вокруг рвы водяные да башни, галереи крытые, поди возьми! А ваши городища большому войску с осадными орудиями на один зуб. И выдавили бы вас с насиженных мест дальше на север, где ещё холоднее.
— Страшные вещи говоришь, — схватился за бороду князь, выдавая нешуточное волнение. — А то как ещё кто придёт? Ваш король или не ваш...
— Твоей жизни на то может не хватить, — спокойно высказался чародей. — Но ежели ты князь, то и думай по-княжески. Крепость надо ставить, да не одну, округу податями обложить, да так, чтобы сами к тебе под защиту шли. Торговлишку перехватить, чтоб мимо тебя ни одна дихра серебряная не проскочила...
— Перехватишь тут, когда купалка шалит! — с досадой крякнул князь и резко спросил напрямую: — Когда ею займёшься? Серебро тебе не нужно? Сундук по весу дам, коль с купалкой сладишь. Не так уж я беден, как тебе видится.
Этот поворот явно застал чародея врасплох, его глаза забегали, а мощные пальцы крепче сжали резной бок кружки.
— И не гляди, как беляш на волка! — продолжил давить взглядом и словом князь. — Мы добрую треть улова теряем! Как буря — сиди на берегу, суши сети! А торговля? Как торговать, если не по реке? Волоком через лес?
— И что, твои этого не понимают? — с мрачным выражением спросил чародей. — И лунники хостецкие туда же! Мне показалось, они эту Лоору чтят не меньше Синеокой! Драную купалку!.. Да простит меня та, что над нами...
— Не чтят, а боятся! — со смешком поправил князь. — И не зазря! Ты сам видел, что она может.
— Видел! — кивнул чародей и заметно поёжился от воспоминаний. — Но я не умею поднимать бурю на озере! Сражаться могу, плыть и не тонуть тоже могу... Но биться с этим чудищем?..
— А ты с ней не как с чудищем поборись, — неожиданно подмигнув, намекнул князь. — А как с девкой. Сам же сказал — пригожая. А ты по этому делу ходок, как я погляжу.
Последнее прозвучало без малейшего осуждения. Скорее, с лёгкой завистью.
— Холостой я, — буркнул в ответ чародей, но намёк заставил его призадуматься. — Мне что, на девок не смотреть? Тут у вас одна шалунья рыжая как выглянула, я чуть не...
— На эту даже не гляди! — жёстко нахмурившись, посоветовал князь, отчего гость даже чуть оробел. — У нас тут вдовки есть, ладные да гладкие, едва за двадцать зим. Ежели ночевать останешься да уговоришь... Но после купалки!
— А что ж вы этих вдовушек не под венец? — оживился чародей, но тут же сам сообразил и нахмурился: — А, с детками они?
— Верно говоришь, — кивнул князь. — И без деток вдовых редко в жёны берут, сами по медовой тропе первыми пройти хотят! Вот и маются бедняжки без ласки. С купалкой сладишь — хоть все твои будут.
— Слыхал я, что хлынники гостей к мужним бабам кладут! — фыркнул чародей, но глаза его сверкнули в жадном предвкушении. — Дикари!
— То в глухих да малых селищах не редкость, — серьёзно возразил князь. — Женятся на сёстрах да племянницах, гнилая кровь! Вот и разбавляют свежей да пришлой. А в наших краях такого отродясь не было!
— Понимаешь же, чего просишь! — покачал головой Тарек. — Что мне те тропы медовые, коль меня купалка сожрёт?
— Так и сделай, чтоб не сожрала, — подсказал князь. — Урезонь да приласкай, как умеешь! Поди, истомилась вся без мужской руки, раз шалит да горшки бьёт, как дурная бабёнка!
— Но что там от девки в ней осталось? — в голосе чародея опаска боролась с явной жаждой запретного плода. — Хоть буря для неё это как игра. Озорничать она любит...
Князь мудро дал ему выговориться, не перебивая все эти неуверенные признания.
— Давно это у вас? — неожиданно спросил чародей. — Когда бури начались?
— Ещё во времена деда моего, — ворчливо поделился князь. — Прежде у нас летом бурь, почитай, и не было. Хоть то и не бури были, а так — непогода. Но струги тонуть стали. Не все, кто-то уходил. Видоки оставались, что девицу озёрную замечали. После хуже стало.
— Другое мне покоя не даёт, — признался Тарек. — Откуда имя взялось? Дедусь с волока говорил, что он совсем мальчишкой был, когда про Лоору впервые слух пошёл.
— Тёмное дело, — пожал мощными плечами князь и подхватил бочонок, чтобы освежить почти опустевшие кружки. — Давно то было...
— Выходит, не так уж она молода, — в голосе чародея вновь прорезалась неуверенность. — А что на вид пригожа... Чародеи медленно стареют, а у неё сил уж больно много.
— Зачем тогда обет давал? — князь был в паршивом настроении, но старался не показать этого, подбирая убедительные слова. — Зачем учился чародейству двадцать лет да зим? Зачем пред нами ледышкой своей хвастался? Испытание веры и учёности тебе выпало, а ты сразу в кусты! Милость купалкина тебе одному была явлена — то удача всем нам! Ты мне полезных речей наговорил, думать по-иному заставил — так держи ответ! Я тож не первый год живу! И вижу твои виляния.
— То не виляния, — покачал головой Тарек. — То слабость человечья, чародеям не чуждая. Против той силы выходить...
— Не о силе купалкиной думай! — напомнил князь и вновь принялся сыпать посулами: — А о красе её да стати! Тебя одного она не потопила, выплыть в бурю помогла. Глянулся ты ей, своего она узрела! Иди к ней и сделай, что должен! Удави её иль приголубь, но чтоб она более не шалила на моём озере!
Чародей промолчал, хлебая эль глоток за глотком, но тёмные глаза его задумчиво метались по углам, сверкая то жадностью и похотью, то осторожностью и страхом. Видать, никак он не мог решиться на главное испытание своей жизни.
— Ладно, есть к тебе ещё одно дело, — пришёл на выручку князь, так и не дождавшись внятного ответа от задумчивого чародея. — Если уж купалки боишься, за это плачу отдельно. Ледники делать умеешь?
— Сделаю! — с облегчением пообещал чародей. — И не один! До нового снега не растают. А там уж не обессудь, у меня дел полно в столице. Дашь мне лодку и припасы в дорогу?
— Собираешься выгребать вверх по течению? — не поверил князь. — Тут парус нужен иль гребцы.
— Не нужно всё это, — качнул головой чародей, не желая вдаваться в подробности. — И так доплыву.
Обдумывая слова гостя, князь высунулся за дверь и велел притащить ещё мёду. Оба повременили с разговорами, разглядывая усталого молодого батрака, с головы до пят облепленного резаной соломой. Тот старательно прикатил свежий бочонок и даже наполнил опустевшие кружки.
