Но до последнего момента нет ясности, одобрит ли Земля двухкилометровый марш к самому краю огромного кратера Брюс.
Есть и еще один фактор, который учли планировщики. В это же самое время, коллеги и вечные соперники из США приближаются к цели, и программа исследований у них, насколько можно судить, тоже неслабая. Поэтому, отступать перед лицом коллег-соперников очень не хочется.
Отставной адмирал Юджин Дорман никогда не верил в сверхспособности. Неужели наступает именно такой момент, когда придется поверить? Уже больше года назад его привлекли для расследования, и многого удалось достичь, но ему до сих пор казалось, что каких-то реальных, весомых результатов никогда не будет. И вдруг сразу такое!
Еще полгода назад Ник, то есть, Николас Фаррел, посол Соединенных Штатов в России и куратор проекта, переложил почти все свои посольские дела на плечи помощников и с головой ушел в расследование этой таинственной истории. Они с Дорманом рассмотрели множество тупиковых версий и даже нашли несколько реальных зацепок, но этого мало. А теперь, Ник вдруг срочно вызвал адмирала на встречу, где вывалил на него огромный массив новых находок.
— И что, все эти люди теперь в Москве? — переспросил Дорман, не отрываясь от экрана.
— Тут все точно, — кивнул Ник. — Зря сомневаешься в наших методах. Это целая толпа, больше сотни человек, Джин! Я тогда еще сказал, что нужно надавить на центры хранения данных, которые мы можем контролировать, и проанализировать самые очевидные вещи. Вот на билетах и бронировании гостиниц мы их и поймали. Выявить смогли только статистически, и ты не представляешь, чего это стоило. И интересная корреляция, у всех этих людей нет прошлого. То есть, вообще никакого. Ни родственников, ни знакомых, ни родителей, ни детей. Там, где они якобы жили, их никто не знает, то есть вообще никто! Ни одного человека! Ты понимаешь?
— Очень сильно законспирированная организация, — подвел черту Дорман. — А мы можем доказать связь с правительством?
— Никоим образом, — помрачнел посол. — Нет никаких зацепок. Более того, русские власти точно так же не имеют о них сведений. Но сейчас почти все эти люди в Москве или окрестностях, это мы точно выяснили. Помнишь, мы искали бункер? Возможно, они все сейчас там.
— Значит, есть два варианта, — предположил адмирал. — Либо они собираются перед каким-то решительным действием, либо, опасаясь обнаружения, просто прячутся.
Дорман с интересом посмотрел на список, выведенный на огромный проектор. Подошел к терминалу, провел пальцем по экрану, вглядываясь в лица и фамилии. Сплошь молодняк, внешне до тридцати лет или около того.
— Нашего «верзилу» нашли? — не сильно надеясь, спросил адмирал.
— А как же! — довольно загоготал Ник. — Этого парня сложно не заметить, но нашего «спасителя» среди них нет. Мы решили подойти к делу серьезно, взяли данные за прошлый год и за несколько предыдущих. И что удивительно, нашли одного человека.
Картинка сменилась, и на экране возник довольно четкий портрет внешне довольно заурядного молодого человека. По крайней мере, заурядного на первый взгляд.
— Вот что я тебе скажу, — знающим тоном начал посол. — Это и есть Иван Родин. Старушка, которая с ним училась, опознала его на сто процентов. И самое главное, он входит в общую группу, которую мы вскрыли.
— Ты хочешь сказать, входил? — уточнил Дорман. — В прошлом году?
— Именно! — кивнул Ник. — До пятнадцатого апреля прошлого года он входил в группу и перемещался, как все остальные, заказывая билеты на общих основаниях.
— Значит, он все-таки сбежал от своих дружков, — определил Дорман. — И теперь действует самостоятельно. Мы что теперь, всерьез считаем, что эта группа работает под контролем инопланетников?
— Приходится считать, — развел руками посол. — Мы проследили некоторых персонажей на десятки лет назад, в том числе и этого Ивана, но нам не всегда удавалось раздобыть портреты. Но и того, что мы отыскали, с избытком хватит для серьезных выводов. Независимо от даты они выглядят одинаково, не стареют и почти не меняются. Понимаешь, что это значит?
— Это цена, — кивнул адмирал. — Кто откажется сотрудничать на таких условиях? Нужно освежить нашу версию.
— Это будет не совсем честно, — улыбнулся Ник. — Я-то уже это все обдумал, а ты только что узнал.
Дорман не поддался на подначку старого друга и огрызнулся:
— Еще посмотрим, кто из нас отстанет от мысли.
— Как знаешь, — чуть сдал назад Ник. — Начинай, даю фору.
Адмирал уселся в кресло и по привычке прикрыл глаза. Так ему всегда лучше думается.
— Иван оказался в душе Прометеем и сбежал, — начал он, — Прихватив с собой некие технологии, которые решил подарить не всему человечеству, а одной известной нам стране. Президент Орлов оказал поддержку, Мельникова привлекли как надежного человека, а потом и двух студентов. Они и вошли в исследовательскую группу. Я почти уверен, что больше никто не имеет всей информации.
— Почему? — коротко спросил Ник.
— Потому, что этого достаточно, — ответил Дорман. — Иначе придется привлекать других, но тогда рано или поздно обязательно случится утечка. Значит, подобная утечка для них смерти подобна. Они опасаются и своих, и иностранцев, то есть нас, и «этих»! Любое нарушение секретности недопустимо, и из этого они и исходят.
— Телешоу? — Ник вбросил очередной вопрос.
— Обманка, — неискренне отмахнулся Дорман. — Если они выкатили исходники экспертной системы, то значит, «дар Прометея» даст им несравнимо больше. Что именно, я не готов сказать.
— Очень хорошо, Джин, — усмехнулся Ник. — Я тобой по-прежнему горжусь. И теперь вывалю на твою бедную седую голову еще один сюрприз. Хоть порадуешься, что мы не зря свой хлеб едим.
С чего это Ник решил, что Дорман любит подобные сюрпризы? Можно сказать, он их попросту люто ненавидит. В то же время адмирал отметил про себя крайне эффективность работы вновь созданного отдела. Хотя уже почти год прошел, какое там «вновь»! А Ник достает на свет все новые улики, словно фокусник из цилиндра.
Молодцы, хорошо работают. Вот бы еще выводы правильные сделать! Конечно, иногда удается найти кое-какие сведения, но в реальности это чуть больше, чем ничего. И запросто можно уйти в сторону и сделать совершенно некорректные выводы.
— Ладно, не темни, — упрекнул друга адмирал. — К чему эти театральные паузы?
Ник подошел к терминалу, чуть поколдовал над каталогами и вывел не огромный экран еще один список, гораздо более компактный.
— Мы нашли еще одну группу, и это уже на грани возможного.
Дорман всмотрелся в строчки. Только имена, фамилии и антропометрические данные. По ним, конечно, ничего не скажешь, а портретов он не увидел.
— Настолько небольшая группа? — вслух удивился адмирал.
— Много меньше первой, — кивнул Ник. — Их всего восемнадцать, но это сейчас. Два года назад их было всего двое, а четыре года назад уже никаких следов нет.
— Конкуренты?
— Или параллельная группа на подстраховке. И ведут себя крайне осторожно. Ни одного портрета, все зачищено. Очень ловкие ребята. Мы смогли сделать несколько словесных портретов, опросив свидетелей, но там ничего особенного. Молодые и здоровые, больше ничего не скажешь. И почти все они отметились в Москве и области, а сейчас тоже, судя по всему, залегли на дно. Мне кажется, это «контролеры», или группа зачистки. Поэтому, лучше сейчас держаться подальше и от тех, и от других.
— Тебе тоже кажется, что скоро будет драка? — невесело пошутил Дорман. — Как бы нас не зацепило.
— Будем надеяться, что они будут слишком заняты друг другом, — устало предположил Ник. — Мне очень хочется самому все это пережить и узнать, что это, черт побери, было. И что-то мне подсказывает, что наш Иван Родин окажется в самой гуще этой заварушки, и может быть, засветится по-настоящему.
— Если его не убьют, — проворчал адмирал. — Не знаю, почему, но я этому парню не завидую. А ваши ребята выяснили, как эта вторая группа сюда попала? Все также через точку перехода за Луной?
В ответ, Ник выкатил еще насколько таблиц.
— Корреляцию с увеличением численности второй группы мы проследить не можем, — посетовал Ник. — Слишком поздно взялись. Но вспышки за Луной у нас далеко не каждый раз бывают, начиная с мая месяца ни одного не было. Как думаешь, что это значит?
— Скорее всего, ничего, — пожал плечами адмирал. — А «контролеры» могут совсем другим путем прибывать.
— Мы искали, — кивнул посол. — Установили сеть малых телескопов для полного и непрерывного обзора неба. Открыли кучу новых комет и астероидов, но ничего похожего на наши вспышки не видели. Так что, ничего конкретного не могу сказать.
— А что мы еще знаем про эту вторую группу? — вернулся к вопросу Дорман. — Вы же смогли их отследить, до какой-то степени? Что они делали, где бывали? Пересекались с первой группой?
— Есть несколько интерпретаций, — задумчиво изложил Ник. — Это может быть и негласной охраной, и слежкой, и подготовкой к ликвидации. Вторые однозначно следовали за первыми, хотя корреляция не стопроцентная. А вот первые, похоже, наверняка об этом не знают. Или подозревают, и поэтому решили упрятать всех своих в бункер, на всякий случай. Сейчас мы уже бессильны, все следы теряются.
Оба замолчали, но Дорман чувствовал, что какая-то важная деталь до сих пор упущена. Где-то имеет место явный логический косяк. Он отмахнулся от телешоу как от обманки, но эта мысль вновь и вновь возвращается к нему и не дает покоя. Что же они упустили?
— Дружище, давай-ка проговорим вот что, — не спеша начал он раскручивать мысль, пристально глядя на коллегу. — Какие у нас моменты остаются невыясненными? Что мы с тобой не можем никак объяснить и обосновать?
— Мнемо-проекторы, — мгновенно подсказал Ник. — Это полная загадка и не вписывается в любые версии. Единственное, для чего их можно применить, это стереть память участникам проекта, чтобы не болтали. Но это очень ненадежный метод.
— Отвезти субъекта в лесополосу в багажнике куда проще, — мрачно усмехнулся адмирал.
— Дело даже не в этом, — серьезно возразил Ник. — А в том, что несколько кубиков стимулятора и хороший гипнотизер легко перекроют этот эффект. На такой риск никто не пойдет.
— Ладно, что у нас еще? — спросил Дорман.
— Телешоу, — неожиданно признался Ник. — Извини, но я не верю ни на минуту, что это обманка. Слишком нелепое нагромождение абсурдных допущений.
— Я тоже не верю, — кивнул Дорман. — Но это на уровне инстинкта, обосновать не получается.
— Рад, что наши инстинкты с этим согласны! — устало кивнул посол и, не стесняясь, зевнул во всю свою сухопутную пасть. — Ничего, Джин. Есть у меня чувство, что скоро эти загадки покажутся нам смешными.
Дорман ничего не ответил, только снова закрыл глаза и погрузился в размышления. Ник не стал ему мешать и отправился к кофе-машине за порцией допинга, попутно сунув в микроволновку сэндвич. В отличие от своего флотского коллеги, ему лучше думается в движении.
Дорман вновь взялся за терминал и вывел на него первую, большую группу. Вгляделся в портреты, отсортировал по величине выборки, снова вгляделся. В самом верху списка он обратил внимание на черноволосую девицу редкой и волевой красоты и открыл ее досье. Вчитавшись, он оглушительно присвистнул от удивления. Девица, однозначно, непростая, ее следы тянутся далеко в двадцатый век, почти в самое начало!
Почитав сноску, Дорман узнал, что по выявленным корреляциям проводятся целые операции по изъятию материальных доказательств, которые и позволяют хоть как-то проследить судьбу этих таинственных людей. Увидев прикрепленные изображения, он открыл самую старую картинку, оказавшуюся старинной цирковой афишей. На фоне обычной мишуры, коней и барабанщиц-мажореток на широченной трапеции изящно парит... она! Несмотря на забавную стрижку той эпохи и совершенно непрактичный с сегодняшней точки зрения костюм, сомнений не осталось, на цирковой афише красуется она!
Архаичная надпись гласит, что «сегодня и ежедневно» с нами акробатка на трапеции Альбина, и больше никаких подробностей. Афиша датирована 1925 годом и добыта в городе-герое Одессе, в личном архиве какого-то древнего старца. Вместе с афишей найдены две фотографии, на которых более крупным планом позирует эта самая Альбина. Видимо, предок старичка был без ума от этой черноволосой фурии и даже, возможно, на что-то рассчитывал!
Какая ирония! Сто тридцать лет спустя от этого человека уже, быть может, и костей не осталось, а Альбина не просто жива, но и выглядит почти так же! Пояснение гласит, что на одной из фотографий с обратной стороны карандашом нацарапаны едва видимые цифры:
1907-1927
Дорман снова вгляделся в фотографии, отсканированные с избыточным разрешением. Карточки оказались весьма качественными для того времени, и сохранились неплохо. Видимо, неизвестный поклонник очень бережно их хранил. Здесь эта Альбина выглядит немного моложе, чем на более поздних снимках, и выражение ее лица несколько иное, словно эта двадцатилетняя девушка еще не знает, что ей предстоит в будущем. Если принять 1927-й как официальный год ее смерти, то можно предположить, что именно в этом году ее судьба переменилась, и она вошла в группу избранных.
Адмирал пролистал редкие свидетельства более поздних времен, пока не добрался до 30-х годов текущего, 21-го века. Здесь его внимание привлек список корреляций, где одна из перекрестных ссылок привела его на страничку Ивана Родина. Бесстрастный статистический анализ показывает, что в течение нескольких лет эта парочка провела вместе намного больше времени, чем вычисленная усредненная величина.
— Думаешь, мы можем как-то это использовать? — неожиданно спросил бесшумно подкравшийся с чашкой кофе Ник. — Между ними явно что-то было, но потом они, скорее всего, расстались. Как ни глупо это звучит, но этот недолгий роман может быть одной из причин того, что Иван покинул теплую компанию и начал действовать в одиночку.
— Ревность? — предположил Дорман. — Желание завоевать ее снова, произвести впечатление?
— Скорее, желание оградить от какой-то опасности, — не согласился Ник. — Хоть он вдвое моложе этой Альбины, но ему же 85 лет, не забывай! Он вряд ли станет действовать, руководствуясь гормональными позывами. Короче, мы все равно ни черта не знаем.
Дорман кивнул, признавая правоту коллеги. Подумав, он без спроса скачал оба досье на свой планшет, чтобы просмотреть их еще раз и все хорошенько обдумать. Возможно, это парочка играет ключевую роль во всей этой истории.
Ник, конечно, совершенно прав, прав во всем! И самая главная мысль, которая не дает покоя, это ожидание чего-то грандиозного и опасного. Того, что изменит правила игры и даст, наконец, шанс представителям второй в мире державы перейти от созерцания к активным действиям.
Четырехколесная тележка загружена уже на треть, но при этом все равно остается весьма легкой. Пустая, на Земле она весит всего двадцать пять кило, и это при размере с крышку письменного стола, а на Луне это вообще несерьезный вес.
Но «коляска», как называют ее космонавты, устроена чуть сложнее, чем может показаться. У нее нет двигателя, но зато есть простые механические тормоза на всех четырех колесах.
Есть и еще один фактор, который учли планировщики. В это же самое время, коллеги и вечные соперники из США приближаются к цели, и программа исследований у них, насколько можно судить, тоже неслабая. Поэтому, отступать перед лицом коллег-соперников очень не хочется.
Глава 32. Москва, август 2058 года
Отставной адмирал Юджин Дорман никогда не верил в сверхспособности. Неужели наступает именно такой момент, когда придется поверить? Уже больше года назад его привлекли для расследования, и многого удалось достичь, но ему до сих пор казалось, что каких-то реальных, весомых результатов никогда не будет. И вдруг сразу такое!
Еще полгода назад Ник, то есть, Николас Фаррел, посол Соединенных Штатов в России и куратор проекта, переложил почти все свои посольские дела на плечи помощников и с головой ушел в расследование этой таинственной истории. Они с Дорманом рассмотрели множество тупиковых версий и даже нашли несколько реальных зацепок, но этого мало. А теперь, Ник вдруг срочно вызвал адмирала на встречу, где вывалил на него огромный массив новых находок.
— И что, все эти люди теперь в Москве? — переспросил Дорман, не отрываясь от экрана.
— Тут все точно, — кивнул Ник. — Зря сомневаешься в наших методах. Это целая толпа, больше сотни человек, Джин! Я тогда еще сказал, что нужно надавить на центры хранения данных, которые мы можем контролировать, и проанализировать самые очевидные вещи. Вот на билетах и бронировании гостиниц мы их и поймали. Выявить смогли только статистически, и ты не представляешь, чего это стоило. И интересная корреляция, у всех этих людей нет прошлого. То есть, вообще никакого. Ни родственников, ни знакомых, ни родителей, ни детей. Там, где они якобы жили, их никто не знает, то есть вообще никто! Ни одного человека! Ты понимаешь?
— Очень сильно законспирированная организация, — подвел черту Дорман. — А мы можем доказать связь с правительством?
— Никоим образом, — помрачнел посол. — Нет никаких зацепок. Более того, русские власти точно так же не имеют о них сведений. Но сейчас почти все эти люди в Москве или окрестностях, это мы точно выяснили. Помнишь, мы искали бункер? Возможно, они все сейчас там.
— Значит, есть два варианта, — предположил адмирал. — Либо они собираются перед каким-то решительным действием, либо, опасаясь обнаружения, просто прячутся.
Дорман с интересом посмотрел на список, выведенный на огромный проектор. Подошел к терминалу, провел пальцем по экрану, вглядываясь в лица и фамилии. Сплошь молодняк, внешне до тридцати лет или около того.
— Нашего «верзилу» нашли? — не сильно надеясь, спросил адмирал.
— А как же! — довольно загоготал Ник. — Этого парня сложно не заметить, но нашего «спасителя» среди них нет. Мы решили подойти к делу серьезно, взяли данные за прошлый год и за несколько предыдущих. И что удивительно, нашли одного человека.
Картинка сменилась, и на экране возник довольно четкий портрет внешне довольно заурядного молодого человека. По крайней мере, заурядного на первый взгляд.
— Вот что я тебе скажу, — знающим тоном начал посол. — Это и есть Иван Родин. Старушка, которая с ним училась, опознала его на сто процентов. И самое главное, он входит в общую группу, которую мы вскрыли.
— Ты хочешь сказать, входил? — уточнил Дорман. — В прошлом году?
— Именно! — кивнул Ник. — До пятнадцатого апреля прошлого года он входил в группу и перемещался, как все остальные, заказывая билеты на общих основаниях.
— Значит, он все-таки сбежал от своих дружков, — определил Дорман. — И теперь действует самостоятельно. Мы что теперь, всерьез считаем, что эта группа работает под контролем инопланетников?
— Приходится считать, — развел руками посол. — Мы проследили некоторых персонажей на десятки лет назад, в том числе и этого Ивана, но нам не всегда удавалось раздобыть портреты. Но и того, что мы отыскали, с избытком хватит для серьезных выводов. Независимо от даты они выглядят одинаково, не стареют и почти не меняются. Понимаешь, что это значит?
— Это цена, — кивнул адмирал. — Кто откажется сотрудничать на таких условиях? Нужно освежить нашу версию.
— Это будет не совсем честно, — улыбнулся Ник. — Я-то уже это все обдумал, а ты только что узнал.
Дорман не поддался на подначку старого друга и огрызнулся:
— Еще посмотрим, кто из нас отстанет от мысли.
— Как знаешь, — чуть сдал назад Ник. — Начинай, даю фору.
Адмирал уселся в кресло и по привычке прикрыл глаза. Так ему всегда лучше думается.
— Иван оказался в душе Прометеем и сбежал, — начал он, — Прихватив с собой некие технологии, которые решил подарить не всему человечеству, а одной известной нам стране. Президент Орлов оказал поддержку, Мельникова привлекли как надежного человека, а потом и двух студентов. Они и вошли в исследовательскую группу. Я почти уверен, что больше никто не имеет всей информации.
— Почему? — коротко спросил Ник.
— Потому, что этого достаточно, — ответил Дорман. — Иначе придется привлекать других, но тогда рано или поздно обязательно случится утечка. Значит, подобная утечка для них смерти подобна. Они опасаются и своих, и иностранцев, то есть нас, и «этих»! Любое нарушение секретности недопустимо, и из этого они и исходят.
— Телешоу? — Ник вбросил очередной вопрос.
— Обманка, — неискренне отмахнулся Дорман. — Если они выкатили исходники экспертной системы, то значит, «дар Прометея» даст им несравнимо больше. Что именно, я не готов сказать.
— Очень хорошо, Джин, — усмехнулся Ник. — Я тобой по-прежнему горжусь. И теперь вывалю на твою бедную седую голову еще один сюрприз. Хоть порадуешься, что мы не зря свой хлеб едим.
С чего это Ник решил, что Дорман любит подобные сюрпризы? Можно сказать, он их попросту люто ненавидит. В то же время адмирал отметил про себя крайне эффективность работы вновь созданного отдела. Хотя уже почти год прошел, какое там «вновь»! А Ник достает на свет все новые улики, словно фокусник из цилиндра.
Молодцы, хорошо работают. Вот бы еще выводы правильные сделать! Конечно, иногда удается найти кое-какие сведения, но в реальности это чуть больше, чем ничего. И запросто можно уйти в сторону и сделать совершенно некорректные выводы.
— Ладно, не темни, — упрекнул друга адмирал. — К чему эти театральные паузы?
Ник подошел к терминалу, чуть поколдовал над каталогами и вывел не огромный экран еще один список, гораздо более компактный.
— Мы нашли еще одну группу, и это уже на грани возможного.
Дорман всмотрелся в строчки. Только имена, фамилии и антропометрические данные. По ним, конечно, ничего не скажешь, а портретов он не увидел.
— Настолько небольшая группа? — вслух удивился адмирал.
— Много меньше первой, — кивнул Ник. — Их всего восемнадцать, но это сейчас. Два года назад их было всего двое, а четыре года назад уже никаких следов нет.
— Конкуренты?
— Или параллельная группа на подстраховке. И ведут себя крайне осторожно. Ни одного портрета, все зачищено. Очень ловкие ребята. Мы смогли сделать несколько словесных портретов, опросив свидетелей, но там ничего особенного. Молодые и здоровые, больше ничего не скажешь. И почти все они отметились в Москве и области, а сейчас тоже, судя по всему, залегли на дно. Мне кажется, это «контролеры», или группа зачистки. Поэтому, лучше сейчас держаться подальше и от тех, и от других.
— Тебе тоже кажется, что скоро будет драка? — невесело пошутил Дорман. — Как бы нас не зацепило.
— Будем надеяться, что они будут слишком заняты друг другом, — устало предположил Ник. — Мне очень хочется самому все это пережить и узнать, что это, черт побери, было. И что-то мне подсказывает, что наш Иван Родин окажется в самой гуще этой заварушки, и может быть, засветится по-настоящему.
— Если его не убьют, — проворчал адмирал. — Не знаю, почему, но я этому парню не завидую. А ваши ребята выяснили, как эта вторая группа сюда попала? Все также через точку перехода за Луной?
В ответ, Ник выкатил еще насколько таблиц.
— Корреляцию с увеличением численности второй группы мы проследить не можем, — посетовал Ник. — Слишком поздно взялись. Но вспышки за Луной у нас далеко не каждый раз бывают, начиная с мая месяца ни одного не было. Как думаешь, что это значит?
— Скорее всего, ничего, — пожал плечами адмирал. — А «контролеры» могут совсем другим путем прибывать.
— Мы искали, — кивнул посол. — Установили сеть малых телескопов для полного и непрерывного обзора неба. Открыли кучу новых комет и астероидов, но ничего похожего на наши вспышки не видели. Так что, ничего конкретного не могу сказать.
— А что мы еще знаем про эту вторую группу? — вернулся к вопросу Дорман. — Вы же смогли их отследить, до какой-то степени? Что они делали, где бывали? Пересекались с первой группой?
— Есть несколько интерпретаций, — задумчиво изложил Ник. — Это может быть и негласной охраной, и слежкой, и подготовкой к ликвидации. Вторые однозначно следовали за первыми, хотя корреляция не стопроцентная. А вот первые, похоже, наверняка об этом не знают. Или подозревают, и поэтому решили упрятать всех своих в бункер, на всякий случай. Сейчас мы уже бессильны, все следы теряются.
Оба замолчали, но Дорман чувствовал, что какая-то важная деталь до сих пор упущена. Где-то имеет место явный логический косяк. Он отмахнулся от телешоу как от обманки, но эта мысль вновь и вновь возвращается к нему и не дает покоя. Что же они упустили?
— Дружище, давай-ка проговорим вот что, — не спеша начал он раскручивать мысль, пристально глядя на коллегу. — Какие у нас моменты остаются невыясненными? Что мы с тобой не можем никак объяснить и обосновать?
— Мнемо-проекторы, — мгновенно подсказал Ник. — Это полная загадка и не вписывается в любые версии. Единственное, для чего их можно применить, это стереть память участникам проекта, чтобы не болтали. Но это очень ненадежный метод.
— Отвезти субъекта в лесополосу в багажнике куда проще, — мрачно усмехнулся адмирал.
— Дело даже не в этом, — серьезно возразил Ник. — А в том, что несколько кубиков стимулятора и хороший гипнотизер легко перекроют этот эффект. На такой риск никто не пойдет.
— Ладно, что у нас еще? — спросил Дорман.
— Телешоу, — неожиданно признался Ник. — Извини, но я не верю ни на минуту, что это обманка. Слишком нелепое нагромождение абсурдных допущений.
— Я тоже не верю, — кивнул Дорман. — Но это на уровне инстинкта, обосновать не получается.
— Рад, что наши инстинкты с этим согласны! — устало кивнул посол и, не стесняясь, зевнул во всю свою сухопутную пасть. — Ничего, Джин. Есть у меня чувство, что скоро эти загадки покажутся нам смешными.
Дорман ничего не ответил, только снова закрыл глаза и погрузился в размышления. Ник не стал ему мешать и отправился к кофе-машине за порцией допинга, попутно сунув в микроволновку сэндвич. В отличие от своего флотского коллеги, ему лучше думается в движении.
Дорман вновь взялся за терминал и вывел на него первую, большую группу. Вгляделся в портреты, отсортировал по величине выборки, снова вгляделся. В самом верху списка он обратил внимание на черноволосую девицу редкой и волевой красоты и открыл ее досье. Вчитавшись, он оглушительно присвистнул от удивления. Девица, однозначно, непростая, ее следы тянутся далеко в двадцатый век, почти в самое начало!
Почитав сноску, Дорман узнал, что по выявленным корреляциям проводятся целые операции по изъятию материальных доказательств, которые и позволяют хоть как-то проследить судьбу этих таинственных людей. Увидев прикрепленные изображения, он открыл самую старую картинку, оказавшуюся старинной цирковой афишей. На фоне обычной мишуры, коней и барабанщиц-мажореток на широченной трапеции изящно парит... она! Несмотря на забавную стрижку той эпохи и совершенно непрактичный с сегодняшней точки зрения костюм, сомнений не осталось, на цирковой афише красуется она!
Архаичная надпись гласит, что «сегодня и ежедневно» с нами акробатка на трапеции Альбина, и больше никаких подробностей. Афиша датирована 1925 годом и добыта в городе-герое Одессе, в личном архиве какого-то древнего старца. Вместе с афишей найдены две фотографии, на которых более крупным планом позирует эта самая Альбина. Видимо, предок старичка был без ума от этой черноволосой фурии и даже, возможно, на что-то рассчитывал!
Какая ирония! Сто тридцать лет спустя от этого человека уже, быть может, и костей не осталось, а Альбина не просто жива, но и выглядит почти так же! Пояснение гласит, что на одной из фотографий с обратной стороны карандашом нацарапаны едва видимые цифры:
1907-1927
Дорман снова вгляделся в фотографии, отсканированные с избыточным разрешением. Карточки оказались весьма качественными для того времени, и сохранились неплохо. Видимо, неизвестный поклонник очень бережно их хранил. Здесь эта Альбина выглядит немного моложе, чем на более поздних снимках, и выражение ее лица несколько иное, словно эта двадцатилетняя девушка еще не знает, что ей предстоит в будущем. Если принять 1927-й как официальный год ее смерти, то можно предположить, что именно в этом году ее судьба переменилась, и она вошла в группу избранных.
Адмирал пролистал редкие свидетельства более поздних времен, пока не добрался до 30-х годов текущего, 21-го века. Здесь его внимание привлек список корреляций, где одна из перекрестных ссылок привела его на страничку Ивана Родина. Бесстрастный статистический анализ показывает, что в течение нескольких лет эта парочка провела вместе намного больше времени, чем вычисленная усредненная величина.
— Думаешь, мы можем как-то это использовать? — неожиданно спросил бесшумно подкравшийся с чашкой кофе Ник. — Между ними явно что-то было, но потом они, скорее всего, расстались. Как ни глупо это звучит, но этот недолгий роман может быть одной из причин того, что Иван покинул теплую компанию и начал действовать в одиночку.
— Ревность? — предположил Дорман. — Желание завоевать ее снова, произвести впечатление?
— Скорее, желание оградить от какой-то опасности, — не согласился Ник. — Хоть он вдвое моложе этой Альбины, но ему же 85 лет, не забывай! Он вряд ли станет действовать, руководствуясь гормональными позывами. Короче, мы все равно ни черта не знаем.
Дорман кивнул, признавая правоту коллеги. Подумав, он без спроса скачал оба досье на свой планшет, чтобы просмотреть их еще раз и все хорошенько обдумать. Возможно, это парочка играет ключевую роль во всей этой истории.
Ник, конечно, совершенно прав, прав во всем! И самая главная мысль, которая не дает покоя, это ожидание чего-то грандиозного и опасного. Того, что изменит правила игры и даст, наконец, шанс представителям второй в мире державы перейти от созерцания к активным действиям.
Глава 33. Луна 1965 (часть вторая)
Четырехколесная тележка загружена уже на треть, но при этом все равно остается весьма легкой. Пустая, на Земле она весит всего двадцать пять кило, и это при размере с крышку письменного стола, а на Луне это вообще несерьезный вес.
Но «коляска», как называют ее космонавты, устроена чуть сложнее, чем может показаться. У нее нет двигателя, но зато есть простые механические тормоза на всех четырех колесах.
