Затем остановился и ногтями начал сдирать с поверхности камня пушистое покрытие. Он делал это с каким-то животным остервенением и яростью, ломая ногти и раня и без того больные пальцы.
Игнат боялся останавливать Зотовича. Он понимал, что сейчас находится один на один с явно психически не здоровым человеком. Поэтому мужчина стоял, не шевелясь, ожидая пока товарищ успокоится сам.
Зотович прекратил срывать плесень с камня так же внезапно, как и начал. Громко застонав, он осел на землю и прижался спиной к валуну. Игнат медленно, стараясь не делать резких движений приблизился к нему. Но, подняв глаза и взглянув на расчищенное Зотовичем место опешил, разглядев на каменной поверхности выдолбленные глубокие сложные узоры. Изображение не напоминало ни один стиль, известный Игнату. Это было что-то среднее между славянскими или скандинавскими рунами и восточными иероглифами.
Прислонившись затылком к камню, Зотович горько рыдал, вхлыпывая и сотрясаясь при этом всем телом.
- Я хочу домой,- сквозь слезы жалобно сообщил мужчина. - Игнат, пожалуйста, отведи меня домой.
- Конечно, отведу,- ласковым тихим голосом пообещал Игнат.- Мы скоро выйдем отсюда,- он встал на колени перед Зотовичем и притянул его к себе за плечи, приобняв. - За нами сразу же придут. Отведут к врачам. А потом отпустят домой. Я лично отвезу тебя домой.
Игнат начал укачивать плачущего Зотовича из стороны в сторону, успокаивая словно маленького обиженного ребенка.
Вдруг мужчина с силой оттолкнул от себя участливого товарища. Он резко прекратил плакать и поднял перед своим лицом руки ладонями вверх, уставившись на пальцы.
Игнат тоже на них посмотрел. На глазах мужчин кончики пальцев начали покрываться той же пушистой плесенью,что и камень. Зотович покрутил ими перед глазами и быстро потёр их об куртку. Затем вновь посмотрел на очищенные пальцы. Вместо пуха кончики стали черными. Будто бы Зотович засунул их в огонь, и они обгорели. К тому же стало заметно, что тонкий слой мяса на них начал усыхать и сморщивается вокруг косточек, как у мумий. И на этих разрастающихся, черных, однозначно уже мертвых тканях, вырастал новый нежный светло- серый пушок.
Зотович смотрел, как под плесенью исчезают его пальцы и молчал. Игнат задыхался от нехватки воздуха и бешенного сердцебиения.
На четвертом уровне должен исчезнуть Зотович...
- Я не вернусь домой,- холодным серьезным тоном сообщил умирающий мужчина. - Я остаюсь здесь. А ты, Игнат, должен выйти. И разобраться, что это за место. Обещаешь?
- Обещаю,- с трудом выдохнул Игнат, закрывая лицо руками и обойдя Зотовича, сидевшего прислонившись к камню, сел так же, но с другой стороны, не отрывая ладоней.
Зотович смотрел с безумной улыбкой на изуродованном, покрытом коркой, потресканном лице на черные "обугленные" и покрытые плесенью кисти рук до запястий. Затем закрыл глаза и откинул к камню голову, прижавшись к нему затылком...
**********
...И сразу же открыл, увидев цветной круговорот перед закрытыми вЕками.
В глаза ему ударил дневной свет.
Зотович, боясь пошевелить головой, обвел взглядом большую комнату своей хрущевской двушки, доставшейся по наследству от родителей. Знакомая обстановка: коричневая стенка с небольшим телевизором, облезлый фикус в углу, белая застиранная тюль с бежевыми в золотой цветочек шторами, прикрывающие выход на балкон. Диван...
На его краешке сидела с отсутствующим взглядом и полным безучастным видом женщина с короткими каштановыми волосами средних лет, сложив на коленях тронутые начальной стадией артрита натруженные руки с выпирающими синими венами на пальцах и тыльной стороне ладоней. Ее глаза смотрели в окно. И лишь два ручейка слез без перерыва лились по щекам и подбородку, капая на руки.
Зотович в состоянии шока перевел взгляд на пол. Он сидел на коленях лежащего на полу худого высокого парня с коротко стриженными волосами и редкой щетиной, пучками пробивающейся под носом и на нижней челюсти. Глаза молодого человека были закрыты. Белоснежное лицо с заострёнными от худобы чертами лица было разбито. Из опухших кровоточащих губ, разорванной кожи под глазом и разбитого носа тонкими струйками сочилась кровь, капая на стоптанный палас и одежду.
Зотович смахнул застелившие глаза слезы отчаяния и бессилия и почувствовал, как онемели запястья, которыми он только что избивал своего сына Олега.
"Я всё-таки умер". Пронеслось в голове мужчины.
День, который последние семь лет превратил всю и до этого его безрадостную жизнь с сущий ад, вдруг начал повторяться вновь.
Зотович с нескрываемым ужасом посмотрел на лежащего перед ним избитого сына, понимая, что экзекуция для него была бессмысленной, поскольку он ничего не чувствовал, находясь под убойной дозой наркотиков. Избиение сына, скорее, было внезапным порывом сорвать собственную злость от своей безпомощности, чем преподать урок или наказать за очередной срыв, постоянно обещавшего завязать с наркотой отпрыска.
Очутившись в кошмаре семилетней давности Зотович мгновенно вспомнил произошедшее тогда событие в мельчайших деталях, словно случилось оно вчера. Сердце застучало будто в колокол, гулом отражаясь в голове. Живот свело. Руки почти не слушались.
Сына он похоронил спустя пару месяцев после этого дня. В дешёвом гробу на периферии нового кладбища под деревянным крестом. И так и не поставил ему надгробный памятник. Поскольку в попытке вернуть Олега к полноценной жизни без наркотиков им были растрачены все сбережения и накоплены огромные долги. А сам сын за очередные дозы вынес из дома все более или менее ценные вещи. Смерть оказалась закономерным итогом его упорного нежелания найти в себе силы и остановиться, собрать всю волю в кулак и совершить достойный сильного морально взрослого человека поступок - отказаться от наркотической зависимости. И стать достойным сыном, мужем, отцом. Но...
Зотович не сводил глаз с вновь ожившего лица своего единственного сына. С громким вхлипыванием он подхватил лёгкое тело Олега за плечи и с силой прижал к себе.
Точно также, как это сделал он тогда. Семь лет назад.
Женщина на диване тяжело встала и шаркающей походкой, ни проронив ни слова, вышла из комнаты. Через минуту помещение наполнил едкий запах валокордина.
Ирония судьбы. Его жена- Валентина всю свою жизнь жаловалась на больное сердце. У нее была недостаточность аортального клапана. А после смерти сына попала в реанимацию и стала инвалидом не из- за инфаркта, а из-за инсульта левой доли мозга.
И тот день после очередного и последнего срыва Олега и без того молчаливая женщина, как помнил Зотович, не произнесла ни одного слова.
Мужчина сидел на полу, прижав к себе живого сына. Единственного, безмерно любимого, непутёвого сына.
А может это мозг в предсмертной агонии воспроизводит самый аморальный и мерзкий поступок в его жизни. Чтобы он прожил его ещё раз. Прочувствовал. Осознал. Снова покаялся?
Сколько раз он просил прощение за него. Сколько раз каялся. Но ведь он совершил его не из-за алчности или зависти, гнева или безразличия. Он совершил его из-за огромной родительской любви к своему ребенку.
Зотович считал, что именно он виноват в том, что произошло с его сыном. Плохо воспитал. Не доглядел. Не принимал участие в его жизни. Поэтому неистовое желание и надежда помочь справиться с зависимостью его мальчика затмевало голос разума, который в тот день кричал о преступлении за рамки моральных человеческих норм.
Мужчина часто думал о том, что те деньги которые получил за свой омерзительный поступок, и за которые планировал положить сына в реабилитационный центр, он должен был не прятать от Олега в гараже, а положить в банк.
Во входную дверь позвонили. Значит все повторяется в точности, как тогда.
А если это провидение дало шанс Зотовичу исправить свою ошибку? И помочь сыну, правильно распорядившись полученными деньгами?
Мужчина отлично знал, кто сейчас стоит за его дверью. Если ситуацию проведение копирует, как в тот раз, то за порогом должны находиться, те, кто снова даст ему этот шанс.
Зотович с невероятной аккуратностью положил на пол сына. Встал и, даже не глядя, в глазок, открыл входную дверь.
Обстоятельства произошедшего повторялись в точности.
На мужчину смотрели четыре пары глаз: три мужские и одна женская.
Зотович был убежден, что если он будет вести себя так же, как в прошлый раз, то ситуация, в которой ему предложат деньги, повториться в точности.
Один из мужчин с искусственной крайне не приятной улыбкой, обнажающей крепкие, но жёлтые зубы, сунул в лицо Зотовичу корочку. Мужчина сделал вид, что прочитал и кивнул головой.
- Можно войти? - елейным голосом поинтересовался желтозубый мужчина.- Нас много, но мы постараемся Вас не задерживать. Вы- Евгений Зотович Стригин?
- Да.
- Вы проживаете и зарегистрированы по данному адресу?
- Да. Я, моя жена и двадцатилетний сын.
- Отлично.
Желтозубый обернулся к остальным. Двое оставшихся мужчин толкнули в спину женщину. И все четверо протиснулись в узкий коридор, отодвигая Зотовича практически в комнату.
- Евгений Зотович, Вам знакома эта женщина?- задал вопрос желтозубый.
Конечно знакома! Красавицу Маринку он знал с самого детства, учился с ней в одной школе, гулял в одном дворе. Из-за нее он в девятом классе пошел в кружок по вязанию. У них была подростковая быстотечная любовь. Первый секс у Зотовича был с Маринкой. Правда, у нее тогда уже репутация была не из лучших. Круглосуточные причитания матери, что эта девица не может быть хорошей парой, и появившийся у Маринки богатый ухажёр, сделали свое дело, и они разбежались, каждый своей дорогой, но остались жить в одном подъезде на разных этажах уже на протяжении более тридцати лет. В течение этого времени Зотович закончил институт. Выучился на инженера. Похоронил родителей. Женился на Валентине- тихой деревенской девушке. У них родился сын - Олег.
Маринка поменяла трёх мужей. Постоянно была в поисках работы. Похоронила отца и жила со своей матерью и сыном от первого мужа - Павлом.
Удивительно распоряжается жизнь судьбами людей. И как объяснить, что в трудящейся благополучной семье Зотовича сын пошел по наклонной, став наркоманом. А в семье ветренной и любвеобильной Маринки серьезный и ответственный сын дослужился до заместителя начальника районной полиции в довольно молодом возрасте.
- Да. Я знаю её,- ответил желтозубому Зотович.
Марина несмотря на то, что давно перешагнула сорокалетний рубеж оставалась красавицей. Она умудрялась поддерживать хорошие отношения не только со своими бывшими мужьями, которые периодически снабжали ее деньгами, но и с соседями и с друзьями. Она не любила скандалить и сплетничать. И всегда бросалась на помощь, от чего постоянно страдала.
- Вы давно знакомы? - продолжал выспрашивать желтозубый.
- Всю жизнь,- коротко ответил Зотович на этот вопрос семь лет назад и повторил сейчас, стараясь не отклоняться от ответов, которые давал уже один раз.
- Тогда Вы знаете, что у гражданки Микеевой сын Микеев Павел Сергеевич- бывший замначальника..?
- Знаю.
- Тогда не будем ходить вокруг и около,- обрадовавшись, хлопнул в ладоши желтозубый и многозначительно посмотрел на остальных двух мужчин с внешностью американских гангстеров тридцатых годов.- Ее сын - опасный преступник. Я думаю, что Вы в курсе, что он командовал подразделением, которое стояло на столичной площади во время разгона мирных демонстраций и выступлений. И наравне с местным спецназом расстреливал митингующих?
Конечно, Зотович все знал о сыне Маринки. Он лично наливал ей коньяк и сидел с ней до утра, пока она выла волчицей, узнав о том, что "мирные" демонстранты начали забрасывать коктейлями Молотова и стрелять по практически беззащитным правоохранителям. К моменту этой новости Павел не выходил с ней на связь более двух суток. И она боялась, что его уже нет в живых.
Но Зотович прекрасно помнил, что ответил желтозубому в тот раз.
- Я не знаю всех нюансов. Не интересовался. Знаю лишь, что Павел служил в приличном звании и чине.
- Ну, допустим, что не знаете. Но наверняка, Вы хорошо общаетесь, если всю жизнь знакомы?
- Как обычные соседи,- Зотович ждал главного момента разговора. И старался по памяти воспроизводит ответы в точности, чтобы не спугнуть провидение.
Во время всего допроса Зотовича Маринка стояла, опустив низко голову, держа руки в карманах куртки и смотря в пол, внимательно слушая ответы мужчины. Она молчала, как и тогда.
- Мы можем пройти с Вами на кухню и кое-что уточнить?
Ну, наконец-то.
- Да, конечно, проходите.
Зотович направился на кухню, а желтозубый сделал странный знак мужчинам и последовал за ним.
- Перейдем к делу. Сын Вашей соседки в розыске, как опасный преступник, обвиняемый в серьезных преступлениях. Он очень опасен. И у нас есть информация, что он готовится скрыться от правосудия на территории сопредельного государства. Вы понимаете, что мы не можем этого допустить. Нам нужно его поймать, чтобы он понес ответственность за свои злодеяния. Вам понятно, Евгений Зотович? Вы, кстати, поддерживаете новую демократическую власть?
Как и семь лет назад все внутри Зотовича протестовало против произошедшего в его стране беззакония, но разум как тогда, так и сейчас громко требовал подавить все возмущения во благо своей семьи и себя. Глубоко вздохнув, чтобы успокоить мысли, Зотович соврал.
- Конечно, поддерживаю. И...семья моя тоже поддерживает.
- Ну просто замечательно,- желтозубый хлопнул ладонью по плечу мужчины.- Вы знали, что за сообщение о местонахождении Павла Сергеевича объявлена приличная награда?
Зотович после этих слов встрепенулся, что не скрылось от глаз желтозубого.
- Нет, не знал.
- Теперь знаете. Все дело в том, что его мать, естественно, категорически отказывается сообщать место, где сейчас скрывается ее сын- страшный убийца. Но почему-то мне кажется, что ваши отношения далеки от соседских. И Вы знаете, где может находиться Павел. В качестве стимула для Вашей памяти я кладу на этот стол тысячу долларов.
Желтозубый расстегнул молнию куртки и из внутреннего кармана достал пачку валюты. Плюнул на кончики большого и указательного пальца и отсчитал десять купюр по сто долларов.
- Они Ваши, если назовёте местонаходение и мы его схватим.
Что делал Зотович в прошлый раз, увидев деньги? Растерялся. Не поверил своим глазам. Опешил. Когда шок прошел, о чем он думал потом? О том, что знал от Маринки, что есть у них маленькая, зарегистрированная на сестру матери дача недалеко от города. Что это потайное место на всякий случай. И однажды, он вместе с ней даже ездил на эту дачу. Скорее, это был сарай на участке в шесть соток недалеко от пустырей. Он думал о том, что они давно с Маринкой почти породнились, и она неоднократно помогала ему не только деньгами до зарплаты, но и своими выгодными знакомствами и рекомендациями. А ее Павел несколько раз вытаскивал обдолбленного Олега из- под статей за хулиганство и мелкие кражи, словно ангел- хранитель. Олег!
Но, чтобы победить его зависимость нужны деньги, которых уже просто не откуда взять.
Игнат боялся останавливать Зотовича. Он понимал, что сейчас находится один на один с явно психически не здоровым человеком. Поэтому мужчина стоял, не шевелясь, ожидая пока товарищ успокоится сам.
Зотович прекратил срывать плесень с камня так же внезапно, как и начал. Громко застонав, он осел на землю и прижался спиной к валуну. Игнат медленно, стараясь не делать резких движений приблизился к нему. Но, подняв глаза и взглянув на расчищенное Зотовичем место опешил, разглядев на каменной поверхности выдолбленные глубокие сложные узоры. Изображение не напоминало ни один стиль, известный Игнату. Это было что-то среднее между славянскими или скандинавскими рунами и восточными иероглифами.
Прислонившись затылком к камню, Зотович горько рыдал, вхлыпывая и сотрясаясь при этом всем телом.
- Я хочу домой,- сквозь слезы жалобно сообщил мужчина. - Игнат, пожалуйста, отведи меня домой.
- Конечно, отведу,- ласковым тихим голосом пообещал Игнат.- Мы скоро выйдем отсюда,- он встал на колени перед Зотовичем и притянул его к себе за плечи, приобняв. - За нами сразу же придут. Отведут к врачам. А потом отпустят домой. Я лично отвезу тебя домой.
Игнат начал укачивать плачущего Зотовича из стороны в сторону, успокаивая словно маленького обиженного ребенка.
Вдруг мужчина с силой оттолкнул от себя участливого товарища. Он резко прекратил плакать и поднял перед своим лицом руки ладонями вверх, уставившись на пальцы.
Игнат тоже на них посмотрел. На глазах мужчин кончики пальцев начали покрываться той же пушистой плесенью,что и камень. Зотович покрутил ими перед глазами и быстро потёр их об куртку. Затем вновь посмотрел на очищенные пальцы. Вместо пуха кончики стали черными. Будто бы Зотович засунул их в огонь, и они обгорели. К тому же стало заметно, что тонкий слой мяса на них начал усыхать и сморщивается вокруг косточек, как у мумий. И на этих разрастающихся, черных, однозначно уже мертвых тканях, вырастал новый нежный светло- серый пушок.
Зотович смотрел, как под плесенью исчезают его пальцы и молчал. Игнат задыхался от нехватки воздуха и бешенного сердцебиения.
На четвертом уровне должен исчезнуть Зотович...
- Я не вернусь домой,- холодным серьезным тоном сообщил умирающий мужчина. - Я остаюсь здесь. А ты, Игнат, должен выйти. И разобраться, что это за место. Обещаешь?
- Обещаю,- с трудом выдохнул Игнат, закрывая лицо руками и обойдя Зотовича, сидевшего прислонившись к камню, сел так же, но с другой стороны, не отрывая ладоней.
Зотович смотрел с безумной улыбкой на изуродованном, покрытом коркой, потресканном лице на черные "обугленные" и покрытые плесенью кисти рук до запястий. Затем закрыл глаза и откинул к камню голову, прижавшись к нему затылком...
**********
...И сразу же открыл, увидев цветной круговорот перед закрытыми вЕками.
В глаза ему ударил дневной свет.
Зотович, боясь пошевелить головой, обвел взглядом большую комнату своей хрущевской двушки, доставшейся по наследству от родителей. Знакомая обстановка: коричневая стенка с небольшим телевизором, облезлый фикус в углу, белая застиранная тюль с бежевыми в золотой цветочек шторами, прикрывающие выход на балкон. Диван...
На его краешке сидела с отсутствующим взглядом и полным безучастным видом женщина с короткими каштановыми волосами средних лет, сложив на коленях тронутые начальной стадией артрита натруженные руки с выпирающими синими венами на пальцах и тыльной стороне ладоней. Ее глаза смотрели в окно. И лишь два ручейка слез без перерыва лились по щекам и подбородку, капая на руки.
Зотович в состоянии шока перевел взгляд на пол. Он сидел на коленях лежащего на полу худого высокого парня с коротко стриженными волосами и редкой щетиной, пучками пробивающейся под носом и на нижней челюсти. Глаза молодого человека были закрыты. Белоснежное лицо с заострёнными от худобы чертами лица было разбито. Из опухших кровоточащих губ, разорванной кожи под глазом и разбитого носа тонкими струйками сочилась кровь, капая на стоптанный палас и одежду.
Зотович смахнул застелившие глаза слезы отчаяния и бессилия и почувствовал, как онемели запястья, которыми он только что избивал своего сына Олега.
"Я всё-таки умер". Пронеслось в голове мужчины.
День, который последние семь лет превратил всю и до этого его безрадостную жизнь с сущий ад, вдруг начал повторяться вновь.
Зотович с нескрываемым ужасом посмотрел на лежащего перед ним избитого сына, понимая, что экзекуция для него была бессмысленной, поскольку он ничего не чувствовал, находясь под убойной дозой наркотиков. Избиение сына, скорее, было внезапным порывом сорвать собственную злость от своей безпомощности, чем преподать урок или наказать за очередной срыв, постоянно обещавшего завязать с наркотой отпрыска.
Очутившись в кошмаре семилетней давности Зотович мгновенно вспомнил произошедшее тогда событие в мельчайших деталях, словно случилось оно вчера. Сердце застучало будто в колокол, гулом отражаясь в голове. Живот свело. Руки почти не слушались.
Сына он похоронил спустя пару месяцев после этого дня. В дешёвом гробу на периферии нового кладбища под деревянным крестом. И так и не поставил ему надгробный памятник. Поскольку в попытке вернуть Олега к полноценной жизни без наркотиков им были растрачены все сбережения и накоплены огромные долги. А сам сын за очередные дозы вынес из дома все более или менее ценные вещи. Смерть оказалась закономерным итогом его упорного нежелания найти в себе силы и остановиться, собрать всю волю в кулак и совершить достойный сильного морально взрослого человека поступок - отказаться от наркотической зависимости. И стать достойным сыном, мужем, отцом. Но...
Зотович не сводил глаз с вновь ожившего лица своего единственного сына. С громким вхлипыванием он подхватил лёгкое тело Олега за плечи и с силой прижал к себе.
Точно также, как это сделал он тогда. Семь лет назад.
Женщина на диване тяжело встала и шаркающей походкой, ни проронив ни слова, вышла из комнаты. Через минуту помещение наполнил едкий запах валокордина.
Ирония судьбы. Его жена- Валентина всю свою жизнь жаловалась на больное сердце. У нее была недостаточность аортального клапана. А после смерти сына попала в реанимацию и стала инвалидом не из- за инфаркта, а из-за инсульта левой доли мозга.
И тот день после очередного и последнего срыва Олега и без того молчаливая женщина, как помнил Зотович, не произнесла ни одного слова.
Мужчина сидел на полу, прижав к себе живого сына. Единственного, безмерно любимого, непутёвого сына.
А может это мозг в предсмертной агонии воспроизводит самый аморальный и мерзкий поступок в его жизни. Чтобы он прожил его ещё раз. Прочувствовал. Осознал. Снова покаялся?
Сколько раз он просил прощение за него. Сколько раз каялся. Но ведь он совершил его не из-за алчности или зависти, гнева или безразличия. Он совершил его из-за огромной родительской любви к своему ребенку.
Зотович считал, что именно он виноват в том, что произошло с его сыном. Плохо воспитал. Не доглядел. Не принимал участие в его жизни. Поэтому неистовое желание и надежда помочь справиться с зависимостью его мальчика затмевало голос разума, который в тот день кричал о преступлении за рамки моральных человеческих норм.
Мужчина часто думал о том, что те деньги которые получил за свой омерзительный поступок, и за которые планировал положить сына в реабилитационный центр, он должен был не прятать от Олега в гараже, а положить в банк.
Во входную дверь позвонили. Значит все повторяется в точности, как тогда.
А если это провидение дало шанс Зотовичу исправить свою ошибку? И помочь сыну, правильно распорядившись полученными деньгами?
Мужчина отлично знал, кто сейчас стоит за его дверью. Если ситуацию проведение копирует, как в тот раз, то за порогом должны находиться, те, кто снова даст ему этот шанс.
Зотович с невероятной аккуратностью положил на пол сына. Встал и, даже не глядя, в глазок, открыл входную дверь.
Обстоятельства произошедшего повторялись в точности.
На мужчину смотрели четыре пары глаз: три мужские и одна женская.
Зотович был убежден, что если он будет вести себя так же, как в прошлый раз, то ситуация, в которой ему предложат деньги, повториться в точности.
Один из мужчин с искусственной крайне не приятной улыбкой, обнажающей крепкие, но жёлтые зубы, сунул в лицо Зотовичу корочку. Мужчина сделал вид, что прочитал и кивнул головой.
- Можно войти? - елейным голосом поинтересовался желтозубый мужчина.- Нас много, но мы постараемся Вас не задерживать. Вы- Евгений Зотович Стригин?
- Да.
- Вы проживаете и зарегистрированы по данному адресу?
- Да. Я, моя жена и двадцатилетний сын.
- Отлично.
Желтозубый обернулся к остальным. Двое оставшихся мужчин толкнули в спину женщину. И все четверо протиснулись в узкий коридор, отодвигая Зотовича практически в комнату.
- Евгений Зотович, Вам знакома эта женщина?- задал вопрос желтозубый.
Конечно знакома! Красавицу Маринку он знал с самого детства, учился с ней в одной школе, гулял в одном дворе. Из-за нее он в девятом классе пошел в кружок по вязанию. У них была подростковая быстотечная любовь. Первый секс у Зотовича был с Маринкой. Правда, у нее тогда уже репутация была не из лучших. Круглосуточные причитания матери, что эта девица не может быть хорошей парой, и появившийся у Маринки богатый ухажёр, сделали свое дело, и они разбежались, каждый своей дорогой, но остались жить в одном подъезде на разных этажах уже на протяжении более тридцати лет. В течение этого времени Зотович закончил институт. Выучился на инженера. Похоронил родителей. Женился на Валентине- тихой деревенской девушке. У них родился сын - Олег.
Маринка поменяла трёх мужей. Постоянно была в поисках работы. Похоронила отца и жила со своей матерью и сыном от первого мужа - Павлом.
Удивительно распоряжается жизнь судьбами людей. И как объяснить, что в трудящейся благополучной семье Зотовича сын пошел по наклонной, став наркоманом. А в семье ветренной и любвеобильной Маринки серьезный и ответственный сын дослужился до заместителя начальника районной полиции в довольно молодом возрасте.
- Да. Я знаю её,- ответил желтозубому Зотович.
Марина несмотря на то, что давно перешагнула сорокалетний рубеж оставалась красавицей. Она умудрялась поддерживать хорошие отношения не только со своими бывшими мужьями, которые периодически снабжали ее деньгами, но и с соседями и с друзьями. Она не любила скандалить и сплетничать. И всегда бросалась на помощь, от чего постоянно страдала.
- Вы давно знакомы? - продолжал выспрашивать желтозубый.
- Всю жизнь,- коротко ответил Зотович на этот вопрос семь лет назад и повторил сейчас, стараясь не отклоняться от ответов, которые давал уже один раз.
- Тогда Вы знаете, что у гражданки Микеевой сын Микеев Павел Сергеевич- бывший замначальника..?
- Знаю.
- Тогда не будем ходить вокруг и около,- обрадовавшись, хлопнул в ладоши желтозубый и многозначительно посмотрел на остальных двух мужчин с внешностью американских гангстеров тридцатых годов.- Ее сын - опасный преступник. Я думаю, что Вы в курсе, что он командовал подразделением, которое стояло на столичной площади во время разгона мирных демонстраций и выступлений. И наравне с местным спецназом расстреливал митингующих?
Конечно, Зотович все знал о сыне Маринки. Он лично наливал ей коньяк и сидел с ней до утра, пока она выла волчицей, узнав о том, что "мирные" демонстранты начали забрасывать коктейлями Молотова и стрелять по практически беззащитным правоохранителям. К моменту этой новости Павел не выходил с ней на связь более двух суток. И она боялась, что его уже нет в живых.
Но Зотович прекрасно помнил, что ответил желтозубому в тот раз.
- Я не знаю всех нюансов. Не интересовался. Знаю лишь, что Павел служил в приличном звании и чине.
- Ну, допустим, что не знаете. Но наверняка, Вы хорошо общаетесь, если всю жизнь знакомы?
- Как обычные соседи,- Зотович ждал главного момента разговора. И старался по памяти воспроизводит ответы в точности, чтобы не спугнуть провидение.
Во время всего допроса Зотовича Маринка стояла, опустив низко голову, держа руки в карманах куртки и смотря в пол, внимательно слушая ответы мужчины. Она молчала, как и тогда.
- Мы можем пройти с Вами на кухню и кое-что уточнить?
Ну, наконец-то.
- Да, конечно, проходите.
Зотович направился на кухню, а желтозубый сделал странный знак мужчинам и последовал за ним.
- Перейдем к делу. Сын Вашей соседки в розыске, как опасный преступник, обвиняемый в серьезных преступлениях. Он очень опасен. И у нас есть информация, что он готовится скрыться от правосудия на территории сопредельного государства. Вы понимаете, что мы не можем этого допустить. Нам нужно его поймать, чтобы он понес ответственность за свои злодеяния. Вам понятно, Евгений Зотович? Вы, кстати, поддерживаете новую демократическую власть?
Как и семь лет назад все внутри Зотовича протестовало против произошедшего в его стране беззакония, но разум как тогда, так и сейчас громко требовал подавить все возмущения во благо своей семьи и себя. Глубоко вздохнув, чтобы успокоить мысли, Зотович соврал.
- Конечно, поддерживаю. И...семья моя тоже поддерживает.
- Ну просто замечательно,- желтозубый хлопнул ладонью по плечу мужчины.- Вы знали, что за сообщение о местонахождении Павла Сергеевича объявлена приличная награда?
Зотович после этих слов встрепенулся, что не скрылось от глаз желтозубого.
- Нет, не знал.
- Теперь знаете. Все дело в том, что его мать, естественно, категорически отказывается сообщать место, где сейчас скрывается ее сын- страшный убийца. Но почему-то мне кажется, что ваши отношения далеки от соседских. И Вы знаете, где может находиться Павел. В качестве стимула для Вашей памяти я кладу на этот стол тысячу долларов.
Желтозубый расстегнул молнию куртки и из внутреннего кармана достал пачку валюты. Плюнул на кончики большого и указательного пальца и отсчитал десять купюр по сто долларов.
- Они Ваши, если назовёте местонаходение и мы его схватим.
Что делал Зотович в прошлый раз, увидев деньги? Растерялся. Не поверил своим глазам. Опешил. Когда шок прошел, о чем он думал потом? О том, что знал от Маринки, что есть у них маленькая, зарегистрированная на сестру матери дача недалеко от города. Что это потайное место на всякий случай. И однажды, он вместе с ней даже ездил на эту дачу. Скорее, это был сарай на участке в шесть соток недалеко от пустырей. Он думал о том, что они давно с Маринкой почти породнились, и она неоднократно помогала ему не только деньгами до зарплаты, но и своими выгодными знакомствами и рекомендациями. А ее Павел несколько раз вытаскивал обдолбленного Олега из- под статей за хулиганство и мелкие кражи, словно ангел- хранитель. Олег!
Но, чтобы победить его зависимость нужны деньги, которых уже просто не откуда взять.
