А тут шанс ему помочь. Но на этот раз поступить с полученными столь мерзким способом деньгами правильно. Предотвратить, то что потом случилось. Не допустить случившейся трагедии. Все сделать с умом.
Желтозубый внимательно наблюдал за выражением лица Зотовича. Конечно, он и представить себе не мог, что за мысли роились в тот момент в голове мужчины.
- Евгений Зотович, я знаю, что Вам сейчас очень нужны деньги, - перешёл к " тяжёлой артиллерии" желтозубый. -У Вас очень большие долги. И сын... болен. Нам необходима Ваша помощь. И мы готовы за нее заплатить.
Зотович вскинул голову и пристально посмотрел на улыбающееся лицо желтозубого. Тот достал из кармана куртки свёрнутую в плотный конверт карту. И разложил ее на столе. Купюры положил сверху.
- Просто покажите место. А дальше мы сами. Причем деньги забираете сейчас,- желтозубый прищурил глаза.
Что Зотович сказал в прошлый раз, когда его мозг разрывался между голосом совести и разума? Когда внутри него шла борьба между человеческой порядочностью и холодной прагматичностью? Между признательностью за верную дружбу и безграничной родительской любовью?
- А если его там не окажется?- вот, что спросил тогда мужчина.
- Тогда мы вернёмся к Вам и заберём половину,- рассмеялся желтозубый.
Зотович знал, что за деньгами не вернутся.
Он наклонился над картой и, найдя на ней известные дачи, ткнул указательным пальцем в бумагу.
Желтозубый, мгновенно перестав улыбаться, грубым жестом смахнул в сторону Зотовича купюры с карты. Быстро сложил полотно бумаги и вышел из кухни в прихожую.
Зотович, не поднимая разлетевшихся по кухне денег, последовал за ним.
- Я надеюсь больше с Вами не встречаться,- улыбчивое лицо желтозубого превратилось в брезгливую чванливую маску. А Маринка после этих слов подняла голову и впервые за время нахождения в его квартире посмотрела на Зотовича.
Она все поняла. Ее серые глаза блестели от слез. Кончик носа покраснел. Губы дрожали. Но она молчала. И пристально смотрела на мужчину, который в ответ ни разу на нее не взглянул. Один из стоящих за спиной Маринки мужчин схватил за плечико ее куртки и смяв его в кулаке, потащил за собой женщину к выходу.
Громко хлопнула входная дверь. Зотович в одиночестве стоял в опустевшем темном коридоре.
Все получилось.
Он вернулся на кухню и собрал разлетевшиеся долларовые купюры. Затем пошел в спальню. На кровати лежала Валентина. Глаза ее были открыты и выражали одновременно удивление и вопрос.
Зотович подошёл, сел на краешек и положил рядом с ней деньги. Женщина мгновенно села.
- Ты продал душу, спасая сына?- иронично заметила женщина, криво усмехнувшись, но к деньгам не притронулась.
А вот это странно. В прошлый раз она взяла в руки купюры и расплакалась.
- Использовал появившуюся возможность заработать,- озадаченно ответил Зотович.
- Нет. Ты только что потерял появившуюся возможность выжить,- глаза женщины сверкнули ярким светом, что заставило мужчину отшатнуться от нее. - В жизни, Женечка, нужно правильно расставлять приоритеты.
Валентина встала на кровати перед мужем на четвереньки, приблизив к нему свое неожиданно ставшее чужим лицо.
В этот момент Зотович понял, что в этот раз все пошло не так.
- Видишь ли,- продолжала женщина странным холодным отчужденным голосом,- не всегда родительская слепая любовь является оправданием совершенного порочного поступка. Ты решил спасти сына. Понятное дело. Это же твой единственный ребенок. Неблагодарный, слабый, беспринципный, но твой. И ты отдашь за него даже свою жизнь. Такова сила родительской любви. Но...Семь лет назад, когда ты взял эти деньги, предав самого верного друга и обрёк на смерть ее любимого, тоже единственного, и заметь, во всех смыслах положительного и добропорядочного сына, чем всё закончилось?
Зотович встал с кровати и отошёл к окну спальни, не спуская глаз с жены.
- Молчишь? Тогда я напомню. Ты два месяца уговаривал своего Олега лечь в больницу. А он посылал тебя на хрен, продолжая жить в своем наркотическом угаре. Хочешь открою секрет? Это твоя жена проболталась ему о том, что ты прячешь деньги на его лечение. С этого момента, твой сын неустанно следил за тобой. Найти спрятанные в гараже деньги было для него лишь делом времени.
Зотович почувствовал, что перестает чувствовать ноги и руки. Он ещё стоял, но уже с трудом удерживал равновесие. Пот заливал глаза. В глазах стало туманно.
- Твой сын на радостях купил просто убойную дозу. И отправился в мир иной.
Ноги мужчины подкосились, и он тяжело осел на пол, прижавшись спиной к батарее.
Жена села на край кровати, свесив ноги и взяв, наконец, стопку долларовых купюр в руки. Она зацепила двумя пальцами одну бумажку и, подняв ее к губам, дунула отпустив ее в воздух. Купюра закружилась, как сорванный с ветки от порыва ветра осенний лист, и полетела в сторону мужчины. Не долетая буквально полуметра, бумажка рассыпалась в облако мелких зелёных мошек, которые кучно приземлились на ногу Зотовича. Мужчина начал было лихорадочно сбивать их, но руки уже не слушались. А Валентина держала перед губами вторую купюру.
- Я знаю, что ты мучился после предательства. Марину ты больше никогда не видел. Нет. Вру. Видел. Во сне. Как правило, в кошмарах. Особенно сильно муки совести сжирали тебя, когда через две недели во внезапно опустевшую от хозяев квартиру Марины въехала многочисленная незнакомая, разговаривающая исключительно на новом не понятном государственном языке, семья.
Вторая купюра превратившись в мошкару облепила руку Зотовича. Ни сил, ни желания сопротивляться у мужчины было.
- А сказать, что было бы, если бы ты не взял деньги и не рассказал, где прячется Павел? Рассказываю. Маринка продолжала бы жить с матерью в своей квартире. Головорезы бы пристально за ней следили, но не трогали. А тем временем родной отец Павла, который, кстати, тоже обожал своего сына, за сумасшедшие деньги "козьими тропами" вывез бы его к родственникам зарубеж. Там Павел хорошо бы устроился и со временем забрал к себе мать с бабушкой. Все были бы живы и здоровы. Марина бы поддерживала с тобой связь и со временем помогла бы и тебе по старой дружбе и в знак признательности за верную дружбу с семьёй сбежать с умирающей страны. Ты спросишь: а что было бы с твоим Олегом?
Валентина доставала между повествованием купюры и превращала их в мелких насекомых. Зотович уже почти весь был облеплен мошкарой. Чистой оставалась только голова. Мужчина уже не мог пошевелиться и сидел, как жуткое изваяние, покрытое шевелящимся ковром из насекомых.
- Твой сын, погрязший в долгах, был бы очень сильно избит наркоторговцами. Он почти месяц пролежал бы в реанимации, но выжил. Придя в себя, он бы осознал, что ему был дан шанс на новую жизнь. И стал полноценным членом общества, стерев из памяти года наркотической зависимости. Вот так было предусмотрено судьбой, если бы ты не взял эти деньги...
Валентина держала в руках последнюю купюру. А в открытую дверь спальни медленно заходил Олег. Такой, каким его запомнил Зотович в морге на опознании, после того, как тело двадцатилетнего парня нашли через пять дней после смерти в июльскую жару на заброшенной стройке по не выносимой вони. Распухший, черный, разлагающийся Олег подошёл к кровати, на которой сидела... уже чудовищная старуха из подвала. Парень сел рядом с ней. Вдвоем они смотрели на парализованного Зотовича.
- Тебе преисподняя дала удивительную возможность исправить ошибку семилетней давности. Тебе надо было бы поступить правильно, а ты все полностью повторил. Поэтому только что лишился шанса на жизнь.
Баба Грида дунула на последнюю купюру и облачко зелёной мошкары полностью скрыло под собой лицо мужчины.
Но перед моментом, когда
сердце Зотовича перестало биться, он неожиданно вновь оказался в темном мрачном подземном помещении у валуна. Он видел, как его полностью покрытое плесенью тело начало, как в тающее сливочное масло, проваливаться в пушистую поверхность камня, на противоположной стороне которого, сидел Игнат, обхватив голову руками. А перед ним стояла чудовищная старуха и махала, прощаясь, Зотовичу своей когтистой куриной лапой.
**********
- Ходимо, касатик.
Игнат с трудом разлепил веки. Перед ним стояла баба Грида. Мужчина сморщился и застонал.
- Исчезни, б...дь.
- Ты обещал меня вывести отсель,- капризно напомнила старуха.
- А ты обещала вывести нас всех,- ответил, не меняя позы, Игнат.
- Так они сами себе конец понаходили,- возразила жуткая старуха.- Я же не говорила, шо легко будет выйти.
- Пошла ты...- с нескрываемой злостью рявкнул Игнат.
- Касатик, так я ж вже и так в ентих местах,- каркающим смехом отозвалась баба Грида.- Вставай. Ходимо. Иначе не поспеешь до своей встречи наверху.
Мужчина внимательно посмотрел на старуху.
- Ты же не выпустишь отсюда.
- То не я решаю. Я - лишь проводник.
- Хреновый ты проводник,- с грустным смешком заметил Игнат.- Двоих уже потеряла.
- Они не правильно использовали предоставленные им шансы,- серьезным тоном сообщила баба Грида.
- Вот значит как.
Игнат поднялся на ноги и заставил себя оглянуться на Зотовича, сидящего на другой стороне от валуна. Волосы зашевелились на голове мужчины, и захотелось завыть от ужаса и бессилия.
Все тело Зотовича было покрыто той же самой пушистой нежной плесенью, что и камень. Более того, по оставшемуся силуэту стало заметно, что валун медленно втягивает в себя мужчину. Ещё можно было различить оставшиеся плечо с левой рукой, торсом, бедрами и ногами. Но голова и правое плечо с рукой находились уже внутри камня.
Игнат перевел взгляд на старуху. Она ковыряла в остатках носа когтем усохшего указательного пальца, вытаясь подцепить очередную личинку.
- Что здесь происходит?- задал волнующий вопрос Игнат.
Баба Грида сразу же отвлеклась от своего мерзкого занятия и растянула до ушей рот на сморщенной физиономии.
- Здесь, касатик, по вашему, по - человечьему современному - " стационарная комиссия по распределению мытарей".
- Чего?- ни слова не понял Игнат.
Старуха плюхнулась задом на ковер из мха, вытянув перед собой из под подола тряпья две конечности огромного насекомого. Игнат не был энтомологом, но сложенные буквой "Z" со странными острыми шипами на черной хитиновой поверхности и заканчивающиеся странными ворсистыми когтями суставы вместо голеней и ступней, не оставляли сомнений, что принадлежали какому-то кошмарно огромному насекомому.
Игнат шарахнулся назад, но уже не удивился. Только брезгливо поморщился. К тому же появилось странное спокойствие и равнодушие ко всему происходящему вокруг.
- Я пока не могу тебе всего рассказать, касатик. Не положено. Но ты имеешь право знать, что ту хатку, где вы с товарищами гурьбой на ночь укрылись, взрывом разнесло в щепки.
- Мы все это время мертвые? - спокойно спросил Игнат, и сам удивился своему хладнокровию.
- Не совсем.
- Значит, мы живы, но без сознания?
- Не совсем.
- Как это понимать?
- Понимай, как хочешь. Но, если ты ещё желаешь вернуться на землю, но тебе надо поспешить.
- А Киря с Зотовичем?
- Про них можешь забыть,- и старуха подёргала своими насекомыми конечностями, словно разминая их. Затем вновь сложила их по суставам и спрятала под лохмотья. И шустро встала с земли.
Игнат ещё раз оглянулся на Зотовича. На месте, где ещё пять минут назад наблюдался видимый силуэт мужчины, из валуна торчала неестественно выгнутая перпендикулярно поверхности камня одна оставшаяся нога, покрытая пушистой плесенью.
Старуха отошла в сторону и по-собачьи разрывала плотный слой мха. Игнат молча смотрел на это действо, не предлагая помощи и не мешая.
- Заколебали вже. Каждый раз стали на одного мытаря целую новую навь насылать. То ли ране було- один колидор одинаковый на всех. О, ось он, - недовольным голосом бормотала баба Грида и подняла двумя костлявыми руками металлическое кольцо, поставив его на бок. Игнат подошёл к старухе и посмотрел вниз. Кольцо было приделано к круглому железному люку в земле.
- Спускаться ещё ниже?- усмехнулся мужчина. - Ты хочешь меня вывести с другой стороны планеты?
- Коли хочешь наверх, должон спуститься вниз. Иначе никак.
С лёгкостью открыв люк и откинув его в сторону, словно он был не из железа, а из пенопласта, баба Грида спрыгнула вниз.
Игнат заглянул в появившееся отверстие. Из люка мужчину окатило запахом гари и жженого мяса. А видимое сверху дно напоминало поверхность ещё непотухшего пожарища. Посреди которого стояла, задрав голову, старуха.
"Черт в пекле" мелькнула ассоциация в голове мужчины. Но он без раздумий спрыгнул вниз.
Приземлившегося на ноги мужчину, отпружинило, как от ткани натянутого батута и он, не удержавшись, упал на колени и ладони. Земля под конечностями колебалась, словно он спрыгнул на заливное или желе, с той лишь разницей, что здесь поверхность была раскаленной и мгновенно обожгла Игнату ладони и прожгла ткань на штанах. Мужчина вскочил на ноги.
- Сюды, сюды, до меня,- старуха стояла на какой-то то ли кочке, то ли камне и махала костлявыми руками, подзывая к себе.
- Чего размахалась?- злобно спросил Игнат, оказываясь рядом с бабой Гридой. - Ты своими тараканьими лапами небось жар не чувствуешь?
Старуха закаркала мерзким смехом.
- Ходимо за мной. По ентим кочкам.
Игнат осмотрелся. Он стоял посередине горящего болота, у которого вместо грязной жижи был густой плотный раскалённый "кисель". Кое-где просматривалось даже кипение этой массы с паром и брызгами. Тусклый красный свет создавали горящие маленькими языками пламени пятна тлеющего огня. Именно в видимости этих огненных "фонарей" Игнат понял, что были за кочки, на одной из которых они стояли. Обожжённые тела мертвых людей. Они плавали вокруг, распластанные по поверхности, кто лицом вниз, кто вверх среди обугленных коряг и веток. Игнат со старухой топтались по телу чрезмерно полного при жизни мужчины. Точнее по его спине и ягодицам, обугленных до черного состояния...
Старуха легко перепрыгивала с одного тела на другое. Игнат старался не думать, на что или, правильнее, кого наступает.
- Что это за хрень болотная?- перешагивая на очередное мертвое тело, спросил мужчина. - Что вообще, за "комнаты страха" мы здесь проходим и прошли?
- Их Смотрители нави создают. То есть обстановку, что вокруг тебя вдруг появляется. Вы их или проходите, или они вас поглощают. Вот раньше була тропка через разные препятствия с условием не оглядываться. А сейчас все мо-дер-ни-зи-руются. Слово , вот, новое выучила. И Смотрители тоже. Туда же. Вот понасоздают этих навей. А то, что и нам с мытарями их так же проходить надо, хозяев не волнует. Вон, смотри...
Баба Грида указала на белое пятно на абсолютно черном земляном своде впереди.
- Енто есть наш выход отсель.
Игнат рванулся с места, но был цепко схвачен сухими когтистыми пальцами.
- Не так шибко, касатик.
И старуха указала им под ноги, где "кочки"-человеческие тела заканчивались и начиналось длинное тонкое обугленное бревно, дальний конец которого подсвечивался голубоватым светом, идущим из белого пятна.
Желтозубый внимательно наблюдал за выражением лица Зотовича. Конечно, он и представить себе не мог, что за мысли роились в тот момент в голове мужчины.
- Евгений Зотович, я знаю, что Вам сейчас очень нужны деньги, - перешёл к " тяжёлой артиллерии" желтозубый. -У Вас очень большие долги. И сын... болен. Нам необходима Ваша помощь. И мы готовы за нее заплатить.
Зотович вскинул голову и пристально посмотрел на улыбающееся лицо желтозубого. Тот достал из кармана куртки свёрнутую в плотный конверт карту. И разложил ее на столе. Купюры положил сверху.
- Просто покажите место. А дальше мы сами. Причем деньги забираете сейчас,- желтозубый прищурил глаза.
Что Зотович сказал в прошлый раз, когда его мозг разрывался между голосом совести и разума? Когда внутри него шла борьба между человеческой порядочностью и холодной прагматичностью? Между признательностью за верную дружбу и безграничной родительской любовью?
- А если его там не окажется?- вот, что спросил тогда мужчина.
- Тогда мы вернёмся к Вам и заберём половину,- рассмеялся желтозубый.
Зотович знал, что за деньгами не вернутся.
Он наклонился над картой и, найдя на ней известные дачи, ткнул указательным пальцем в бумагу.
Желтозубый, мгновенно перестав улыбаться, грубым жестом смахнул в сторону Зотовича купюры с карты. Быстро сложил полотно бумаги и вышел из кухни в прихожую.
Зотович, не поднимая разлетевшихся по кухне денег, последовал за ним.
- Я надеюсь больше с Вами не встречаться,- улыбчивое лицо желтозубого превратилось в брезгливую чванливую маску. А Маринка после этих слов подняла голову и впервые за время нахождения в его квартире посмотрела на Зотовича.
Она все поняла. Ее серые глаза блестели от слез. Кончик носа покраснел. Губы дрожали. Но она молчала. И пристально смотрела на мужчину, который в ответ ни разу на нее не взглянул. Один из стоящих за спиной Маринки мужчин схватил за плечико ее куртки и смяв его в кулаке, потащил за собой женщину к выходу.
Громко хлопнула входная дверь. Зотович в одиночестве стоял в опустевшем темном коридоре.
Все получилось.
Он вернулся на кухню и собрал разлетевшиеся долларовые купюры. Затем пошел в спальню. На кровати лежала Валентина. Глаза ее были открыты и выражали одновременно удивление и вопрос.
Зотович подошёл, сел на краешек и положил рядом с ней деньги. Женщина мгновенно села.
- Ты продал душу, спасая сына?- иронично заметила женщина, криво усмехнувшись, но к деньгам не притронулась.
А вот это странно. В прошлый раз она взяла в руки купюры и расплакалась.
- Использовал появившуюся возможность заработать,- озадаченно ответил Зотович.
- Нет. Ты только что потерял появившуюся возможность выжить,- глаза женщины сверкнули ярким светом, что заставило мужчину отшатнуться от нее. - В жизни, Женечка, нужно правильно расставлять приоритеты.
Валентина встала на кровати перед мужем на четвереньки, приблизив к нему свое неожиданно ставшее чужим лицо.
В этот момент Зотович понял, что в этот раз все пошло не так.
- Видишь ли,- продолжала женщина странным холодным отчужденным голосом,- не всегда родительская слепая любовь является оправданием совершенного порочного поступка. Ты решил спасти сына. Понятное дело. Это же твой единственный ребенок. Неблагодарный, слабый, беспринципный, но твой. И ты отдашь за него даже свою жизнь. Такова сила родительской любви. Но...Семь лет назад, когда ты взял эти деньги, предав самого верного друга и обрёк на смерть ее любимого, тоже единственного, и заметь, во всех смыслах положительного и добропорядочного сына, чем всё закончилось?
Зотович встал с кровати и отошёл к окну спальни, не спуская глаз с жены.
- Молчишь? Тогда я напомню. Ты два месяца уговаривал своего Олега лечь в больницу. А он посылал тебя на хрен, продолжая жить в своем наркотическом угаре. Хочешь открою секрет? Это твоя жена проболталась ему о том, что ты прячешь деньги на его лечение. С этого момента, твой сын неустанно следил за тобой. Найти спрятанные в гараже деньги было для него лишь делом времени.
Зотович почувствовал, что перестает чувствовать ноги и руки. Он ещё стоял, но уже с трудом удерживал равновесие. Пот заливал глаза. В глазах стало туманно.
- Твой сын на радостях купил просто убойную дозу. И отправился в мир иной.
Ноги мужчины подкосились, и он тяжело осел на пол, прижавшись спиной к батарее.
Жена села на край кровати, свесив ноги и взяв, наконец, стопку долларовых купюр в руки. Она зацепила двумя пальцами одну бумажку и, подняв ее к губам, дунула отпустив ее в воздух. Купюра закружилась, как сорванный с ветки от порыва ветра осенний лист, и полетела в сторону мужчины. Не долетая буквально полуметра, бумажка рассыпалась в облако мелких зелёных мошек, которые кучно приземлились на ногу Зотовича. Мужчина начал было лихорадочно сбивать их, но руки уже не слушались. А Валентина держала перед губами вторую купюру.
- Я знаю, что ты мучился после предательства. Марину ты больше никогда не видел. Нет. Вру. Видел. Во сне. Как правило, в кошмарах. Особенно сильно муки совести сжирали тебя, когда через две недели во внезапно опустевшую от хозяев квартиру Марины въехала многочисленная незнакомая, разговаривающая исключительно на новом не понятном государственном языке, семья.
Вторая купюра превратившись в мошкару облепила руку Зотовича. Ни сил, ни желания сопротивляться у мужчины было.
- А сказать, что было бы, если бы ты не взял деньги и не рассказал, где прячется Павел? Рассказываю. Маринка продолжала бы жить с матерью в своей квартире. Головорезы бы пристально за ней следили, но не трогали. А тем временем родной отец Павла, который, кстати, тоже обожал своего сына, за сумасшедшие деньги "козьими тропами" вывез бы его к родственникам зарубеж. Там Павел хорошо бы устроился и со временем забрал к себе мать с бабушкой. Все были бы живы и здоровы. Марина бы поддерживала с тобой связь и со временем помогла бы и тебе по старой дружбе и в знак признательности за верную дружбу с семьёй сбежать с умирающей страны. Ты спросишь: а что было бы с твоим Олегом?
Валентина доставала между повествованием купюры и превращала их в мелких насекомых. Зотович уже почти весь был облеплен мошкарой. Чистой оставалась только голова. Мужчина уже не мог пошевелиться и сидел, как жуткое изваяние, покрытое шевелящимся ковром из насекомых.
- Твой сын, погрязший в долгах, был бы очень сильно избит наркоторговцами. Он почти месяц пролежал бы в реанимации, но выжил. Придя в себя, он бы осознал, что ему был дан шанс на новую жизнь. И стал полноценным членом общества, стерев из памяти года наркотической зависимости. Вот так было предусмотрено судьбой, если бы ты не взял эти деньги...
Валентина держала в руках последнюю купюру. А в открытую дверь спальни медленно заходил Олег. Такой, каким его запомнил Зотович в морге на опознании, после того, как тело двадцатилетнего парня нашли через пять дней после смерти в июльскую жару на заброшенной стройке по не выносимой вони. Распухший, черный, разлагающийся Олег подошёл к кровати, на которой сидела... уже чудовищная старуха из подвала. Парень сел рядом с ней. Вдвоем они смотрели на парализованного Зотовича.
- Тебе преисподняя дала удивительную возможность исправить ошибку семилетней давности. Тебе надо было бы поступить правильно, а ты все полностью повторил. Поэтому только что лишился шанса на жизнь.
Баба Грида дунула на последнюю купюру и облачко зелёной мошкары полностью скрыло под собой лицо мужчины.
Но перед моментом, когда
сердце Зотовича перестало биться, он неожиданно вновь оказался в темном мрачном подземном помещении у валуна. Он видел, как его полностью покрытое плесенью тело начало, как в тающее сливочное масло, проваливаться в пушистую поверхность камня, на противоположной стороне которого, сидел Игнат, обхватив голову руками. А перед ним стояла чудовищная старуха и махала, прощаясь, Зотовичу своей когтистой куриной лапой.
**********
- Ходимо, касатик.
Игнат с трудом разлепил веки. Перед ним стояла баба Грида. Мужчина сморщился и застонал.
- Исчезни, б...дь.
- Ты обещал меня вывести отсель,- капризно напомнила старуха.
- А ты обещала вывести нас всех,- ответил, не меняя позы, Игнат.
- Так они сами себе конец понаходили,- возразила жуткая старуха.- Я же не говорила, шо легко будет выйти.
- Пошла ты...- с нескрываемой злостью рявкнул Игнат.
- Касатик, так я ж вже и так в ентих местах,- каркающим смехом отозвалась баба Грида.- Вставай. Ходимо. Иначе не поспеешь до своей встречи наверху.
Мужчина внимательно посмотрел на старуху.
- Ты же не выпустишь отсюда.
- То не я решаю. Я - лишь проводник.
- Хреновый ты проводник,- с грустным смешком заметил Игнат.- Двоих уже потеряла.
- Они не правильно использовали предоставленные им шансы,- серьезным тоном сообщила баба Грида.
- Вот значит как.
Игнат поднялся на ноги и заставил себя оглянуться на Зотовича, сидящего на другой стороне от валуна. Волосы зашевелились на голове мужчины, и захотелось завыть от ужаса и бессилия.
Все тело Зотовича было покрыто той же самой пушистой нежной плесенью, что и камень. Более того, по оставшемуся силуэту стало заметно, что валун медленно втягивает в себя мужчину. Ещё можно было различить оставшиеся плечо с левой рукой, торсом, бедрами и ногами. Но голова и правое плечо с рукой находились уже внутри камня.
Игнат перевел взгляд на старуху. Она ковыряла в остатках носа когтем усохшего указательного пальца, вытаясь подцепить очередную личинку.
- Что здесь происходит?- задал волнующий вопрос Игнат.
Баба Грида сразу же отвлеклась от своего мерзкого занятия и растянула до ушей рот на сморщенной физиономии.
- Здесь, касатик, по вашему, по - человечьему современному - " стационарная комиссия по распределению мытарей".
- Чего?- ни слова не понял Игнат.
Старуха плюхнулась задом на ковер из мха, вытянув перед собой из под подола тряпья две конечности огромного насекомого. Игнат не был энтомологом, но сложенные буквой "Z" со странными острыми шипами на черной хитиновой поверхности и заканчивающиеся странными ворсистыми когтями суставы вместо голеней и ступней, не оставляли сомнений, что принадлежали какому-то кошмарно огромному насекомому.
Игнат шарахнулся назад, но уже не удивился. Только брезгливо поморщился. К тому же появилось странное спокойствие и равнодушие ко всему происходящему вокруг.
- Я пока не могу тебе всего рассказать, касатик. Не положено. Но ты имеешь право знать, что ту хатку, где вы с товарищами гурьбой на ночь укрылись, взрывом разнесло в щепки.
- Мы все это время мертвые? - спокойно спросил Игнат, и сам удивился своему хладнокровию.
- Не совсем.
- Значит, мы живы, но без сознания?
- Не совсем.
- Как это понимать?
- Понимай, как хочешь. Но, если ты ещё желаешь вернуться на землю, но тебе надо поспешить.
- А Киря с Зотовичем?
- Про них можешь забыть,- и старуха подёргала своими насекомыми конечностями, словно разминая их. Затем вновь сложила их по суставам и спрятала под лохмотья. И шустро встала с земли.
Игнат ещё раз оглянулся на Зотовича. На месте, где ещё пять минут назад наблюдался видимый силуэт мужчины, из валуна торчала неестественно выгнутая перпендикулярно поверхности камня одна оставшаяся нога, покрытая пушистой плесенью.
Старуха отошла в сторону и по-собачьи разрывала плотный слой мха. Игнат молча смотрел на это действо, не предлагая помощи и не мешая.
- Заколебали вже. Каждый раз стали на одного мытаря целую новую навь насылать. То ли ране було- один колидор одинаковый на всех. О, ось он, - недовольным голосом бормотала баба Грида и подняла двумя костлявыми руками металлическое кольцо, поставив его на бок. Игнат подошёл к старухе и посмотрел вниз. Кольцо было приделано к круглому железному люку в земле.
- Спускаться ещё ниже?- усмехнулся мужчина. - Ты хочешь меня вывести с другой стороны планеты?
- Коли хочешь наверх, должон спуститься вниз. Иначе никак.
С лёгкостью открыв люк и откинув его в сторону, словно он был не из железа, а из пенопласта, баба Грида спрыгнула вниз.
Игнат заглянул в появившееся отверстие. Из люка мужчину окатило запахом гари и жженого мяса. А видимое сверху дно напоминало поверхность ещё непотухшего пожарища. Посреди которого стояла, задрав голову, старуха.
"Черт в пекле" мелькнула ассоциация в голове мужчины. Но он без раздумий спрыгнул вниз.
Приземлившегося на ноги мужчину, отпружинило, как от ткани натянутого батута и он, не удержавшись, упал на колени и ладони. Земля под конечностями колебалась, словно он спрыгнул на заливное или желе, с той лишь разницей, что здесь поверхность была раскаленной и мгновенно обожгла Игнату ладони и прожгла ткань на штанах. Мужчина вскочил на ноги.
- Сюды, сюды, до меня,- старуха стояла на какой-то то ли кочке, то ли камне и махала костлявыми руками, подзывая к себе.
- Чего размахалась?- злобно спросил Игнат, оказываясь рядом с бабой Гридой. - Ты своими тараканьими лапами небось жар не чувствуешь?
Старуха закаркала мерзким смехом.
- Ходимо за мной. По ентим кочкам.
Игнат осмотрелся. Он стоял посередине горящего болота, у которого вместо грязной жижи был густой плотный раскалённый "кисель". Кое-где просматривалось даже кипение этой массы с паром и брызгами. Тусклый красный свет создавали горящие маленькими языками пламени пятна тлеющего огня. Именно в видимости этих огненных "фонарей" Игнат понял, что были за кочки, на одной из которых они стояли. Обожжённые тела мертвых людей. Они плавали вокруг, распластанные по поверхности, кто лицом вниз, кто вверх среди обугленных коряг и веток. Игнат со старухой топтались по телу чрезмерно полного при жизни мужчины. Точнее по его спине и ягодицам, обугленных до черного состояния...
Старуха легко перепрыгивала с одного тела на другое. Игнат старался не думать, на что или, правильнее, кого наступает.
- Что это за хрень болотная?- перешагивая на очередное мертвое тело, спросил мужчина. - Что вообще, за "комнаты страха" мы здесь проходим и прошли?
- Их Смотрители нави создают. То есть обстановку, что вокруг тебя вдруг появляется. Вы их или проходите, или они вас поглощают. Вот раньше була тропка через разные препятствия с условием не оглядываться. А сейчас все мо-дер-ни-зи-руются. Слово , вот, новое выучила. И Смотрители тоже. Туда же. Вот понасоздают этих навей. А то, что и нам с мытарями их так же проходить надо, хозяев не волнует. Вон, смотри...
Баба Грида указала на белое пятно на абсолютно черном земляном своде впереди.
- Енто есть наш выход отсель.
Игнат рванулся с места, но был цепко схвачен сухими когтистыми пальцами.
- Не так шибко, касатик.
И старуха указала им под ноги, где "кочки"-человеческие тела заканчивались и начиналось длинное тонкое обугленное бревно, дальний конец которого подсвечивался голубоватым светом, идущим из белого пятна.
