Я рву все рисунки в клочья. Никто не должен знать, что мы их видели. Фил не шутил, когда сказал, что убьёт за содержимое чемоданов.
Я смотрел, как дрожит Ульяна. Чувствовал, как мокнут глаза. И я обнял её — впервые сам. Тихо, с болью. Я просто хотел сказать: «Я здесь». И она ответила — обняла крепко.
— Я не могу поверить... Как он живёт с этой трагедией?
— Он не живёт. Он пережил. — Я знаю его. Даже слишком.
Мы сидели так. Тихо. Молча переваривали всё, не зная, как теперь будем смотреть на друга.
— Мы должны оберегать его. Помочь стать счастливым человеком. — Она ответила спокойно. Она была уверена в своих словах.
— Угу.
Шелест. Бурление. Запах. Мусор ожил и начал перемещаться. Мы не успели среагировать — мусор окутал, прижал и понёс по кучам. Я не мог превратиться. Рот, нос, уши — всё забилось. Я не видел, не слышал, не понимал. Я чувствовал, как режется тело о каждую неровность.
И меня выплюнуло. Я блевал долго. Кровь стекала с тела. Пелена грязи сошла, и я увидел рядом Ульяну — ей так же тяжело, но она жива. И смотрит на кого-то. В её глазах бьётся ток.
Повернувшись, я увидел: на куче — трон из мусора. А на нём сидел мужчина. Худой. Грязные, ржавые, сальные волосы. Одет в такие тряпья, что и не скажешь, что это. Он потягивал вино прямо из бутылки не первой свежести. Рядом — люди, покрытые полностью бурыми балахонами.
— Мерзкие, вы слишком находились в моих владениях. — Речь бурлящая, чёрствая, грязная.
— Кто ты? — сплюнув кровью, спросил я.
— Перед тобой Мусорный Король! — взрываются криком бурые.
И он замечает нас. Его взгляд — полностью чёрные глаза — заставляет сердце сжаться.
Ульяна встала рядом. Ток всё ещё бился в её глазах — но теперь она не дрожала. Она была готова. Как тогда, в борделе, перед Касьяном. Только теперь она не одна .
Король посмотрел на Ульяну — на ток в её глазах — и впервые что-то мелькнуло в его чёрных глазах. Не страх. Интерес. Словно он увидел что-то, чего давно не видел
Придётся сражаться.
