Ларс не смог не выдать страха. Он отшатнулся от Мурчин, попытался вскочить с колен, завалился на бок, оперся локтем, будто бухнулся в лужу. Проследил, как Мурчин прошла мимо и подступила к Ксури.
- Только не меня! Только не меня! – закричал Ксури, - умоляю, только не меня! Я бездарь и плохо обучаюсь!
Мурчин звонко по-девичьи рассмеялась:
- Какие ж вы забавные. А ты тут учишься шустрее всех. Думаешь, я тебя выберу из чувства противоречия? Только потому, что я не люблю, когда мне навязывают свою волю? Нет, драконобойца, я тебя точно не возьму. У тебя сердце лопнет от ложного стыда, когда приступишь к занятиям. Ты раб жалкой химеры по имени совесть. У тебя это в глазах видно.
И верховная ведьма опять очутилась перед Арнэ. Тот распрямился перед ней, глянул в глаза. Его лицо окаменело. Взгляд сделался отчаянным.
- Бери меня, - буркнул он.
- Я-то думала, у меня есть выбор. А выбирать-то не из чего, - в некотором замешательстве сказала Мурчин, - ты же на себя руки наложить удумал? Я угадала? Или сделать так, чтобы я тебя убила, да?
Не надо быть верховной ведьмой, чтобы прочесть решимость отчаяния, которое было написано на лице Арнэ.
- Госпожа Мурчин, а вам обязательно брать кого-то из нас? – внезапно подал голос Раэ.
Мурчин не пожелала с ним заговорить, но Раэ продолжал:
- Если на рынке нет подходящего товара, стоит ли брать что попало? Да отпустите вы нас, все равно не с миром отпускаете. Сами же сказали, что мы смертники.
Мурчин не выдержала и фыркнула, все еще не глядя на Раэ:
- Может, еще на жалось бить будешь, титанобойца? Милосердия ждешь, что ли, особенно ты?
- Милосердием было бы всех нас тут прихлопнуть. Своей смертью все равно мы не умрем. Легкой тоже. У нас даже могил не будет. Никто вас не обвинит в добром поступке.
Мурчин внезапно очутилась перед ним и напрямик глянула охотнику в лицо. Раэ выдержал ее взгляд, усмехнулся. Он ее не побоится. Иных бить колоссов не обучали. В ответ ему усмехнулась и ведьма:
- Ах, ну да, вы думаете, что мы стараемся делать только поступки, которые считаются злыми, а у вас же свое понимание добра и зла, то, которое привила Цитадель, - пропела она, - да только вот с моей точки зрения добрый поступок это открутить тебе башку, титанобойца. О, это будет добро и еще какое добро!
- Ну так откручивайте, - развел руками Раэ, - или вы не хотите делать то, что вам указывают?
- Фере! – выкрикнули разом Арнэ, Ксури, Гайю, и кажется, даже сдержанный Ларс. Вот уж выводить ее из себя не следовало. Все знали, как ведьмы охотятся и расправляются с титанобойцами, которых они ненавидели едва ли не больше, чем охотников на них самих.
- Смерти не боишься?
- Все мы когда-нибудь умрем.
-А если я… убью всех, за то, что ты меня дразнишь, а тебя отпущу? – спросила Мурчин, - как ты с этим жить будешь?
-Буду прославлять твое милосердие, - быстро Раэ, резко переходя на ты. Слишком долго они смотрели друг другу в глаза, чтобы выкать.
- …И бить много-много колоссов, - спокойно добавил он, а затем повернулся к охотникам, - парни, мы не можем быть куплены ценой души одного из нас. Кто пойдет с ней, за всех остальных положит душу. Погубит себя и обречет на вечные муки. Мы такой цены не оправдаем. Даже если будем до конца своих дней бить каждый свою нечисть. Нам надо принять свою долю. Любая лучше, чем пойти с ней.
Охотники молчали, вперив глаза в землю. Ларс кивал своим мыслям, Ксури и Арнэ, не поднимая голов, все же чуть их повернули в сторону Раэ, взглядами выражая согласие. Гайю молчал, оцепенев.
- Как дико вас воспитали, - протянула Мурчин.
- А вот так нас воспитали. Некого тебе брать в ученики, - развел руками Раэ.
Луна, зацепившаяся за вершину башни, очистилась от недавно набежавших облаков. Осветила улицу. Раэ и Мурчин снова столкнулись взглядами. Он стоял против нее, на голову ниже, тонкий, натянутый, как струна. Так и стоял, чуть подавшись на ведьму, готовый накинуться. И не отводил взгляда. Ведьма сбила с его головы капюшон. В какой-то миг смотрела на маленького титанобойцу как зачарованная.
- Ан-ге-ло-чек, - протянула она, - кто бы мог подумать, что в такой белокурой ангельской головенке все перекручено. Ты готов распоряжаться жизнями своих друзей?
- Они в твоих руках.
- Но какие же мы жестокие. Готовы всех пустить в расход, лишь бы злой ведьме не достались!
-Не тяни. Либо всех отпускай, либо всех убивай, - сказал Раэ ведьме, - парни, кто из вас думает иначе?
Арнэ тяжело мотнул головой. Ксури сделал к нему шаг. Ларс распрямился.
- Лучше так, - слабо ответил Гайю за всех.
- Его возьму, - внезапно сказала Мурчин, пока никто не успел еще слова молвить и ткнула пальцем в Раэ.
- Нет! – крикнул Арнэ.
- Вы свободны, - отмахнулась от них Мурчин, - а ты, титанобойца, пойдешь со мной. Или всех их нужно все-таки убить, по твоему кровожадному мнению? Ну? Твоя душа их жизней не стоит?
Раэ на миг оторопел, захлопал глазами. Мурчин наслаждалась смятением, которое мелькнуло в глазах Раэ, покровительственно взъерошила его светлые, как лен, волосы.
- Ан-ге-ло-чек, - опять ехидно пропела она. - Чуть не прошла мимо такого товара, сама себе удивляюсь. Ну, что скажешь? Всех вас в расход или пойдешь со мной?
- Фере, - выдавил из себя Арнэ, - т-ты… на меня не смотри…
- Не слушай ее, - тихо сказал Ксури.
- Так я должна тут всех положить ради того, чтобы ты со мной не погубил свою душу? – забавлялась ведьма.
- Я попрощаюсь? – тотчас угрюмо буркнул Раэ не глядя на ведьму.
- Ой, как легко ты переменил решение, - усмехнулась Мурчин, - а что скажут на это твои друзья?
- Так, все, - хватит, - сказал Раэ, стараясь опередить то, что могли бы сказать другие охотники, - все-все, я иду с тобой.
Раэ поспешно сжал руку Арнэ и повел вниз глазами так, чтобы тот проследил за его взглядом. Под ногами лежала совня. Совня Агри. Раэ решил, что его надо завещать командиру их маленького отряда.
- Живи, Арнэ. Бей нагов. Моему воспитателю, Виррате, скажи что… что я погиб, ладно? Да, в отчете скажете, что я погиб, так всем будет проще.
Ксури затравленно глянул в лицо Арнэ, силясь поймать его взгляд. Арнэ смотрел в никуда. Затем Ксури перевел взгляд на Ларса. Тот тяжело смотрел на Раэ, сглатывал, сжимал кулаки.
- Н… не стоим, мы не стоим, - еле слышно просипел он. Ксури подался к Ларсу, потом с болью посмотрел на Раэ. Тот запрещающее мотнул головой.
-Я вас не стою.
Мурчин усмехнулась.
- Прости нас, Фере, - выпалил Гайю, - за все прости. Прости за…
В его взгляде читалось облегчение. Да и как Раэ его мог судить? Жить хотелось всем.
- Как тебя на самом деле звать-то? – спросил Ксури, - как тебя поминать?
- Фере, - поспешно сказал Раэ. Вот уж сейчас он точно не желал открывать свое имя из уважения к семье. Попасть в плен к ведьме - что может быть хуже для охотника и его родни?
Раэ поклонился всем своим спутникам.
- Надеюсь, мы больше не увидимся.
Они так же, совсем как бывалые охотники низко поклонились ему в ответ, забыв о молодой свойскости.
Мурчин указала Раэ на портал.
- Всего доброго, молодые люди, - пропела она, - счастливо оставаться.
Раэ ступил вперед, не чувствуя под собой ног. Погиб он… а позади него зашуршал плащ самой погибели. Он закрыл глаза, не желая их больше никогда раскрывать. Вот сейчас ступит в зеленую зыбку – все для него кончится… Вдруг он почувствовал за спиной резкое движение и звук пробиваемой плоти.
- Вот сволочь! – как-то насмешливо сказала ведьма позади Раэ.
Раэ стремительно оглянулся. Он увидел, как медленно Мурчин опускается на колени, из ее груди торчит острие совни Агри. Окровавленное острие, с которого густо капает кровь. Видать, Арнэ метнул-таки прощальный подарок ей в спину. Однако улыбка не сошла с ее лица…
- Ранена! Ранена! – заорал Арнэ. Раэ вскрикнул от удивления, и он был потрясен не один. Другие тоже не ожидали… Ну никак не ожидали, что можно пролить ее кровь… Должно быть, ведьма утратила бдительность и сняла защиту перед входом в портал. Арнэ же не терялся, подобрал совню и метнул ее на то короткое расстояние, на какое можно попытаться. Смог! Ай да Арнэ!
И Раэ увидел, как вспыхнули глаза ведьмы. Увидел, как она медленно поднимается с колен.
- Кажется, мы договаривались по-хорошему, - процедила она при этом сквозь зубы.
- Дергай! – выкрик Арнэ, - вырви ее!
Ларс и Ксури уже подбежали, чтобы ухватиться за древко и выдернуть совню из живучего тела верховной ведьмы. Сейчас они это сделают и кровища хлынет темной рекой из насквозь пробитого тела! Какой бы там верховной ведьмой она ни была, все равно не успеет остановить кровотечение… Но Мурчин резко ухватилась за лезвие, точащее из ее груди, и удержала его в своем теле, когда Ларс вцепился в железную пяту древка совни. Она удержала ее какой-то неестественной силой. Ларс, сильный Ларс несколько раз дернул – впустую. К нему присоединился Ксури. Дергали оба – ведьма держала… За лезвие. В перчатках. Не боясь обрезать пальцы.
Раэ подскочил, ухватился за руки ведьмы – оторвать их от совни, ослабить ее хватку, помочь Ларсу и Ксури! Но Мурчин резко взвизгнула ему в лицо так, что задрожала то ли земля, то ли он сам – и Раэ отлетел на какой-то ударной волне, состоящей из тысячи невидимых колючек на несколько метров. Неудачно приземлился на корточки, попытался быстро вскочить на ноги, но тут его пронзила до затылка боль в ступне. Сломал? Растянул? Все равно надо встать!
- А ведь я вас не хотела трогать, - протянула чуть хрипловатым срывающимся голосом ведьма и резко взлетела на воздух, выдирая древко из рук Ларса и Арнэ. Поднялась с земли она невысоко, но достаточно, чтобы оказаться недосягаемой. С той же совней в спине. Развернулась и … совершила пасс освобожденными руками. С ее ладоней внезапно сорвалось пламя! Шар, растянувшийся в одно мгновение в огненную сеть. Так обыденно, будто достала платок. Сбросила эту шипящую огневую сеть так, что та закрыла с головой и Ларса, и Ксури...
Раэ не помнил, кричал ли он, кричали ли в тот миг другие… В нос ударил запах горелого мяса. Огневая волна густого малинового цвета прокатилась по мостовой и сама собой захлебнулась.
- Ла-а-а-рс!!
- Ксури!
Ведьма опустилась на землю, изможденная заклинанием, осела на замшелые плиты мостовой с хрипловатым стоном.
Не до нее!
Раэ не глядя проскочил мимо, кое-как ковыляя на поврежденной ноге к месту падения Ксури и Ларса, где все еще дрожал горячий воздух, а мостовая треснула от жара. Ксури и Ларс лежали обуглившиеся. Одежда на них все еще тлела. Смерть была для них одним мигом.
- Огневичка! Она огневичка! – донесся до Раэ вопль Гайю. Мимо ведьмы проскользнула сулица и хлопнулась на мостовую. Оказалось, Арнэ и Гайю отбегали, чтобы подобрать ближние сулицы, небрежно отброшенные ведьмой. Гайю метнул – и промахнулся.
- Не бросай! Коли! – донесся голос Арнэ.
- Нельзя близко! Сожжет!
- Ее не хватит! Не хватит на вторую волну! – крикнул Арнэ.
Ведьма сидела на мостовой, в перекрученном плаще, с древком из спины. В луже собственной крови. Сплевывала на землю темные сгустки, которые мешали ей дышать.
- Фанатики! Двинутые фанатики! – прошипела она, - ничего ж я вам не сделала!
Хотела еще что-то сказать, но захлебнулась своей кровью и выхаркнула ее. Отдышалась. Поднялась и развернулась к подступавшим Арнэ и Гайю, которые вздели сулицы, готовые добить ими ведьму. Вряд ли в таком состоянии она могла применить защиту от оружия.
- Я же… отпускала вас живых! А вы… двое уже мертвы… Ради чего хотите погибнуть?
Раэ вскочил и захромал к той сулице, которую упустил Гайю. С трех сторон… Сейчас…Они ее…
- Никого же из вас не тронула. Пятый из вас… лучше всех бы устроился!
Все трое ударили с трех сторон. Не сговариваясь. Так, как их учили. Каждого в своем крыле. Так, чтобы монстр мог ответить только одному. И все трое свалились наземь: все трое ударили в пустоту: сидевшая на мостовой ведьма вдруг развеялась, как цветной дым.
Над их головами послышался злорадный смех. Раэ почувствовал, как ему капает сверху за шиворот ведьминская кровь.
Она наверху.
Да, она все еще висит в воздухе наверху, а они втроем ударили в фантом. В фантом, изображавший беспомощность.
И огненная волна обрушилась сверху.
Раэ ослепило пламенем, ожгло легкие, обдало жаром лицо и руки. Он сообразил, когда опомнился, что лежит на мостовой и его защитные перчатки дымятся, потому, что сжимают горелую сулицу. Едва зрение вернулось его осушенным глазам, он увидел на расстоянии от себя еще два обуглившихся недвижных тела. Гайю. Арнэ. Сил кричать не было. Да и вобрать в обожженную грудь горячий, как кипяток, воздух было невозможно. Поднес к лицу руки. Во внезапно возникших волдырях.
Затем Раэ почувствовал как мостовая вокруг него с хрустом прокрывается… толстым слоем холодного инея. У него не было сил этому удивляться. Это потом, далеко потом, ему вспоминалось, что охотники, когда травили байки об огненных волнах, не раз говорили, что в месте их применения почему-то вскоре образуется лед и становится холодно.
«Я наверное, так обожжен, что сойду за мертвого, - подумалось ему, - она сейчас улетит. Ей надо зализать раны».
Ледяной воздух залез в опаленные легкие и начал их раздирать… Раэ закашлялся. В это время у его лица стукнули два легких гулких каблучка, словно кто-то внезапно приземлился.
- Я старалась тебя оставить в живых. Ты должен быть в сознании. Фере, да? Ну что ж… вот все полегли, а ты жив. Как ты и накаркал.
Раэ почувствовал шевеление над собой и прикосновение холодных пальцев к виску, который, кажется, был сожжен до мяса.
- Нам пора домой…Сам пойдешь или как?
И Раэ распахнул глаза. Да, она была над ним. С острием совни, торчащим из груди. С этим лучащимся недобрым светом взглядом. С вывалившимися из сетки волосами. И Раэ резко схватился за лезвие в ее груди, силясь вытолкнуть его из раны, чтобы совня вышла через спину. Руки ведьмы перехватили его запястья. Нет! Он стал вырываться и заламывать ей ладони. Нет! Он вытолкнет, вытолкнет совню из ее груди. Она истечет кровью! Истечет!
Над его головой раздалось то ли заклинание, то ли ведьма выбранилась. И Раэ ощутил еще одну вспышку рядом. У груди. Зашипела, зашкворчала его плоть. Но продолжал, продолжал, пока жив, ломать ей запястья.
Сначала он осознал, что связно мыслит. Затем вспомнил, что был убит. И как был убит. В последние мгновения своей жизни охотник лежал на опаленной мостовой, спешно зарастающей инеем, вцепившись в запястья верховной ведьмы. Ломал ей руки, чтобы она не успела справиться со своим смертельным ранением. Арнэ. Ларс. Гайю. Ксури. Весь отряд положили, больше не осталось никого, кто бы мог ей противостоять. Он увидел ее ледяной взгляд и огненную вспышку сорвавшейся с ее пальца шаровой молнии. Он помнил эту боль, краткий, совсем краткий миг, сильный ожог – дольше в ясном сознании никто бы не выдержал. Помнил свою последнюю мысль – «все!», словно искорку промелькнувшую в его голове. Все, отмучился…
«Я мертв, я мертв», - повторил про себя Раэ. От этой мысли ему стало беспокойно. Не так уж он хорош, чтобы попасть в рай. Он не Арнэ, не Ксури, не Ларс. И даже не Гайю. И за свою короткую жизнь у него не было возможности исправиться. А это значит, что он может не увидеть друга детства Матэ, который положил за него жизнь этой зимой, свою нареченную Иву, и других близких, ушедших до него.
- Только не меня! Только не меня! – закричал Ксури, - умоляю, только не меня! Я бездарь и плохо обучаюсь!
Мурчин звонко по-девичьи рассмеялась:
- Какие ж вы забавные. А ты тут учишься шустрее всех. Думаешь, я тебя выберу из чувства противоречия? Только потому, что я не люблю, когда мне навязывают свою волю? Нет, драконобойца, я тебя точно не возьму. У тебя сердце лопнет от ложного стыда, когда приступишь к занятиям. Ты раб жалкой химеры по имени совесть. У тебя это в глазах видно.
И верховная ведьма опять очутилась перед Арнэ. Тот распрямился перед ней, глянул в глаза. Его лицо окаменело. Взгляд сделался отчаянным.
- Бери меня, - буркнул он.
- Я-то думала, у меня есть выбор. А выбирать-то не из чего, - в некотором замешательстве сказала Мурчин, - ты же на себя руки наложить удумал? Я угадала? Или сделать так, чтобы я тебя убила, да?
Не надо быть верховной ведьмой, чтобы прочесть решимость отчаяния, которое было написано на лице Арнэ.
- Госпожа Мурчин, а вам обязательно брать кого-то из нас? – внезапно подал голос Раэ.
Мурчин не пожелала с ним заговорить, но Раэ продолжал:
- Если на рынке нет подходящего товара, стоит ли брать что попало? Да отпустите вы нас, все равно не с миром отпускаете. Сами же сказали, что мы смертники.
Мурчин не выдержала и фыркнула, все еще не глядя на Раэ:
- Может, еще на жалось бить будешь, титанобойца? Милосердия ждешь, что ли, особенно ты?
- Милосердием было бы всех нас тут прихлопнуть. Своей смертью все равно мы не умрем. Легкой тоже. У нас даже могил не будет. Никто вас не обвинит в добром поступке.
Мурчин внезапно очутилась перед ним и напрямик глянула охотнику в лицо. Раэ выдержал ее взгляд, усмехнулся. Он ее не побоится. Иных бить колоссов не обучали. В ответ ему усмехнулась и ведьма:
- Ах, ну да, вы думаете, что мы стараемся делать только поступки, которые считаются злыми, а у вас же свое понимание добра и зла, то, которое привила Цитадель, - пропела она, - да только вот с моей точки зрения добрый поступок это открутить тебе башку, титанобойца. О, это будет добро и еще какое добро!
- Ну так откручивайте, - развел руками Раэ, - или вы не хотите делать то, что вам указывают?
- Фере! – выкрикнули разом Арнэ, Ксури, Гайю, и кажется, даже сдержанный Ларс. Вот уж выводить ее из себя не следовало. Все знали, как ведьмы охотятся и расправляются с титанобойцами, которых они ненавидели едва ли не больше, чем охотников на них самих.
- Смерти не боишься?
- Все мы когда-нибудь умрем.
-А если я… убью всех, за то, что ты меня дразнишь, а тебя отпущу? – спросила Мурчин, - как ты с этим жить будешь?
-Буду прославлять твое милосердие, - быстро Раэ, резко переходя на ты. Слишком долго они смотрели друг другу в глаза, чтобы выкать.
- …И бить много-много колоссов, - спокойно добавил он, а затем повернулся к охотникам, - парни, мы не можем быть куплены ценой души одного из нас. Кто пойдет с ней, за всех остальных положит душу. Погубит себя и обречет на вечные муки. Мы такой цены не оправдаем. Даже если будем до конца своих дней бить каждый свою нечисть. Нам надо принять свою долю. Любая лучше, чем пойти с ней.
Охотники молчали, вперив глаза в землю. Ларс кивал своим мыслям, Ксури и Арнэ, не поднимая голов, все же чуть их повернули в сторону Раэ, взглядами выражая согласие. Гайю молчал, оцепенев.
- Как дико вас воспитали, - протянула Мурчин.
- А вот так нас воспитали. Некого тебе брать в ученики, - развел руками Раэ.
Луна, зацепившаяся за вершину башни, очистилась от недавно набежавших облаков. Осветила улицу. Раэ и Мурчин снова столкнулись взглядами. Он стоял против нее, на голову ниже, тонкий, натянутый, как струна. Так и стоял, чуть подавшись на ведьму, готовый накинуться. И не отводил взгляда. Ведьма сбила с его головы капюшон. В какой-то миг смотрела на маленького титанобойцу как зачарованная.
- Ан-ге-ло-чек, - протянула она, - кто бы мог подумать, что в такой белокурой ангельской головенке все перекручено. Ты готов распоряжаться жизнями своих друзей?
- Они в твоих руках.
- Но какие же мы жестокие. Готовы всех пустить в расход, лишь бы злой ведьме не достались!
-Не тяни. Либо всех отпускай, либо всех убивай, - сказал Раэ ведьме, - парни, кто из вас думает иначе?
Арнэ тяжело мотнул головой. Ксури сделал к нему шаг. Ларс распрямился.
- Лучше так, - слабо ответил Гайю за всех.
- Его возьму, - внезапно сказала Мурчин, пока никто не успел еще слова молвить и ткнула пальцем в Раэ.
- Нет! – крикнул Арнэ.
- Вы свободны, - отмахнулась от них Мурчин, - а ты, титанобойца, пойдешь со мной. Или всех их нужно все-таки убить, по твоему кровожадному мнению? Ну? Твоя душа их жизней не стоит?
Раэ на миг оторопел, захлопал глазами. Мурчин наслаждалась смятением, которое мелькнуло в глазах Раэ, покровительственно взъерошила его светлые, как лен, волосы.
- Ан-ге-ло-чек, - опять ехидно пропела она. - Чуть не прошла мимо такого товара, сама себе удивляюсь. Ну, что скажешь? Всех вас в расход или пойдешь со мной?
- Фере, - выдавил из себя Арнэ, - т-ты… на меня не смотри…
- Не слушай ее, - тихо сказал Ксури.
- Так я должна тут всех положить ради того, чтобы ты со мной не погубил свою душу? – забавлялась ведьма.
- Я попрощаюсь? – тотчас угрюмо буркнул Раэ не глядя на ведьму.
- Ой, как легко ты переменил решение, - усмехнулась Мурчин, - а что скажут на это твои друзья?
- Так, все, - хватит, - сказал Раэ, стараясь опередить то, что могли бы сказать другие охотники, - все-все, я иду с тобой.
Раэ поспешно сжал руку Арнэ и повел вниз глазами так, чтобы тот проследил за его взглядом. Под ногами лежала совня. Совня Агри. Раэ решил, что его надо завещать командиру их маленького отряда.
- Живи, Арнэ. Бей нагов. Моему воспитателю, Виррате, скажи что… что я погиб, ладно? Да, в отчете скажете, что я погиб, так всем будет проще.
Ксури затравленно глянул в лицо Арнэ, силясь поймать его взгляд. Арнэ смотрел в никуда. Затем Ксури перевел взгляд на Ларса. Тот тяжело смотрел на Раэ, сглатывал, сжимал кулаки.
- Н… не стоим, мы не стоим, - еле слышно просипел он. Ксури подался к Ларсу, потом с болью посмотрел на Раэ. Тот запрещающее мотнул головой.
-Я вас не стою.
Мурчин усмехнулась.
- Прости нас, Фере, - выпалил Гайю, - за все прости. Прости за…
В его взгляде читалось облегчение. Да и как Раэ его мог судить? Жить хотелось всем.
- Как тебя на самом деле звать-то? – спросил Ксури, - как тебя поминать?
- Фере, - поспешно сказал Раэ. Вот уж сейчас он точно не желал открывать свое имя из уважения к семье. Попасть в плен к ведьме - что может быть хуже для охотника и его родни?
Раэ поклонился всем своим спутникам.
- Надеюсь, мы больше не увидимся.
Они так же, совсем как бывалые охотники низко поклонились ему в ответ, забыв о молодой свойскости.
Мурчин указала Раэ на портал.
- Всего доброго, молодые люди, - пропела она, - счастливо оставаться.
Раэ ступил вперед, не чувствуя под собой ног. Погиб он… а позади него зашуршал плащ самой погибели. Он закрыл глаза, не желая их больше никогда раскрывать. Вот сейчас ступит в зеленую зыбку – все для него кончится… Вдруг он почувствовал за спиной резкое движение и звук пробиваемой плоти.
- Вот сволочь! – как-то насмешливо сказала ведьма позади Раэ.
Раэ стремительно оглянулся. Он увидел, как медленно Мурчин опускается на колени, из ее груди торчит острие совни Агри. Окровавленное острие, с которого густо капает кровь. Видать, Арнэ метнул-таки прощальный подарок ей в спину. Однако улыбка не сошла с ее лица…
- Ранена! Ранена! – заорал Арнэ. Раэ вскрикнул от удивления, и он был потрясен не один. Другие тоже не ожидали… Ну никак не ожидали, что можно пролить ее кровь… Должно быть, ведьма утратила бдительность и сняла защиту перед входом в портал. Арнэ же не терялся, подобрал совню и метнул ее на то короткое расстояние, на какое можно попытаться. Смог! Ай да Арнэ!
Глава 10.
И Раэ увидел, как вспыхнули глаза ведьмы. Увидел, как она медленно поднимается с колен.
- Кажется, мы договаривались по-хорошему, - процедила она при этом сквозь зубы.
- Дергай! – выкрик Арнэ, - вырви ее!
Ларс и Ксури уже подбежали, чтобы ухватиться за древко и выдернуть совню из живучего тела верховной ведьмы. Сейчас они это сделают и кровища хлынет темной рекой из насквозь пробитого тела! Какой бы там верховной ведьмой она ни была, все равно не успеет остановить кровотечение… Но Мурчин резко ухватилась за лезвие, точащее из ее груди, и удержала его в своем теле, когда Ларс вцепился в железную пяту древка совни. Она удержала ее какой-то неестественной силой. Ларс, сильный Ларс несколько раз дернул – впустую. К нему присоединился Ксури. Дергали оба – ведьма держала… За лезвие. В перчатках. Не боясь обрезать пальцы.
Раэ подскочил, ухватился за руки ведьмы – оторвать их от совни, ослабить ее хватку, помочь Ларсу и Ксури! Но Мурчин резко взвизгнула ему в лицо так, что задрожала то ли земля, то ли он сам – и Раэ отлетел на какой-то ударной волне, состоящей из тысячи невидимых колючек на несколько метров. Неудачно приземлился на корточки, попытался быстро вскочить на ноги, но тут его пронзила до затылка боль в ступне. Сломал? Растянул? Все равно надо встать!
- А ведь я вас не хотела трогать, - протянула чуть хрипловатым срывающимся голосом ведьма и резко взлетела на воздух, выдирая древко из рук Ларса и Арнэ. Поднялась с земли она невысоко, но достаточно, чтобы оказаться недосягаемой. С той же совней в спине. Развернулась и … совершила пасс освобожденными руками. С ее ладоней внезапно сорвалось пламя! Шар, растянувшийся в одно мгновение в огненную сеть. Так обыденно, будто достала платок. Сбросила эту шипящую огневую сеть так, что та закрыла с головой и Ларса, и Ксури...
Раэ не помнил, кричал ли он, кричали ли в тот миг другие… В нос ударил запах горелого мяса. Огневая волна густого малинового цвета прокатилась по мостовой и сама собой захлебнулась.
- Ла-а-а-рс!!
- Ксури!
Ведьма опустилась на землю, изможденная заклинанием, осела на замшелые плиты мостовой с хрипловатым стоном.
Не до нее!
Раэ не глядя проскочил мимо, кое-как ковыляя на поврежденной ноге к месту падения Ксури и Ларса, где все еще дрожал горячий воздух, а мостовая треснула от жара. Ксури и Ларс лежали обуглившиеся. Одежда на них все еще тлела. Смерть была для них одним мигом.
- Огневичка! Она огневичка! – донесся до Раэ вопль Гайю. Мимо ведьмы проскользнула сулица и хлопнулась на мостовую. Оказалось, Арнэ и Гайю отбегали, чтобы подобрать ближние сулицы, небрежно отброшенные ведьмой. Гайю метнул – и промахнулся.
- Не бросай! Коли! – донесся голос Арнэ.
- Нельзя близко! Сожжет!
- Ее не хватит! Не хватит на вторую волну! – крикнул Арнэ.
Ведьма сидела на мостовой, в перекрученном плаще, с древком из спины. В луже собственной крови. Сплевывала на землю темные сгустки, которые мешали ей дышать.
- Фанатики! Двинутые фанатики! – прошипела она, - ничего ж я вам не сделала!
Хотела еще что-то сказать, но захлебнулась своей кровью и выхаркнула ее. Отдышалась. Поднялась и развернулась к подступавшим Арнэ и Гайю, которые вздели сулицы, готовые добить ими ведьму. Вряд ли в таком состоянии она могла применить защиту от оружия.
- Я же… отпускала вас живых! А вы… двое уже мертвы… Ради чего хотите погибнуть?
Раэ вскочил и захромал к той сулице, которую упустил Гайю. С трех сторон… Сейчас…Они ее…
- Никого же из вас не тронула. Пятый из вас… лучше всех бы устроился!
Все трое ударили с трех сторон. Не сговариваясь. Так, как их учили. Каждого в своем крыле. Так, чтобы монстр мог ответить только одному. И все трое свалились наземь: все трое ударили в пустоту: сидевшая на мостовой ведьма вдруг развеялась, как цветной дым.
Над их головами послышался злорадный смех. Раэ почувствовал, как ему капает сверху за шиворот ведьминская кровь.
Она наверху.
Да, она все еще висит в воздухе наверху, а они втроем ударили в фантом. В фантом, изображавший беспомощность.
И огненная волна обрушилась сверху.
Раэ ослепило пламенем, ожгло легкие, обдало жаром лицо и руки. Он сообразил, когда опомнился, что лежит на мостовой и его защитные перчатки дымятся, потому, что сжимают горелую сулицу. Едва зрение вернулось его осушенным глазам, он увидел на расстоянии от себя еще два обуглившихся недвижных тела. Гайю. Арнэ. Сил кричать не было. Да и вобрать в обожженную грудь горячий, как кипяток, воздух было невозможно. Поднес к лицу руки. Во внезапно возникших волдырях.
Затем Раэ почувствовал как мостовая вокруг него с хрустом прокрывается… толстым слоем холодного инея. У него не было сил этому удивляться. Это потом, далеко потом, ему вспоминалось, что охотники, когда травили байки об огненных волнах, не раз говорили, что в месте их применения почему-то вскоре образуется лед и становится холодно.
«Я наверное, так обожжен, что сойду за мертвого, - подумалось ему, - она сейчас улетит. Ей надо зализать раны».
Ледяной воздух залез в опаленные легкие и начал их раздирать… Раэ закашлялся. В это время у его лица стукнули два легких гулких каблучка, словно кто-то внезапно приземлился.
- Я старалась тебя оставить в живых. Ты должен быть в сознании. Фере, да? Ну что ж… вот все полегли, а ты жив. Как ты и накаркал.
Раэ почувствовал шевеление над собой и прикосновение холодных пальцев к виску, который, кажется, был сожжен до мяса.
- Нам пора домой…Сам пойдешь или как?
И Раэ распахнул глаза. Да, она была над ним. С острием совни, торчащим из груди. С этим лучащимся недобрым светом взглядом. С вывалившимися из сетки волосами. И Раэ резко схватился за лезвие в ее груди, силясь вытолкнуть его из раны, чтобы совня вышла через спину. Руки ведьмы перехватили его запястья. Нет! Он стал вырываться и заламывать ей ладони. Нет! Он вытолкнет, вытолкнет совню из ее груди. Она истечет кровью! Истечет!
Над его головой раздалось то ли заклинание, то ли ведьма выбранилась. И Раэ ощутил еще одну вспышку рядом. У груди. Зашипела, зашкворчала его плоть. Но продолжал, продолжал, пока жив, ломать ей запястья.
Сначала он осознал, что связно мыслит. Затем вспомнил, что был убит. И как был убит. В последние мгновения своей жизни охотник лежал на опаленной мостовой, спешно зарастающей инеем, вцепившись в запястья верховной ведьмы. Ломал ей руки, чтобы она не успела справиться со своим смертельным ранением. Арнэ. Ларс. Гайю. Ксури. Весь отряд положили, больше не осталось никого, кто бы мог ей противостоять. Он увидел ее ледяной взгляд и огненную вспышку сорвавшейся с ее пальца шаровой молнии. Он помнил эту боль, краткий, совсем краткий миг, сильный ожог – дольше в ясном сознании никто бы не выдержал. Помнил свою последнюю мысль – «все!», словно искорку промелькнувшую в его голове. Все, отмучился…
«Я мертв, я мертв», - повторил про себя Раэ. От этой мысли ему стало беспокойно. Не так уж он хорош, чтобы попасть в рай. Он не Арнэ, не Ксури, не Ларс. И даже не Гайю. И за свою короткую жизнь у него не было возможности исправиться. А это значит, что он может не увидеть друга детства Матэ, который положил за него жизнь этой зимой, свою нареченную Иву, и других близких, ушедших до него.
