Сколько времени прошло – Раэ не помнит, но, скорее всего, немного, потому как полежи они оба подольше, то бы не выдержали. Руки и ноги начали затекать. Внезапно в комнате послышался хлопок, запахло, как потом узнал Раэ, серой, и пространство под кроватью осветилось зеленым светом. Раэ догадался, что в спальне внезапно раскрылся портал – уж он о них слышал. Мальчишки разом вздрогнули, скрипнули полом, но тишина была нарушена уже не ими. Комнатушка заполнилась топотом каблуков, шумом борьбы, короткими вскриками – но только на миг, внезапно все закончилось тем, что Матэ и Раэ увидели в зеленоватом отсвете лицо гостя, на уровне своих глаз. Вельможу свалили на пол и форменный сапог одного из охотников прижал его голову к полу. Гость смотрел на детей, а дети на него. Мальчишки были ошарашены. Гостю было не до них. Взгляд у него был дикий. Из-под кровати были видны сапоги охотников с окованными носками и высокими каблуками. Все обступили вельможу.
- Итак, господа, - донесся до них знакомый голос, голос того, чьего неодобрения мальчишки боялись больше всего, - прошу засвидетельствовать акт колдовства перемещения. Извольте войти, ваша светлость.
При последних словах мальчишки опять вздрогнули. Назвать «ваша светлость» могли только одного человека. И он должен был находиться сейчас не в Цитадели, а в палатах города Авы – князь и правитель города Лэ Морвин.
Скрипнули доски. Послышалась суета у входа.
- Вот сюда…
- Не запнитесь, государь…
Раэ увидел, как ближайшие к кровати ноги меняют положение. Люди в комнате поспешили преклонить одно колено.
В неверном зеленоватом свечении в одной из пар ног Матэ и Раэ признали сапоги их воспитателя Вирраты, которые им не раз приходилось чистить. Их воспитатель, в отличие от других, не приветствовал князя, а насел сверху на пойманного гостя, когда другие охотники вязали ему руки.
- Да, теперь я вижу своими глазами акт колдовства, - медленно проговорил тихий размеренный голос, голос человека, который привык к тому, что слышат каждое его слово и все, сказанное им имеет для слушающих вес, - Сет, ты мне ничего не хочешь сказать на последок?
Гость так ругнулся, что за повторение его выражений Раэ и Матэ впоследствии вымыли рот с мылом, а затем проговорил... заклинания. До этого Раэ и Матэ никогда не слышали ни одного заклинания, но в то миг они догадались, что это были точно не ругательства, а слова призвания самого Князя Тьмы. Уродливые нескладные слова того, кто не знает, что такое истинное слово… Раэ и Матэ затаили дыхание, ожидая самого страшного, но ничего не произошло.
- Зря пытаешься, - послышался в наступившей тишине мягкий голос, по которому мальчики узнали одного из ведьмобойц.
Послышался плеск воды, кто-то обрызгал портал святой водой, и тот мигом свернулся. В комнате стало темно, только глаза гостя начали посверкивать. Раэ и Матэ часто задышали, но сдержались от того, чтобы заголосить. Впервые в жизни мальчишки увидели рядом с собой колдуна. Так вот кто был этот знатный вельможа, который по-хозяйски заявился в Цитадель. А в двух шагах от них стоял сам князь Лэ Морвин. А они при этом залегли под кроватью! Матэ, наверное, проклял тот миг, когда Раэ его вытащил из переполненной спальни!
В комнату внесли свет, и снова лицо колдуна было выхвачено из мрака. Оно было перекошено от бессильной злобы. Особо не надеясь вырваться, он дернулся, пытаясь скинуть с себя охотников, скрежетнул зубами, повернулся, с силой оторвал голову от досок и посмотрел на кого-то вверх.
- Не смущайтесь, государь, оруженосец колдуна – наш разведчик, заманивший его в Цитадель, - сказал кому-то Виррата, - по понятным причинам я его имени не представлю.
- Понимаю, - веско с произнес князь.
- Его зовут ублюдок Канги! Я должен был догадаться! – процедил сквозь зубы колдун и сплюнул в чью-то сторону.
- Да уж куда тебе, - ответил колдуну насмешливый голос… его же оруженосца.
- Сударь Сет, - протянул голос ведьмобойцы, - вы обвиняетесь в подозрении в колдовстве, в проникновении в Цитадель под чужим именем с умыслом поднять войско мертвецов и учинить захват крепости.
Не голосом этого ведьмобойцы было провозглашать такие обвинения, он говорил так, будто журил мальчишек, забравшихся в сад при Цитадели с целью поживиться не для них поспевшими сливами.
Колдун попытался еще что-то выкрикнуть, но у него ничего не вышло. Его рывком подняли с пола и, судя по звукам быстро пресеченной борьбы, выволокли из комнатушки. У Раэ и Матэ хватило духу переглянуться между собой. Вон какие умные взрослые, догадались, что в Цитадель пробрался колдун, подстерегли и поймали его…
- Что ж, - заговорил снова князь Авы, - мастерство людей из Цитадели не перестает меня восхищать.
- Благодарю вас за то, что великодушно соизволили выслушать нас, - сказал ведьмобойца.
- И я вас благодарю за то, что вы не побоялись обличить передо мной моего первого слугу и близкого родственника, - сказал князь, - теперь я верю, что Цитадель пойдет до конца в войне с некромантами и не побоится их выловить даже в моих покоях.
Послышался звук каблуков - князь Авы удалился из спальни, а вслед за ним унесло почти всех, кто был в этой комнате...
Это потом Раэ, когда уже подрос и смог понимать больше, осознал, что оказался свидетелем конца сложной многолетней борьбы. Особенно после того, как он узнал, кто такой Сет, тайный некромант, один из приближенных к княжескому двору в Аве, долгие годы влиявший на политику города. Стоило большого труда его обнаружить, стоило большого труда разведчикам из крыла ведьмобойц пробраться в его окружение и завоевать его доверие. Не меньшего труда стоило убедить самого князя, что его доверенное лицо – сам Сет Орм, женатый на его племяннице, мудрый советник и опора престола – некромант.
Комната избавилась от говора, топота и столпотворения, но одни Раэ с Матэ не остались. Кровать над ними прогнулась – их воспитатель Виррата устало вздохнув, сел на нее. Было слышно, как потрескивает лучина, возможно, из-за ее отсветов темнота из-под кровати была не столь непроглядной, ноги Вирраты были хоть как-то, но видны. Рядом с ними стукнули каблуками щегольские лакированные сапоги с кисточками, которые Раэ углядел у оруженосца гостя и которым он страшно завидовал. Он еще про себя отметил, что когда вырастет, то будет носить только такие сапоги.
Виррата выдохнул:
- Ну что, Канги? Каково вернуться домой?
Раэ и Матэ затихли, по-настоящему боясь дышать. Теперь они оба совершенно не жалели, что их сон потревожили. Только шепотом старшие ребята перед сном рассказывали друг другу о том, что есть такие охотники, которые притворяются слугами колдунов, входят к ним в доверие и поставляют в Цитадель важные сведения. Это было очень опасно и очень секретно. Стоило только им, семилеткам, навострить уши, как разговоры ребят постарше умолкали. Нечего малышне знать такие вещи… Не доросли еще до того, чтобы знать большие тайны Цитадели.
А тут Виррата знай себе болтает с таким в потемках, видать, не так уж и прост их воспитатель.
- …Да ничего пока не понимаю, - ответил оруженосец, - не дошло до меня еще как-то. Неужели все кончилось…
- Для тебя пока да. Все, ты уж засветился по полной. Какой из тебя теперь разведчик?
- Оно того стоило, - сказал оруженосец, - иначе бы я не смог бы доставить вам Сета в руки тепленьким. Сколько бы вы за ним еще гонялись?
Оруженосец бухнулся на кровать, всей тяжестью, доски угрожающе низко прогнулись и затрещали. Еще чуть-чуть, и они бы задели мальчишек.
- Я больше не под прикрытием, - медленно произнес этот Канги, - я теперь по-настоящему вернулся в Цитадель. Домой. Я больше не под прикрытием.
Он это повторил это еще раз, словно сам себе объяснял.
- Что, скучать будешь? – усмехнулся Виррата.
- Может, и буду. Семь лет жизни…
- Семь лет жизни в аду, - поправил его Виррата.
- Другой жизни у меня все равно не было.
- Будет новая.
- Не представляю.
- А я не представляю, как ты прожил эти семь лет среди некромантов не пойманным. И как с ума не сошел…
- …И как к ним не переметнулся? – добавил в тон Канги.
- Глупости говоришь. Думаешь, мы в тебе сомневались?
- С волками жить – по волчьи выть. Мне же приходилось их потрошить, и мумифицировать. Зашивал. Сколько их прошло через мои руки...
Было слышно, как Виррата тяжело выдохнул и переменил позу, скрипнув кроватью.
- Тебе до сих пор жутко об этом думать?
- Мне жутко потому, что мне от этого больше не жутко. И жутко потому, что… когда-нибудь я вспомню об этом. И мне самому не поверится. Или станет настолько жутко, что я не смогу с этим жить…
- И тогда ты боишься, что сойдешь с ума?
- Я боюсь, что уже сошел. Вот мы сейчас с Сетом ходили и высматривали своих шатунов у вас на складе. И знаешь, как я своих опознавал?
- Как же?
- По тому узлу и швам, которыми я им зашивал животы. Я и сам не знал, что их так много… так много прошедших через мои руки.
- У кого-то мог быть похожий способ накладывать швы. И не у одного и не у двух людей…
- Нет, Рата. Я их всех помню. Всех. Хочу себя обмануть и сказать – нет, это не моих рук дело, а в памяти всплывает, что вон тот шов неудачный, потому, что рука соскользнула, а вон приметный шрам на животе, а вот того я и вовсе в лицо помню.
- Раз помнишь, так молись за них. Может, ради этого и помнишь.
- Помню…и молюсь каждую ночь.
Раэ и Матэ увидели в темноте руку Канги, которую он почему-то низко-низко опустил к сапогу и провел ею по надкаблучью...
- Я ж тоже, - подал голос Виррата, - в свое время был в разведке. Правда, так долго, как ты у меня не получилось. Когда вернулся, думал - не втянусь.
- Меньше всего я от тебя ожидал, что ты будешь заниматься воспитанием, - усмехнулся Канги.
- А это еще почему?
- Ты ж всегда терпеть не мог кому-то что-то объяснять.
- Это верно, - засмеялся Виррата, - теперь этим занимаюсь по двадцать раз на дню и не терплю еще больше.
- И как тебя потянуло? – рука Канги продолжала шарить по сапогу, - ты же всегда хотел быть только титанобойцей.
- Со временем я понял, что самое главное – это воспитать настоящего титанобойцу. Я не смогу свалить сто колоссов. Но я могу на семь поколений вперед воспитать тех, кто их сможет валить, валить и валить.
- ...Да, ты сильно изменился, Виррата. Впрочем, и в Цитадели много чего изменилось. Я, конечно, не мог всего увидеть, пока шатался с Сетом по мертвятникам, но кое-чего успел углядеть. Цитадель, как я вижу, разрастается. Особенно крыло титанобойц. Да и крыло ведьмобойц не отстает.
- Что сказать. И хорошо это, и плохо, - невесело усмехнулся Виррата, - мы нуждаемся в новых охотниках, приходится ковать смену. И, увы, есть из чего. Сирот сейчас достаточно.
- Верно, - протянул Канги. Раэ и Матэ как завороженные следили за тем, как тот медленно вытягивает из-за голенища узкое лезвие и прячет в рукаве обратным хватом. Нет, это им не показалось…
- А знаешь, может, я займусь тем же, чем и ты… Ты не против, Виррата? Я бы занялся ребятней постарше.
- Вот и обсудишь это с Руном, правда, утром. Хотя тебя заставят пройти ряд проверок, сам понимаешь – ты не с загородной прогулки вернулся…
Раэ увидел, как сапоги Канги поворачиваются в сторону Виррата, его ноги утверждаются как для прыжка, а рука крепче стискивает узкое лезвие...
- А-а-а! – заголосил Раэ, и Матэ тотчас к нему присоединился. Оба они вцепились в руку с лезвием. Раэ чувствовал, как режется о него.
- Сударь Рата, у него нож! – завопил Матэ, - он вас убьет!
Уж такого поворота не ожидали ни Канги, ни «сударь Рата»… ни то, что внезапно взвизгнуло в углу комнаты. А оно взвизгнуло!
Светец с лучиной перевернулся первым… комната погрузилась во тьму.
Канги рванулся вперед, пытаясь высвободить ноги из рук, цапнувших его под кроватью. Что потом восхищало Раэ, когда он возвращался в тот миг, Канги даже не охнул от неожиданности… Раэ и Матэ проволокло по доскам, над ними ругнулся Виррата. В темноте было слышно, как часто застучали его каблуки по доскам, словно он внезапно пустился в какой-то пляс, загремела опрокидываемая мебель. Послышался… какой-то странный чуждый визг и вскрики, хлопанье крыльев, стон, в темноте заметалось что-то слишком быстрое.
Жесткая рука схватила Раэ, как котенка, за шиворот и подняла в воздух. Там он снова встретился с Матэ. Его тоже оторвали от сапога и подняли за шиворот, но другой рукой. Этот Канги оказался невероятно силен. Виррата продолжал метаться по комнате под чей-то визг, кряхтел, вскрикивал, рычал.
- Кто такие? – глухо спросил Канги.
Матэ, пыхтя, попытался вырваться, пнуть захватчика, но Канги их хорошенько тряхнул. Оба опять закачались в его руках.
- Пойма-ал! – донесся из темноты голос запыхавшегося Виррата, - он меня всего исцарапал!
- Я тоже кое-кого поймал, - сказал Канги.
- Еще одного фамилиара? – встревожено спросил Виррата, на миг прервав тяжелое шумное дыхание.
- Нет, у Сета только один фамилиар, а я тут поймал двух каких-то…
- Это мы его поймали! – выкрикнул Матэ, - сударь Рата, он тебя убить хотел и нож из каблука вытаскивал!
- Та-ак, да это же Матэ, это твой писк! А ты что здесь делаешь? – удивился Виррата. Он приблизился, в темноте было видно, что он держал что-то черное, которое вдобавок хрипело , - а второй кто?
- Я, Раэ!
- Так это что – дети? – удивился Канги.
- Нет, это кара небесная! – сказал Виррата, - ребятней он собрался заниматься!.. Ты еще пожалеешь, что ушел из разведки! А ну цыц!
Последние слова он сказал тому, что попыталось рвануться с его рук.
- Вот только вас тут и не хватало! Ох как вам попадет за нарушение! Ох, как попадет! Канги, давай нож!
- Да я его выронил! Эти два дурня меня за руку схватили!
- Опусти их на пол. Раэ, Матэ, быстро сели на пол и нашарили нож! Быстро, вам говорят!
Раэ и Матэ оказались на полу на четвереньках, пошарили в темноте. Раэ нашел узкое лезвие и протянул его Виррате:
- Вот он! Возьмите, сударь.
- Канги его дай, идиот!
- Не дам!
- Что значит не дашь? Раэ!
- Он вас им хотел убить!
- Что за чушь ты несешь? – возмутился Виррата.
- А чего он так тихонько его вытаскивал?
- Я говорю - дай Канги нож!
- Да возьми его сам у мальца, - подал голос Канги, - а я подержу хмыря за крылья!
И Канги с Вирратой завозились в темноте, перехватывая кого-то черного и пискучего, Канги резко выругался.
- Нож дай, Раэ, - сердито сказал Виррата, - а ты не ругайся, здесь дети. А ты, Матэ, быстро принеси огня и только попробуй не найти!
Раэ передал Виррате нож, тот быстро перехватил его, раздался треск, как будто что-то рвалось, короткий взвизг, звук чего-то льющегося, клокочущего. Раэ ощутил не только нюхом, но и небом металлический не то запах, не то привкус в воздухе.
- Канги, извини, - сказал Виррата.
- Да ничего страшного, - ответил разведчик.
- Ты, наверное, сейчас весь в крови этой твари. Я не мог ее зарезать не облившись. Неудобно держал…
- Ничего-ничего. Я что, не понимаю?
- Эти бесстыдники мне перестирают все платье и вымоют здесь весь пол! – крикнул Виррата, обращаясь в сторону Раэ, - засаду сорвали, п-паршивцы!
Вбежал запыхавшийся Матэ с коридорным факелом. Комнату осветило. Раэ и его друг вскрикнули.
- А ну цыц! – рявкнул Виррата, - я вам запрещаю бояться! Будете пищать, я вас к малышне отправлю! К погремушечникам!
- Итак, господа, - донесся до них знакомый голос, голос того, чьего неодобрения мальчишки боялись больше всего, - прошу засвидетельствовать акт колдовства перемещения. Извольте войти, ваша светлость.
При последних словах мальчишки опять вздрогнули. Назвать «ваша светлость» могли только одного человека. И он должен был находиться сейчас не в Цитадели, а в палатах города Авы – князь и правитель города Лэ Морвин.
Скрипнули доски. Послышалась суета у входа.
- Вот сюда…
- Не запнитесь, государь…
Раэ увидел, как ближайшие к кровати ноги меняют положение. Люди в комнате поспешили преклонить одно колено.
В неверном зеленоватом свечении в одной из пар ног Матэ и Раэ признали сапоги их воспитателя Вирраты, которые им не раз приходилось чистить. Их воспитатель, в отличие от других, не приветствовал князя, а насел сверху на пойманного гостя, когда другие охотники вязали ему руки.
- Да, теперь я вижу своими глазами акт колдовства, - медленно проговорил тихий размеренный голос, голос человека, который привык к тому, что слышат каждое его слово и все, сказанное им имеет для слушающих вес, - Сет, ты мне ничего не хочешь сказать на последок?
Гость так ругнулся, что за повторение его выражений Раэ и Матэ впоследствии вымыли рот с мылом, а затем проговорил... заклинания. До этого Раэ и Матэ никогда не слышали ни одного заклинания, но в то миг они догадались, что это были точно не ругательства, а слова призвания самого Князя Тьмы. Уродливые нескладные слова того, кто не знает, что такое истинное слово… Раэ и Матэ затаили дыхание, ожидая самого страшного, но ничего не произошло.
- Зря пытаешься, - послышался в наступившей тишине мягкий голос, по которому мальчики узнали одного из ведьмобойц.
Послышался плеск воды, кто-то обрызгал портал святой водой, и тот мигом свернулся. В комнате стало темно, только глаза гостя начали посверкивать. Раэ и Матэ часто задышали, но сдержались от того, чтобы заголосить. Впервые в жизни мальчишки увидели рядом с собой колдуна. Так вот кто был этот знатный вельможа, который по-хозяйски заявился в Цитадель. А в двух шагах от них стоял сам князь Лэ Морвин. А они при этом залегли под кроватью! Матэ, наверное, проклял тот миг, когда Раэ его вытащил из переполненной спальни!
В комнату внесли свет, и снова лицо колдуна было выхвачено из мрака. Оно было перекошено от бессильной злобы. Особо не надеясь вырваться, он дернулся, пытаясь скинуть с себя охотников, скрежетнул зубами, повернулся, с силой оторвал голову от досок и посмотрел на кого-то вверх.
- Не смущайтесь, государь, оруженосец колдуна – наш разведчик, заманивший его в Цитадель, - сказал кому-то Виррата, - по понятным причинам я его имени не представлю.
- Понимаю, - веско с произнес князь.
- Его зовут ублюдок Канги! Я должен был догадаться! – процедил сквозь зубы колдун и сплюнул в чью-то сторону.
- Да уж куда тебе, - ответил колдуну насмешливый голос… его же оруженосца.
- Сударь Сет, - протянул голос ведьмобойцы, - вы обвиняетесь в подозрении в колдовстве, в проникновении в Цитадель под чужим именем с умыслом поднять войско мертвецов и учинить захват крепости.
Не голосом этого ведьмобойцы было провозглашать такие обвинения, он говорил так, будто журил мальчишек, забравшихся в сад при Цитадели с целью поживиться не для них поспевшими сливами.
Колдун попытался еще что-то выкрикнуть, но у него ничего не вышло. Его рывком подняли с пола и, судя по звукам быстро пресеченной борьбы, выволокли из комнатушки. У Раэ и Матэ хватило духу переглянуться между собой. Вон какие умные взрослые, догадались, что в Цитадель пробрался колдун, подстерегли и поймали его…
- Что ж, - заговорил снова князь Авы, - мастерство людей из Цитадели не перестает меня восхищать.
- Благодарю вас за то, что великодушно соизволили выслушать нас, - сказал ведьмобойца.
- И я вас благодарю за то, что вы не побоялись обличить передо мной моего первого слугу и близкого родственника, - сказал князь, - теперь я верю, что Цитадель пойдет до конца в войне с некромантами и не побоится их выловить даже в моих покоях.
Послышался звук каблуков - князь Авы удалился из спальни, а вслед за ним унесло почти всех, кто был в этой комнате...
Это потом Раэ, когда уже подрос и смог понимать больше, осознал, что оказался свидетелем конца сложной многолетней борьбы. Особенно после того, как он узнал, кто такой Сет, тайный некромант, один из приближенных к княжескому двору в Аве, долгие годы влиявший на политику города. Стоило большого труда его обнаружить, стоило большого труда разведчикам из крыла ведьмобойц пробраться в его окружение и завоевать его доверие. Не меньшего труда стоило убедить самого князя, что его доверенное лицо – сам Сет Орм, женатый на его племяннице, мудрый советник и опора престола – некромант.
Комната избавилась от говора, топота и столпотворения, но одни Раэ с Матэ не остались. Кровать над ними прогнулась – их воспитатель Виррата устало вздохнув, сел на нее. Было слышно, как потрескивает лучина, возможно, из-за ее отсветов темнота из-под кровати была не столь непроглядной, ноги Вирраты были хоть как-то, но видны. Рядом с ними стукнули каблуками щегольские лакированные сапоги с кисточками, которые Раэ углядел у оруженосца гостя и которым он страшно завидовал. Он еще про себя отметил, что когда вырастет, то будет носить только такие сапоги.
Виррата выдохнул:
- Ну что, Канги? Каково вернуться домой?
Раэ и Матэ затихли, по-настоящему боясь дышать. Теперь они оба совершенно не жалели, что их сон потревожили. Только шепотом старшие ребята перед сном рассказывали друг другу о том, что есть такие охотники, которые притворяются слугами колдунов, входят к ним в доверие и поставляют в Цитадель важные сведения. Это было очень опасно и очень секретно. Стоило только им, семилеткам, навострить уши, как разговоры ребят постарше умолкали. Нечего малышне знать такие вещи… Не доросли еще до того, чтобы знать большие тайны Цитадели.
А тут Виррата знай себе болтает с таким в потемках, видать, не так уж и прост их воспитатель.
- …Да ничего пока не понимаю, - ответил оруженосец, - не дошло до меня еще как-то. Неужели все кончилось…
- Для тебя пока да. Все, ты уж засветился по полной. Какой из тебя теперь разведчик?
- Оно того стоило, - сказал оруженосец, - иначе бы я не смог бы доставить вам Сета в руки тепленьким. Сколько бы вы за ним еще гонялись?
Оруженосец бухнулся на кровать, всей тяжестью, доски угрожающе низко прогнулись и затрещали. Еще чуть-чуть, и они бы задели мальчишек.
- Я больше не под прикрытием, - медленно произнес этот Канги, - я теперь по-настоящему вернулся в Цитадель. Домой. Я больше не под прикрытием.
Он это повторил это еще раз, словно сам себе объяснял.
- Что, скучать будешь? – усмехнулся Виррата.
- Может, и буду. Семь лет жизни…
- Семь лет жизни в аду, - поправил его Виррата.
- Другой жизни у меня все равно не было.
- Будет новая.
- Не представляю.
- А я не представляю, как ты прожил эти семь лет среди некромантов не пойманным. И как с ума не сошел…
- …И как к ним не переметнулся? – добавил в тон Канги.
- Глупости говоришь. Думаешь, мы в тебе сомневались?
- С волками жить – по волчьи выть. Мне же приходилось их потрошить, и мумифицировать. Зашивал. Сколько их прошло через мои руки...
Было слышно, как Виррата тяжело выдохнул и переменил позу, скрипнув кроватью.
- Тебе до сих пор жутко об этом думать?
- Мне жутко потому, что мне от этого больше не жутко. И жутко потому, что… когда-нибудь я вспомню об этом. И мне самому не поверится. Или станет настолько жутко, что я не смогу с этим жить…
- И тогда ты боишься, что сойдешь с ума?
- Я боюсь, что уже сошел. Вот мы сейчас с Сетом ходили и высматривали своих шатунов у вас на складе. И знаешь, как я своих опознавал?
- Как же?
- По тому узлу и швам, которыми я им зашивал животы. Я и сам не знал, что их так много… так много прошедших через мои руки.
- У кого-то мог быть похожий способ накладывать швы. И не у одного и не у двух людей…
- Нет, Рата. Я их всех помню. Всех. Хочу себя обмануть и сказать – нет, это не моих рук дело, а в памяти всплывает, что вон тот шов неудачный, потому, что рука соскользнула, а вон приметный шрам на животе, а вот того я и вовсе в лицо помню.
- Раз помнишь, так молись за них. Может, ради этого и помнишь.
- Помню…и молюсь каждую ночь.
Раэ и Матэ увидели в темноте руку Канги, которую он почему-то низко-низко опустил к сапогу и провел ею по надкаблучью...
- Я ж тоже, - подал голос Виррата, - в свое время был в разведке. Правда, так долго, как ты у меня не получилось. Когда вернулся, думал - не втянусь.
- Меньше всего я от тебя ожидал, что ты будешь заниматься воспитанием, - усмехнулся Канги.
- А это еще почему?
- Ты ж всегда терпеть не мог кому-то что-то объяснять.
- Это верно, - засмеялся Виррата, - теперь этим занимаюсь по двадцать раз на дню и не терплю еще больше.
- И как тебя потянуло? – рука Канги продолжала шарить по сапогу, - ты же всегда хотел быть только титанобойцей.
- Со временем я понял, что самое главное – это воспитать настоящего титанобойцу. Я не смогу свалить сто колоссов. Но я могу на семь поколений вперед воспитать тех, кто их сможет валить, валить и валить.
- ...Да, ты сильно изменился, Виррата. Впрочем, и в Цитадели много чего изменилось. Я, конечно, не мог всего увидеть, пока шатался с Сетом по мертвятникам, но кое-чего успел углядеть. Цитадель, как я вижу, разрастается. Особенно крыло титанобойц. Да и крыло ведьмобойц не отстает.
- Что сказать. И хорошо это, и плохо, - невесело усмехнулся Виррата, - мы нуждаемся в новых охотниках, приходится ковать смену. И, увы, есть из чего. Сирот сейчас достаточно.
- Верно, - протянул Канги. Раэ и Матэ как завороженные следили за тем, как тот медленно вытягивает из-за голенища узкое лезвие и прячет в рукаве обратным хватом. Нет, это им не показалось…
- А знаешь, может, я займусь тем же, чем и ты… Ты не против, Виррата? Я бы занялся ребятней постарше.
- Вот и обсудишь это с Руном, правда, утром. Хотя тебя заставят пройти ряд проверок, сам понимаешь – ты не с загородной прогулки вернулся…
Раэ увидел, как сапоги Канги поворачиваются в сторону Виррата, его ноги утверждаются как для прыжка, а рука крепче стискивает узкое лезвие...
Глава 18.
- А-а-а! – заголосил Раэ, и Матэ тотчас к нему присоединился. Оба они вцепились в руку с лезвием. Раэ чувствовал, как режется о него.
- Сударь Рата, у него нож! – завопил Матэ, - он вас убьет!
Уж такого поворота не ожидали ни Канги, ни «сударь Рата»… ни то, что внезапно взвизгнуло в углу комнаты. А оно взвизгнуло!
Светец с лучиной перевернулся первым… комната погрузилась во тьму.
Канги рванулся вперед, пытаясь высвободить ноги из рук, цапнувших его под кроватью. Что потом восхищало Раэ, когда он возвращался в тот миг, Канги даже не охнул от неожиданности… Раэ и Матэ проволокло по доскам, над ними ругнулся Виррата. В темноте было слышно, как часто застучали его каблуки по доскам, словно он внезапно пустился в какой-то пляс, загремела опрокидываемая мебель. Послышался… какой-то странный чуждый визг и вскрики, хлопанье крыльев, стон, в темноте заметалось что-то слишком быстрое.
Жесткая рука схватила Раэ, как котенка, за шиворот и подняла в воздух. Там он снова встретился с Матэ. Его тоже оторвали от сапога и подняли за шиворот, но другой рукой. Этот Канги оказался невероятно силен. Виррата продолжал метаться по комнате под чей-то визг, кряхтел, вскрикивал, рычал.
- Кто такие? – глухо спросил Канги.
Матэ, пыхтя, попытался вырваться, пнуть захватчика, но Канги их хорошенько тряхнул. Оба опять закачались в его руках.
- Пойма-ал! – донесся из темноты голос запыхавшегося Виррата, - он меня всего исцарапал!
- Я тоже кое-кого поймал, - сказал Канги.
- Еще одного фамилиара? – встревожено спросил Виррата, на миг прервав тяжелое шумное дыхание.
- Нет, у Сета только один фамилиар, а я тут поймал двух каких-то…
- Это мы его поймали! – выкрикнул Матэ, - сударь Рата, он тебя убить хотел и нож из каблука вытаскивал!
- Та-ак, да это же Матэ, это твой писк! А ты что здесь делаешь? – удивился Виррата. Он приблизился, в темноте было видно, что он держал что-то черное, которое вдобавок хрипело , - а второй кто?
- Я, Раэ!
- Так это что – дети? – удивился Канги.
- Нет, это кара небесная! – сказал Виррата, - ребятней он собрался заниматься!.. Ты еще пожалеешь, что ушел из разведки! А ну цыц!
Последние слова он сказал тому, что попыталось рвануться с его рук.
- Вот только вас тут и не хватало! Ох как вам попадет за нарушение! Ох, как попадет! Канги, давай нож!
- Да я его выронил! Эти два дурня меня за руку схватили!
- Опусти их на пол. Раэ, Матэ, быстро сели на пол и нашарили нож! Быстро, вам говорят!
Раэ и Матэ оказались на полу на четвереньках, пошарили в темноте. Раэ нашел узкое лезвие и протянул его Виррате:
- Вот он! Возьмите, сударь.
- Канги его дай, идиот!
- Не дам!
- Что значит не дашь? Раэ!
- Он вас им хотел убить!
- Что за чушь ты несешь? – возмутился Виррата.
- А чего он так тихонько его вытаскивал?
- Я говорю - дай Канги нож!
- Да возьми его сам у мальца, - подал голос Канги, - а я подержу хмыря за крылья!
И Канги с Вирратой завозились в темноте, перехватывая кого-то черного и пискучего, Канги резко выругался.
- Нож дай, Раэ, - сердито сказал Виррата, - а ты не ругайся, здесь дети. А ты, Матэ, быстро принеси огня и только попробуй не найти!
Раэ передал Виррате нож, тот быстро перехватил его, раздался треск, как будто что-то рвалось, короткий взвизг, звук чего-то льющегося, клокочущего. Раэ ощутил не только нюхом, но и небом металлический не то запах, не то привкус в воздухе.
- Канги, извини, - сказал Виррата.
- Да ничего страшного, - ответил разведчик.
- Ты, наверное, сейчас весь в крови этой твари. Я не мог ее зарезать не облившись. Неудобно держал…
- Ничего-ничего. Я что, не понимаю?
- Эти бесстыдники мне перестирают все платье и вымоют здесь весь пол! – крикнул Виррата, обращаясь в сторону Раэ, - засаду сорвали, п-паршивцы!
Вбежал запыхавшийся Матэ с коридорным факелом. Комнату осветило. Раэ и его друг вскрикнули.
- А ну цыц! – рявкнул Виррата, - я вам запрещаю бояться! Будете пищать, я вас к малышне отправлю! К погремушечникам!
