Несогласный я. Как говорил Шукшин: «Умеешь радоваться – радуйся, не умеешь – так сиди». Это же крайняя тупость напиваться в одиночестве, сетовать самому себе на собственные неудачи, на собственную безрадостную долю… Люди, увы, пьют в печали и трауре. А зачем, если можно вот прямо здесь и сейчас самому себе создать, придумать радостную, счастливую жизнь!!! Каждый из нас сам творец своей жизни!!! Помните об этом, дорогие товарищи…
39. Как подружиться с кошкой.
Эпиграф: «…И пощипывал он травку, и нагуливал бока. Не услышишь от него худого слова. Толку было, правда, от него, как с козла молока, но вреда, однако, тоже никакого. Жил на выпасе возле озерка, не вторгаясь в чужие владения…». \В. Высоцкий\ Комиссия по распределению выпускников предписала мне ехать в далекий неведомый Челябинск-70. Предписала, несмотря на то, что у меня на руках были заявки на мое распределение от НИИ в Москве и ее ближайших окрестностях. Я не стал особо спорить с той комиссией, я знал, вернее, догадывался, что можно просто не явиться по предписанию, а потом попросить свободное трудоустройство. Слухи о такой возможности были. И я спокойно уехал отдыхать на Иссык-Куль. Но с приближением сентября, времени, когда я должен был явиться для трудоустройства, меня стали терзать сомнения. С одной стороны надвигалась тень просрочки явки в место столь отдаленное, что за тысячу верст вокруг не было ни одной родной и даже знакомой души. А с другой стороны для того, чтобы избежать той тяжкой участи, мне необходимо было вступить на тропу неповиновения, а значит, скандала. А я скандалов не люблю… Ой, как я мучился этой дилеммой! И все же я не смог найти в себе мужество вступить на тропу диссидентства. Слаб я был в ту пору, робок и наивен. И вот в самом начале сентября я лечу в Челябинск, согласно предписанию являюсь на оговоренный угол привокзальной площади, где стоит инкогнито секретный автобус. И меня везут за несколько десятков километров к контрольно-пропускному пункту, где на меня уже заранее выписан пропуск. Город за несколькими рядами колючей проволоки, общежитие, в котором живут в основном работяги, но такие…мирные. Никакой преступности, секретность, режимный объект, высокие оклады и все такое. И надо же, меня селят в комнату с моим коллегой, и даже выпускником моего факультета, только предыдущего выпуска. К сожалению, я напрочь забыл его фамилию, и даже имя. Пытался, но не смог установить даже с помощью интернета. Ну, буду звать его Андреем. И вот представьте, молодое неопытное создание с осознанием своей оторванности от цивилизации, наполненный страхами за свое будущее, я оказался рядом с человеком, хотя и высокого интеллекта, но холодным, инфантильным. Вот окажись он человеком открытым, добродушным. Если бы мы с ним сошлись и подружились, то моя судьба, возможно, могла сложиться иначе. Да, есть такие люди, которые многим интересуются, много читают, много знают, и ценят свои знания. Обычно они предпочитают общение с себе подобными и сбиваются в небольшие интеллектуальные стайки, сообщества. Вот мой сожитель, Андрей, был именно таким. Он блуждал в таких темных закоулках человеческих познаний, что нормальному человеку и не снятся.. Он знал массу вещей, о которых я не имел никакого представления. Ну, например, в свободное время он иногда занимался тем, что… За год до моего появления он достал где–то два куска толстого качественного стекла и вот по мере возможности тер их друг о друга. Оказывается, если, не мудрствуя лукаво, так тереть два куска стекла всего лишь несколько лет, то в результате из них сами собой образуются две оптические линзы, с помощью которых можно сделать телескоп. Глядя на Андрея я догадался тогда, что на свете бывают как бы четыре сорта людей. Есть люди, которые в основном накапливают знания, и всегда стремятся к этому накопительству. Но зачастую такие люди не умеют ими, знаниями, пользоваться. Они бывают часто беспомощны в том, чтобы пошевелить своими знаниями, т.е. самим что-то создать, сотворить. Они плывут по течению. Их максимум – это вспомнить все то, что они знают по данной теме. Вот современные физики, сторонники всех этих бредовых теорий большого взрыва, расширения пространства, СТО, ОТО Эйнштейна, темных материй и энергий, они знают и помнят такое множество теорий и физических и математических, они в курсе такого количества аналитических событий, что эти знания им просто застят элементарный здравый смысл, и они готовы верить во всякую чушь. А есть люди другого сорта. Они не так много (если не сказать мало) знают, не так много читают, не так много чем интересуются даже. Но при этом, они очень даже о многом, если не обо всем, догадываются и с помощью своего воображения могут продвинуться в конкретном деле гораздо дальше, чем знатоки. В общем, есть люди, которые ЗНАЮТ, а есть люди, которые ДОГАДЫВАЮТСЯ. Как говорил, кажется, Лаплас: следует предпочитать воображение памяти потому, что память ограничена, а воображение беспредельно. Вот я, например, ну откуда бы мне знать многое, ну что…, мне было сидеть в библиотеках и читать книжки, когда рядом Москва со всеми ее соблазнами. Когда можно было в любой день и час сесть и поиграть с однокурсниками в покер на живые деньги. Ну, «…а что высоких мыслей не имел, так это от того, что в детстве мало каши ел. А голодал я в этом детстве, не дерзал. Я только успевал переодеться и в спортзал…». Но зато, как оказалось, я был догадлив в учебе. Например, в студенчестве я умудрялся с нуля за две ночи подготовки сдавать экзамены по квантовой физике, например. Да кучу всяких экзаменов я сдал, и при этом я ничего не знал по тем предметам. Абсолютный ноль. Вот возьмите книжку Ландау по теории поля. Чтобы ее просто прочесть с пониманием, нормальному человеку нужны месяцы. А я умудрялся по этой книге, и ей подобным, за пару ночей подготовки сдавать экзамены и не где-нибудь, а на физтехе. Я сам удивляюсь теперь, как я это делал? Многое можно и не знать, но обо всем нужно догадываться, повторю для ясности. В двоечниках я не ходил, за шесть без малого лет я схватил всего лишь одну двойку и ту по простейшей теплофизике. Случайно, под горячую руку какой-то гадюке попался. Через две недели легко, без напряга пересдал и даже, кажется, четверку получил. Ну, да, ничего сам не делал, все у однокурсников сдувал. Но зато научился главному: все принимать легко, не строить иллюзий и амбиций, и главное - упорно выжимать максимум из доступного. И теперь вот, я оказался догадлив настолько, что, особо не вникая, многие теории современной физики опроверг, исходя всего лишь из простого здравого смысла. И у физиков конструктивных возражений моим опровержениям нет, не обнаруживаются. Они, физики-астрофизики, помалкивают. Они просто тупо и невозмутимо делают вид, что с их теориями все в порядке, никаких опровержений нет и быть не может. Ложная, порочная достоверность современной физики зиждется на авторитетах и на глупости их сторонников. А авторитеты, они то, как раз, и есть главные адепты современных физических теорий. Т.е. замкнутый порочный круг получается. Нет таких авторитетов, и не может быть, которые, построив свои карьеры на бредовых теориях, вдруг стали бы их опровергать. Вот разве что прилетят инопланетяне с совершенными знаниями всего и вся, посмеются и скажут: «Ну вы и дебилы, что верите в такую чушь как СТО или ОТО Эйнштейна». И вот тогда благодарное человечество вспомнит обо мне, о том, что еще в начале 21-го века наставлял его на путь истинный, научный незабвенный я. Может быть, меня наградят…посмертно… поставит мне благодарное человечество большую жирную лайку на могилке, и споет мне песенку Бони-М «Май лайка, на кукэн дэ май лайка». И тогда по белой лестнице я пойду прямо в рай… А вот якобы физики, а на самом деле конъюнктурщики, еще десять лет, и еще двадцать лет будут все талдычить про большой взрыв, про расширение пространства и т.д. однако. Да…, так вот, возвращаясь к нашим баранам, чуть не забыл: есть, конечно, еще третий сорт людей, которые и не знают и не догадываются, их катастрофическое БОЛЬШИНСТВО. И есть четвертый сорт людей, которые и знают и догадливы, но их катастрофическое МЕНЬШИНСТВО. Ну, о тех и других вы все знаете. Итак, когда мы с Андреем познакомились, мы, конечно, быстро поняли друг друга, и, конечно, между нами в таком абсолютно разном подходе к жизни не могло быть речи о дружбе. Ни в преферанс, ни в покер, ни даже в футбол он играть со мной отказывался, все книжки читала, читал… Но мы не ссорились, мы не донимали друг друга банальностями, просто не пытались так уж сильно сблизиться. У него были свои дела, у меня свои, у него был свой круг общения, у меня свой, правда, не такой обширный. Да, расскажу немного о городе и городской жизни. Город не большой, все или, скажем, многие друг друга знают. На весь город один ресторан. Хотя лично я ресторанную жизнь с откровенным кобеляжем просто презираю. Нет, в студенческую пору мы, бывало, делали набеги на московские рестораны, и именно с первичной целью подцепить женщину. А еще иногда уходили, не заплатив за ужин. Помню хорошо интерьер кафе Метелица на новом Арбате или куропаток ресторана Охотник на улице Горького. Но в те времена в рестораны было очень сложно попасть. Нормальному человеку сейчас понять и представить такие причуды социализма очень трудно: вот приезжаешь к кафе Метелица, например, а на входе швейцар не пускает, и перед входом куча народу толпится, ждет, очередь устанавливает. Вот два человека из ресторана уходят, и вместо них двух новых счастливчиков из очереди запускают. У нормального человека разве может быть столько терпения к такого рода унижениям, чтобы продолжать шастать по ресторанам? Сфера обслуживания при социализме была лучшим лекарством от мании величия. В Челябинске-70 для одинокого человека развлечений было, раз-два и обчелся. Ну, в футбол поиграть, ну за грибами, за ягодами в лес сходить, потом до трех часов ночи те грибы варить и жарить. Так воскресенье убить можно. Ну, пару раз я переспал с одной буфетчицей, «всего и делов то… «. Ну, рядом большое озеро, но ловить рыбу мне почему-то в голову не приходило. Бывало, подойдешь к берегу, а тот весь запружен катерами и лодками, и все они железными цепями с замками к нему прицеплены. Почти каждый житель города имел лодку с мотором, но чтобы они рыбу ловили, я такого не слышал. Возможно, потому, что повышенная радиация. Там среди людей тихий ужас перед радиацией циркулирует по опыту ядерной аварии 1957 года в соседнем городке Челябинск-40. Да, такие дела. А еще на почве скуки я записался там в театральную студию. Там один режиссер из интеллектуальной элиты города решил свой театр создать. Набрал желающих пару десятков человек и давал нам уроки театральной жизни. Единственное, что осталось у меня в памяти от тех уроков – это то, что когда в кино или театре мы видим людей в отдалении беседующих между собой, то, скорее всего, они без конца повторяют одну и ту же фразу, а именно: «О чем говорить, когда не о чем говорить», тем самым создавая иллюзию оживленной беседы. И вот такой дефицит развлечений и холодное равнодушие со стороны обитателей города постепенно создали у меня в душе собственный холод, такой душевный озноб, что ли. Неуютно мне как-то было, тоскливо. И к тому же неумолимо приближалась знаменитая зима 1978 года. Вот пришлось мне познать, что такое морозы в 40 и даже больше градусов. Нет, в 30-ть и даже в 35-ть еще жить можно. И по улице ходить вполне можно. А вот в 40, не знаю как у кого, а у меня просто дыхание перехватывало. Поэтому мне приходилось дышать через что-то, например, через шарф. У меня был тулуп с высоким воротником. Я его, бывало, подниму, шарфом перевяжу, сверху шапка низко нахлобученная. Такая узкая норка для носа и глаз получалась, и так можно было хотя бы дышать. Но пока до работы добежишь, все рыльце в инее и в соплях. Приближался Новый год. Элита города, члены молодежного клуба, начали готовить вечер по поводу его встречи. Масса всяких придумок: интерьер свой особый, конкурсы, игры, концерт самодеятельности. Ну, в общем, настоящий творческий вечер для интеллектуальной молодежи, созданный людьми умными, начитанными, знающими, творчески одаренными. Почему я так пишу? Заметно было мне: та элита города – это были люди нетривиальные с одной стороны, а с другой – они попали в город из больших и даже столичных городов неестественно, а по принуждению в той или иной степени. И затаенная обида, ущемленное самолюбие в них проявлялись в том, с каким азартом они старались показать самим себе, как здорово и интересно они живут, и какие они интересные люди. Но только я вот чувствовал себя как-то неловко, неуверенно, сомневался я – способен ли, достоин ли, вынесу ли такую высокую степень творческого накала. Но на вечер я пришел-таки и даже принарядился. Затаился и сидел среди гостей. Как сейчас помню, к потолку был приделан медленно вращающийся шар с осколками зеркала голубого оттенка. На шар падал луч света и осколки отражали луч так, что отражения все время двигались в зале. Эти бегущие блики голубоватого света еще сильнее усугубляли мое одиночество и холод в душе. Другой на моем месте напился бы и устроил какой-нибудь скандал, а я ничего. Я скандалов не люблю!!! И в конкурсах поучаствовал, и потанцевал и даже попытался поухаживать за одной загадочной и очень привлекательной особой. Но, ощутив тщетность попытки, и не одобряя в людях навязчивость, быстро ретировался и пошел домой. Вот представьте: новогодней ночью часа в два, холод страшный, пустынная улица, никого. Я, почти задыхаясь, быстро иду, почти бегу, слегка пьян, конечно. И вдруг вижу впереди одинокую фигуру. Женскую одинокую фигуру в очень солидной, такой богатой, можно сказать, шубе, продвигающуюся в параллельном направлении. И набрался же я наглости и заговорил с ней. Деталей не помню, но к моему удивлению женщина оказалась очень привлекательной, одинокой, великодушной, ну в смысле, доброй. Приняла мои ухаживания и даже была очень рада разделить со мной свое одиночество. Проводил ее до дома, в подъезде уже начал целовать. Пока подымались на ее четвертый этаж, я уже запустил руку ей под платье, а перед самой ее дверью попытался вступить в интимную близость. Она не отвергла мою попытку, нет. В квартиру не пустила, поскольку жила с родителями, но помочь мне помогла руками в моем страстном желании овладеть ею. В общем, страсть меня скрутила в ту ночь своею жилистой рукой, и я с трудом дождался свидания через пару дней. Вот так необычно и откровенно начался наш бурный с ней роман. Она была слегка старше и много опытней меня, все умела, и всему этому меня научила. Регулярные встречи с ней продолжались до самого моего отъезда, т.е. год. И это одна из самых горьких потерь в моей жизни. Для того, чтобы уехать на большую землю, мне пришлось жениться на другой женщине, на москвичке. Почему уехать? В детстве моем однажды моя тетка послала моего отца вывезти из Хайдаркана, что в Ошской области в Красногорск, что в Ташкентской области, их общего младшего брата, который в указанном Хайдаркане спивался и таким образом просто погибал. Отец почему-то взял меня с собой, и я смог тогда еще раз увидеть родные до боли места своего самого раннего детства.
39. Как подружиться с кошкой.
Эпиграф: «…И пощипывал он травку, и нагуливал бока. Не услышишь от него худого слова. Толку было, правда, от него, как с козла молока, но вреда, однако, тоже никакого. Жил на выпасе возле озерка, не вторгаясь в чужие владения…». \В. Высоцкий\ Комиссия по распределению выпускников предписала мне ехать в далекий неведомый Челябинск-70. Предписала, несмотря на то, что у меня на руках были заявки на мое распределение от НИИ в Москве и ее ближайших окрестностях. Я не стал особо спорить с той комиссией, я знал, вернее, догадывался, что можно просто не явиться по предписанию, а потом попросить свободное трудоустройство. Слухи о такой возможности были. И я спокойно уехал отдыхать на Иссык-Куль. Но с приближением сентября, времени, когда я должен был явиться для трудоустройства, меня стали терзать сомнения. С одной стороны надвигалась тень просрочки явки в место столь отдаленное, что за тысячу верст вокруг не было ни одной родной и даже знакомой души. А с другой стороны для того, чтобы избежать той тяжкой участи, мне необходимо было вступить на тропу неповиновения, а значит, скандала. А я скандалов не люблю… Ой, как я мучился этой дилеммой! И все же я не смог найти в себе мужество вступить на тропу диссидентства. Слаб я был в ту пору, робок и наивен. И вот в самом начале сентября я лечу в Челябинск, согласно предписанию являюсь на оговоренный угол привокзальной площади, где стоит инкогнито секретный автобус. И меня везут за несколько десятков километров к контрольно-пропускному пункту, где на меня уже заранее выписан пропуск. Город за несколькими рядами колючей проволоки, общежитие, в котором живут в основном работяги, но такие…мирные. Никакой преступности, секретность, режимный объект, высокие оклады и все такое. И надо же, меня селят в комнату с моим коллегой, и даже выпускником моего факультета, только предыдущего выпуска. К сожалению, я напрочь забыл его фамилию, и даже имя. Пытался, но не смог установить даже с помощью интернета. Ну, буду звать его Андреем. И вот представьте, молодое неопытное создание с осознанием своей оторванности от цивилизации, наполненный страхами за свое будущее, я оказался рядом с человеком, хотя и высокого интеллекта, но холодным, инфантильным. Вот окажись он человеком открытым, добродушным. Если бы мы с ним сошлись и подружились, то моя судьба, возможно, могла сложиться иначе. Да, есть такие люди, которые многим интересуются, много читают, много знают, и ценят свои знания. Обычно они предпочитают общение с себе подобными и сбиваются в небольшие интеллектуальные стайки, сообщества. Вот мой сожитель, Андрей, был именно таким. Он блуждал в таких темных закоулках человеческих познаний, что нормальному человеку и не снятся.. Он знал массу вещей, о которых я не имел никакого представления. Ну, например, в свободное время он иногда занимался тем, что… За год до моего появления он достал где–то два куска толстого качественного стекла и вот по мере возможности тер их друг о друга. Оказывается, если, не мудрствуя лукаво, так тереть два куска стекла всего лишь несколько лет, то в результате из них сами собой образуются две оптические линзы, с помощью которых можно сделать телескоп. Глядя на Андрея я догадался тогда, что на свете бывают как бы четыре сорта людей. Есть люди, которые в основном накапливают знания, и всегда стремятся к этому накопительству. Но зачастую такие люди не умеют ими, знаниями, пользоваться. Они бывают часто беспомощны в том, чтобы пошевелить своими знаниями, т.е. самим что-то создать, сотворить. Они плывут по течению. Их максимум – это вспомнить все то, что они знают по данной теме. Вот современные физики, сторонники всех этих бредовых теорий большого взрыва, расширения пространства, СТО, ОТО Эйнштейна, темных материй и энергий, они знают и помнят такое множество теорий и физических и математических, они в курсе такого количества аналитических событий, что эти знания им просто застят элементарный здравый смысл, и они готовы верить во всякую чушь. А есть люди другого сорта. Они не так много (если не сказать мало) знают, не так много читают, не так много чем интересуются даже. Но при этом, они очень даже о многом, если не обо всем, догадываются и с помощью своего воображения могут продвинуться в конкретном деле гораздо дальше, чем знатоки. В общем, есть люди, которые ЗНАЮТ, а есть люди, которые ДОГАДЫВАЮТСЯ. Как говорил, кажется, Лаплас: следует предпочитать воображение памяти потому, что память ограничена, а воображение беспредельно. Вот я, например, ну откуда бы мне знать многое, ну что…, мне было сидеть в библиотеках и читать книжки, когда рядом Москва со всеми ее соблазнами. Когда можно было в любой день и час сесть и поиграть с однокурсниками в покер на живые деньги. Ну, «…а что высоких мыслей не имел, так это от того, что в детстве мало каши ел. А голодал я в этом детстве, не дерзал. Я только успевал переодеться и в спортзал…». Но зато, как оказалось, я был догадлив в учебе. Например, в студенчестве я умудрялся с нуля за две ночи подготовки сдавать экзамены по квантовой физике, например. Да кучу всяких экзаменов я сдал, и при этом я ничего не знал по тем предметам. Абсолютный ноль. Вот возьмите книжку Ландау по теории поля. Чтобы ее просто прочесть с пониманием, нормальному человеку нужны месяцы. А я умудрялся по этой книге, и ей подобным, за пару ночей подготовки сдавать экзамены и не где-нибудь, а на физтехе. Я сам удивляюсь теперь, как я это делал? Многое можно и не знать, но обо всем нужно догадываться, повторю для ясности. В двоечниках я не ходил, за шесть без малого лет я схватил всего лишь одну двойку и ту по простейшей теплофизике. Случайно, под горячую руку какой-то гадюке попался. Через две недели легко, без напряга пересдал и даже, кажется, четверку получил. Ну, да, ничего сам не делал, все у однокурсников сдувал. Но зато научился главному: все принимать легко, не строить иллюзий и амбиций, и главное - упорно выжимать максимум из доступного. И теперь вот, я оказался догадлив настолько, что, особо не вникая, многие теории современной физики опроверг, исходя всего лишь из простого здравого смысла. И у физиков конструктивных возражений моим опровержениям нет, не обнаруживаются. Они, физики-астрофизики, помалкивают. Они просто тупо и невозмутимо делают вид, что с их теориями все в порядке, никаких опровержений нет и быть не может. Ложная, порочная достоверность современной физики зиждется на авторитетах и на глупости их сторонников. А авторитеты, они то, как раз, и есть главные адепты современных физических теорий. Т.е. замкнутый порочный круг получается. Нет таких авторитетов, и не может быть, которые, построив свои карьеры на бредовых теориях, вдруг стали бы их опровергать. Вот разве что прилетят инопланетяне с совершенными знаниями всего и вся, посмеются и скажут: «Ну вы и дебилы, что верите в такую чушь как СТО или ОТО Эйнштейна». И вот тогда благодарное человечество вспомнит обо мне, о том, что еще в начале 21-го века наставлял его на путь истинный, научный незабвенный я. Может быть, меня наградят…посмертно… поставит мне благодарное человечество большую жирную лайку на могилке, и споет мне песенку Бони-М «Май лайка, на кукэн дэ май лайка». И тогда по белой лестнице я пойду прямо в рай… А вот якобы физики, а на самом деле конъюнктурщики, еще десять лет, и еще двадцать лет будут все талдычить про большой взрыв, про расширение пространства и т.д. однако. Да…, так вот, возвращаясь к нашим баранам, чуть не забыл: есть, конечно, еще третий сорт людей, которые и не знают и не догадываются, их катастрофическое БОЛЬШИНСТВО. И есть четвертый сорт людей, которые и знают и догадливы, но их катастрофическое МЕНЬШИНСТВО. Ну, о тех и других вы все знаете. Итак, когда мы с Андреем познакомились, мы, конечно, быстро поняли друг друга, и, конечно, между нами в таком абсолютно разном подходе к жизни не могло быть речи о дружбе. Ни в преферанс, ни в покер, ни даже в футбол он играть со мной отказывался, все книжки читала, читал… Но мы не ссорились, мы не донимали друг друга банальностями, просто не пытались так уж сильно сблизиться. У него были свои дела, у меня свои, у него был свой круг общения, у меня свой, правда, не такой обширный. Да, расскажу немного о городе и городской жизни. Город не большой, все или, скажем, многие друг друга знают. На весь город один ресторан. Хотя лично я ресторанную жизнь с откровенным кобеляжем просто презираю. Нет, в студенческую пору мы, бывало, делали набеги на московские рестораны, и именно с первичной целью подцепить женщину. А еще иногда уходили, не заплатив за ужин. Помню хорошо интерьер кафе Метелица на новом Арбате или куропаток ресторана Охотник на улице Горького. Но в те времена в рестораны было очень сложно попасть. Нормальному человеку сейчас понять и представить такие причуды социализма очень трудно: вот приезжаешь к кафе Метелица, например, а на входе швейцар не пускает, и перед входом куча народу толпится, ждет, очередь устанавливает. Вот два человека из ресторана уходят, и вместо них двух новых счастливчиков из очереди запускают. У нормального человека разве может быть столько терпения к такого рода унижениям, чтобы продолжать шастать по ресторанам? Сфера обслуживания при социализме была лучшим лекарством от мании величия. В Челябинске-70 для одинокого человека развлечений было, раз-два и обчелся. Ну, в футбол поиграть, ну за грибами, за ягодами в лес сходить, потом до трех часов ночи те грибы варить и жарить. Так воскресенье убить можно. Ну, пару раз я переспал с одной буфетчицей, «всего и делов то… «. Ну, рядом большое озеро, но ловить рыбу мне почему-то в голову не приходило. Бывало, подойдешь к берегу, а тот весь запружен катерами и лодками, и все они железными цепями с замками к нему прицеплены. Почти каждый житель города имел лодку с мотором, но чтобы они рыбу ловили, я такого не слышал. Возможно, потому, что повышенная радиация. Там среди людей тихий ужас перед радиацией циркулирует по опыту ядерной аварии 1957 года в соседнем городке Челябинск-40. Да, такие дела. А еще на почве скуки я записался там в театральную студию. Там один режиссер из интеллектуальной элиты города решил свой театр создать. Набрал желающих пару десятков человек и давал нам уроки театральной жизни. Единственное, что осталось у меня в памяти от тех уроков – это то, что когда в кино или театре мы видим людей в отдалении беседующих между собой, то, скорее всего, они без конца повторяют одну и ту же фразу, а именно: «О чем говорить, когда не о чем говорить», тем самым создавая иллюзию оживленной беседы. И вот такой дефицит развлечений и холодное равнодушие со стороны обитателей города постепенно создали у меня в душе собственный холод, такой душевный озноб, что ли. Неуютно мне как-то было, тоскливо. И к тому же неумолимо приближалась знаменитая зима 1978 года. Вот пришлось мне познать, что такое морозы в 40 и даже больше градусов. Нет, в 30-ть и даже в 35-ть еще жить можно. И по улице ходить вполне можно. А вот в 40, не знаю как у кого, а у меня просто дыхание перехватывало. Поэтому мне приходилось дышать через что-то, например, через шарф. У меня был тулуп с высоким воротником. Я его, бывало, подниму, шарфом перевяжу, сверху шапка низко нахлобученная. Такая узкая норка для носа и глаз получалась, и так можно было хотя бы дышать. Но пока до работы добежишь, все рыльце в инее и в соплях. Приближался Новый год. Элита города, члены молодежного клуба, начали готовить вечер по поводу его встречи. Масса всяких придумок: интерьер свой особый, конкурсы, игры, концерт самодеятельности. Ну, в общем, настоящий творческий вечер для интеллектуальной молодежи, созданный людьми умными, начитанными, знающими, творчески одаренными. Почему я так пишу? Заметно было мне: та элита города – это были люди нетривиальные с одной стороны, а с другой – они попали в город из больших и даже столичных городов неестественно, а по принуждению в той или иной степени. И затаенная обида, ущемленное самолюбие в них проявлялись в том, с каким азартом они старались показать самим себе, как здорово и интересно они живут, и какие они интересные люди. Но только я вот чувствовал себя как-то неловко, неуверенно, сомневался я – способен ли, достоин ли, вынесу ли такую высокую степень творческого накала. Но на вечер я пришел-таки и даже принарядился. Затаился и сидел среди гостей. Как сейчас помню, к потолку был приделан медленно вращающийся шар с осколками зеркала голубого оттенка. На шар падал луч света и осколки отражали луч так, что отражения все время двигались в зале. Эти бегущие блики голубоватого света еще сильнее усугубляли мое одиночество и холод в душе. Другой на моем месте напился бы и устроил какой-нибудь скандал, а я ничего. Я скандалов не люблю!!! И в конкурсах поучаствовал, и потанцевал и даже попытался поухаживать за одной загадочной и очень привлекательной особой. Но, ощутив тщетность попытки, и не одобряя в людях навязчивость, быстро ретировался и пошел домой. Вот представьте: новогодней ночью часа в два, холод страшный, пустынная улица, никого. Я, почти задыхаясь, быстро иду, почти бегу, слегка пьян, конечно. И вдруг вижу впереди одинокую фигуру. Женскую одинокую фигуру в очень солидной, такой богатой, можно сказать, шубе, продвигающуюся в параллельном направлении. И набрался же я наглости и заговорил с ней. Деталей не помню, но к моему удивлению женщина оказалась очень привлекательной, одинокой, великодушной, ну в смысле, доброй. Приняла мои ухаживания и даже была очень рада разделить со мной свое одиночество. Проводил ее до дома, в подъезде уже начал целовать. Пока подымались на ее четвертый этаж, я уже запустил руку ей под платье, а перед самой ее дверью попытался вступить в интимную близость. Она не отвергла мою попытку, нет. В квартиру не пустила, поскольку жила с родителями, но помочь мне помогла руками в моем страстном желании овладеть ею. В общем, страсть меня скрутила в ту ночь своею жилистой рукой, и я с трудом дождался свидания через пару дней. Вот так необычно и откровенно начался наш бурный с ней роман. Она была слегка старше и много опытней меня, все умела, и всему этому меня научила. Регулярные встречи с ней продолжались до самого моего отъезда, т.е. год. И это одна из самых горьких потерь в моей жизни. Для того, чтобы уехать на большую землю, мне пришлось жениться на другой женщине, на москвичке. Почему уехать? В детстве моем однажды моя тетка послала моего отца вывезти из Хайдаркана, что в Ошской области в Красногорск, что в Ташкентской области, их общего младшего брата, который в указанном Хайдаркане спивался и таким образом просто погибал. Отец почему-то взял меня с собой, и я смог тогда еще раз увидеть родные до боли места своего самого раннего детства.
