Пора тебе узнать, почему я не позволю вам снова быть вместе».
Я открыла дверь.
Комната была маленькой. Уютной. Как спальня.
Не мрачной. Не пугающей.
Обманчивой.
На кровати — женщина в чёрном платье.
Не в плаще.Не в тени.
Настоящая.
С лицом. С глазами. С болью.
Она подняла на меня взгляд — и я узнала её.
Не по воспоминаниям.
По кольцу.
Оно вспыхнуло — но не от боли.
Узнаванием.
— Привет, Элис, — сказала она. — Я ждала тебя триста лет.
— Меня зовут Алиса, — ответила я.
— Нет, — улыбнулась она. — Ты — Элис. Просто забыла.
Как и он.
Как и я.
Пока не стало слишком поздно.
Она встала. Подошла. Протянула руку — не к кольцу.
К моему лицу.
— Ты хочешь знать правду? — прошептала она. — Тогда сядь. И слушай.
Потому что то, что ты узнаешь... изменит всё.
Я села.
Кольцо горело.
Но я не сняла его.
Потому что...
Я хотела знать.
Даже если это меня убьёт.
Она не стала врать. Не стала угрожать.
Просто… рассказала.
— Это Комната 13, — сказала она, обводя рукой стены. — Последнее место, где ты была собой. До побега. До предательства. До проклятия. Здесь ты плакала. Здесь ты смеялась. Здесь ты… принимала решения.
Она подошла к шкафу. Открыла.
Там была не одежда.
Правила.
Выгравированы на медных пластинах.
Как заповеди.
Как приговоры.
Правило первое:
«Не входи без кольца. Оно — твой якорь. Без него ты потеряешь себя в прошлом — и не вернёшься».
Правило второе:
«Не называй своё настоящее имя вслух. Оно привяжет тебя к прошлому — и ты не сможешь уйти».
Правило третье:
«Ничего не трогай руками. Всё, к чему ты прикоснёшься, останется с тобой — даже если ты захочешь забыть».
Правило четвёртое:
«Не верь своим глазам. Прошлое умеет красиво лгать».
Правило пятое:
«Не задерживайся здесь дольше, чем нужно. Время здесь... голодное. Оно съест тебя, если ты дашь ему шанс».
Я прочитала. Дважды. Трижды.
— Зачем ты мне это показываешь? — спросила я. — Ты же не хочешь, чтобы я вспомнила. Ты же не хочешь, чтобы мы снова были вместе.
Она посмотрела на меня — без злобы. Без ярости.
С… жалостью.
— Я не хочу, чтобы ты повторила то, что сделала в прошлый раз.
Думаешь, он страдает? Он выжил.
А я… я умерла.
Не телом.
Душой.
Потому что он выбрал тебя.
А я… я любила его первой. Дольше. Сильнее.
А он… даже не заметил.
Она подошла к стене. Нажала на камень — и часть стены отодвинулась, открыв нишу.
Там стояло Зеркало Прошлого.
Не обычное. Не треснувшее. Не говорящее.
Живое.
Рама — из чёрного дерева, инкрустированная серебром и каплями чего-то похожего на застывшую кровь.
Поверхность — не стекло. Вода.
Живая.Дышащая.Колышущаяся, как поверхность озера под ветром.
— Это твой шанс, — сказала она. — Последний.
Зеркало покажет тебе всё.
Не обрывки. Не сны. Не намёки.
Всё.
Как было. Почему было. Что ты сделала. Что он сделал. Что я сделала.
Но… есть условие.
Она повернулась ко мне.
— Ты должна войти с кольцом. Оно — твой якорь. Оно не даст тебе потерять себя. Без него ты утонешь в прошлом — и станешь ею. Навсегда.
И… ты не должна называть своё имя. Ни Алиса. Ни Элис. Иначе оно привяжет тебя к тому времени. И ты не сможешь вернуться.
— Зачем ты это делаешь? — прошептала я. — Ты же меня ненавидишь.
— Я ненавижу то, что ты с ним сделала, — ответила она. — Но я не хочу, чтобы ты снова ушла, не узнав правды. Потому что… тогда ты снова предашь его. А он… снова простит.
А я… снова останусь одна.
Она отступила.
— Решай.
Ты можешь уйти. Сейчас.
И жить, как Алиса.
Или… ты можешь войти.
И узнать, кем ты была.
И почему… всё пошло не так.
Я посмотрела на зеркало.
На кольцо.
На неё.
— Я войду.
Она кивнула.
Без удивления.
Без радости.
Как будто знала, что я выберу именно это.
— Тогда слушай внимательно.
Когда войдёшь — ничего не трогай.
Не называй своего имени.
И… не доверяй своим глазам.
Прошлое умеет красиво лгать.
Особенно когда ты хочешь в это поверить.
Я подошла к зеркалу.
Поверхность воды дрожала.
Как будто ждала.
Я сделала шаг вперёд — и вошла.
Холод.
Тьма.
Запах дождя, роз и крови.
Я стояла в саду.
Том самом — с чёрными розами и скамейкой с гравировкой E + L.
Но розы были красными.Живыми.Пахнущими кровью и дождём.
На скамейке — она.Элис.В платье цвета заката.С улыбкой, которая не доходила до глаз.
— Ты пришла, — сказала она. — Я знала, что ты придёшь. Ты всегда возвращаешься. Даже когда не хочешь.
— Я не ты, — ответила я.
— Пока нет, — улыбнулась она. — Но кольцо уже делает своё дело. Оно возвращает тебя. По кусочкам. По воспоминаниям. По боли.
Она встала. Подошла. Протянула руку — к моему пальцу.
— Дай его мне. Оно не твоё. Оно наше. Моё и его. А ты... ты просто гость в этом теле.
Я отпрянула.
— Нет.
Она рассмеялась — звонко и горько, как будто этот смех был последним, что у неё осталось.
— Ты думаешь, он любит тебя? Алису? Нет. Он любит меня. Элис. Ту, что знала его. Целовала. Предавала. Он ждёт её возвращения. А ты… ты просто сосуд. Пока память не вернётся — ты будешь носить её лицо. Её кольцо. Её боль.
Она снова потянулась к моей руке.
Я попыталась вырваться, но тело меня не слушалось.
Она схватила меня за запястье.
Её пальцы были ледяными.
Как у мертвеца.
— Пора просыпаться, — прошептала она. — И снять кольцо. Пока он не увидел, что ты — не она.
Она потянула кольцо.
Резкая, обжигающая боль пронзила палец — и в следующий момент я очнулась.
Я стояла перед зеркалом.
В комнате 13.
Хранительница Леса смотрела на меня с той же жалостью.
— Ты видела? — спросила она.
Я кивнула.
Горло сдавило от боли.
Не физической.
Душевная.
— Это... было правдой?
— Да, — сказала она. — Но не всю.
Ты увидела то, что она хотела тебе показать.
А теперь… пришло время увидеть мою правду.
Она подошла к зеркалу.
Положила ладонь на поверхность воды.
— Готова?
Я посмотрела на кольцо.
Оно пульсировало — тёплое. Живое. Моё.
— Готова.
Она кивнула.
— Тогда... в следующий раз ты увидишь всё.
Даже то, что он скрывает.
Даже то, что ты боишься вспомнить.
«Зеркало — это не окно в прошлое. Это твоя душа».
«Ты думала, что я тебя обманул.
Нет.
Я тебя спас.
И ты… ты не помнишь, как я это сделал.
Потому что ты сама попросила меня забыть».
— Лестран, в последнем воспоминании
Я не знала, как вернуться.
Не в том смысле, что я не знала, как выйти из комнаты.
Я знала, как выйти.
Я знала правила.
Я знала, что нужно держать кольцо, не называть имени и ничего не трогать.
Я не знала — как снова войти.
Пока не поняла: я не возвращалась в зеркало.
Оно вызывало меня.
Как будто оно ждало.
Как будто оно знало, что я не уйду.
Что я не смогу уйти, пока не узнаю, почему он не умер.
Я пришла в Комнату № 13 в полночь.
Без слов. Без дневника. Без Марты.
С кольцом на пальце.
С решимостью в груди.
— Я хочу его увидеть, — сказала я Хранительнице, когда та появилась в дверях.
— Не тебя. Не её.
— Его.
— В тот день.
— Когда я ушла.
Хранительница не удивилась.
Не засмеялась.
Не заплакала.
Она просто кивнула.
— Ты выбрала правильный путь, — сказала она. — Не потому, что хочешь отомстить.
— А потому, что хочешь... понять.
— Такое случается редко.
— Особенно с теми, кто уходит.
Она подошла к Зеркалу прошлого.
Положила ладонь на воду.
И на этот раз не произнесла ни слова.
Просто подождала.
Я подошла.
Сделала шаг.
И вошла.
—
— Время: 23:59.
— Место: свадебный зал.
— День: 17 октября.
— Год: 1718.
Я стояла в углу.
Невидимая.
Неслышимая.
Как призрак.
Как душа, которая не решила, где ей быть.
Свет — свечи.
Музыка — арфа и скрипка.
Воздух — пахнет розами.
И… кровью.
На троне — Лестран.
В белом кафтане с серебряными узорами.
Серебряные глаза — не блестят.
Они светятся.
Как будто внутри него не кровь, а лунный свет.
Он не улыбается.
Не смеётся.
Не смотрит на гостей.
Он смотрит на дверь.
Она открывается.
Входит — я.
Элис.
В свадебном платье — не белом.
Кроваво-красном.
С вышивкой из чёрных роз.
С венком из шипов.
С пустыми глазами.
Как будто внутри ничего не осталось.
Она идёт.
Медленно.
Как будто каждая ступенька — последняя.
Гости перешёптываются.
Один из них — старый маг в чёрной мантии — шепчет:
«Она не невеста. Она — жертва.
И он… он знает.
Но всё равно идёт навстречу».
Лестран поднимается.
Подходит к ней.
Берёт её за руку.
Смотрит ей в глаза.
— Ты уверена? — спрашивает он.
Она не отвечает.
Только кивает.
Он целует её — не в губы.
В лоб.
Как будто прощается.
— Ты знаешь, что будет, — шепчет он.
— Да, — отвечает она.
— Ты готова?
— Да.
Он поднимает руку.
Серебряный кинжал.
Тот самый — из его сердца.
Он не предназначен для убийства.
Он предназначен для перехода.
— Ты готова отдать свою память? — спрашивает он.
Она кивает.
Он вонзает кинжал ей в грудь.
Я кричу.
Но никто не слышит.
Меня здесь нет.
Я всего лишь наблюдатель.
Она не падает.
Не кричит.
Не плачет.
Она... светится.
Свет — белый.
Тёплый.
Как будто она выдыхает из себя всё — воспоминания, эмоции, любовь, боль.
Он ловит свет — в кольце, которое носит на пальце.
В том самом.
В том, которое я ношу сейчас.
Он берёт её за руку и вкладывает в неё дневник.
Серебряный замок.
Сердце.
С надписью: «Пока ты носишь меня — ты под моей защитой. Пока ты помнишь меня — я не исчезну.»
— Это твоё, — говорит он. — Ты не должна помнить.
— Но ты должна выжить.
— Я не могу жить без тебя.
— Но я не могу жить… с тобой, если ты не будешь моей.
Он целует её в лоб.
Потом отворачивается.
И произносит проклятие.
«Пусть она забудет.
Пусть она переродится.
Пусть она не узнает меня.
Пусть она живёт.
А я… я буду ждать.
Пока она не вернётся.
Или пока я не исчезну».
И в этот момент — она смотрит прямо на меня.
На меня.
На Алису.
На ту, что будет жить через триста лет.
И говорит — одними губами.
Но я слышу.
«Прости меня.
Я не хотела уходить.
Я хотела, чтобы он не умер.
Я хотела, чтобы он не стал тем, кем стал.
Прости меня.
И… не забывай.
Он любил тебя.
Даже когда ты была не ты».
И тогда — она исчезает.
Не телом.
Душой.
Разлетается на тысячи светящихся частиц.
И уходит — в Зеркало Прошлого.
А Лестран…
Он смотрит на кольцо.
На дневник.
На пустоту.
И впервые — плачет.
Не слезами.
Светом.
Серебряные капли падают на пол и превращаются в розы.
Чёрные.
С кровью на лепестках.
Он поднимает голову и смотрит в зеркало.
В это зеркало.
И говорит:
«Я не хотел, чтобы ты уходила.
Я хотел, чтобы ты выжила.
Даже если ты забудешь меня.
Даже если ты меня ненавидишь.
Даже если ты станешь чужой.
Я… не жалею.
Никогда».
И тогда — он ложится на пол.
С закрытыми глазами.
С кольцом на пальце.
С дневником в руке.
И... перестаёт дышать.
Но не умирает.
Он становится... тем, кем стал.
Тенью.
Хранителем.
Проклятием.
И в этот момент — я понимаю.
Он не предал её.
Он отдал её.
Свою жизнь.
Свою душу.
Своё сердце.
Он не был жертвой.
Он был жрецом.
А я...
Я была той, кто просил его убить её, чтобы спасти.
Я не предавала его.
Я... спасла его.
—
Я вылетела из зеркала.
Не падая.
Не крича.
Просто... выпала.
На полу.
В Комнате 13.
В руках — дневник.
Тот самый.
Серебряный.
С замком в виде сердца.
Он был открыт.
На последней странице — новая запись.
Не моя.
Не его.
Её.
Той, что ушла.
*«Если ты читаешь это — значит, ты знаешь.
Он не предал.
Он отдал.
А я… я не ушла.
Я просто… не смогла остаться.
Я не хотела, чтобы он ждал.
Я хотела, чтобы он жил.
Если увидишь его снова, скажи ему...
Я не ушла.
Я просто… не могла вспомнить.
Но теперь я помню.
И я не уйду.
Ни за что.
Ни за кого.
Только за тебя.
И…
Прости меня, Лестран.
Я не забыла.
Я просто… не могла вспомнить.
Потому что ты сделал так, чтобы я не смогла.»
Я лежала.
Плакала.
Не от боли.
От предательства.
Не его.
Моего.
Я не предавала его.
Я убила себя, чтобы он остался жив.
А он...
Он всё это время...
Ждал.
Не меня.
Не Элис.
Не Алису.
Он ждал — любовь, которая ушла,
чтобы она вернулась снова…
и не ушла.
Я подняла голову.
Хранительница Леса стояла у двери.
Но теперь — она была без плаща.
Она была... в красном свадебном платье.
С чёрными розами.
С шипами на венке.
С глазами — такими же, как у меня.
Она не была Хранителем.
Она была Элис.
Первая Элис.
Та, что ушла.
Та, что не умерла.
Та, что не ушла — а... осталась.
— Ты видела, — сказала она. — Правду.
— Он не ждал Элис.
— Он ждал любви.
— А ты… ты — её последняя версия.
— Ты не вернёшься.
— Ты — продолжение.
Она подошла.
Положила руку мне на плечо.
— Ты хочешь остаться? — спросила она.
— Ты хочешь быть Элис?
— Ты хочешь… снова умереть, чтобы он жил?
Я посмотрела на кольцо.
На дневник.
На зеркало.
— Нет, — ответила я.
Она замерла.
— Я не хочу быть Элис, — продолжила я.
— Я не хочу быть Алисой.
— Я хочу… быть той, кто выбрала его.
— Не потому, что он ждал.
— Не потому, что он спас.
— А потому, что… я его люблю.
— И я не боюсь быть его.
Она улыбнулась.
И впервые — без боли.
С надеждой.
— Тогда, — сказала она, — ты должна вернуться.
— И сказать ему…
— Ты не должен был ждать.
— Я уже здесь.
— И я не уйду.
Она отпустила мою руку.
И исчезла.
Не исчезла.
Она растворилась — как утро в лесу.
Как первый луч, который касается лепестка розы —
и не оставляет следа.
Только запах.
Только тепло.
Только любовь.
—
Я встала.
С дневником в руке.
С кольцом на пальце.
С правдой в груди.
И пошла — к его комнате.
—
Я вошла — не как Алиса, не как Элис.
Я вошла — как та, кто знает:
если я уйду, он умрёт.
если я останусь — он не будет жить.
А если я… просто буду любить его —
то он снова сможет стать человеком.
«Он не поверил. Пока не почувствовал.»
«Любовь не требует слов.
Только присутствие.
Только тишина.
Только рука, которая не уходит.»
— запись в дневнике, последняя, написанная без чернил
Дверь была закрыта.
Не заперта.
Не защищена.
Просто — закрыта.
Как будто он знал, что она придёт.
И не хотел, чтобы кто-то ещё увидел, как он…
снова стал человеком.
Я не стучала.
Не звала.
Не кричала.
Не плакала.
Я просто подошла.
Поставила ладонь на дерево.
Оно было тёплым.
Не от солнца.
От него.
Я открыла дверь.
Он стоял у окна.
Как всегда.
В том же серебряном халате.
С теми же волосами — как лунный свет, упавший на камень.
Но теперь — он не был тенью.
Он был внутри себя.
Он не оборачивался.
Не говорил.
Не ждал.
Он просто… стоял.
Смотрел в окно.
На лес.
На деревья.
На первые лучи утра, которые пробивались сквозь туман — тонкие, золотые, как нити.
Я закрыла дверь за собой.
Не громко.
Не резко.
Как будто боялась нарушить молитву.
Я не шла к нему.
Я не говорила.
Я не вспоминала.
Я не просила прощения.
Я просто…
села на пол.
У его ног.
С дневником на коленях.
С кольцом на пальце.
Он не шевелился.
Не дышал громче.
Я открыла дверь.
Комната была маленькой. Уютной. Как спальня.
Не мрачной. Не пугающей.
Обманчивой.
На кровати — женщина в чёрном платье.
Не в плаще.Не в тени.
Настоящая.
С лицом. С глазами. С болью.
Она подняла на меня взгляд — и я узнала её.
Не по воспоминаниям.
По кольцу.
Оно вспыхнуло — но не от боли.
Узнаванием.
— Привет, Элис, — сказала она. — Я ждала тебя триста лет.
— Меня зовут Алиса, — ответила я.
— Нет, — улыбнулась она. — Ты — Элис. Просто забыла.
Как и он.
Как и я.
Пока не стало слишком поздно.
Она встала. Подошла. Протянула руку — не к кольцу.
К моему лицу.
— Ты хочешь знать правду? — прошептала она. — Тогда сядь. И слушай.
Потому что то, что ты узнаешь... изменит всё.
Я села.
Кольцо горело.
Но я не сняла его.
Потому что...
Я хотела знать.
Даже если это меня убьёт.
Она не стала врать. Не стала угрожать.
Просто… рассказала.
— Это Комната 13, — сказала она, обводя рукой стены. — Последнее место, где ты была собой. До побега. До предательства. До проклятия. Здесь ты плакала. Здесь ты смеялась. Здесь ты… принимала решения.
Она подошла к шкафу. Открыла.
Там была не одежда.
Правила.
Выгравированы на медных пластинах.
Как заповеди.
Как приговоры.
Правило первое:
«Не входи без кольца. Оно — твой якорь. Без него ты потеряешь себя в прошлом — и не вернёшься».
Правило второе:
«Не называй своё настоящее имя вслух. Оно привяжет тебя к прошлому — и ты не сможешь уйти».
Правило третье:
«Ничего не трогай руками. Всё, к чему ты прикоснёшься, останется с тобой — даже если ты захочешь забыть».
Правило четвёртое:
«Не верь своим глазам. Прошлое умеет красиво лгать».
Правило пятое:
«Не задерживайся здесь дольше, чем нужно. Время здесь... голодное. Оно съест тебя, если ты дашь ему шанс».
Я прочитала. Дважды. Трижды.
— Зачем ты мне это показываешь? — спросила я. — Ты же не хочешь, чтобы я вспомнила. Ты же не хочешь, чтобы мы снова были вместе.
Она посмотрела на меня — без злобы. Без ярости.
С… жалостью.
— Я не хочу, чтобы ты повторила то, что сделала в прошлый раз.
Думаешь, он страдает? Он выжил.
А я… я умерла.
Не телом.
Душой.
Потому что он выбрал тебя.
А я… я любила его первой. Дольше. Сильнее.
А он… даже не заметил.
Она подошла к стене. Нажала на камень — и часть стены отодвинулась, открыв нишу.
Там стояло Зеркало Прошлого.
Не обычное. Не треснувшее. Не говорящее.
Живое.
Рама — из чёрного дерева, инкрустированная серебром и каплями чего-то похожего на застывшую кровь.
Поверхность — не стекло. Вода.
Живая.Дышащая.Колышущаяся, как поверхность озера под ветром.
— Это твой шанс, — сказала она. — Последний.
Зеркало покажет тебе всё.
Не обрывки. Не сны. Не намёки.
Всё.
Как было. Почему было. Что ты сделала. Что он сделал. Что я сделала.
Но… есть условие.
Она повернулась ко мне.
— Ты должна войти с кольцом. Оно — твой якорь. Оно не даст тебе потерять себя. Без него ты утонешь в прошлом — и станешь ею. Навсегда.
И… ты не должна называть своё имя. Ни Алиса. Ни Элис. Иначе оно привяжет тебя к тому времени. И ты не сможешь вернуться.
— Зачем ты это делаешь? — прошептала я. — Ты же меня ненавидишь.
— Я ненавижу то, что ты с ним сделала, — ответила она. — Но я не хочу, чтобы ты снова ушла, не узнав правды. Потому что… тогда ты снова предашь его. А он… снова простит.
А я… снова останусь одна.
Она отступила.
— Решай.
Ты можешь уйти. Сейчас.
И жить, как Алиса.
Или… ты можешь войти.
И узнать, кем ты была.
И почему… всё пошло не так.
Я посмотрела на зеркало.
На кольцо.
На неё.
— Я войду.
Она кивнула.
Без удивления.
Без радости.
Как будто знала, что я выберу именно это.
— Тогда слушай внимательно.
Когда войдёшь — ничего не трогай.
Не называй своего имени.
И… не доверяй своим глазам.
Прошлое умеет красиво лгать.
Особенно когда ты хочешь в это поверить.
Я подошла к зеркалу.
Поверхность воды дрожала.
Как будто ждала.
Я сделала шаг вперёд — и вошла.
Холод.
Тьма.
Запах дождя, роз и крови.
Я стояла в саду.
Том самом — с чёрными розами и скамейкой с гравировкой E + L.
Но розы были красными.Живыми.Пахнущими кровью и дождём.
На скамейке — она.Элис.В платье цвета заката.С улыбкой, которая не доходила до глаз.
— Ты пришла, — сказала она. — Я знала, что ты придёшь. Ты всегда возвращаешься. Даже когда не хочешь.
— Я не ты, — ответила я.
— Пока нет, — улыбнулась она. — Но кольцо уже делает своё дело. Оно возвращает тебя. По кусочкам. По воспоминаниям. По боли.
Она встала. Подошла. Протянула руку — к моему пальцу.
— Дай его мне. Оно не твоё. Оно наше. Моё и его. А ты... ты просто гость в этом теле.
Я отпрянула.
— Нет.
Она рассмеялась — звонко и горько, как будто этот смех был последним, что у неё осталось.
— Ты думаешь, он любит тебя? Алису? Нет. Он любит меня. Элис. Ту, что знала его. Целовала. Предавала. Он ждёт её возвращения. А ты… ты просто сосуд. Пока память не вернётся — ты будешь носить её лицо. Её кольцо. Её боль.
Она снова потянулась к моей руке.
Я попыталась вырваться, но тело меня не слушалось.
Она схватила меня за запястье.
Её пальцы были ледяными.
Как у мертвеца.
— Пора просыпаться, — прошептала она. — И снять кольцо. Пока он не увидел, что ты — не она.
Она потянула кольцо.
Резкая, обжигающая боль пронзила палец — и в следующий момент я очнулась.
Я стояла перед зеркалом.
В комнате 13.
Хранительница Леса смотрела на меня с той же жалостью.
— Ты видела? — спросила она.
Я кивнула.
Горло сдавило от боли.
Не физической.
Душевная.
— Это... было правдой?
— Да, — сказала она. — Но не всю.
Ты увидела то, что она хотела тебе показать.
А теперь… пришло время увидеть мою правду.
Она подошла к зеркалу.
Положила ладонь на поверхность воды.
— Готова?
Я посмотрела на кольцо.
Оно пульсировало — тёплое. Живое. Моё.
— Готова.
Она кивнула.
— Тогда... в следующий раз ты увидишь всё.
Даже то, что он скрывает.
Даже то, что ты боишься вспомнить.
Глава 9
«Зеркало — это не окно в прошлое. Это твоя душа».
«Ты думала, что я тебя обманул.
Нет.
Я тебя спас.
И ты… ты не помнишь, как я это сделал.
Потому что ты сама попросила меня забыть».
— Лестран, в последнем воспоминании
Я не знала, как вернуться.
Не в том смысле, что я не знала, как выйти из комнаты.
Я знала, как выйти.
Я знала правила.
Я знала, что нужно держать кольцо, не называть имени и ничего не трогать.
Я не знала — как снова войти.
Пока не поняла: я не возвращалась в зеркало.
Оно вызывало меня.
Как будто оно ждало.
Как будто оно знало, что я не уйду.
Что я не смогу уйти, пока не узнаю, почему он не умер.
Я пришла в Комнату № 13 в полночь.
Без слов. Без дневника. Без Марты.
С кольцом на пальце.
С решимостью в груди.
— Я хочу его увидеть, — сказала я Хранительнице, когда та появилась в дверях.
— Не тебя. Не её.
— Его.
— В тот день.
— Когда я ушла.
Хранительница не удивилась.
Не засмеялась.
Не заплакала.
Она просто кивнула.
— Ты выбрала правильный путь, — сказала она. — Не потому, что хочешь отомстить.
— А потому, что хочешь... понять.
— Такое случается редко.
— Особенно с теми, кто уходит.
Она подошла к Зеркалу прошлого.
Положила ладонь на воду.
И на этот раз не произнесла ни слова.
Просто подождала.
Я подошла.
Сделала шаг.
И вошла.
—
— Время: 23:59.
— Место: свадебный зал.
— День: 17 октября.
— Год: 1718.
Я стояла в углу.
Невидимая.
Неслышимая.
Как призрак.
Как душа, которая не решила, где ей быть.
Свет — свечи.
Музыка — арфа и скрипка.
Воздух — пахнет розами.
И… кровью.
На троне — Лестран.
В белом кафтане с серебряными узорами.
Серебряные глаза — не блестят.
Они светятся.
Как будто внутри него не кровь, а лунный свет.
Он не улыбается.
Не смеётся.
Не смотрит на гостей.
Он смотрит на дверь.
Она открывается.
Входит — я.
Элис.
В свадебном платье — не белом.
Кроваво-красном.
С вышивкой из чёрных роз.
С венком из шипов.
С пустыми глазами.
Как будто внутри ничего не осталось.
Она идёт.
Медленно.
Как будто каждая ступенька — последняя.
Гости перешёптываются.
Один из них — старый маг в чёрной мантии — шепчет:
«Она не невеста. Она — жертва.
И он… он знает.
Но всё равно идёт навстречу».
Лестран поднимается.
Подходит к ней.
Берёт её за руку.
Смотрит ей в глаза.
— Ты уверена? — спрашивает он.
Она не отвечает.
Только кивает.
Он целует её — не в губы.
В лоб.
Как будто прощается.
— Ты знаешь, что будет, — шепчет он.
— Да, — отвечает она.
— Ты готова?
— Да.
Он поднимает руку.
Серебряный кинжал.
Тот самый — из его сердца.
Он не предназначен для убийства.
Он предназначен для перехода.
— Ты готова отдать свою память? — спрашивает он.
Она кивает.
Он вонзает кинжал ей в грудь.
Я кричу.
Но никто не слышит.
Меня здесь нет.
Я всего лишь наблюдатель.
Она не падает.
Не кричит.
Не плачет.
Она... светится.
Свет — белый.
Тёплый.
Как будто она выдыхает из себя всё — воспоминания, эмоции, любовь, боль.
Он ловит свет — в кольце, которое носит на пальце.
В том самом.
В том, которое я ношу сейчас.
Он берёт её за руку и вкладывает в неё дневник.
Серебряный замок.
Сердце.
С надписью: «Пока ты носишь меня — ты под моей защитой. Пока ты помнишь меня — я не исчезну.»
— Это твоё, — говорит он. — Ты не должна помнить.
— Но ты должна выжить.
— Я не могу жить без тебя.
— Но я не могу жить… с тобой, если ты не будешь моей.
Он целует её в лоб.
Потом отворачивается.
И произносит проклятие.
«Пусть она забудет.
Пусть она переродится.
Пусть она не узнает меня.
Пусть она живёт.
А я… я буду ждать.
Пока она не вернётся.
Или пока я не исчезну».
И в этот момент — она смотрит прямо на меня.
На меня.
На Алису.
На ту, что будет жить через триста лет.
И говорит — одними губами.
Но я слышу.
«Прости меня.
Я не хотела уходить.
Я хотела, чтобы он не умер.
Я хотела, чтобы он не стал тем, кем стал.
Прости меня.
И… не забывай.
Он любил тебя.
Даже когда ты была не ты».
И тогда — она исчезает.
Не телом.
Душой.
Разлетается на тысячи светящихся частиц.
И уходит — в Зеркало Прошлого.
А Лестран…
Он смотрит на кольцо.
На дневник.
На пустоту.
И впервые — плачет.
Не слезами.
Светом.
Серебряные капли падают на пол и превращаются в розы.
Чёрные.
С кровью на лепестках.
Он поднимает голову и смотрит в зеркало.
В это зеркало.
И говорит:
«Я не хотел, чтобы ты уходила.
Я хотел, чтобы ты выжила.
Даже если ты забудешь меня.
Даже если ты меня ненавидишь.
Даже если ты станешь чужой.
Я… не жалею.
Никогда».
И тогда — он ложится на пол.
С закрытыми глазами.
С кольцом на пальце.
С дневником в руке.
И... перестаёт дышать.
Но не умирает.
Он становится... тем, кем стал.
Тенью.
Хранителем.
Проклятием.
И в этот момент — я понимаю.
Он не предал её.
Он отдал её.
Свою жизнь.
Свою душу.
Своё сердце.
Он не был жертвой.
Он был жрецом.
А я...
Я была той, кто просил его убить её, чтобы спасти.
Я не предавала его.
Я... спасла его.
—
Я вылетела из зеркала.
Не падая.
Не крича.
Просто... выпала.
На полу.
В Комнате 13.
В руках — дневник.
Тот самый.
Серебряный.
С замком в виде сердца.
Он был открыт.
На последней странице — новая запись.
Не моя.
Не его.
Её.
Той, что ушла.
*«Если ты читаешь это — значит, ты знаешь.
Он не предал.
Он отдал.
А я… я не ушла.
Я просто… не смогла остаться.
Я не хотела, чтобы он ждал.
Я хотела, чтобы он жил.
Если увидишь его снова, скажи ему...
Я не ушла.
Я просто… не могла вспомнить.
Но теперь я помню.
И я не уйду.
Ни за что.
Ни за кого.
Только за тебя.
И…
Прости меня, Лестран.
Я не забыла.
Я просто… не могла вспомнить.
Потому что ты сделал так, чтобы я не смогла.»
Я лежала.
Плакала.
Не от боли.
От предательства.
Не его.
Моего.
Я не предавала его.
Я убила себя, чтобы он остался жив.
А он...
Он всё это время...
Ждал.
Не меня.
Не Элис.
Не Алису.
Он ждал — любовь, которая ушла,
чтобы она вернулась снова…
и не ушла.
Я подняла голову.
Хранительница Леса стояла у двери.
Но теперь — она была без плаща.
Она была... в красном свадебном платье.
С чёрными розами.
С шипами на венке.
С глазами — такими же, как у меня.
Она не была Хранителем.
Она была Элис.
Первая Элис.
Та, что ушла.
Та, что не умерла.
Та, что не ушла — а... осталась.
— Ты видела, — сказала она. — Правду.
— Он не ждал Элис.
— Он ждал любви.
— А ты… ты — её последняя версия.
— Ты не вернёшься.
— Ты — продолжение.
Она подошла.
Положила руку мне на плечо.
— Ты хочешь остаться? — спросила она.
— Ты хочешь быть Элис?
— Ты хочешь… снова умереть, чтобы он жил?
Я посмотрела на кольцо.
На дневник.
На зеркало.
— Нет, — ответила я.
Она замерла.
— Я не хочу быть Элис, — продолжила я.
— Я не хочу быть Алисой.
— Я хочу… быть той, кто выбрала его.
— Не потому, что он ждал.
— Не потому, что он спас.
— А потому, что… я его люблю.
— И я не боюсь быть его.
Она улыбнулась.
И впервые — без боли.
С надеждой.
— Тогда, — сказала она, — ты должна вернуться.
— И сказать ему…
— Ты не должен был ждать.
— Я уже здесь.
— И я не уйду.
Она отпустила мою руку.
И исчезла.
Не исчезла.
Она растворилась — как утро в лесу.
Как первый луч, который касается лепестка розы —
и не оставляет следа.
Только запах.
Только тепло.
Только любовь.
—
Я встала.
С дневником в руке.
С кольцом на пальце.
С правдой в груди.
И пошла — к его комнате.
—
Я вошла — не как Алиса, не как Элис.
Я вошла — как та, кто знает:
если я уйду, он умрёт.
если я останусь — он не будет жить.
А если я… просто буду любить его —
то он снова сможет стать человеком.
Глава 10
«Он не поверил. Пока не почувствовал.»
«Любовь не требует слов.
Только присутствие.
Только тишина.
Только рука, которая не уходит.»
— запись в дневнике, последняя, написанная без чернил
Дверь была закрыта.
Не заперта.
Не защищена.
Просто — закрыта.
Как будто он знал, что она придёт.
И не хотел, чтобы кто-то ещё увидел, как он…
снова стал человеком.
Я не стучала.
Не звала.
Не кричала.
Не плакала.
Я просто подошла.
Поставила ладонь на дерево.
Оно было тёплым.
Не от солнца.
От него.
Я открыла дверь.
Он стоял у окна.
Как всегда.
В том же серебряном халате.
С теми же волосами — как лунный свет, упавший на камень.
Но теперь — он не был тенью.
Он был внутри себя.
Он не оборачивался.
Не говорил.
Не ждал.
Он просто… стоял.
Смотрел в окно.
На лес.
На деревья.
На первые лучи утра, которые пробивались сквозь туман — тонкие, золотые, как нити.
Я закрыла дверь за собой.
Не громко.
Не резко.
Как будто боялась нарушить молитву.
Я не шла к нему.
Я не говорила.
Я не вспоминала.
Я не просила прощения.
Я просто…
села на пол.
У его ног.
С дневником на коленях.
С кольцом на пальце.
Он не шевелился.
Не дышал громче.
