- Может, и возьмём.
Подруга Алисы любопытничала:
- Кто подойдёт? Вы о чём? Может, и нас в курсе держать будете?
- Не волнуйся, это сюрприз. Пошли.
В магазине они взяли одну бутылку того же вина и два литра газированной воды. Возле выхода их ждали двое парней. Алиса видела их впервые; потом ей сказали, что это ребята из универа. Высокий Лёша отошёл с ними немного в сторону, второй остался стоять с девушками, молча.
- Ну? Вы принесли?
- Нет, нету сейчас вообще.
- Как нет? Вообще ничего?
- Ну, что-то есть, но не то, что ты хотел.
- Блять, пацаны, ну я уже настроился. Так дела не делаются.
- Та подожди ты.
Один из них посмотрел по сторонам, второй достал пакетик с измельчённой травой. Сергей обрадовался:
- Нууу… так, а что вы мне рассказываете? Есть же.
- Есть, только это не совсем трава.
- А что?
Один из них ехидно улыбнулся:
- Это спайс, чувак.
- А в чём разница?
- Та, по сути, плющит так же, только дешевле.
- Где вы его взяли?
Они вдвоём синхронно засмеялись.
- Как где? У Денчика.
- Что за Денчик?
- Братан, ты вообще где живёшь? У нас в городе все стены исписаны. Сейчас уже время не то - с рук в руки давно никто не торгует, только через закладки.
- Да ну, это же палево.
- Значит, у нас полгорода сейчас «безпалевных».
- Сколько ты за него хочешь?
- Вам на четверых?
- Именно.
- Нисколько, бери. В универе потом рассчитаемся.
- Нет, я серьёзно.
- Та расслабься ты, считай, это подарок.
Они пожали руки и разошлись. Те помахали девушкам на прощание, девушки помахали в ответ.
Алиса поинтересовалась:
- Что это было?
- Сейчас поймёшь. Пошли в магазин, нам нужна ещё одна бутылка и фольга.
В магазине было пусто. На улице окончательно стемнело. Подруга Алисы была возбуждена:
- Слышишь, это что, трава там у вас?
- Ага.
- По-моему, нас поймут, если мы возьмём бутылку и фольгу.
- И что?
- Ну, не знаю… тебе всё равно?
- Та тут полгорода курят, какая разница?
- И куда мы теперь?
- Не знаю… туда, где потише.
На окраине серого района стояли ряды гаражей. Маленький Алексей сказал, что знает место. За стенами гаражей обнаружилась старая беседка, а рядом аккуратно стоял кем-то оставленный водный. Высокий Алёша засмеялся:
- Так тут уже всё готово и без нас.
Он выкинул мокрый наполнитель в кусты, вылил из пластиковой бутылки воду на землю и горящей спичкой прожёг в её дне маленькую дырку. Потом заточил сгоревший конец спички, надел на горлышко фольгу и аккуратно проделал в ней пару дырочек. Луна светила ярко, все наблюдали за его действиями молча.
- Ну… кто первый?
Второй Алексей поднял руку. Все засмеялись. Первый зарядил аппарат.
- Ты больше сыпь, не жалей.
Тот исправил ситуацию и насыпал в горлышко щедрее. Маленький огонёк от спички сверкнул в темноте, белый, как облако, дым заполнил пространство внутри бутылки. Лёша тянул жадно, до последнего. Внутри остался густой туман. Он передал бутылку Алисе. Та дотянула, а он выпустил дым сразу же - Алиса держала до конца.
- Следующий.
Подруга Алисы уловила запах:
- Не пахнет как трава.
Длинный Алёша посмотрел на неё с удивлением:
- Ты же говорила, что никогда не курила.
- Я не курила… ну, ребята курили, я тогда с ними была.
- Какая разница, как пахнет? Главное, чтобы накрыло.
Он насыпал ещё одну горку в горлышко, дал бутылку Алисе. Первая спичка сломалась, вторая вспыхнула с первого раза. Алиса выдохнула и втянула всё до конца. Третий он тянул сам, четвёртый ушёл её подруге.
Они сидели и переглядывались.
- Кто-нибудь чувствует что-нибудь?
Все ответили в один голос, что нет.
- Тут ещё много, ещё раз по кругу пускаем.
Ритуал повторился. Алиса не чувствовала никаких изменений, и ей допалили третью, последнюю. Луна светила. Длинный Лёша снял с горлышка фольгу, сжал её и выбросил.
- Кажется, я что-то чувствую.
Все с ним согласились. Алиса молчала.
За гаражами стояла мёртвая тишина. А может быть, все великие дела начинаются именно с тишины. Её разорвал истерический смех - всё только начиналось.
Бутылка вместе с фольгой улетела в кусты. Они пришли к выводу, что пора уходить. Решили дойти до той же лавочки, с которой начался их путь.
Алиса почувствовала, что её начало сносить. По ощущениям это было похоже на сильный ветер, дующий в лицо; информация доходила до мозга рывками. Ей стало страшно. Ноги наливались тяжестью, во рту пересохло. Она попросила воды. Газированная вода казалась ей такой, будто в ней плавают сотни тысяч крошечных алмазов.
Все шли молча. Маленький Алёша сказал:
- Да ну, не может же быть она такой сильной. Сейчас попустит. Дайте и мне воды.
Дорога до лавочки длилась вечность. Мир стал чёрно-белым, потом превратился в забавную графику, как в аниме. Но когда мир стал чёрно-белым аниме, ноги Алисы начали подкашиваться. Голова кружилась невыносимо, сердце выскакивало из груди. Два Алёши взяли её под руки и повели.
Подруга Алисы потерялась где-то позади - её вырвало весёлой разноцветной радугой в кусты.
На улице было пусто. Алиса слышала в голове несуществующие слова - странный набор букв. Ещё страннее было то, что она знала их значение. Сознание уходило всё дальше от тела.
На лавочке ей пытались дать попить, но она молчала: не могла сформулировать ни одной мысли. Она могла «разговаривать» только теми несуществующими словами из своей головы. Казалось, в них есть смысл. Она подумала одно короткое слово, в котором уместилось то, что пить сейчас нельзя, потому что её стошнит, но вслух его не произнесла.
Мир оставался чёрно-белым аниме. Сердце билось так, будто это его последняя, предсмертная конвульсия. Из живота начала расти третья нога. Она прорвала кожу. Боль была чудовищной. Кровавая нога медленно и уверенно выпрямлялась наружу. Алисе было ужасно страшно, но остановить процесс было невозможно.
Она заплакала. Где-то издалека послышался голос: «Нужно вызывать скорую». На ступне новой ноги начали вылупляться красные, уставшие глаза - все разного размера. Они смотрели на неё, а когда моргали, Алиса чувствовала боль.
Все были в панике. Подруга Алисы трясла высокого Алёшу - тот был никакой. Она кричала, что нужно вызывать скорую.
Алиса видела, что её тело стало прозрачным: вместо органов - механизмы, в животе вращались шестерёнки, от шеи по всему телу тянулись связки проводов. Оно напоминало незавершённую стройку офисного здания.
Возле сердца что-то заискрило. Она сфокусировала взгляд и увидела маленького человечка-сварщика. Он опустил на лицо маску и спокойно занимался своей работой.
Алисе стало ужасно холодно, хотя температура тела поднялась - организм пытался избавиться от яда. Она дрожала, наблюдая, как летят жёлтые горячие искры.
Вдруг ей удалось выдавить из себя вопрос:
- Ты что здесь делаешь?
Сварщик обернулся, снял маску, посмотрел на неё, потом махнул рукой, мол: «Отстань, работы и так много, а тут ещё ты со своими вопросами». Надев маску обратно, он продолжил сварку.
Алису это возмутило - ведь, по сути, он работал на неё и должен был ей подчиняться.
Подруга Алисы трясла Длинного Алёшу. Второй Алёша где-то потерялся. «Нужно вызывать скорую», - мелькнуло в голове у Длинного. Ему было ужасно страшно: он ещё никогда не чувствовал смерть так близко. Но скорую он, конечно, вызывать не собирался - ведь если строгий отец узнает, что они были под наркотой, нормальной жизни дома ему не видать. Он встал с лавочки и, пьяными тяжёлыми шагами, пошёл домой. Каждый сам за себя.
Подруге Алисы было холодно до дрожи. Позвонить кому-то она не могла - слова не слушались. Ей пришла мысль: пойти домой, взять одежду, чтобы не замёрзнуть насмерть, а потом вернуться на лавочку, подождать, пока Алису попустит, и отвести её домой. Но, оказавшись дома, она рухнула на диван - и её мгновенно выключило.
В какой-то момент Алисе стало хорошо. Ни холодно, ни тепло. Сердце остановилось. Она стояла на сцене оперы в роскошном платье. Зал был полон. Она сделала поклон - и зал взорвался овациями. Люди аплодировали стоя. Шторы сцены закрылись, и на её прекрасном, мёртвом, ангельском лице застыла улыбка.
Леонид Палыч Нифедов свою работу любил. По правде говоря, он был трудоголиком. Чем меньше у него оставалось свободного времени и чем больше поступало звонков, тем более востребованным он себя чувствовал.
Некоторые аспекты своей работы он всерьёз не воспринимал, предпочитал их не обдумывать - да и просто-напросто не имел на это времени. Но с возрастом и ростом возможностей его эго крепло, и он всё чаще ловил себя на мысли, что, чтобы занимать ту должность, которую он имеет, чтобы обладать теми связями и той властью, что есть у него сейчас, он прошёл огромный и сложный путь, полный лжи, хитрости и прочих деструктивных качеств современного человека.
Он уже не хотел быть шестерёнкой в системе - он был в том возрасте, когда хотелось стать самой системой.
Но это ведь всего лишь амбиции, планы, мечты. Всё великое начинается с малого.
Личный водитель вёз его к олигарху. Нифедов должен был отчитаться об укреплении власти в регионах, ввести в курс дела команду - где, как и почему, на каких должностях находятся их люди, и какую перспективу в дальнейшем они с этого поимеют. Какой ценой им эта перспектива досталась и каков план дальнейших действий.
Встреча должна была пройти в центре города. Офис, расположенный в стеклянном небоскрёбе, находился под охраной и занимал один из самых высоких этажей. Там должны были собраться самые приближённые люди олигарха.
Иерархия государства выглядела примерно так:
Нифедов был одним из представителей интересов олигарха. Сам олигарх входил в олигархический клан, который контролировал государство. Страна или государство были лишь условными границами их влияния. Один из представителей клана отчитывался перед мировым правительством, которое, в свою очередь, занималось всем - начиная от вопросов системы ценностей современного человека и заканчивая внушением доминирования денежной системы над остальными. Деньги становились главным приоритетом для человека.
Система до смеха проста: обыватель должен ассоциировать материальные ценности со свободой, а не с рычагом для манипуляции плутократии, которыми они и являются.
Чёрный автомобиль Нифедова представительского класса подъехал ко входу стеклянного небоскрёба. Это была одна из сотни конференций, на которых ему предстояло присутствовать. Он чувствовал себя уверенно и «в своей тарелке».
В здании он увидел коллегу из парламента. Друзьями или товарищами они не были - их связывали лишь рабочие моменты. Нифедов из вежливости кивнул, тот в ответ слегка наклонил голову.
В одном из конференц-залов небоскрёба команда начала занимать свои места. Стол был круглым и источал запах новизны. Каждый присаживался на место, где стояла табличка с его именем, рядом с которой располагались стакан и две бутылки воды объёмом пол-литра.
Олигарх опоздал. Всё шло, как обычно, но в этот раз Нифедова сопровождало чувство раздражения. Раздражения от того, что его заставили ждать. Он был уже не в том возрасте, чтобы тратить время впустую. От этой мысли опускались руки. Всю жизнь он кого-то ждал, всю жизнь исполнял чьи-то поручения, и даже сейчас бегал, будто мальчишка, по чьим-то указаниям с верхушки.
Достало. Его нутро требовало уважения - уважения к нему самому, к его опыту и к тому огромному пути, который он прошёл.
Слова на конференции пролетали мимо ушей. Эта мысль в его голове была доминирующей, и происходящее вокруг стало для него безразличным.
Сильный человек придёт к слабому и отберёт то, что у него есть. Что такое сила сейчас? Это понятие слишком абстрактное. Интеллект? Может быть, мышцы, сухожилия? А может быть, просто везение? А может быть, власть, капитал? Может быть, сила в правде? Хоть кто-нибудь в этом ебаном зале знает? Хоть кто-нибудь может объяснить, что такое сила?
Сила - это умение прощать. И если ударят по правой щеке - подставить левую, как завещал Иисус Христос. Мышцы сильному человеку нужны не для того, чтобы убивать в поле боя, а для того, чтобы выносить с этого поля боя раненых людей на носилках. Интеллект нужен для того, чтобы людям эти раны лечить, а капитал - для того, чтобы сеять добро и любовь в мире, вопреки собственным интересам. Вот что такое истинная сила.
Люди вставали с мест и начали расходиться. Только пришедший к этой мысли Нифедов понял, что он копнул так глубоко, что на это ушло столько времени, что конференция уже закончилась.
И что же такое - быть сильным? Рано или поздно у человека наступает момент, когда он всё понимает, но всё зашло слишком далеко, и начать заново практически невозможно. Он подошёл к олигарху. Тот собирал бумаги на столе, у выхода толпились люди.
- Ну как, всё прошло? Как осьминог?
- Нормально всё прошло. А ты почему спрашиваешь?
- Просто тебе не кажется, что этот проект лишний? Зачем тебе столько денег? Ты понимаешь, что люди начинают уже что-то подозревать? Я начинаю чувствовать, что грядёт что-то нехорошее.
- Значит, во-первых, ты мои деньги не считай, а во-вторых, насчёт того, что люди что-то подозревают - так придумай, блять, что-то, Леонид Палыч! За что я тебе, блять, деньги плачу? Отвлеки их: сделай им войну, концерт, революцию… Что ты как маленький?
- Но какую революцию? Уже всё и так было.
- Да хоть против самого Иисуса Христа, мне похуй, Лёня! У тебя есть своя команда - задавай им эти вопросы, а не мне. Люди должны всё знать, сейчас время другое, правду не скроешь. Твоя задача - сделать так, чтобы у них не было времени с этой правдой разбираться и в неё вникать. Тебе всё понятно?
Нифедов услышал за дверью тихий смешок - кто-то подслушивал их диалог. Внутри него всё оборвалось.
Сколько ещё это будет продолжаться? Это унижение. Он развернулся и ушёл по-английски. Толстый олигарх продолжал собирать бумаги на столе.
Внутри Нифедова бушевала злость. Зачем он вообще пошёл по этому пути? Глупость.
Он попросил водителя отвезти его домой, аргументируя это тем, что плохо себя чувствует. Хотя дел на сегодня было невпроворот, у него не было ни малейшего энтузиазма их решать.
Жители мегаполиса в разноцветных одеждах бросали быстрые взгляды на тонированные стёкла его автомобиля. Всё вокруг было пропитано рекламой - рекламой вещей, которые людям на самом деле не нужны. Для женщин рекламировали косметику, призванную создавать иллюзию красоты, для мужчин - спортзалы и одежду, рассчитанную всего на один сезон, чтобы они покупали следующую коллекцию.
Нифедов подумал о своей молодости. Он вырос в деревне, где действительно было хоть что-то настоящее. Солнце вставало и садилось в одном и том же месте каждый день, и он помнил запах озона после летнего дождя - запах, которого в мегаполисе он не чувствовал никогда. Никогда не поздно свернуть на путь, который считаешь правильным.
Дома его встретила жена. Он подумал, что для большинства женщин мужчины - всего лишь проект для обогащения; любые отношения фундаментально построены на эгоизме, а разговоры о любви - лишь способ манипуляции. Ведь наличие мужчины упрощает их жизнь и ничего больше.
Подруга Алисы любопытничала:
- Кто подойдёт? Вы о чём? Может, и нас в курсе держать будете?
- Не волнуйся, это сюрприз. Пошли.
В магазине они взяли одну бутылку того же вина и два литра газированной воды. Возле выхода их ждали двое парней. Алиса видела их впервые; потом ей сказали, что это ребята из универа. Высокий Лёша отошёл с ними немного в сторону, второй остался стоять с девушками, молча.
- Ну? Вы принесли?
- Нет, нету сейчас вообще.
- Как нет? Вообще ничего?
- Ну, что-то есть, но не то, что ты хотел.
- Блять, пацаны, ну я уже настроился. Так дела не делаются.
- Та подожди ты.
Один из них посмотрел по сторонам, второй достал пакетик с измельчённой травой. Сергей обрадовался:
- Нууу… так, а что вы мне рассказываете? Есть же.
- Есть, только это не совсем трава.
- А что?
Один из них ехидно улыбнулся:
- Это спайс, чувак.
- А в чём разница?
- Та, по сути, плющит так же, только дешевле.
- Где вы его взяли?
Они вдвоём синхронно засмеялись.
- Как где? У Денчика.
- Что за Денчик?
- Братан, ты вообще где живёшь? У нас в городе все стены исписаны. Сейчас уже время не то - с рук в руки давно никто не торгует, только через закладки.
- Да ну, это же палево.
- Значит, у нас полгорода сейчас «безпалевных».
- Сколько ты за него хочешь?
- Вам на четверых?
- Именно.
- Нисколько, бери. В универе потом рассчитаемся.
- Нет, я серьёзно.
- Та расслабься ты, считай, это подарок.
Они пожали руки и разошлись. Те помахали девушкам на прощание, девушки помахали в ответ.
Алиса поинтересовалась:
- Что это было?
- Сейчас поймёшь. Пошли в магазин, нам нужна ещё одна бутылка и фольга.
В магазине было пусто. На улице окончательно стемнело. Подруга Алисы была возбуждена:
- Слышишь, это что, трава там у вас?
- Ага.
- По-моему, нас поймут, если мы возьмём бутылку и фольгу.
- И что?
- Ну, не знаю… тебе всё равно?
- Та тут полгорода курят, какая разница?
Продавщица на кассе была уставшая и явно уже очень хотела спать. Она не сказала ни слова - просто показала на ценник на экране. Все чувствовали лёгкую эйфорию.
- И куда мы теперь?
- Не знаю… туда, где потише.
На окраине серого района стояли ряды гаражей. Маленький Алексей сказал, что знает место. За стенами гаражей обнаружилась старая беседка, а рядом аккуратно стоял кем-то оставленный водный. Высокий Алёша засмеялся:
- Так тут уже всё готово и без нас.
Он выкинул мокрый наполнитель в кусты, вылил из пластиковой бутылки воду на землю и горящей спичкой прожёг в её дне маленькую дырку. Потом заточил сгоревший конец спички, надел на горлышко фольгу и аккуратно проделал в ней пару дырочек. Луна светила ярко, все наблюдали за его действиями молча.
- Ну… кто первый?
Второй Алексей поднял руку. Все засмеялись. Первый зарядил аппарат.
- Ты больше сыпь, не жалей.
Тот исправил ситуацию и насыпал в горлышко щедрее. Маленький огонёк от спички сверкнул в темноте, белый, как облако, дым заполнил пространство внутри бутылки. Лёша тянул жадно, до последнего. Внутри остался густой туман. Он передал бутылку Алисе. Та дотянула, а он выпустил дым сразу же - Алиса держала до конца.
- Следующий.
Подруга Алисы уловила запах:
- Не пахнет как трава.
Длинный Алёша посмотрел на неё с удивлением:
- Ты же говорила, что никогда не курила.
- Я не курила… ну, ребята курили, я тогда с ними была.
- Какая разница, как пахнет? Главное, чтобы накрыло.
Он насыпал ещё одну горку в горлышко, дал бутылку Алисе. Первая спичка сломалась, вторая вспыхнула с первого раза. Алиса выдохнула и втянула всё до конца. Третий он тянул сам, четвёртый ушёл её подруге.
Они сидели и переглядывались.
- Кто-нибудь чувствует что-нибудь?
Все ответили в один голос, что нет.
- Тут ещё много, ещё раз по кругу пускаем.
Ритуал повторился. Алиса не чувствовала никаких изменений, и ей допалили третью, последнюю. Луна светила. Длинный Лёша снял с горлышка фольгу, сжал её и выбросил.
- Кажется, я что-то чувствую.
Все с ним согласились. Алиса молчала.
За гаражами стояла мёртвая тишина. А может быть, все великие дела начинаются именно с тишины. Её разорвал истерический смех - всё только начиналось.
Бутылка вместе с фольгой улетела в кусты. Они пришли к выводу, что пора уходить. Решили дойти до той же лавочки, с которой начался их путь.
Алиса почувствовала, что её начало сносить. По ощущениям это было похоже на сильный ветер, дующий в лицо; информация доходила до мозга рывками. Ей стало страшно. Ноги наливались тяжестью, во рту пересохло. Она попросила воды. Газированная вода казалась ей такой, будто в ней плавают сотни тысяч крошечных алмазов.
Все шли молча. Маленький Алёша сказал:
- Да ну, не может же быть она такой сильной. Сейчас попустит. Дайте и мне воды.
Дорога до лавочки длилась вечность. Мир стал чёрно-белым, потом превратился в забавную графику, как в аниме. Но когда мир стал чёрно-белым аниме, ноги Алисы начали подкашиваться. Голова кружилась невыносимо, сердце выскакивало из груди. Два Алёши взяли её под руки и повели.
Подруга Алисы потерялась где-то позади - её вырвало весёлой разноцветной радугой в кусты.
На улице было пусто. Алиса слышала в голове несуществующие слова - странный набор букв. Ещё страннее было то, что она знала их значение. Сознание уходило всё дальше от тела.
На лавочке ей пытались дать попить, но она молчала: не могла сформулировать ни одной мысли. Она могла «разговаривать» только теми несуществующими словами из своей головы. Казалось, в них есть смысл. Она подумала одно короткое слово, в котором уместилось то, что пить сейчас нельзя, потому что её стошнит, но вслух его не произнесла.
Мир оставался чёрно-белым аниме. Сердце билось так, будто это его последняя, предсмертная конвульсия. Из живота начала расти третья нога. Она прорвала кожу. Боль была чудовищной. Кровавая нога медленно и уверенно выпрямлялась наружу. Алисе было ужасно страшно, но остановить процесс было невозможно.
Она заплакала. Где-то издалека послышался голос: «Нужно вызывать скорую». На ступне новой ноги начали вылупляться красные, уставшие глаза - все разного размера. Они смотрели на неё, а когда моргали, Алиса чувствовала боль.
Все были в панике. Подруга Алисы трясла высокого Алёшу - тот был никакой. Она кричала, что нужно вызывать скорую.
Алиса видела, что её тело стало прозрачным: вместо органов - механизмы, в животе вращались шестерёнки, от шеи по всему телу тянулись связки проводов. Оно напоминало незавершённую стройку офисного здания.
Возле сердца что-то заискрило. Она сфокусировала взгляд и увидела маленького человечка-сварщика. Он опустил на лицо маску и спокойно занимался своей работой.
Алисе стало ужасно холодно, хотя температура тела поднялась - организм пытался избавиться от яда. Она дрожала, наблюдая, как летят жёлтые горячие искры.
Вдруг ей удалось выдавить из себя вопрос:
- Ты что здесь делаешь?
Сварщик обернулся, снял маску, посмотрел на неё, потом махнул рукой, мол: «Отстань, работы и так много, а тут ещё ты со своими вопросами». Надев маску обратно, он продолжил сварку.
Алису это возмутило - ведь, по сути, он работал на неё и должен был ей подчиняться.
Подруга Алисы трясла Длинного Алёшу. Второй Алёша где-то потерялся. «Нужно вызывать скорую», - мелькнуло в голове у Длинного. Ему было ужасно страшно: он ещё никогда не чувствовал смерть так близко. Но скорую он, конечно, вызывать не собирался - ведь если строгий отец узнает, что они были под наркотой, нормальной жизни дома ему не видать. Он встал с лавочки и, пьяными тяжёлыми шагами, пошёл домой. Каждый сам за себя.
Подруге Алисы было холодно до дрожи. Позвонить кому-то она не могла - слова не слушались. Ей пришла мысль: пойти домой, взять одежду, чтобы не замёрзнуть насмерть, а потом вернуться на лавочку, подождать, пока Алису попустит, и отвести её домой. Но, оказавшись дома, она рухнула на диван - и её мгновенно выключило.
В какой-то момент Алисе стало хорошо. Ни холодно, ни тепло. Сердце остановилось. Она стояла на сцене оперы в роскошном платье. Зал был полон. Она сделала поклон - и зал взорвался овациями. Люди аплодировали стоя. Шторы сцены закрылись, и на её прекрасном, мёртвом, ангельском лице застыла улыбка.
ГЛАВА 16. Нифедов. Дохлый осьминог
Леонид Палыч Нифедов свою работу любил. По правде говоря, он был трудоголиком. Чем меньше у него оставалось свободного времени и чем больше поступало звонков, тем более востребованным он себя чувствовал.
Некоторые аспекты своей работы он всерьёз не воспринимал, предпочитал их не обдумывать - да и просто-напросто не имел на это времени. Но с возрастом и ростом возможностей его эго крепло, и он всё чаще ловил себя на мысли, что, чтобы занимать ту должность, которую он имеет, чтобы обладать теми связями и той властью, что есть у него сейчас, он прошёл огромный и сложный путь, полный лжи, хитрости и прочих деструктивных качеств современного человека.
Он уже не хотел быть шестерёнкой в системе - он был в том возрасте, когда хотелось стать самой системой.
Но это ведь всего лишь амбиции, планы, мечты. Всё великое начинается с малого.
Личный водитель вёз его к олигарху. Нифедов должен был отчитаться об укреплении власти в регионах, ввести в курс дела команду - где, как и почему, на каких должностях находятся их люди, и какую перспективу в дальнейшем они с этого поимеют. Какой ценой им эта перспектива досталась и каков план дальнейших действий.
Встреча должна была пройти в центре города. Офис, расположенный в стеклянном небоскрёбе, находился под охраной и занимал один из самых высоких этажей. Там должны были собраться самые приближённые люди олигарха.
Иерархия государства выглядела примерно так:
Нифедов был одним из представителей интересов олигарха. Сам олигарх входил в олигархический клан, который контролировал государство. Страна или государство были лишь условными границами их влияния. Один из представителей клана отчитывался перед мировым правительством, которое, в свою очередь, занималось всем - начиная от вопросов системы ценностей современного человека и заканчивая внушением доминирования денежной системы над остальными. Деньги становились главным приоритетом для человека.
Система до смеха проста: обыватель должен ассоциировать материальные ценности со свободой, а не с рычагом для манипуляции плутократии, которыми они и являются.
Чёрный автомобиль Нифедова представительского класса подъехал ко входу стеклянного небоскрёба. Это была одна из сотни конференций, на которых ему предстояло присутствовать. Он чувствовал себя уверенно и «в своей тарелке».
В здании он увидел коллегу из парламента. Друзьями или товарищами они не были - их связывали лишь рабочие моменты. Нифедов из вежливости кивнул, тот в ответ слегка наклонил голову.
В одном из конференц-залов небоскрёба команда начала занимать свои места. Стол был круглым и источал запах новизны. Каждый присаживался на место, где стояла табличка с его именем, рядом с которой располагались стакан и две бутылки воды объёмом пол-литра.
Олигарх опоздал. Всё шло, как обычно, но в этот раз Нифедова сопровождало чувство раздражения. Раздражения от того, что его заставили ждать. Он был уже не в том возрасте, чтобы тратить время впустую. От этой мысли опускались руки. Всю жизнь он кого-то ждал, всю жизнь исполнял чьи-то поручения, и даже сейчас бегал, будто мальчишка, по чьим-то указаниям с верхушки.
Достало. Его нутро требовало уважения - уважения к нему самому, к его опыту и к тому огромному пути, который он прошёл.
Слова на конференции пролетали мимо ушей. Эта мысль в его голове была доминирующей, и происходящее вокруг стало для него безразличным.
Сильный человек придёт к слабому и отберёт то, что у него есть. Что такое сила сейчас? Это понятие слишком абстрактное. Интеллект? Может быть, мышцы, сухожилия? А может быть, просто везение? А может быть, власть, капитал? Может быть, сила в правде? Хоть кто-нибудь в этом ебаном зале знает? Хоть кто-нибудь может объяснить, что такое сила?
Сила - это умение прощать. И если ударят по правой щеке - подставить левую, как завещал Иисус Христос. Мышцы сильному человеку нужны не для того, чтобы убивать в поле боя, а для того, чтобы выносить с этого поля боя раненых людей на носилках. Интеллект нужен для того, чтобы людям эти раны лечить, а капитал - для того, чтобы сеять добро и любовь в мире, вопреки собственным интересам. Вот что такое истинная сила.
Люди вставали с мест и начали расходиться. Только пришедший к этой мысли Нифедов понял, что он копнул так глубоко, что на это ушло столько времени, что конференция уже закончилась.
И что же такое - быть сильным? Рано или поздно у человека наступает момент, когда он всё понимает, но всё зашло слишком далеко, и начать заново практически невозможно. Он подошёл к олигарху. Тот собирал бумаги на столе, у выхода толпились люди.
- Ну как, всё прошло? Как осьминог?
- Нормально всё прошло. А ты почему спрашиваешь?
- Просто тебе не кажется, что этот проект лишний? Зачем тебе столько денег? Ты понимаешь, что люди начинают уже что-то подозревать? Я начинаю чувствовать, что грядёт что-то нехорошее.
- Значит, во-первых, ты мои деньги не считай, а во-вторых, насчёт того, что люди что-то подозревают - так придумай, блять, что-то, Леонид Палыч! За что я тебе, блять, деньги плачу? Отвлеки их: сделай им войну, концерт, революцию… Что ты как маленький?
- Но какую революцию? Уже всё и так было.
- Да хоть против самого Иисуса Христа, мне похуй, Лёня! У тебя есть своя команда - задавай им эти вопросы, а не мне. Люди должны всё знать, сейчас время другое, правду не скроешь. Твоя задача - сделать так, чтобы у них не было времени с этой правдой разбираться и в неё вникать. Тебе всё понятно?
Нифедов услышал за дверью тихий смешок - кто-то подслушивал их диалог. Внутри него всё оборвалось.
Сколько ещё это будет продолжаться? Это унижение. Он развернулся и ушёл по-английски. Толстый олигарх продолжал собирать бумаги на столе.
Внутри Нифедова бушевала злость. Зачем он вообще пошёл по этому пути? Глупость.
Он попросил водителя отвезти его домой, аргументируя это тем, что плохо себя чувствует. Хотя дел на сегодня было невпроворот, у него не было ни малейшего энтузиазма их решать.
Жители мегаполиса в разноцветных одеждах бросали быстрые взгляды на тонированные стёкла его автомобиля. Всё вокруг было пропитано рекламой - рекламой вещей, которые людям на самом деле не нужны. Для женщин рекламировали косметику, призванную создавать иллюзию красоты, для мужчин - спортзалы и одежду, рассчитанную всего на один сезон, чтобы они покупали следующую коллекцию.
Нифедов подумал о своей молодости. Он вырос в деревне, где действительно было хоть что-то настоящее. Солнце вставало и садилось в одном и том же месте каждый день, и он помнил запах озона после летнего дождя - запах, которого в мегаполисе он не чувствовал никогда. Никогда не поздно свернуть на путь, который считаешь правильным.
Дома его встретила жена. Он подумал, что для большинства женщин мужчины - всего лишь проект для обогащения; любые отношения фундаментально построены на эгоизме, а разговоры о любви - лишь способ манипуляции. Ведь наличие мужчины упрощает их жизнь и ничего больше.
