— Да вроде как обычно светит.
— Как обычно? Не выдумывай. Ты-то сам почему не спишь? От жены сбежал?
Доброслав ухмыльнулся:
— Да при чём тут жена. Просто не спится.
— Не спится, говоришь? А это значит, что у меня для тебя плохие новости.
— Какие такие «плохие новости»?
— В полнолуние спать не могут только колдуны… или нечисть. Подумай об этом.
Колдун, шатаясь, ушёл в темноту.
Доброслав постоял, задумался, но тут же сплюнул и буркнул:
— Что за хуйню несёт этот ебал?
Он ещё раз глянул на луну, махнул рукой и пошёл в дом. Войдя в комнату, понял, что Божена Владимировна уже не спит.
— Ты куда ходил? — спросила она.
— Да так, на улицу выходил.
— А с кем разговаривал?
— С колдуном.
— И что он сказал?
— Сказал, что в полнолуние не спят только нечисть или колдуны. Я вот думаю, может, я и правда…
Божена толкнула его ногой:
— Ой, да не выдумывай на старости лет.
— Нет, серьёзно. Может, я колдун?
— Доброслав, давай не позорься. Какой из тебя колдун? Ты себе обед наколдовать не можешь или чистую рубаху, а тут — колдун. Откуда у тебя такая мания величия?
— Тогда меня сглазили.
— Это ещё почему?
— Ну он же ясно сказал: в полнолуние не спят только нечисть или колдуны. Если я не колдун, значит, во мне сидит нечисть.
Божена хотела что-то ответить, но махнула рукой — не стоило тратить слова.
Тут проснулся кот Том и пробормотал:
— Вы чего там разорались? Случилось что-то?
Божена закатила глаза:
— Этот придурок думает, что он колдун.
Том зевнул:
— Понятно. Значит, ничего интересного. Мы будем сегодня спать или как?
— Всем доброй ночи, — сказала Божена.
— Доброй ночи, — ответили хором.
Доброслав снова лёг и продолжил ворочаться, думая про себя:
«Вот семейка досталась… Завтра утром наколдую им всем понос».
Ярмарка.
Сегодня в Краснограде была ярмарка. Родослава ещё с детства обожала это мероприятие и перед сном представляла, как в будущем будет заниматься организацией ярмарки.
Все люди были весёлые и счастливые, а некоторые даже сходили с ума, но в хорошем смысле.
Божена Владимировна читала дочери лекцию перед выходом:
— Присматривай за сестрой, ты же знаешь, она быстро найдёт себе неприятности. Мы с отцом и Радомиром сегодня будем торговать. А ты с сестрой будешь торговаться.
Она дала Родославе пару монет.
— На ярмарке будут кузнецы, некоторые из них из далёких городов. Нам нужен домой хороший казан для печи. Справишься?
Родослава улыбалась до ушей:
— Конечно, мам.
— Смотри не подведи. У старого казана вот-вот отпадёт дно.
Божена Владимировна ушла. Родослава стала собираться на ярмарку и подумала о том, что понятия не имеет, где сейчас находится её сестра, и это не к добру.
Она вышла из дома и пошла в центр города, по пути встречая пьяных и весёлых людей, которые здоровались с ней.
Спустя некоторое время она подошла к лавке неместного кузнеца. Там было много разных товаров. Родослава стала пересчитывать монеты, чтобы купить казан, как вдруг ей на глаза попалась необычная подкова.
Она спросила у девушки, стоявшей за прилавком:
— Как это возможно? Одна подкова по цене казана?
Девушка оживилась:
— Это не обычная подкова. Она может исполнять желания.
— Исполнять желания? Что за абсурд? Зачем вы тогда её продаёте?
— Подкова может исполнить только три желания, а потом исчезнет. Таковы правила.
— Глупость же. А что будет, если она не исполнит мои желания?
Девушка за прилавком тяжело вздохнула:
— Тогда мы вернём вам деньги.
Родослава подумала, что подкова некоторое время может побыть у неё, а потом, как только она найдёт свою сестру, вернёт её на прилавок и обменяет на казан. Зная, что делает полную глупость, она протянула деньги и забрала подкову.
Счастливая продавщица сказала:
— Главное помни: у тебя есть только три желания. И подкова исчезнет.
Родослава ответила:
— Я верну вам её в течение часа, не переживайте.
Она положила подкову в карман и стала бродить по ярмарке. Сестру нигде не было видно.
Она дотронулась до подковы и сказала:
«Господи, где же мне её найти?»
Пройдя пару сотен метров, она увидела шумное скопление людей. Пробившись через толпу, Родослава заметила, что люди наблюдают за тем, как пьяная в дризг Мирослава, сидя за деревянным столом, играет в карты с огромным кузнецом.
Мирослава явно выигрывала и играла на публику:
— Вот это ты забираешь, и вот это тоже. — Она дерзко подкидывала ему карты. — А вот это тебе на погоны.
Она положила карты ему на плечи.
— А теперь забирай эти ебаные карты и кабанчиком метнись мне за бухлом. А после чтобы я тебя здесь не видела, ибо таких хуесосов, как ты, ещё надо поискать.
Толпа завыла от такой дерзости. Наглухо взбешённый кузнец перевернул стол и начал идти к Мирославе.
Тут Родослава во второй раз дотронулась до подковы:
«Боже, он же её сейчас убьёт, сделай так, чтобы всё обошлось».
Она ворвалась в толпу и заорала на кузнеца:
— Ты что, собрался бить девушку? Ты посмотри на себя и на неё. Кто тебя воспитывал?
Народ поддержал Родославу криками:
— Да, на девку руку собрался поднять, вообще обезумел!
Кузнец понял, что в этой ситуации никак не выиграет, и если он сейчас не уйдёт, то стычка может сильно ударить по его репутации.
Он сказал:
— Не нужно со мной так разговаривать.
Развернулся и стал уходить. Пьяная Мирослава ему вслед кричала:
— Да? Не нужно? А то что ты мне сделаешь? Вали отсюда, потому что ты пидор, и семья твоя тоже пидоры!
Народ, понимая, что шоу закончилось, стал лениво расходиться.
Злая Родослава тащила сестру и говорила:
— Какой позор! Ты посмотри на себя — ты же в говно бухая! Ты понимаешь, что нам будет за это от мамы? Прошу тебя, протрезвей.
Как вдруг Мирослава стала трезвая, как стекло:
— Ты чего кипишуешь, сестра? Всё нормально же.
— Нормально? Ты чуть не подралась!
— Ну не подралась же. Расслабься, ярмарка, люди гуляют. Давай и мы немного погуляем.
Она поднялась с лавочки, взяла под руку сестру, и они пошли, разглядывая прохожих.
Спустя время они подошли к той самой лавке кузнеца.
Родослава сказала:
— Подожди меня тут, мне нужно сделать одно дело.
Она подошла к лавке, стала рыскать в карманах и вдруг поняла, что подковы у неё нет.
Этот факт довёл Родославу до слёз. Она вернулась к сестре и, заливаясь рыданиями, сказала:
— Мне жопа… Жопа от мамы. Она дала мне денег, чтобы я купила казан, а я их потеряла.
Мирослава спокойно ответила:
— Что ты говоришь купить?
— Казан.
— Так ты из-за казана ревёшь? Всё будет нормально. Я со всем разберусь.
— Да ничего не будет нормально!
Родослава махнула рукой, вытерла рукавом сопли и заплаканная пошла домой.
Спустя пару сотен метров её догнала Мирослава. В руках она держала новенький казан, а внутри лежали железные тарелки и ножи.
Заплаканная сестра спросила:
— Где ты это взяла?
— Выиграла в карты у кузнеца и спрятала в кустах, чтобы не таскаться с этим добром. Он, видимо, поэтому на меня и разозлился.
Лицо Родославы тут же посветлело от улыбки. Она вырвала из рук сестры казан и сказала:
— Вот ты коза тупорылая!
Черный курган.
В глубине степей, где солнце обжигает рыжую землю, а ветер поёт древние песни, возвышался Чёрный Курган. Старейшины рассказывали, что в его недрах покоится могущественный волхв Ратибор, предавший богов ради власти. Он был запечатан там самим Велесом, чтобы его чары не разрушили мир.
Божена Владимировна готовила для дочерей корзину с едой, а Том кот лениво возмущался:
— Опять отправишь дочерей кормить этого старого пиздюка?
— Ты бы помалкивал. Сам знаешь, что у нас нет другого выбора. Если он разозлится, то может наслать на город чуму.
Кот закатил глаза:
— А ты уверена, что он вообще жив? Кто-то видел его в последнее время?
Мирослава поддержала кота:
— Кстати да, его хоть кто-нибудь видел?
— Так, заткнулись! — резко сказала Божена Владимировна. — Вы отнесёте еду к Чёрному Кургану, или мы тут все передохнем.
Она наготовила корзину и поставила её у двери, а потом сказала дочерям:
— Вперёд, а то останетесь без ужина.
Родослава взяла корзину, потянула за рукав сестру и прошептала:
— Пошли. Быстрее справимся — быстрее вернёмся домой. Будешь дальше продолжать ничего не делать.
Мирослава закатила глаза, но пошла за ней.
Они вышли из города и двинулись по заросшей тропе, давно забытой людьми.
— Тебе не кажется, что мы занимаемся какой-то хуйней? — бурчала Мирослава.
Степь обдувал лёгкий ветер.
— Что ты имеешь в виду? — спросила Родослава.
— Та таскаем еду какому-то старперу, которого в глаза никогда не видели. Кому это надо?
Родослава остановилась:
— Во-первых, он не просто старпер, а могущественный волхв. А во-вторых, если этого не делать, то у нас будут проблемы. Мать тебе всё объяснила.
— Люди из Краснограда носят ему еду два раза в год. Как ему этого хватает, чтобы выжить? Том, конечно, ещё тот мудак, но иногда он говорит правильные вещи. Скорее всего, эту еду жрут просто дикие звери.
— Назови хоть одну ситуацию, когда Том оказался прав.
— Да я тебе про одно, а ты мне про другое! При чём тут вообще это?
— А вот при том. Своей головой думать надо. На, лучше понеси корзину, я устала её тащить.
Мирослава взяла корзину:
— А я будто не устала.
Через пару километров они увидели огромный чёрный курган. От него веяло могильным холодом и чем-то недобрым. Земля была морщинистой и неприятной, будто старый чернослив.
Они подошли к заваленному входу, оставили корзину.
— Ну вот, сделали дело меньше чем за полдня. Ты больше ныла, чем мы шли, — сказала Родослава.
Сестра взглянула на неё хитро — этот взгляд Родослава знала ещё с детства, и он редко сулил что-то хорошее.
— Ну раз уж мы тут, давай зайдём в гости.
— Ты что, совсем дура?
— А чего ты боишься? Нет там никого. Или мы так и будем эти корзины таскать всю жизнь непонятно зачем?
— Я никуда не пойду.
— Если ты не пойдёшь, я всё равно пойду сама. А если пойдёшь со мной…
— То что?
— Обещаю, месяц буду мыть за тебя посуду.
— Ты этого не сделаешь.
— Ну если ты не пойдёшь, то мы точно этого не узнаем. В любом случае я пойду сама, а тебе придётся ждать. Ты ничего не теряешь.
— Мирослава, знай: это тупая и безумная идея, и я тебя в ней не поддерживаю.
— Да чего ты такая ссыкуха? Пошли уже. Там никого нет.
Она взяла сестру за руку, и та покорно пошла за ней.
Внутри кургана было сыро и неприятно. Воняло чем-то древним, мёртвым и давно забытым.
Пройдя пару метров, они заметили, что свет от входа почти исчез. Ждали, пока глаза привыкнут к темноте. Мирослава довольно улыбалась:
— Вот видишь? Тут никого нет, а ты ссалась, как маленькая.
— Не ссалась я.
— Ссалась, потому что ты ссыкуха.
И тут, в глубине пещеры, послышался шорох. Обернувшись, сёстры увидели сухой силуэт согбенного старика.
Мирослава завизжала, бросила руку сестры и рванула к выходу, крича на весь курган.
— Ебаный в рот, этот хуй живой! Бежим нахуй отсюда, или он заразит нас ебаной чумой!
Настойка.
Родослава прихорашивалась возле зеркала.
Том-кот с важным видом вошёл в её комнату.
— Ты чего наряжаешься? Гостей ждёшь?
Родослава отмахнулась от него рукой:
— Да так, никого не ждём.
Возле печи кричал Радомир:
— Мам, ну можно быстрее? Сейчас Богдан уже придёт!
Хитрый кот улыбнулся:
— Так вот для кого наряжаешься.
Родославу возмутила наглость кота:
— Ничего я не наряжаюсь! С чего ты взял вообще?
— Я ведь по глазам вижу.
— Ой, вали отсюда, а то будешь спать на улице.
Она дала Тому поджопник и выгнала его из комнаты.
На улице послышался крик:
— Раааадииик!
Это кричал Богдан.
Радомир, услышав это, сказал:
— Ладно, мам, я пошёл, потом поем.
За братом на крыльцо вышла Родослава и помахала рукой. Богдан улыбнулся ей, но ничего не ответил. Вместе они пошли в лес.
Радомир спросил у него:
— Ты чего это на мою сестру запал?
Лицо Богдана покраснело, он ответил:
— Блять, не неси хуйни. Я к тебе пришёл, а она просто поздороваться вышла.
— Что-то ты, сука, пиздишь.
— Ты сам сказал: встретимся возле дома. Вот я к дому и пришёл. Хули ты теперь возникаешь?
— Да блять, просто спросил.
— Таким тоном спросил… грубым.
— Ладно, забей. Ты взял?
— Взял, конечно. А по-твоему, хули я припёрся?
— Покажи.
— Ага, а хуй тебе показать. Давай сначала из города выйдем, чтобы свидетелей точно не было.
Они вышли из города и подошли к окраине рыжего леса. Из-под рубахи Богдан вытянул глиняный кувшин, в котором была настойка из мухомора. Он стал объяснять:
— Эту хуйню моя бабка делает. Она её втирает в колени, когда погода плохая. Это помогает ей от боли, но вот если её выпить…
Он выдержал интригующую паузу. Радомир не сдержался и спросил, хотя ответ прекрасно знал:
— То что? Что будет?
— Пизда нам будет. Распидарасит, как лягушек. Её мой батя у бабки тайком понемногу пьёт, чтобы весёлым быть. Поэтому если она заметит пропажу, то на нас не подумает.
— Охуеть. А что будет, когда мы выпьем? Какой эффект?
— Точно я не знаю. Один раз подслушал, как батя кому-то рассказывал, что он выпил полкувшина — и ему казалось, что он лавочка.
— Лавочка?
— Да, лавочка.
— Вот это нихуя себе! Так чего же мы ждём?
Радомир взял кувшин, который был наполовину пуст, и залпом, чтобы не чувствовать вкуса и запаха, выпил половину содержимого. Потом передал остатки Богдану. Тот спросил:
— Ну как?
— Нормально, терпимо. Напоминает по вкусу забродивший грибной суп. Ты главное глотай, не думая, а то назад выйдет.
Богдан взял кувшин и начал пить, но его сразу же стошнило — и струя мухоморовой настойки фонтаном вылетела у него через нос.
— Фу, блять! Как ты это выпил?
— Пей и пытайся не думать о вкусе.
Они опустошили кувшин и сели возле леса, ожидая изменений. Но спустя час так ничего и не произошло.
Радомир толкнул Богдана локтем:
— Слышишь, ты что-то чувствуешь?
— Вообще нихуя. Только тошнит.
— Я тоже ничего. Походу, мы тупо напились мази для коленей твоей бабки.
— Не говори о коленях бабки. Меня от этого начинает тошнить ещё сильнее.
Спустя два часа так ничего и не произошло. Расстроенные парни собрались идти домой.
— Да чего тут сидеть, пошли уже. Считай, говна наелись за просто так.
Богдан взял кувшин. Радомир повернул взгляд в сторону рыжего леса — и увидел, что листья деревьев светятся, будто маленькие солнца.
— Слыш, Богдан, это всегда так было?
— Что ты имеешь в виду?
— Листья светятся.
— Да не гони.
Богдан посмотрел на листья — и они действительно светились. Он сказал:
— Пошли домой, я жрать хочу.
Немного отойдя, они услышали, что лес поёт им песню.
— Радик, это уже хуйня какая-то. Обычно лес не поёт.
Радомир пытался делать вид, что ему не вставило:
— Не выдумывай, он всегда такой.
Богдан добавил:
— Всегда такой… необычный.
Эта фраза вывела их на неконтролируемый и дурной смех. Два друга возвращались в Красноград, без остановки смеясь.
Идя по дороге, далеко от города, они увидели огромного трёхметрового богатыря, который приближался к ним на мощном коне.
— Как обычно? Не выдумывай. Ты-то сам почему не спишь? От жены сбежал?
Доброслав ухмыльнулся:
— Да при чём тут жена. Просто не спится.
— Не спится, говоришь? А это значит, что у меня для тебя плохие новости.
— Какие такие «плохие новости»?
— В полнолуние спать не могут только колдуны… или нечисть. Подумай об этом.
Колдун, шатаясь, ушёл в темноту.
Доброслав постоял, задумался, но тут же сплюнул и буркнул:
— Что за хуйню несёт этот ебал?
Он ещё раз глянул на луну, махнул рукой и пошёл в дом. Войдя в комнату, понял, что Божена Владимировна уже не спит.
— Ты куда ходил? — спросила она.
— Да так, на улицу выходил.
— А с кем разговаривал?
— С колдуном.
— И что он сказал?
— Сказал, что в полнолуние не спят только нечисть или колдуны. Я вот думаю, может, я и правда…
Божена толкнула его ногой:
— Ой, да не выдумывай на старости лет.
— Нет, серьёзно. Может, я колдун?
— Доброслав, давай не позорься. Какой из тебя колдун? Ты себе обед наколдовать не можешь или чистую рубаху, а тут — колдун. Откуда у тебя такая мания величия?
— Тогда меня сглазили.
— Это ещё почему?
— Ну он же ясно сказал: в полнолуние не спят только нечисть или колдуны. Если я не колдун, значит, во мне сидит нечисть.
Божена хотела что-то ответить, но махнула рукой — не стоило тратить слова.
Тут проснулся кот Том и пробормотал:
— Вы чего там разорались? Случилось что-то?
Божена закатила глаза:
— Этот придурок думает, что он колдун.
Том зевнул:
— Понятно. Значит, ничего интересного. Мы будем сегодня спать или как?
— Всем доброй ночи, — сказала Божена.
— Доброй ночи, — ответили хором.
Доброслав снова лёг и продолжил ворочаться, думая про себя:
«Вот семейка досталась… Завтра утром наколдую им всем понос».
Ярмарка.
Сегодня в Краснограде была ярмарка. Родослава ещё с детства обожала это мероприятие и перед сном представляла, как в будущем будет заниматься организацией ярмарки.
Все люди были весёлые и счастливые, а некоторые даже сходили с ума, но в хорошем смысле.
Божена Владимировна читала дочери лекцию перед выходом:
— Присматривай за сестрой, ты же знаешь, она быстро найдёт себе неприятности. Мы с отцом и Радомиром сегодня будем торговать. А ты с сестрой будешь торговаться.
Она дала Родославе пару монет.
— На ярмарке будут кузнецы, некоторые из них из далёких городов. Нам нужен домой хороший казан для печи. Справишься?
Родослава улыбалась до ушей:
— Конечно, мам.
— Смотри не подведи. У старого казана вот-вот отпадёт дно.
Божена Владимировна ушла. Родослава стала собираться на ярмарку и подумала о том, что понятия не имеет, где сейчас находится её сестра, и это не к добру.
Она вышла из дома и пошла в центр города, по пути встречая пьяных и весёлых людей, которые здоровались с ней.
Спустя некоторое время она подошла к лавке неместного кузнеца. Там было много разных товаров. Родослава стала пересчитывать монеты, чтобы купить казан, как вдруг ей на глаза попалась необычная подкова.
Она спросила у девушки, стоявшей за прилавком:
— Как это возможно? Одна подкова по цене казана?
Девушка оживилась:
— Это не обычная подкова. Она может исполнять желания.
— Исполнять желания? Что за абсурд? Зачем вы тогда её продаёте?
— Подкова может исполнить только три желания, а потом исчезнет. Таковы правила.
— Глупость же. А что будет, если она не исполнит мои желания?
Девушка за прилавком тяжело вздохнула:
— Тогда мы вернём вам деньги.
Родослава подумала, что подкова некоторое время может побыть у неё, а потом, как только она найдёт свою сестру, вернёт её на прилавок и обменяет на казан. Зная, что делает полную глупость, она протянула деньги и забрала подкову.
Счастливая продавщица сказала:
— Главное помни: у тебя есть только три желания. И подкова исчезнет.
Родослава ответила:
— Я верну вам её в течение часа, не переживайте.
Она положила подкову в карман и стала бродить по ярмарке. Сестру нигде не было видно.
Она дотронулась до подковы и сказала:
«Господи, где же мне её найти?»
Пройдя пару сотен метров, она увидела шумное скопление людей. Пробившись через толпу, Родослава заметила, что люди наблюдают за тем, как пьяная в дризг Мирослава, сидя за деревянным столом, играет в карты с огромным кузнецом.
Мирослава явно выигрывала и играла на публику:
— Вот это ты забираешь, и вот это тоже. — Она дерзко подкидывала ему карты. — А вот это тебе на погоны.
Она положила карты ему на плечи.
— А теперь забирай эти ебаные карты и кабанчиком метнись мне за бухлом. А после чтобы я тебя здесь не видела, ибо таких хуесосов, как ты, ещё надо поискать.
Толпа завыла от такой дерзости. Наглухо взбешённый кузнец перевернул стол и начал идти к Мирославе.
Тут Родослава во второй раз дотронулась до подковы:
«Боже, он же её сейчас убьёт, сделай так, чтобы всё обошлось».
Она ворвалась в толпу и заорала на кузнеца:
— Ты что, собрался бить девушку? Ты посмотри на себя и на неё. Кто тебя воспитывал?
Народ поддержал Родославу криками:
— Да, на девку руку собрался поднять, вообще обезумел!
Кузнец понял, что в этой ситуации никак не выиграет, и если он сейчас не уйдёт, то стычка может сильно ударить по его репутации.
Он сказал:
— Не нужно со мной так разговаривать.
Развернулся и стал уходить. Пьяная Мирослава ему вслед кричала:
— Да? Не нужно? А то что ты мне сделаешь? Вали отсюда, потому что ты пидор, и семья твоя тоже пидоры!
Народ, понимая, что шоу закончилось, стал лениво расходиться.
Злая Родослава тащила сестру и говорила:
— Какой позор! Ты посмотри на себя — ты же в говно бухая! Ты понимаешь, что нам будет за это от мамы? Прошу тебя, протрезвей.
Как вдруг Мирослава стала трезвая, как стекло:
— Ты чего кипишуешь, сестра? Всё нормально же.
— Нормально? Ты чуть не подралась!
— Ну не подралась же. Расслабься, ярмарка, люди гуляют. Давай и мы немного погуляем.
Она поднялась с лавочки, взяла под руку сестру, и они пошли, разглядывая прохожих.
Спустя время они подошли к той самой лавке кузнеца.
Родослава сказала:
— Подожди меня тут, мне нужно сделать одно дело.
Она подошла к лавке, стала рыскать в карманах и вдруг поняла, что подковы у неё нет.
Этот факт довёл Родославу до слёз. Она вернулась к сестре и, заливаясь рыданиями, сказала:
— Мне жопа… Жопа от мамы. Она дала мне денег, чтобы я купила казан, а я их потеряла.
Мирослава спокойно ответила:
— Что ты говоришь купить?
— Казан.
— Так ты из-за казана ревёшь? Всё будет нормально. Я со всем разберусь.
— Да ничего не будет нормально!
Родослава махнула рукой, вытерла рукавом сопли и заплаканная пошла домой.
Спустя пару сотен метров её догнала Мирослава. В руках она держала новенький казан, а внутри лежали железные тарелки и ножи.
Заплаканная сестра спросила:
— Где ты это взяла?
— Выиграла в карты у кузнеца и спрятала в кустах, чтобы не таскаться с этим добром. Он, видимо, поэтому на меня и разозлился.
Лицо Родославы тут же посветлело от улыбки. Она вырвала из рук сестры казан и сказала:
— Вот ты коза тупорылая!
Черный курган.
В глубине степей, где солнце обжигает рыжую землю, а ветер поёт древние песни, возвышался Чёрный Курган. Старейшины рассказывали, что в его недрах покоится могущественный волхв Ратибор, предавший богов ради власти. Он был запечатан там самим Велесом, чтобы его чары не разрушили мир.
Божена Владимировна готовила для дочерей корзину с едой, а Том кот лениво возмущался:
— Опять отправишь дочерей кормить этого старого пиздюка?
— Ты бы помалкивал. Сам знаешь, что у нас нет другого выбора. Если он разозлится, то может наслать на город чуму.
Кот закатил глаза:
— А ты уверена, что он вообще жив? Кто-то видел его в последнее время?
Мирослава поддержала кота:
— Кстати да, его хоть кто-нибудь видел?
— Так, заткнулись! — резко сказала Божена Владимировна. — Вы отнесёте еду к Чёрному Кургану, или мы тут все передохнем.
Она наготовила корзину и поставила её у двери, а потом сказала дочерям:
— Вперёд, а то останетесь без ужина.
Родослава взяла корзину, потянула за рукав сестру и прошептала:
— Пошли. Быстрее справимся — быстрее вернёмся домой. Будешь дальше продолжать ничего не делать.
Мирослава закатила глаза, но пошла за ней.
Они вышли из города и двинулись по заросшей тропе, давно забытой людьми.
— Тебе не кажется, что мы занимаемся какой-то хуйней? — бурчала Мирослава.
Степь обдувал лёгкий ветер.
— Что ты имеешь в виду? — спросила Родослава.
— Та таскаем еду какому-то старперу, которого в глаза никогда не видели. Кому это надо?
Родослава остановилась:
— Во-первых, он не просто старпер, а могущественный волхв. А во-вторых, если этого не делать, то у нас будут проблемы. Мать тебе всё объяснила.
— Люди из Краснограда носят ему еду два раза в год. Как ему этого хватает, чтобы выжить? Том, конечно, ещё тот мудак, но иногда он говорит правильные вещи. Скорее всего, эту еду жрут просто дикие звери.
— Назови хоть одну ситуацию, когда Том оказался прав.
— Да я тебе про одно, а ты мне про другое! При чём тут вообще это?
— А вот при том. Своей головой думать надо. На, лучше понеси корзину, я устала её тащить.
Мирослава взяла корзину:
— А я будто не устала.
Через пару километров они увидели огромный чёрный курган. От него веяло могильным холодом и чем-то недобрым. Земля была морщинистой и неприятной, будто старый чернослив.
Они подошли к заваленному входу, оставили корзину.
— Ну вот, сделали дело меньше чем за полдня. Ты больше ныла, чем мы шли, — сказала Родослава.
Сестра взглянула на неё хитро — этот взгляд Родослава знала ещё с детства, и он редко сулил что-то хорошее.
— Ну раз уж мы тут, давай зайдём в гости.
— Ты что, совсем дура?
— А чего ты боишься? Нет там никого. Или мы так и будем эти корзины таскать всю жизнь непонятно зачем?
— Я никуда не пойду.
— Если ты не пойдёшь, я всё равно пойду сама. А если пойдёшь со мной…
— То что?
— Обещаю, месяц буду мыть за тебя посуду.
— Ты этого не сделаешь.
— Ну если ты не пойдёшь, то мы точно этого не узнаем. В любом случае я пойду сама, а тебе придётся ждать. Ты ничего не теряешь.
— Мирослава, знай: это тупая и безумная идея, и я тебя в ней не поддерживаю.
— Да чего ты такая ссыкуха? Пошли уже. Там никого нет.
Она взяла сестру за руку, и та покорно пошла за ней.
Внутри кургана было сыро и неприятно. Воняло чем-то древним, мёртвым и давно забытым.
Пройдя пару метров, они заметили, что свет от входа почти исчез. Ждали, пока глаза привыкнут к темноте. Мирослава довольно улыбалась:
— Вот видишь? Тут никого нет, а ты ссалась, как маленькая.
— Не ссалась я.
— Ссалась, потому что ты ссыкуха.
И тут, в глубине пещеры, послышался шорох. Обернувшись, сёстры увидели сухой силуэт согбенного старика.
Мирослава завизжала, бросила руку сестры и рванула к выходу, крича на весь курган.
— Ебаный в рот, этот хуй живой! Бежим нахуй отсюда, или он заразит нас ебаной чумой!
Настойка.
Родослава прихорашивалась возле зеркала.
Том-кот с важным видом вошёл в её комнату.
— Ты чего наряжаешься? Гостей ждёшь?
Родослава отмахнулась от него рукой:
— Да так, никого не ждём.
Возле печи кричал Радомир:
— Мам, ну можно быстрее? Сейчас Богдан уже придёт!
Хитрый кот улыбнулся:
— Так вот для кого наряжаешься.
Родославу возмутила наглость кота:
— Ничего я не наряжаюсь! С чего ты взял вообще?
— Я ведь по глазам вижу.
— Ой, вали отсюда, а то будешь спать на улице.
Она дала Тому поджопник и выгнала его из комнаты.
На улице послышался крик:
— Раааадииик!
Это кричал Богдан.
Радомир, услышав это, сказал:
— Ладно, мам, я пошёл, потом поем.
За братом на крыльцо вышла Родослава и помахала рукой. Богдан улыбнулся ей, но ничего не ответил. Вместе они пошли в лес.
Радомир спросил у него:
— Ты чего это на мою сестру запал?
Лицо Богдана покраснело, он ответил:
— Блять, не неси хуйни. Я к тебе пришёл, а она просто поздороваться вышла.
— Что-то ты, сука, пиздишь.
— Ты сам сказал: встретимся возле дома. Вот я к дому и пришёл. Хули ты теперь возникаешь?
— Да блять, просто спросил.
— Таким тоном спросил… грубым.
— Ладно, забей. Ты взял?
— Взял, конечно. А по-твоему, хули я припёрся?
— Покажи.
— Ага, а хуй тебе показать. Давай сначала из города выйдем, чтобы свидетелей точно не было.
Они вышли из города и подошли к окраине рыжего леса. Из-под рубахи Богдан вытянул глиняный кувшин, в котором была настойка из мухомора. Он стал объяснять:
— Эту хуйню моя бабка делает. Она её втирает в колени, когда погода плохая. Это помогает ей от боли, но вот если её выпить…
Он выдержал интригующую паузу. Радомир не сдержался и спросил, хотя ответ прекрасно знал:
— То что? Что будет?
— Пизда нам будет. Распидарасит, как лягушек. Её мой батя у бабки тайком понемногу пьёт, чтобы весёлым быть. Поэтому если она заметит пропажу, то на нас не подумает.
— Охуеть. А что будет, когда мы выпьем? Какой эффект?
— Точно я не знаю. Один раз подслушал, как батя кому-то рассказывал, что он выпил полкувшина — и ему казалось, что он лавочка.
— Лавочка?
— Да, лавочка.
— Вот это нихуя себе! Так чего же мы ждём?
Радомир взял кувшин, который был наполовину пуст, и залпом, чтобы не чувствовать вкуса и запаха, выпил половину содержимого. Потом передал остатки Богдану. Тот спросил:
— Ну как?
— Нормально, терпимо. Напоминает по вкусу забродивший грибной суп. Ты главное глотай, не думая, а то назад выйдет.
Богдан взял кувшин и начал пить, но его сразу же стошнило — и струя мухоморовой настойки фонтаном вылетела у него через нос.
— Фу, блять! Как ты это выпил?
— Пей и пытайся не думать о вкусе.
Они опустошили кувшин и сели возле леса, ожидая изменений. Но спустя час так ничего и не произошло.
Радомир толкнул Богдана локтем:
— Слышишь, ты что-то чувствуешь?
— Вообще нихуя. Только тошнит.
— Я тоже ничего. Походу, мы тупо напились мази для коленей твоей бабки.
— Не говори о коленях бабки. Меня от этого начинает тошнить ещё сильнее.
Спустя два часа так ничего и не произошло. Расстроенные парни собрались идти домой.
— Да чего тут сидеть, пошли уже. Считай, говна наелись за просто так.
Богдан взял кувшин. Радомир повернул взгляд в сторону рыжего леса — и увидел, что листья деревьев светятся, будто маленькие солнца.
— Слыш, Богдан, это всегда так было?
— Что ты имеешь в виду?
— Листья светятся.
— Да не гони.
Богдан посмотрел на листья — и они действительно светились. Он сказал:
— Пошли домой, я жрать хочу.
Немного отойдя, они услышали, что лес поёт им песню.
— Радик, это уже хуйня какая-то. Обычно лес не поёт.
Радомир пытался делать вид, что ему не вставило:
— Не выдумывай, он всегда такой.
Богдан добавил:
— Всегда такой… необычный.
Эта фраза вывела их на неконтролируемый и дурной смех. Два друга возвращались в Красноград, без остановки смеясь.
Идя по дороге, далеко от города, они увидели огромного трёхметрового богатыря, который приближался к ним на мощном коне.
