Она заглянула в корзину сестры:
— А, ну понятно. Наверное, потому что ты напиздела королеве. Мне, честно, даже немного стыдно за тебя стало. «Помочь всем людям» — додумалась же до такой хуйни.
Родослава остановилась. Она посмотрела в пустую корзину, потом на сестру, снова в пустую корзину и тихо сказала:
— Пошло оно всё. Больше за мёдом не пойду. Тупая была идея.
Лавка магических товаров.
Сегодня Мирослава пришла в лавку магических товаров, чтобы продать то, что накопилось и, по её мнению, было ненужным. Лавка находилась в центре Краснограда и выглядела странно: стены из старого дубового бревна, крыша заросла мхом, а на вывеске из бересты было вырезано: «Товары для чародеев, ведьм и отважных глупцов».
Внутри всё было заставлено до потолка диковинами: склянками с мутной жидкостью, амулетами, светящимися зеленоватым светом, связками трав, пахнущими одновременно сладко и горько. Но самое странное находилось на прилавке — голова мужчины на серебряной подставке.
— Добро пожаловать! — бодро произнесла голова, повернувшись к Мирославе.
Мирослава стала выкладывать содержимое мешка и уже прикидывала, сколько заработает. Улыбнулась:
— Шо ты, голова?
— Да так, торгую понемногу.
— Торгуешь? И как успехи?
— Знаешь, в последнее время дела идут в гору. А твои как, Мирослава?
— Порядок. Вот принесла ништяков, на оценку. Надеюсь немного монет поднять.
— Ого, как неожиданно, — протянула голова с явным сарказмом.
Мирослава закатила глаза:
— Так, смотри. И с бабками меня не наебывай, как в прошлый раз. Вот тебе: сушёные плавки русалки, волчий хвост, мухоморы (в этом году урожай слабенький) и самое главное — лунный мёд.
— Лунный мёд?! — оживилась голова.
— Ага.
— Где ты его взяла?
— А тебя это ебать не должно. Считай мои денежки.
Голова засуетилась и стала языком что-то подсчитывать на счетах.
Мирослава тем временем отошла вглубь лавки. Её внимание привлекла полка с табличкой: «Христианские товары». На ней было всего три предмета: большая книга, икона с женщиной и младенцем и тяжёлый бронзовый крест.
Она взяла крест в руки:
— Эй, голова, что это?
— Эй-эй, отойди оттуда нахрен! Не пачкай пальцами. Это не по твоему карману.
— С чего ты взял, что у меня нет денег?
— Потому что ты их все пропила. Положи на место.
Мирослава вертела крест в руках:
— Я серьёзно спрашиваю, для чего он?
Голова нехотя ответила:
— Это не простой крест. Он превращает воду в вино.
— Да ну, гонишь.
— Разве я похож на шутника?
Мирослава уже прикидывала барыши, но вдруг её осенило:
— Подожди… Если эта штука правда работает, то почему её никто у тебя не купил?
Голова замялась:
— Ну… есть один нюанс.
— Какой?
— Чтобы крест работал, надо быть сыном бога.
— Сыном бога?
— Да.
— И много таких к тебе заходило?
— Я в торговле не первый год. Товар всегда находит своего покупателя. Просто положи его и не трогай, хорошо?
— Ладно-ладно, чего ты такой нервный?
Она вернула крест на полку и продолжила рассматривать лавку, пока не услышала знакомый звук колокольчика — значит, сделка завершена и деньги подсчитаны.
Мирослава подбежала к прилавку:
— Ну, что там у нас?
Голова глазами указала на деревянную коробку:
— Вот, возьми.
Мирослава открыла её и увидела всего пару худеньких монет.
— Это что?
— Твои деньги.
— Ты издеваешься, пиздюк?! Я ради этого ебаного мёда жизнью рисковала, а ты мне суёшь мелочь?
Голова на блюдце ухмыльнулась:
— Не нравится — иди в другое место, где заплатят больше.
Мирослава взяла монеты и направилась к выходу, но передумала. Вернулась, натянула на голову мешок и сказала:
— Эй, ты что творишь? Выпусти меня! Я хозяин лавки!
Она улыбнулась, вышла на улицу и полной грудью вдохнула ночной воздух Краснограда:
— Пиздюк ты, а не хозяин лавки.
Тень.
В глухом Подлесье, где даже лешие не осмеливались гулять после заката, жила одна странная тень. Это была не просто тень, отбрасываемая кем-то — она была самостоятельной, ходила, куда хотела, и даже разговаривала, хотя голоса у неё не было, только шорох, будто листья по земле шуршат.
Говорили, что это тень давно пропавшего мельника Гордия. Самого мельника никто не видел уже лет двадцать, а вот его тень осталась. То у мельницы появится, то у реки сядет — как будто думает. А иногда, говорят, тень к людям заходит и на что-то жалуется, только её никто понять не может.
В этом Подлесье гуляли Богдан и Радомир.
Богдан спросил у друга:
— Слышишь, а если бы ты был мухомором, как бы тебя звали?
Радомир задумался:
— Наверное Мухомир. А тебя?
Богдан засмеялся:
— Меня тогда Муходан, чтоли.
— Забавное имя.
— Это да.
Богдан остановился — он увидел, что за ними кто-то следит.
— Тебя это не настораживает?
— Что именно?
— По-моему, за нами кто-то следит.
— Бодя, не выдумывай хуйни, кто и зачем за нами будет следить?
Они отошли пару шагов, и из-под дерева двинулась тень.
— Я же говорил, блять, эта хуйня за нами идёт.
Радомир уставился на серое пятно:
— Что это вообще за штука?
— Хуй его знает, похоже на тень.
— И хули она к нам доебалась?
— А я откуда знаю? Давай, побежали отсюда, и она отстанет.
Они побежали, будто от бездомного щенка, который увязался за незнакомыми людьми, но тень не отставала и гналась за ними. Запыхавшись, они остановились.
Богдан сказал:
— Нет, эта хуйня от нас точно так не отстанет. Эй, привет.
Тень помахала им рукой.
— Что ты от нас хочешь?
Тень сдвинула «плечи».
Радомир ухмыльнулся:
— Похоже, она сама не знает, что хочет.
Богдану это начало злить:
— Ну если ты не знаешь, чего хочешь, так пиздуй отсюда.
Он поднял камень и кинул в тень, но это не дало никакого результата.
— Может, она жрать хочет? — спросил Богдан.
— А что она вообще ест? Это же ебаная тень.
— Надо пойти туда, где ветрено, и её сдует.
— Нет-нет, хуйня, надо пойти туда, где много другой тени — и она растворится, смешается с другими тенями.
Богдан присел и глубоко задумался:
— Слушай, может, просто обоссым её, и она сама сбежит?
Тень, развесив «уши», выслушивала все их варианты.
— Не, тоже хуйня. Может, мы её в кувшин поймаем и продадим?
Богдан подпрыгнул:
— А вот это уже идея.
Он подошёл ближе к заблудившейся тени, встал так, что его тень была рядом с её, и поставил указательный палец на уровне пояса, стал тыкать тенью в «голову»:
— Смотри, тень, пидор, он сосёт теневые члены.
Радомир умирал со смеху:
— Бля, бля. А сделай типа, что ты ему на голову срёшь.
Тень сразу поняла, что тут что-то не так, и начала убегать от парней. Они гнались за ней:
— Эй, дружище, куда ты? Мы же просто пошутили. Ты что, шуток не понимаешь?
Тень бежала всё быстрее, пока не растворилась в лесу. Запыхавшиеся парни сели на камень, чтобы передохнуть.
Радомир промурлыкал:
— Ну и долбоёб ты, Бодя.
— А что я такого сделал? — обиженно спросил Богдан.
— Если бы не ты, мы бы поймали её и обменяли на целое ведро вина.
— Целое ведро? — оживился Богдан.
— Да, а может, и больше.
Он сел рядом с Радомиром и с обидой произнёс:
— Ну я же не знал, что она окажется такой обидчивой.
Пир кикиморы.
В болотном царстве кикимора Лукерья жила своей тихой жизнью: вязала паутину, варила похлёбки из тины и распугивала любопытных христиан. Но всё поменялось, когда к ней в гости явилась тётка — знатная болотная ведьма — и заявила: «Пора, племянница, тебе замуж выходить!»
Тётка устроила пир, чтобы Лукерья выбрала себе жениха. Собралась болотная нечисть, лесные духи и даже пара завидных упырей. Вот только Лукерья понятия не имела, как вести себя с женихами, и предпочла бы остаться с любимыми лягушками.
На этот пир по глупому стечению обстоятельств попали Доброслав Радомирович и его сын Радомир. Они сидели подвыпившие горькой бражки и оценивали женихов — список получился глупым и во многом комичным.
Водяной Володька: любит хвастаться о своих «подвигax» и врет как дышит. У него была странная особенность: каждый раз, как только он слышит слово «работа», он ныряет в воду. На нём было клеймо знатного пиздабола и хуесоса, поэтому при встречах он всегда придумывал новые истории, лишь усиливая в глазах слушающих мнение о себе.
Домовой Ефим: мелкий ворчун, который уверяет, что лучше него никто не знает, как вести хозяйство. Хотя своего хозяйства у него никогда не было — весь смысл его жизни — поселиться в чужом доме, войти в доверие, жрать пирожки и раздавать «экспертные» советы.
Леший Яким: забыл, зачем пришёл, потому что за пару часов успел наебениться бражки до состояния овоща и постоянно терял шляпу. Ожиданий от него было немного — выглядел он так, будто вот-вот откинется, но, по крайней мере, в отличие от остальных был достаточно искренним; правда, этим искренним мог быть исключительно алкоголь.
Горный змей Гаврила: красавец с чешуёй, но слишком гордый и вечно требует комплиментов. Он выглядел странно и в общении был сложен — с первого взгляда мыслишь только одно: «этот штрих явно не из наших краёв».
Радомир спросил у отца:
— Пап, какого хрена мы тут вообще делаем?
Доброслав Радомирович задумался:
— Ну нас пригласили — вот мы и пришли.
— Тебе не кажется, что мы как-то не вписываемся в эту компанию?
— Ну как тебе сказать… они немного странные, но что мне, по-твоему, было сделать? Отклонить приглашение? Это было бы некрасиво.
— Ну да. Но почему пригласили именно нас вдвоём, а не всех остальных?
— Откуда я знаю. В любом случае тут бесплатно наливают и кормят, так что лови момент, а не ной.
Доброслав ушёл, и Радомир остался один. Он пытался завязать хоть с кем-то разговор, но ничего не выходило. Совсем отчаявшись, он присел в одиночестве и начал пить. В один момент к нему подошла та, ради кого всё это затевалось — кикимора Лукерья.
Она улыбнулась желтыми, как осенние листья, зубами.
— Ого, — сказала она, — какой мальчик один тут отдыхает?
Радомир хлебнул бражки:
— Ну как сказать… я, конечно, рад, что вы меня пригласили и всё такое.
Она положила на его колено холодную вонючую лапу:
— Знаешь, Радомир, ты мне нравишься, я давно на тебя глаз положила. У тебя есть девушка?
Радомир растерялся:
— Девушка?
Он пытался выкрутиться:
— Нет, у меня нет девушки, но есть друг, хороший друг — плохо, что ты его не позвала…
Кикимора улыбнулась:
— Что? Друг? Так ты из этих?
— Каких из этих? Нет, нет, не неси чушь.
— Так докажи.
Она наклонилась, чтобы поцеловать его. Радомир учуял запах потухшего болота и тут же её стошнило.
Лукерья заорала:
— Какого хрена?
— Извини, мне срочно нужно бежать, — пробормотал он и встал.
Он стал искать взглядом отца и увидел, как тот, пьяный в гавно, отталкивает тётку Лукерью и блюёт ей на платье.
— Ну ебаный в рот, Бать, ты хоть чего? — заорал Радомир.
Кикимора Лукерья кричала:
— Кто-нибудь! Кто-нибудь, выведите нахуй отсюда этих мудаков!
Плачущий меч.
Согласно древнему сказанию, в одном из забытых княжеств был выкован Плачущий меч — оружие, способное разить нечисть и врагов, но проклятое силой, приносящей страдания своему владельцу. Легенда гласит, что каждый удар меча забирает частичку души того, кто им владеет, пока он полностью не превратится в тень.
Богдан и Радомир без цели шлялись по лесу. Богдан сказал: — Прикинь, в будущем будет оружие, которое сможет сделать воина из каждого; для этого не нужно будет годами тренироваться.
Радомир задумался: — И тогда какой смысл быть воином, если этим сможет стать каждый?
— Смысл в том, — ответил Богдан, — что благодаря этому оружию будут создаваться огромные армии из простых людей, которых невозможно будет победить.
— Да ну, звучит как-то неправдоподобно. А чем тогда будут заниматься воины?
Богдан задумался: — Вот именно — ничем. В будущем не будет такой профессии: они будут просто бухать или шляться без цели по городу.
— То есть ничего толком не изменится? — спросил Радомир.
— Ну как это не изменится? Что-то да точно изменится.
Радомир сказал: — Мне вообще кажется, что если бы было поменьше всяких ублюдков с оружием, мир стал бы намного проще.
— А как тогда спасаться от других ублюдков с оружием? — удивился Богдан.
— Нет, ну ты сам подумай: если бы ублюдков с оружием не было вообще, то ни от каких ублюдков с оружием не пришлось бы спасаться.
— У тебя логика есть, — признал Богдан. — Но мир без ублюдков с оружием был бы… не полноценный.
— Или наоборот полноценный?
— Хмм… дохуя философская мысль.
Они остановились возле камня, на котором лежал поросший мхом плачущий меч. Богдан крикнул: — Нихуясебе, Радик, зацени эту хуету!
Он взял меч в руки и ощутил его силу и власть.
Радомир сдвинул плечами: — И что?
— Как что? Бесплатный меч, нахуй.
— И ты думаешь, он просто так тут лежит?
— Кто-то забыл.
— Не выдумывай хуйни; в нашем мире ничего просто так не бывает. С этим мечом явно что-то не так: он либо заколдован, либо на нём кто-то умер.
Богдан рассматривал меч: — Да не может такого быть. Посмотри на него — разве он не прекрасен?
— От чего он прекрасен? От способности кого-то убить?
— Не обязательно иметь меч, чтобы кого-то убивать, — ответил Богдан.
— Дай мне его подержать, — попросил Радомир.
— Что?
— Дай я на него посмотрю.
— С моих рук разве не видно?
— Просто дай мне этот ебаный меч.
Богдан передал меч Радомиру. Тот посмотрел на него, ощутил власть и силу, потом поднял меч над головой и со всей силы выбросил в ближайшее болото.
Богдан завопил: — Что? Нахуя? Зачем ты это сделал?
— Подумай сам: чем меньше в нашем мире уебков с оружием, тем в итоге он становится лучше, — спокойно ответил Радомир.
Богдан, обиженно смотря в сторону болота, прошептал: — Я хотел его оставить себе.
Радомир похлопал друга по плечу: — Именно поэтому я его и выбросил. Считай, я тебя спас — можешь не благодарить.
Христианка.
Радомир шёл вечером по лесу, как вдруг увидел на тропе плачущую девушку. Судя по одежде, она была не из Краснограда. Подойдя ближе, он понял: девушка христианка. Он уже хотел пройти мимо, но в сердце что-то ёкнуло — и это чувство оказалось сильнее. Радомир подошёл, чтобы узнать, что случилось.
— Эй, что у тебя стряслось? — спросил он.
Девушка продолжала рыдать.
— Ты чего тут ревёшь? Ты одна?
Убрав руки от лица и увидев Радомира, девушка тут же испугалась и завизжала. Попыталась убежать, но в темноте ударилась головой об толстую ветку и свалилась на землю. Радомир наклонился и стал её поднимать:
— Ты какого хуя творишь? Ебнутая, что ли?
Он отряхнул её от липких листьев и земли. Девушка, понимая, что сбежать уже не удастся, сказала:
— Я потерялась.
— Потерялась? — переспросил Радомир.
— Да… только не ешь меня.
Радомир вытаращил глаза:
— Да я и не собирался! С чего ты решила, что я хочу тебя сожрать?
— Ты же язычник. Вы едите людей.
— Нихуясебе новости. А почему я об этом не в курсе?
— А ещё вы превращаетесь в животных.
Радомир задумался:
— Ну, батя, конечно, иногда перебирает с бражкой, но чтоб в животное… это редкость. Знаешь что, давай поднимайся, я помогу тебе добраться домой.
Он поднял её и поставил на ноги.
— Кажется, я знаю, где ты живёшь, — сказал он.
