— Вот уж семейка, — пробормотал он, отряхиваясь. — Сами жрут сколько влезет, а я последний хуй доедаю без соли.
Отойдя немного от дома, он стал думать, где бы раздобыть еды. Осмотрелся вокруг и заметил соседского петуха, бродившего по улице с пустым, тупым взглядом.
— Тааак, а это уже интересно, — задумчиво сказал Том и спрыгнул с дерева.
Он подошёл к будке, где лежал пёс Добрыня, и решил сделать ему предложение, от которого тот не смог бы отказаться:
— Значит так, псина, хочешь косточку? Хочешь косточку, да? — заговорил Том.
Добрыня весело залаял и подпрыгнул.
— Значит так: хочешь — получишь, но для этого будешь делать то, что я скажу. У меня для тебя есть задание, даже такой тупой мудак, как ты, справится. Как ты на это смотришь?
Пёс понюхал кота и умоляюще глядя, подошёл к месту. Том продолжил:
— План такой: ты валишь этого уёбка, я получаю семьдесят процентов, ты — двадцать, остальное — на расходы. Договорились?
Добрыня посмотрел бессмысленным взглядом, но захохотал и завилял хвостом.
— Извини, Добрыня, больше уступить не могу, — сказал Том. — Ты же понимаешь: план мой, риск я беру на себя. Всё такова жизнь.
— Ну что, готов? — подзадорил кот.
— Фас ему! — крикнул Том.
Пёс рванул к ничего не подозревающему петуху, но вместо того чтобы загрызть его, принялся… насиловать. Том, наблюдая с дерева, пришёл в бешенство:
— Нет, нет, придурок, что ты творишь? Грызи его, грызи! — кричал он, но Добрыня уже вошёл в азарт и не слушал.
Петух и пёс, отбросив стыд, обернулись к Тому. Обе жертвы ринулись в его сторону. Том отскочил и забрался повыше на дерево, тяжело дыша и недовольно шипя:
— Ну и гнида же ты, Добрыня. Попробуй теперь разобраться, кто из вас пёс, а кто петух.
Встреча с мэром.
Сегодня в Краснограде на главной площади состоялось собрание. Жители пришли встретиться с мэром города, чтобы узнать о новых проектах и услышать отчёт о старых.
Обычно всё сводилось к пустой болтовне: строительстве дорог, чистке колодцев, жалобам на неблагодарных жителей и, конечно же, к рассказам о великом прошлом города.
Доброслав Радомирович слёг с простудой, и Божена Владимировна осталась дома, чтобы ухаживать за ним.
Радомир и Богдан ушли в неизвестном направлении ещё с утра, поэтому на собрание отправились только Родослава и Мирослава.
Они вышли из дома и направились к площади.
— Как думаешь, мэр расскажет сегодня что-то интересное? — спросила Родослава.
Мирослава скривилась:
— Ага, расскажет. Терпеть его не могу. Я вообще не понимаю, зачем мы его содержим. Какой от него толк? Он только указывает, а наши мужики всё делают. Будто мы сами не знаем, что делать.
— Ну, он берёт на себя ответственность за работу.
— Какую ещё ответственность? Ответственность — это когда за невыполненные обещания наступают последствия. А я не помню, чтобы его хоть раз наказали за то, что он пиздобол. Он просто говорит то, что все хотят услышать. Отличная работёнка.
— Думаешь, ты справилась бы лучше?
— Конечно! Я бы не только пиздела, но и что-то делала. Да ещё и в деньгах купалась бы.
— Так может, станешь мэром?
Мирослава махнула рукой:
— Нет уж, таких как я туда не берут.
— Интересно, почему? — усмехнулась Родослава.
На площади уже собралась шумная, недовольная толпа. Сёстры влились в неё.
Через некоторое время появился мэр. Народ встретил его свистом и матами. Но он, похоже, привык и держался стойко.
— Так, люди, спокойно! В этом году мы проделали много работы…
Из толпы выкрикнули:
— Какой ещё нахуй работы? Ты пидарас и пиздишь наши деньги!
Мэр сделал вид, что не услышал, и продолжил:
— Мы отремонтировали несколько дорог, отреставрировали женскую баню и построили несколько уборных.
Толпа не унималась:
— Пошёл нахуй, верни деньги!
Лицо мэра покраснело:
— Жители, соблюдайте субординацию! Я всё-таки мэр!
— Хуесос ты, а не мэр! — выкрикнула Мирослава.
— Он ещё и собак ебёт! — добавил кто-то.
Толпа разразилась хохотом.
Мэр взбесился:
— Так! Кто это сказал? Выйдите ко мне! Кто-то крикнул, что я ебу собак — это ложь и оскорбление! Я требую, чтобы этот человек явился и извинился!
И тут из толпы выбежала облезлая бродячая собака. Толпу окончательно скрутил смех.
Родослава и Мирослава плакали, держась за животы.
— Эй, эй! Это неправда! — выкрикивал мэр. — Кто привёл пса? Уберите его! Чёртов городишко, тут невозможно работать! Да если бы не я, вы бы до сих пор оставались племенем варваров!
— Иди нахуй, мэр! — донеслось из толпы.
Разъярённый мэр швырнул на землю шляпу и, матерясь себе под нос, ушёл.
— Ну хоть что-то в Краснограде стабильно и никогда не меняется, — сказала Мирослава сестре. — Обожаю наш город.
Руническая тропа.
В тени векового леса, где ветви деревьев сплетались, как узоры на древних вышивках, лежала тропа, о которой знали лишь старейшины. Её называли Рунической. Легенды гласили, что каждый, кто ступит на неё, встретится с судьбой, а узоры рун, вырезанные на камнях вдоль пути, укажут, кем он будет.
Крепко подвыпивший Доброслав Радомирович возвращался домой. Он покуривал трубку и разговаривал сам с собой:
— Нет, серьёзно, ещё бы одно слово — и я влепил бы ему такую подщечину, что он со стола бы улетел. Ублюдки, наглые какие… ублюдки.
Он шёл, матерясь и не смотря себе под ноги, — и вскоре тропа привела его к первому камню. На нём сияла руна, напоминающая виток реки. Перед камнем стояла женщина в одеждах из мха и лесных цветов. Её глаза были холодны, как зимнее утро.
— Хочешь силы? — спросила она. — Но что есть сила без терпения? Чтобы пройти дальше, ты должен выстоять перед огненным штормом.
— Ты ещё что за пизда, — буркнул пьяный Доброслав Радомирович. — Если бы ты знала, как меня сейчас штормит, ты не выебывалась бы так.
Женщина сказала ему:
— Я могу подарить тебе силу — такую силу, о которой ты и мечтать не мог.
Доброслав, злобно плюнув себе под ноги, ответил:
— Силу? Да нахуя мне твоя сила? У меня её и так достаточно. Будешь за мной идти — я тебе так всеку, что шапку в кустах искать будешь.
Как только она исчезла, небо над тропой затянулось чёрными тучами. Молнии обрушились вниз, но Доброслав Радомирович стоял, не шелохнувшись. Когда буря утихла, руна на камне вспыхнула и испарилась.
Тропа извивалась дальше, и вскоре Доброслав вышел на поляну, где лежал второй камень. На нём была вырезана руна, напоминающая весы. Рядом с камнем стоял разбойник, державший связанного пленника.
— Если хочешь продолжить путь, сразись со мной, — бросил вызов разбойник. — Убей меня, и руна — твоя.
Доброслав посмотрел на него пьяным, недоброжелательным взглядом:
— Слышь, пидорюга, я таких хуесосов, как ты, в молодости щёлкал, как семечки. Съеби отсюда по-хорошему или я сейчас докурю трубку и тебе глаз на очко натяну, уебище.
Разбойник исчез, и пленник обернулся духом, который с благодарностью испарился во вторую руну.
Последний камень стоял на берегу озера, чья вода была чёрна, как ночное небо. Руна на нём изображала каплю. Когда Доброслав приблизился, из воды поднялся старик в сияющем одеянии.
— Эта руна требует последнего испытания. Чтобы получить её, ты должен отдать самое дорогое. Что пожертвуешь ты? — спросил он.
Доброслав задумался, а потом сказал:
— Ебать, старый, хули тебе дома не сидится? Тебе пора внуков нянчить, а не хуйней заниматься. Те двое, что я по дороге встретил, — это твои друзья, да?
Подобные слова ошарашили старика; такой наглости он ещё не встречал. Доброслав продолжил:
— Вы могли бы чем-то нормальным заниматься, а не шариться по лесу и доёбываться до людей. Поверь, у меня и без вас проблем хватает, а тут ещё вы со своими ебанутыми испытаниями.
Старик, кажется, проглотил обиду и сказал:
— Чтобы пройти дальше, тебе нужно что-то пожертвовать.
— Пожертвовать? Вот это нихуясебе. Знаешь что, — в ответ рявкнул Доброслав, — я тебе щас хуила, старый, пожертвую так, что ты на всю жизнь запомнишь.
Он достал из штанов своё хозяйство и начал мочиться в воду в сторону старика.
— Нравится тебе такое? Маразматик старый.
Старик закричал:
— Ну ты и мудак. Такой шанс выпадает людям раз в столетие, а ты всё просрал. Гореть тебе в аду, быдло.
Руна вспыхнула и растворилась в воде.
Доброслав Радомирович плюнул и проворчал:
— Если бы вы, придурки, не заебывали своими тупыми вопросами, я как цивилизованный человек, может, и смог бы потерпеть до дома.
Волкохвост.
Сегодня Доброслав Радомирович остался дома один. Поэтому он решил сполна насладиться этим временем. Налил себе свежего кваса из бочки, намазал бутерброды с вареньем и в полной тишине сел за обеденный стол.
Как вдруг услышал: кто-то скребётся в входную дверь. С полной уверенностью, что это Том или Добрыня, он встал со стула и пошёл открыть.
— Это ещё что за пидорас там? Какого хуя в дом ломишься? Пожрать нормально не дают.
Доброслав открыл дверь — и в дом влетел огромный чёрный волк, сразу же сбив его с ног. Разнося всё на своём пути, волк искал, где спрятаться, пока не нашёл место за печкой.
Доброслав схватил кочергу и последовал к печке, чтобы выгнать зверя, как вдруг увидел за печкой худощавого, полуголого мужчину с чёрными усами.
— Доброслав, выручай, — прошептал тот. — Если они меня поймают, мне такой пизды всыпят, что мало не покажется.
— Волкохвост? Это ты? Какого хуя ты в наших краях и от кого ты бежишь?
— Нет времени объяснять, просто спрячь меня на время.
Доброслав накрыл его старым потертым одеялом и вернулся к двери. Волкохвоста он знал с детства — однажды тот спас его в поле от бешеной лисы, поэтому ощущал перед ним долг. Подойдя к двери, он увидел толпу мужиков с вилами и палками, явно разъярённых на Волкохвоста.
— Доброслав, ты тут никого не видел? — спросили они.
— Нет, мужики, а что случилось? Кого пиздить собрались?
— Какой-то чёрный волк постоянно заглядывает в окно к моему сыну, каждый вечер, представляешь. И наблюдает, что он там делает. Мы решили выследить его и дать понять…
— Что дать понять?
— Что пидорасам у нас в Краснограде не рады.
Доброслав задумался, причёсывая бороду:
— Кажется, я слышал, как кто-то через мой двор побежал в лес. По звуку — как большой пёс.
Мужики переглянулись:
— Это точно он. Волк, пидорюга.
— В лес побежал, может, догоните ещё.
— По коням, мужики, может, действительно получится догнать.
Толпа ушла. Доброслав с облегчением вернулся к печи.
— Ты что, педик старый, теперь за мальцами присматриваешь? — снял он одеяло с Волкохвоста.
— Они всё неправильно поняли, — смутился тот. — Я просто хотел это…
— Что это?
Волкохвост скривил лицо и натянул хитрую улыбку:
— Вынести им хату.
— Ты что, воровать сюда пришёл?
— Ну как же, мне нужно на что-то жить. Не так легко найти работу, когда ты наполовину человек, а наполовину — ебаный волк.
— Может, они и правильно сделали бы, если бы отпиздили тебя, — сухо сказал Доброслав.
Волкохвост пожал плечами:
— Обстоятельства так сложились, жизнь заставила. Они бы сильно не обеднели. Доброслав, я ведь тебя выручал, ты меня выручи. Это последний раз, обещаю.
Доброслав поставил кочергу возле печи:
— Точно последний раз?
— Точно, яйцами клянусь.
— Ладно.
Он вышел на порог, чтобы проверить, ушла ли толпа, и усмехнулся:
— А пиздюлей точно не хочешь?
— Пиздюлей точно не хочу, — смущённо ответил тот.
— Ладно, уши они. Можешь сваливать. И чтобы мы в последний раз виделись, — добавил Доброслав.
Мужчина с чёрными усами снова превратился в волка и побежал в сторону, противоположную той, куда ушла толпа. Провожая его взглядом, Доброслав пробормотал себе под нос:
— Так и знал, что он — пидор.
Лунный мёд.
В глухом лесу есть пасека, на которой работают пчёлы, собирающие нектар не с цветов, а с лунного света. Мёд, который они производят, способен исцелять любые болезни — но лишь тому, кто сумеет его найти и достойно попросить.
Мирослава и Родослава шли лунной ночью по лесу в надежде найти эту пасеку.
Мирослава жевала пирог с малиной.
— Ты слышала про костяную тропу? — спросила Родослава.
Мирослава подавилась пирогом:
— Это ещё что за хуйня?
— Говорят, в самый длинный день года возле старого кладбища дожди вымывают костяную тропу. Пройдёшь по ней — встретишь души предков.
— И что дальше?
— Как что дальше? Ты бы не хотела поговорить с нашими предками? Узнать, как оно было раньше и что будет дальше?
Мирослава продолжала жевать:
— И нахуя оно мне? Меньше знаешь — крепче спишь.
Сестра возмутилась:
— Тебе ничего, кроме того как пожрать, не интересно?
— А почему мне это должно быть интересно? Твоя проблема, Родослава, что ты веришь во всякую херню и слишком много думаешь о ней, вместо того чтобы думать о настоящей жизни.
— Но это и есть настоящая жизнь!
— Нет. Всё это мифы.
Повисло неловкое молчание, но Родослава не отступала:
— Вот с кем бы ты хотела поговорить из мёртвых?
— Я?
— Ну не я же.
— Понятия не имею. Не то чтобы я не знала, с кем, — я не знаю, о чём. С чего ты взяла, что мёртвые знают больше, чем живые? Они жили раньше, там было скучно. Вспомни хотя бы рассказы отца или мамы: все воспоминания у них только о том, как они работали в поле.
— Ну а как же секреты загробной жизни?
— Нет никаких секретов. Мы и так всё давно знаем.
Спустя время они оказались на той самой пасеке, которую освещал лунный свет. В тихом ночном лесу лениво летали пчёлы, собирая мёд. Мирослава оживилась:
— Вот это повезло! Так, сестра, собираем у них мёд и сьёбываемся отсюда нахуй. А утром за их мёд я на базаре спокойно куплю себе новую шубу на зиму.
Они тут же кинулись собирать лунный мёд. Сонные пчёлы, казалось, не обращали на них никакого внимания, как вдруг сестры услышали шорох. Они обернулись и увидели, как из огромного улья вылезает трёхметровая пчела-королева.
— И зачем вам наш мёд? — спросила она.
Мирослава откинула корзину:
— Нихуясебе, эта хуйня разговаривает!
Королева повторила:
— Зачем вам наш мёд?
Родослава спряталась за сестрой и дрожащим голосом ответила:
— Ваш мёд лечит болезни. Мы собираем его, чтобы раздать людям и уберечь их от страданий. Простите, что побеспокоили вас, но клянусь — мы нарушили ваш покой ради благого дела. У нас не было другого выбора.
Королева перевела взгляд на Мирославу:
— А ты? Зачем пришла?
Мирослава ухмыльнулась:
— Знаешь, подруга, я пришла спиздить у вас мёд, чтобы купить себе шубу. Как же меня заебала эта ебаная зима: выйти толком не могу — жопа мёрзнет. Понимаешь? Хотя как ты поймёшь… вы ведь зимой спите, вам повезло. А я, блять, мёрзну как сука. Заебало.
Сестра дёрнула её за рукав, пытаясь остановить поток её мыслей, которые она вслух выплёскивала.
Королева пчёл посмотрела на них с безразличием:
— Вы можете идти.
— Правда? Спасибо! — облегчённо выдохнула Родослава.
Они вышли на тропу и ускорили шаг, чтобы как можно быстрее убраться с места преступления.
— Фух, всё сошло с рук. И у нас куча мёда — повезло так повезло, — сказала Родослава.
Она заглянула в корзину — и на её глазах мёд стал испаряться.
— Что? Нет-нет! Почему? Он исчезает!
Мирослава спокойно ответила:
— Не знаю. У меня всё на месте.
