Травяной дед посмотрел на него грустным взглядом:
— Да мне это… нельзя.
— Нельзя? Это ещё почему? Возраст? Понимаю.
— Да нет, я… агрессивным становлюсь.
— Ты? Агрессивным? Не смеши меня! Давай по стаканчику за встречу, от одного ничего ведь не будет, верно?
Травяной дед тяжело вздохнул:
— И то верно.
— Ну давай тогда, до дна!
Выпив по стакану, их разговор сразу оживился. Доброслав Радомирович рассказывал истории про свою семью, христиан, ярмарку и великий город Красноград. Спустя полчаса, протёрев глаза, он увидел, что травяной дед стал больше.
— Тебя чего раздуло? Или это мне кажется?..
Травяной дед закусывал салом:
— Кажется. Наливай ещё по одной.
Выпив ещё, Доброслав Радомирович заулыбался и говорил без умолку, но хиленький дед стал расти как на дрожжах. Его мышцы наливались силой, лицо менялось, на висках вздувались вены.
— Пиздец какой-то… Что-то меня набухало… Ты это, никуда не уходи, я сейчас поссать отойду и вернусь.
Отойдя к повозке, он краем глаза наблюдал, как травяной дед присосался к бутыли с брагой и жадно опустошал её, превращаясь в настоящего монстра.
Пьяный, закинув своё тело на повозку, Доброслав Радомирович пробормотал:
— Ясненько, ебать… Пора-ка мне отсюда съёбываться.
Травяной дед, увидев, что повозка тронулась, адским голосом завопил:
— Ты куда, мужичок?! Нормально же сидели!
— Да что-то мне уже не охота с тобой сидеть, домой пора.
Огромный мускулистый монстр бросился вдогонку:
— Ты куда, мужичок? Нормально же общались!
Доброслав Радомирович, понимая, что не оторвётся, стал выкидывать мешки.
— Да ну тебя нахуй, дед, ты реально какой-то агрессивный!
— Иди-ка сюда, мужичок, я выебу тебя!
Выжимая всю скорость из лошадей, он выкинул последний мешок, который угодил деду в голову. Тот перевернулся и улетел на обочину. Повозка отрывалась всё дальше.
Держась изо всех сил, чтобы самому не слететь, Доброслав Радомирович бубнил себе под нос:
— Вот же сука, ебать… Так и бухай с дедами после такого.Доброслав Радомирович работал в поле. Он отрывал головы подсолнухов и складывал их в мешки. В поле гулял дикий ветер. Набрав тридцать мешков, Доброслав Радомирович проголодался и отошёл на дорогу возле леса, чтобы перекусить. Он зашёл в высокую траву и начал раскладывать содержимое своего обеда:
хлеб, варёные яйца, сало, свёкла с чесноком, аккуратно нарезанная луковица и квашеная капуста.
Оглянувшись по сторонам, будто убедившись, что за ним никто не наблюдает, он достал из повозки то, что Божена Владимировна ему не клала — бутыль с крепкой Красноградской бражкой.
Взяв её в руки, Доброслав Радомирович, улыбаясь от счастья, поскакал к импровизированному столу, будто молодой олень. Он взял кусок свежего хлеба, положил на него аккуратно нарезанное сало, притрусил луком и солью, налил себе в стакан бражки и потянул его ко рту.
Не успев проглотить, он заметил, что из высокой травы за ним кто-то наблюдает. Доброслав Радомирович поставил стакан на место:
— Еб твою мать, пожрать нормально не дадут… Ты ещё что за хуй?
К нему вышло зелёное существо, покрытое мхом, ростом не больше метра.
— Я лесной дед.
— Лесной дед? Ну и хули ты от меня хочешь, дед?
— Можно я с тобой посижу?
Доброслав Радомирович изумился от такого предложения и потянул первый стакан.
— Ну посиди, хуй с тобой.
Спустя ещё пару стаканов Доброслава Радомировича потянуло на разговор:
— Ну и чем ты тут занимаешься, травяной дед?
— Да так, грибочки собираю.
— Грибочки? Что-то я не вижу у тебя корзины.
Травяной дед посмотрел на него усталыми глазами:
— Можно мне это?
Он указал зелёным пальцем на хлеб с салом.
— Ну угощайся, раз пришёл.
Опрокинув третий стакан бражки, Доброславу Радомировичу в голову прокралась пьяная мысль: как весело было бы набухать лесного деда. Он улыбнулся:
— Так может, это?.. — Он указал на бутылку с бражкой. — За знакомство!
Травяной дед посмотрел на него грустным взглядом:
— Да мне это… нельзя.
— Нельзя? Это ещё почему? Возраст? Понимаю.
— Да нет, я… агрессивным становлюсь.
— Ты? Агрессивным? Не смеши меня! Давай по стаканчику за встречу, от одного ничего ведь не будет, верно?
Травяной дед тяжело вздохнул:
— И то верно.
— Ну давай тогда, до дна!
Выпив по стакану, их разговор сразу оживился. Доброслав Радомирович рассказывал истории про свою семью, христиан, ярмарку и великий город Красноград. Спустя полчаса, протёрев глаза, он увидел, что травяной дед стал больше.
— Тебя чего раздуло? Или это мне кажется?..
Травяной дед закусывал салом:
— Кажется. Наливай ещё по одной.
Выпив ещё, Доброслав Радомирович заулыбался и говорил без умолку, но хиленький дед стал расти как на дрожжах. Его мышцы наливались силой, лицо менялось, на висках вздувались вены.
— Пиздец какой-то… Что-то меня набухало… Ты это, никуда не уходи, я сейчас поссать отойду и вернусь.
Отойдя к повозке, он краем глаза наблюдал, как травяной дед присосался к бутыли с брагой и жадно опустошал её, превращаясь в настоящего монстра.
Пьяный, закинув своё тело на повозку, Доброслав Радомирович пробормотал:
— Ясненько, ебать… Пора-ка мне отсюда съёбываться.
Травяной дед, увидев, что повозка тронулась, адским голосом завопил:
— Ты куда, мужичок?! Нормально же сидели!
— Да что-то мне уже не охота с тобой сидеть, домой пора.
Огромный мускулистый монстр бросился вдогонку:
— Ты куда, мужичок? Нормально же общались!
Доброслав Радомирович, понимая, что не оторвётся, стал выкидывать мешки.
— Да ну тебя нахуй, дед, ты реально какой-то агрессивный!
— Иди-ка сюда, мужичок, я выебу тебя!
Выжимая всю скорость из лошадей, он выкинул последний мешок, который угодил деду в голову. Тот перевернулся и улетел на обочину. Повозка отрывалась всё дальше.
Держась изо всех сил, чтобы самому не слететь, Доброслав Радомирович бубнил себе под нос:
— Вот же сука, ебать… Так и бухай с дедами после такого.
Цветок папоротника.
Сегодня в Краснограде был праздник Купала. В этот день в городе образовывались пары. Люди прыгали через костёр в знак очищения, а незамужние девушки плели венки и отпускали их по течению реки — это был их дар богине плодородия. Согласно рассказам старейшин, цветок папоротника распускается лишь раз в году, именно в эту волшебную ночь, и найти его может только избранный.
Мирослава и Родослава наряжались перед зеркалом.
— У меня хорошее предчувствие, — сказала Мирослава сестре. — В этом году я точно найду цветок папоротника, и он исполнит моё желание.
Родослава улыбнулась:
— Да? И что загадаешь?
— Я загадаю волшебную печь. Чтобы сама готовила еду и мне больше не пришлось носить дрова.
— Ты и так их не носишь, — усмехнулась Родослава, — их носит Радомир.
— Без моей помощи он бы не справился, — возразила Мирослава. — Он постоянно приносит домой всякую хуйню, на которой ничего не приготовить.
— Ты приувеличиваешь свой вклад.
— Нет, это вы его недооцениваете.
Обе надели венки из свежих полевых цветов и вышли из дома — к берегу реки, где проходил праздник. За ними сразу увязался пёс Добрыня.
— Опять он за нами увязался, — негодовала Родослава. — Кто будет дом охранять? Добрыня, давай домой.
Мирослава рассмеялась:
— Скучно ему тут сидеть, да и не от кого дом охранять — пусть идёт с нами, посмотрит на людей.
— У него есть свои обязанности.
— Сегодня праздник, пусть отдохнёт от обязанностей.
На берегу собралась почти вся округа; парни дарили девушкам цветы в знак симпатии. Мирослава была довольна:
— Вот это движуха, осталось найти, где тут наливают вино.
— Тебе не нужно вино.
— Мне нет, а вот я ему нужна. Я оставлю тебя, сеструха, ненадолго. Смотри, тут только не буянь.
Родослава хотела прочитать сестре мораль про алкоголизм, но Мирослава тут же исчезла в толпе.
Родослава бродила вдоль берега, улыбаясь и разглядывая людей, когда перед ней возник Богдан:
— Родослава, привет.
— Привет.
— Ты тут одна?
— Пока что да.
— Я… хорошо, что ты пришла, — смущённо начал он. — Я хотел дать тебе цветок.
Родослава покраснела.
— Ну давай же, чего ждёшь? — сказала она.
В этот момент сзади раздался голос пьяной Мирославы:
— Ты что, пидорюга, у моей сестры подкатываешь?!
Богдан опустил руку и со сгорбленным лицом ушёл. Родослава злилась:
— Ну и зачем ты это сделала? Он просто хотел дать мне цветок. Прошло пару минут, а ты уже нажралась.
— Я первая? Я вообще трезвая, — возмутилась Мирослава. — Во-вторых, это ты тут время зря скоропостижно тратишь, я на несколько минут отошла, а ты уже с парнями флиртуешь.
— Это Богдан, друг нашего брата.
— Вот именно — Богдан. Он тот ещё хлюпик и нытик.
— Нытик ещё тот, — парировала Родослава.
Мирослава взяла сестру за руку:
— Концентрируйся не на парнях. Мы тут, чтобы найти цветок папоротника — он исполнит желание. Все за этим пришли, не за этими пидорасами.
День шёл к вечеру, они бродили по берегу, и ничего не нашли. Уже отчаявшись, решили идти домой, но перед этим совершить последний ритуал: отпускание венков по воде.
Настал вечер. Народ собрался у реки. Мирослава топталась на месте:
— Блять, я сейчас обоссусь.
Родослава закатила глаза:
— Терпи. Отпустишь венок — и домой.
— Не могу больше, Родославушка, — вырвалось у Мирославы. — Подстрахуй, держи венок, я вернусь.
Она отдала венок и побежала в ближайшие кусты подальше от людей. Сев в них, она испытала облегчение — и лишь тогда услышала, что кто-то шуршит листвой. Она побурчала и прислушалась.
— Еб твою мать, ещё не хватало, чтобы какой-то маньяк пялился, как я ссу.
Обернувшись, она увидела пса Добрыню.
— Бля, Добрыня, это ты? Ну и напугал ты меня, пиздюк.
Мирослава сосредоточилась на том, зачем пришла; она расслабила взгляд и вдруг в темноте увидела светящийся цветок папоротника.
Она хотела встать и подбежать к нему, но тут поняла, что дело нужно довести до конца: как вдруг прямо на её глазах пёс Добрыня сожрал цветок.
Мирослава упала на колени и закричала в небо:
— Боже, цветок папоротника, если ты меня слышишь и моё желание ещё действительно, то пусть у этого ебаного пса отдохнут яйца.
Забытые огни.
В глухом уголке славянских земель, где дубы стонут от тяжести веков, а реки текут вспять под холодным светом луны, лежал лес, прозванный Забытыми Огнями. Никто не осмеливался входить туда: молва гласила, что лес этот живой, а его тьма — голодная.
Доброслав Радомирович и Радомир стояли у заросшей тропы, которая вела к Забытым Оглям.
— Значит так: заходим, быстро набираем ягод на варенье и сьебываем отсюда. Никто не должен нас видеть, — сказал Доброслав Радомирович.
Радомир озадаченно почесал голову:
— Почему мы, как все, не можем набрать ягод в обычном лесу? Если это место настолько опасно, зачем мы берём ягоды здесь?
— Оно не опасно, если будешь придерживаться правил, о которых я тебе говорю. Ни с кем не разговаривай и ни на что не обращай внимания. Помни: это место живое, и всё, что ты увидишь, — всего лишь галлюцинация.
— Ни с кем не разговаривать? Даже с тобой? — переспросил Радомир.
— Нет, ну ты что, совсем тупой? Со мной можно разговаривать, но только с настоящим со мной.
— А как я пойму, что ты настоящий?
Доброслав Радомирович улыбнулся — этот метод придумал ещё его отец и передал ему по наследству:
— Значит так. Чтобы понять, что я настоящий, у нас будет пароль: «ягода». Если начнёшь сомневаться, просто спроси у меня пароль. Всё ясно?
— Вроде да.
— Ну тогда какого хуя мы тут стоим? Дома обед стынет, набираем две корзины, кидаем в повозку и валим — хлебать борщ.
Они зашли в Забытые Огни и разошлись в разные стороны. Радомир стал искать, где растут ягоды — это было несложно, потому что они светились под листьями, будто маленькие лампочки, и тут же гасли, если их сорвать с куста.
Радомир ушёл в работу и забыл обо всём. Через полчаса к нему прибежал отец:
— Они выучили наш пароль, слышишь? Надо сьебывать отсюда и по-быстрее.
Радомир подумал, что отец обезумел, — он ни на что подозрительное не наткнулся.
— Что, как выучили?
— Просто лес знает пароль, он меня обманул.
— Ладно, хорошо, бать, сваливаем, ты чего такой нервный сегодня?
Доброслав сурово посмотрел на сына:
— Подожди, никуда мы не уйдём. А ты точно мой сын?
— Точно, бля, что за дебилизм? — обиделся Радомир.
— Скажи пароль.
— Пароль? — переспросил Радомир. — «Ягода».
Лицо Доброслава разразилось хитрой усмешкой:
— Но ведь я сказал, что лес знает пароль. Что ты меня разводишь?
— Да я это… я… и пароль — наш. Что за бред? Как мне ещё доказать? Рассказать то, что знаешь только ты и я? Или может быть тебе свой хрен показать? — растерянно пробормотал Радомир.
Отец посмотрел на сына серьёзно:
— Показывай, мне нужно убедиться, что это действительно ты, или мы отсюда никуда не уйдём.
— Ты серьёзно? — пробормотал Радомир.
— Абсолютно.
Радомир спустил штаны и вывалил своё хозяйство.
— Ну как? Подходит? — спросил он.
Доброслав чуть не упал от смеха:
— Вот теперь я точно знаю, что ты не мой сын — не может у него быть такой маленький!
Лицо Радомира покраснело.
— В смысле «маленький»? Нормальный он! — возмутился он.
Из-за деревьев показались Мирослава и Родослава.
— Это ещё что за кренделёк? — сказала Мирослава. — Я понимаю, что тут прохладно, но боюсь представить, что там у тебя зимой.
Родослава хохотала до слёз:
— Зимой у него шишка меньше, чем у Тома.
Радомир в ярости накинул штаны и схватил корзину:
— Да вы охуели! Знаете, что такое семейная гордость? Идите нахуй.
Он, злобный и обиженный, пошёл к повозке по тропе, которую сам и протоптал.
Подойдя к повозке, он увидел отца, мирно курившего трубку.
— Ты чего там орал? Видел кого-нибудь? — спросил он.
Радомир буркнул:
— Так это… я же… это…
— А какого хуя ты только полкорзины набрал? Так и брать тебя с собой? Ладно, у нас нет времени. Запрыгивай, поехали — я жрать хочу.
Квас.
Божена Владимировна нарезала сухари из черного хлеба, чтобы поставить бочку на квас, и складывала их в деревянную дежу.
Том-кот заговаривал ей зубы, пытаясь незаметно стянуть со стола кусок куриного мяса.
— Ну и зачем целая бочка? Для кого это всё? — спросил он.
Божена Владимировна улыбнулась и, не отвлекаясь от процесса, ответила:
— Поверь, Том, эта бочка кончится очень быстро.
— Тогда почему одна бочка, а не две, например? — не унимался кот.
— Потому что две — это действительно много.
Она засыпала в бочку коричневый сахар.
— Ну, может быть, две были бы в самый раз.
— Нет уж, я не первый год живу в этом доме и знаю, сколько нужно.
Том услышал шуршание на столе; Божена обернулась и застукала воришку с поличным. Том вцепился зубами в сырую курицу, как в последний раз. Она схватила сковороду:
— Ах ты маленький ублюдок, что ты творишь?! — закричала она.
— Божена, это не то, что ты подумала, — пробормотал кот. — Я просто хотел проверить, не отравлена ли она, ради вашей же безопасности.
Сковорода полетела в кота, он завизжал, рванул прочь и спрятался.
— Отравлена? — гневно пробормотала хозяйка. — Ну-ну, сейчас я тебе покажу, что такое отрава!
— Нееет, не нужно! — умолял Том, но уже поздно: получив знатного поджопника, кот вылетел из дома на улицу.
