Вика пошла к себе в комнату и через минуту вернулась с книгой, которую положила перед ним.
- Ты много знаешь про ведьм?
- Практически ничего.
- Сегодня у тебя будет возможность это исправить.
Он с любопытством глянул на книгу. На обложке был нарисован черный тюльпан.
- Почему именно ведьмы?
- Ты никогда не задумывался, что они живут среди нас, но мы просто не замечаем их из-за своей необразованности?
- А зачем нам замечать их, если они не делают ничего плохого? Плюс сейчас уже давно не средневековье, и миром правит наука. Магия - это просто выдумка, сказки, которыми можно удивить ребёнка. За всю свою жизнь я не встречал ничего паранормального, ничего такого, что не смогла бы объяснить наука.
- А если наука так же глупа и невежественна, как среднестатистический ребёнок?
- Тогда наш вид был бы обречён на скорую гибель, но как видишь, мы сидим на кухне и ни в чём не нуждаемся. У нас есть еда, вода, тёплый дом, и ничего из этого нам не наколдовали.
- Магия - это не про материальные вещи.
- А нематериальное это то, чего не существует?
Он положил книгу обратно на стол. Вика посмотрела на брата безразличным взглядом.
- Значит, ты лучше предпочтёшь умирать от скуки?
- Не хочу забивать себе голову ненужной информацией. Мне кажется, что лучший подход к жизни это не расширять сознание, а очищать его. Посмотри на каждого из глупых людей. Они счастливы.
- Как знаешь. Моё дело лишь предложить.
Вика потянула книгу к себе, и Стас ещё раз обратил внимание на обложку, на которой был нарисован чёрный тюльпан. Было в ней что-то особенное и притягательное. Где-то он определенно это изображение видел.
- Знаешь, у меня от этой книжки прямо дежавю.
- Возможно, ты сам написал её в прошлой жизни.
- Думаешь, в прошлой жизни я был обычным писателем? Мне кажется, что в прошлой жизни я был как минимум царём.
Вика засмеялась и, забрав с собой чашку кофе, оставила Стаса в одиночестве. Он подумал, что, возможно, поступил неправильно, отказавшись от книги. Но эта фраза вырвалась из него будто сама по себе, неконтролируемо. Он думал о том, как проснётся утром, пройдёт к "Тюльпановому саду", обсудит с Михалычем погоду, а после, вероятно аж после обеда, он подключится к виртуальной реальности для того чтобы познавать новые миры. Главное не цель, а путь к ней. Стас убеждал себя в том, что сейчас ему нужно наслаждаться одиночеством, что сейчас и есть то время, в которое человек должен найти приоритеты на будущее, что сейчас он будто бы холодная и одинокая луна большого города, может наблюдать всё свысока и любоваться, как рождается всё великое.
Стас ещё некоторое время побыл на кухне, а затем ушёл к себе в комнату.
По стёклам всё ещё стекали капли мелкого дождя. Из оконной рамы поддувало холодом. Стас хотел взяться за рисунки, но понял, что всё вдохновение утеряно. Он подошёл к окну и подумал, что человек с чистой совестью в этом мире ненависти друг к другу обязан завершить свою жизнь самоубийством. Церковь говорит, что за подобное душа человека будет гореть в аду и будет обречена на вечные муки, но по факту, единственный человек, который обречён на вечные муки, это лжец. Человек, который врёт себе и окружающим, который врёт настолько, что уже давно сам поверил в свою ложь.
Человек с чистой совестью обязан не верить в этом мире никому. Считаться в современном обществе изгоем и глупцом. Ведь вся наша жизнь, всё наше общество, все взаимоотношения между людьми, государствами всё наше будущее построено на лжи. И логично было бы задать себе вопрос, кто более достоин гореть всю жизнь в аду? Человек, который всю свою жизнь говорит только правду, или люди, которые лгут этому человеку? Рано или поздно общество станет другим, но только не более честным. Ложь станет хитрее и изощрённей, запутанней и сложней. Такой, которой можно будет гордиться. Та, которая ссылается не сама на себя, а на фундамент социума, который и есть самой мерзкой ложью, которую создал человек и сам же поверил в неё.
Из оконной рамы подуло холодом, и этот холод не был неприятным. Он был как и сама жизнь, безразличным. Он просто существовал, хоть, возможно, в нём и не было никакого смысла. Время шло, и день проходил также бессмысленно. Завтрак сменил обед, а обед ужин. На улице стало темнеть, и всё, о чем думал Стас, это то, что он хочет поскорее попасть в "Тюльпанов сад".
Утром Стас проснулся возбуждённым. Будто бы произошло что-то плохое. Будто бы приснился кошмар, который заставил его резко подняться с кровати и побежать в ванную, чтобы умыться. Он посмотрел на своё лицо и подумал, насколько же сильно он вырос и возмужал. Еще недавно в этом же зеркале ванной комнаты он видел в отражении ребёнка. Сейчас всё не так. Он не чувствовал себя взрослым. Взгляд и любопытство были такими же, как и в детстве. Ребёнком Стас исследовал свою квартиру и двор, подростком он исследовал свой город, людей, бескрайнее море. Сейчас, когда он стал мужчиной, он исследует иные миры и самого себя. Человеческое любопытство не имеет границ. В современном кинематографе живых трупов показывают как угрозу с гниющим телом и желанием питаться другими людьми. На самом же деле, человек умирает и становится живым трупом тогда, когда уже не имеет потребности в познании. Вместе с любопытством его тело покидает душа, и он становится пустой оболочкой, которая ненавидит всё вокруг и не ждёт завтрашнего дня по той лишь причине, что никак не нуждается в нём. Каждому из живых горы по колено, но чтобы совершить что-то, нужно действительно этого захотеть.
Стас вышел из ванны и стал одеваться. Солнце на улице спряталось глубоко в сером небе, от которого шёл тот самый запах, запах приключений и родины. Где-то в дали стучали колеса электрички. Утром этот звук было слышно особенно отчётливо. Стас взял из холодильника приготовленную мамой еду и вдруг почувствовал, что его сердце стало биться быстрее. Он волновался. Его преследовало чувство вины. Чувство того, что, возможно, он совершает преступление, и должен с кем-то разделить груз, который упал на его плечи.
Стас вышел из дома и отправился на работу, рассматривая утреннее небо.
Он думал об отцовских сапогах, которые должны были его встретить в одном из углов "Тюльпанового сада". Где-то вдалеке сознания пролетела мысль, что он может снова встретить Анжелику, и от этого по спине пошла лёгкая дрожь. Не то что бы он её боялся, нет. Он боялся лишь нарушения состояния собственного покоя.
Крики чаек разносились по утреннему городу. Пахло морем. На пороге " Тюльпанового сада" его встретил радостный Михалыч, которому, судя по его возбуждённому взгляду, уже не терпелось отсюда уйти.
- Ну что Стасик, как выходные?
- По-домашнему. Абсолютно без приключений.
- А я вот сейчас домой забегу, переоденусь, а после мы с бывшими одноклассниками идём в баню.
- Ого, такая долгая дружба достойна уважения.
- Мы сами в шоке и часто эту тему обсуждаем, а что уже поделать, видимо, судьба свела нас всех не случайно, раз уж так жизнь сложилась.
- Видимо, не случайно.
- Ты, кстати, забыл сапоги.
- Я уже всю дорогу о них думал, заберу их завтра. Надеюсь, что в этот раз я точно о них не забуду.
Михалыч крепко стукнул ладонью по плечу Стаса, этот жест означал прощание. Он у порога закурил сигарету и ушёл. Стас закрыл за ним двери, поднялся на самый высокий этаж и посмотрел из окна. От рассвета море становилось красным. Разве наша действительность не удивительна? Почему же тогда мы имеем свойство вечного поиска чего-то другого?
Он стал наматывать круги, изучая сервера. В каждом из них было что-то особенное. Пять разноцветных штекеров прятали в себе невообразимые миры. Черный - смысл, белый - тактильность, красный - зрение, желтый - слух, зелёный - запахи.
Стас взял в руки первый попавшийся сервер и понёс его к платформе.
Из воспоминаний Стаса
Уровень 3 , Сервер "Д54"
Я проснулся от того, что меня будила холодная человеческая рука. Рядом со мной спала женщина, её волосы пахли карамелью. Человек, который так срочно будил меня, не был напуган и взволнован. Он, скорее, был настроен решительно, и его настроение сразу же передалось мне. За комнатой, где я спал, было шумно. На стене висели два противогаза. Я стал одеваться, так как чувствовал, что дело срочное.
Моя одежда была плотной, нестираной, темно-зеленого цвета и с запахом дыма, который ударял в нос, но казался одновременно приятным. Я одевался быстро, как только мог. Женщина, которая лежала рядом со мной, проснулась и смотрела на меня. Это сбивало с толку, казалось, что она должна мне что-то сказать, а я должен выслушать её. Но она не говорила ничего до того момента, пока я не застегнул последнюю пуговицу. Тогда она опустила взгляд и попросила меня быть осторожней.
Выйдя из комнаты я увидел суету, которая показалась мне неестественной. Мужчина, который разбудил меня, вручил мне старый помповый дробовик "Восемь патронов, картечь". Под ногами путались дети. Раненый парень, который сидел в углу на деревянной бочке, улыбнулся и дал мне закурить. Я выхватил тяжёлый дробовик, почувствовал его приятную тяжесть и последовал за мужчиной.
- Демоны прорвали южный вход, договариваться с ними никто не стал. Четверо наших убиты и ещё около десятка ранены.
Мы увидели священника и одновременно ему поклонились.
- Сколько их осталось?
- Я понятия не имею, будем надеяться, что немного. Как ты себя чувствуешь?
- Я чувствую себя прекрасно.
Над истекающим кровью молодым парнем плакала пожилая женщина, я отвел от них взгляд и стал рассматривать свой дробовик.
- У нас много раненых, они используют взрывчатку.
- Почему они пришли?
- Из-за приказа об истреблении. Мы пытаемся расширить границы, а они заходят к нам с тыла.
Ко мне подбежал ребёнок в порванном противогазе и достал из мешка 4 патрона и 2 шашки динамита. Я нащупал в кармане бензиновую зажигалку, чтобы убедиться, что могу ими воспользоваться, а потом быстро распихал всё по карманам.
- Возможно, нам стоит сильнее укрепиться, вместо того чтобы расширять границы.
Мужчина, за которым я следовал, остановился. Он посмотрел мне в глаза и вынул у меня изо рта скуренную наполовину сигарету, чтобы сделать сладкую глубокую затяжку.
- Ты же знаешь, не нам это решать, мы просто делаем свою работу. Лучшее, что мы сейчас можем сделать - это спасти как можно больше людей. На небесах нам за это воздастся.
Я услышал приглушённые выстрелы. У меня не было ни малейшего сомнения, что там происходит настоящая кровавая бойня. Мы побежали на звуки выстрелов, и я услышал, как автоматная очередь разрывает тишину туннеля, будто гром. После этого мне стало по-настоящему страшно. Переступив через мёртвое тело демона, я увидел двух раненых людей, которые прятались за углом. Я поджёг динамитную шашку и кинул за угол. После глухого взрыва мне навстречу выбежал огромный демон с ужасным свиным лицом, и я без лишних сомнений снёс ему голову картечью. Мой напарник начал топтать ногами голову мёртвого демона, через которого я переступил, а затем начал вытягивать двух раненых парней. Я на слух пытался понять, где именно идет стрельба. За углом я увидел демона с автоматом, он отстреливался от людей, забаррикадировавшись за бетонными плитами. Я кивнул товарищам, чтобы они продолжали огонь и не давали высунуть ему голову, а сам, закинув помповый дробовик за спину, пополз к нему на животе по грязному холодному бетону. Добравшись до места баррикады, я подпалил фитиль гранаты и начал ждать, пока он догорит практически до конца. Теперь у демона не было времени отбросить ее обратно. Оглушённый взрывом, я выронил из рук автомат. Всё затихло, был слышен лишь звук стучащих по тоннелю сапог. К нам бежало подкрепление, которое понадобится сейчас лишь для того чтобы отнести раненых и убитых. Я смотрел на автомат убитого мною демона. Неужели эта штука создавала так много грохота? Он был необычным и новым для меня, поскольку это была самоделка, которую ни я, ни кто-либо из присутствующих раньше не встречал.
Ко мне подошёл парень и пожал руку.
- Ловко ты их двоих.
- Это была случайность.
Я не мог оторвать взгляд от автомата. Он кивнул молодым парням, которые пришли на подмогу.
- За это тебе вознаграждение положено.
Я отдал ему дробовик, перелез через баррикаду и вытянул магазин из автомата демона.
- Что это за патроны? Я никогда раньше не видел подобных.
- Это 9х39, во времена ангелов подобные использовал только спецназ.
- У нас на станции такие возможно достать?
- Не думаю.
- Ты вроде бы что-то говорил о вознаграждении.
Мужчина подкурил сигарету.
- Когда я говорил о вознаграждении, я имел в виду кое-что другое.
- Мне не нужно что-то другое, мне нужно это оружие.
- Хорошо, давай сделаем всё возможное. Тут нужно немного убраться и поставить новый караул, а потом мы пойдём к Шефу.
Шеф был главным оружейником на станции. У него была своя мастерская, где работало около десятка людей. По сути это именно он снабжал всех оружием, патронами, взрывчаткой и бронёй на станции и за её пределами.
Стал собираться народ. По туннелям гуляли жгучие ветра. Демоны дошли до поста, чтобы отомстить за своих. Мужчина дал пару распоряжений молодым, и мы пошли назад. Его звали Алексей, но все называли его Удав из-за разрезанного языка и легкого шипения при разговоре. Где он получил эту травму, никто не знал, поэтому все считали, что в детстве его взяли в заложники и пытали. Удав был отличным командиром и отважным воином, а ещё всегда держал своё слово, поэтому его все уважали, а некоторые даже боялись.
По дороге назад мы встретили священника и перекрестились. В мастерской у Шефа всегда было шумно. Здесь кипела работа, ведь люди готовились к войне. Сам Шеф уже не изготавливал оружие, а лишь тестировал образцы его учеников. В своё время он произвёл на свет немало шедевров, которые гуляли по метро, будто ядовитые ветра на поверхности. Удав выложил автомат демона на стол.
- Шеф, взгляни на это.
- А здороваться вас не учили? Хм, интересный экземпляр. Похоже, что это смесь из "Винтореза" и "Грозы".
- У нас на станции есть к нему патроны?
- У нас на станции чего только нет, но вот насчет патронов к нему я сомневаюсь. Я за всё время лишь пару раз сталкивался с этим калибром, уж слишком он редкий в наших краях.
В кабинете у Шефа работал вентилятор, который гонял папиросный дым. Я присел на старый деревянный табурет, который стоял напротив его стола.
- Разве ничего нельзя сделать?
- Что-то сделать можно всегда, всё зависит от желания. Конкретно от моего и вашего.
- Желание у меня огромное.
- За тебя я рад. А с моим желанием что?
Шеф посмотрел на Удава и тот сказал ему, что в долгу не останется.
- Значит так. Пару патронов я тебе найти смогу, но не факт, что они сработают, так как хранились в сырости. Это первое. Второе. Патроны я могу тебе изготовить сам, а вот гильзы для них - это уже проблема. Принесёте мне гильзы - будет вам рабочий инструмент.
- И где же я эти гильзы возьму?
- Вероятней всего, там, где ты нашёл этот автомат. Я чувствую по его запаху, что недавно с этого мутанта производили стрельбу.
