Амба отошла. В этот раз волки не отодвинулись от неё. Они признали в ней охотника. Но не приняли её в свою стаю, как надеялась она в эти минуты.
С той поры Амба ходила со стаей на охоту и делала это не хуже волков. Вскоре её выходы на охоту прекратились. Она ожидала появления потомства. Рисковать было нельзя. Да и Фанг не позволил бы ей охотиться.
Фанг сидел перед входом в логово, слышал, как тяжело дышит и стонет Амба. Переживал. А если с ней что случиться? Теперь он был уверен, что без неё у него уже не будет жизни, а будет лишь прозябание, лишенное всякой радости. Солнце клонилось к горизонту, когда Фанг услышал писк. Не может быть! Он залез в логово. Возле Амбы копошились серые комки. Фанг насчитал шесть щенков.
Слепые, они не могли ещё стоять на ногах, тыкались в живот матери и, найдя сосок, начинали чмокать. И тогда мордочки их забрызгивало молоком. Только самый маленький лежал в стороне, поворачиваясь из стороны в сторону, и жалобно пищал. Фанг подтолкнул его к свободному материнскому соску. Тот сначала тыкался, потом всё же поймал сосок и жадно зачмокал.
Сердце Фанга наполнилось нежностью. Это было новое и неожиданное для него чувство. Он уже не в первый раз становился отцом, но такое с ним было впервые. Он уже любил этих щенят. Прежние выводки подрастали, и молодые волки уходили из стаи. Стая не могла увеличиваться бесконечно. Обычно число волков в стае было не больше пятнадцати. Большая бы стая не смогла прокормиться на своей территории, и ей постоянно пришлось бы искать новый ареал, а, может, даже воевать с другими стаями, чтобы выжить. Поэтому молодые волки уходили и прибивались к другим меньшим стаям или создавали свои стаи. К тому же, если бы в стае были единокровные братья и сёстры, то такая стая выродилась бы.
Сама природа установила этот закон, что в стае не должно быть родственников. Поэтому пар из одного помёта не было. Подругу искали из другой стаи. Потомства Фанга в стае не было. Все они были в других краях. И никаких отцовских чувств Фанг к ним не испытывал. Иногда Фанг думал, а что если он встретит своего сына или дочку, узнает ли он их. Вряд ли! Если была бы какая-то особая примета: пятно на лбу или на спине или необычная форма черепа или ушей, то разве только в таком случае. Но все щенки были копией друг друга и ничем особо не выделялись. Ничего, что позволило бы выделить щенка и запомнить его. Иногда рождались слабые выводки. И по большей части они вымирали. Но были и такие случаи, когда заморыш, которому суждено было умереть, выживал. Мать-волчица больше всего заботилась о нем: давала ему самые вкусные куски, дольше всех вылизывала его и больше играла с ним.
Новость о том, что у Фанга появилось потомство, тут же облетело стаю и вызвало недовольные, даже злобные толки. «Наверно, Фанг хочет стать вожаком собачьей своры». «Дожили! Теперь в нашей стае будут собаки».
Щенки подрастали и стали выбираться из логова. Сначала они играли перед логовом. Но природное любопытство их влекло всё дальше и дальше. Они отходили от логова и встречали волчат. Они решили подружиться и играть с ними.
Тут их ожидал неприятный сюрприз. Волчата не только не приняли их в свою компанию, но ощетинились и стали кусаться, толкать их и бить лапами, показывая, что они нежеланные гости. Щенята вернулись в логово и стали жаловаться матери.
— Если они не хотят с вами играть, то и не играйте с ними. Играйте между собой. Вас шестеро братьев и сестёр.
— Но почему они не хотят играть с нами? Почему они набросились на нас и стали нас прогонять?
— Потому что вы другие?
— Другие? А какие мы?
— Вот подрастёте, и я вам всё объясню. А пока делайте так, как я вам сказала. И не подходите к волчатам. У них свои игры, а у вас будут свои. И не надо навязываться к тем, кто вас не хочет принимать в свою компанию.
Но беда не приходит одна. И вскоре случилось событие, которое круто изменило жизнь Амбы и её потомства. Фанг отправился со стаей на охоту. На этот раз они выследили крупного лося. Это был большой и сильный бык. Голову его венчали ветвистые рога. В стае засомневались стоит ли нападать на него. Уж слишком это было опасно. Решили, что нужно поискать добычу поменьше.
— С каких это пор волки стали бояться рогатых быков? — насмешливо спросил Фанг. — Или начнём охотиться на зайцев и барсуков? Тут уж нет никакой опасности. Сколько мяса в этом быке, стае его хватит на несколько дней. Мы устроим шикарный пир.
Бык был не только сильным, но и опытным. Чувствовалась, что для него это не первая схватка с волками. И раньше он выходил из них победителей. Поэтому он не испугался и не запаниковал. Вот и сейчас он наклонил голову и внимательно следил за волками. И всё время передвигался, не давая им зайти сзади. Волки не решались броситься на него, понимая, что если чуть ошибешься, то попадешь под рога или копыта. А это если не смерть, то тяжелое ранение. Фанг понимал, что стая ждёт от него действий. Он не захотел слушать волков, так пусть проявит инициативу. Он стал медленно передвигаться в сторону, в то же время стараясь приблизиться к быку, когда можно будет сделать молниеносный прыжок и оказаться на спине быка. Бык понял, что это главный соперник и что он готовится к прыжку. Он напрягся. Решалась его судьба, останется ли он живым или станет добычей этих серых разбойников. Всё внимание бык сосредоточил на Фанге. Фанг ещё прошёл в сторону. Бык повернулся, не спуская с него глаз. Теперь бык был достаточно близок. Подойти ещё ближе Фанг опасался, потому что бык мог сделать стремительный выпад. Если бы кто-то из волков отвлёк его внимание на мгновение. Как они не могут этого понять. Ведь они стая и должны понимать друг друга с малейшего движения. Но те стояли неподвижно, считая, что это не их схватка, и если вожак не послушался их, то пусть делает задуманное. Фанг напрягся. Молниеносный бросок и он перекусывает быку главную артерию. И всё! Ноздри быка раздувались, глаза его налились кровью. Он тоже был бойцом и не думал сдаваться. Он ненавидел этого серого убийцу. Он должен быть сильнее его и должен был вернуться в стадо, где его ждут жёны, дети, потому что он их защита, потому что без него они могут стать лёгкой добычей.
Фанг присел, напрягся, оттолкнулся и взмыл в прыжке. Но бык ожидал этого. И мгновенно среагировал.
Он отпрыгнул в сторону, приподнялся на задних копытах, а передними нанёс удар. Удар был точным и мощным. Фанг подлетел и упал в сторону. И застонал от боли. У него было сломано несколько ребер. Бык обвёл взглядом стаю и понял, что больше никто не нападёт на него. Он развернулся и большими скачками помчался вглубь леса. Никто не преследовал лося. Фанг лежал на боку, тяжело дыша, из пасти его бежала, пенясь, кровь.
— Ты можешь идти? — спросили его.
— Да,— прохрипел он.
Больше он говорить не мог. Это доставляло ему боль.
Попробовал подняться. Видно было, как ему больно это сделать. Но, став на четыре лапы, он зашатался и упал снова на бок.
— Придётся его нести, — сказал Хан, сильный опытный волк. — Затаскивайте его на спину. Не торопитесь! Осторожней! Видите же, каждое движение ему причиняет боль.
Хан лёг. Фанга затянули ему на спину, после чего Хан поднялся, и стая двинулась к своему становищу. Все были печальны. Охота оказалась неудачной, еще и вожак ранен.
— Что с ним? — закричала Амба, когда они подошли к логову.
— Не видишь! Он ранен. Не стой! Приготовь ему ложе! Он не может подняться. У него поломаны рёбра.
Фанг лежал в логове. Каждый вздох доставлял ему боль. Он хрипел, стонал и отрывисто хватал воздух. То и дело впадал в забытье и что-то бормотал бессвязное. Пищу он не принимал. Теперь Амба особенно отчётливо понимала, как дорог ей Фанг, что она любит его и не хочет терять. Ночью у Фанга начался жар. Амба смачивала ему лоб водой. Щенки испуганно глядели на них из-за угла. Они понимали, что случилась беда. Как помочь Фангу она не знала. А скоро с ужасом поняла, что Фанг обречён, что ему остались часы. И она бессильна что-то изменить. Он хрипел. Но хрипы и стоны становились всё слабее и тише. Последние силы покидали его. Он еле шевелил лапами.
— Амба!
Она прильнула к нему.
— Я здесь. Я слушаю. Ты что-то хочешь мне сказать?
Голос Фанга был тих, но было понятно всё, что он говорил.
— Я умираю.
— Нет! Ты встанешь! Ты не можешь оставить нас. Ты сильный и справишься. Всё будет хорошо.
— Не утешай меня! Я знаю, что я говорю. Но дело не во мне. А в вас. В тебе, Амба, и в наших щенках. Вам надо уйти до рассвета. Непременно до рассвета, пока не наступит день.
— Куда? Почему?
— Стая не приняла вас. И вас не трогали только потому, что вы были под моей защитой. Никто бы не осмелился пойти против меня. Но это пока я живой. А мёртвый я уже никому не страшен. Не будет меня, не будет у вас и защиты. Я боюсь, что они могут растерзать вас. Вы так и остались для стаи врагами, они не приняли вас. До утра ты должна уйти с щенками.
— Но куда? Мне некуда идти?
— Откуда ты пришла.
— К людям?
— Да.
— Щенки…Люди их могут не принять. Они больше похожи на волчат.
— Людям даже нравятся такие.
— Я не уйду, пока ты жив.
Фанг захрипел. Больше он не мог сказать ни слова. А когда забрезжил рассвет, у него начались конвульсии, он вытянулся и замер. Фанг умер. Амба не стала сообщать об этом стае. Ей надо было уйти с щенками.
— Дети! За мною! Идите след в след! Не тявкать и не скулить!
— А Фанг?
— Фанг уже ушёл туда, откуда не возвращаются.
Знала ли она дорогу, где жила прежде? Хоть прошло немало времени, она вскоре нашла верную тропу. Никто их не преследовал. Да стае и не до этого. Кто-нибудь из них заберётся в логово и увидит, что Фанг мёртв. Больше никого в логове нет. Волки поймут, что Амба с щенками ушла. Это даже обрадует их. Отпадет нужда в кровавой расправе. Всё-таки в щенках текла и волчья кровь.
Амба подошла к двору, в котором жила раньше. Подошла к воротам и царапнула их. Залаяла. Из дома вышел хозяин. У него были резкие черты лица, обветренного от постоянного пребывания на воздухе.
— Кто к нам пожаловал! — воскликнул он. — А мы тебя похоронили. Ведь тогда волки разорвали всех собак. Ты жива и здорова! Ещё и потомство привела. Кто же тебя наградил им? Не хочешь сказать? Ну-ну! Я и сам догадаюсь, кто тебя мог обрюхатить в лесу. Потомство — это хорошо. Охотничьи собаки на вес золото. Только чует моё сердце, что это не собаки вовсе. Или не совсем собаки. Ведь мать-то у них собака. А кого ты могла привести из леса? Только волчат. Но всё равно милости прошу! Видишь, столько времени, а дом родной не забыла. А потому, что ты собака всё-таки.
Амба с щенками снова стала жить на новом месте. Щенки подрастали, привыкли к новой обстановке. Но вскоре соседи стали выговаривать хозяину:
— Ты бы своих псов держал на привязи. Что-то они и на псов не сильно похожи, а больше на волков. Как бы беды не произошло.
Но вопреки ожиданиям хозяина никто подросших щенков не желал брать. Приходили, приезжали из города, смотрели, расспрашивали, потом качали головой и отказывались. Боялись. Всё-таки они, волки-псы, непредсказуемы. Неизвестно, как они поведут себя с людьми.
Если они бросятся на хозяина или кого-то другого? Греха не оберёшься. Так что не надо.
Сам хозяин не знал, что уже делать с этим нежданно свалившимся на него богатством. И держать такое количество собак у себя было слишком накладно. Попробуй прокорми их!
Как-то возле его дома остановилась шикарная иномарка. Вышедшего из неё мужчину, хоть он и был в гражданском костюме, но и выправка, и походка выдавали в нём военного. Он посмотрел выводок и согласился купить его целиком вместе с матерью. Сумма, которую он предложил, обрадовала хозяина.
Выводок попал в Кинополь. Смуф давно уже думал о том, чтобы вывести боевых собак, которые могли бы заменить бойцов на поле боя. В академии Кинополя открыли курсы для подготовки специалистов, которые бы готовили таких собак. Только одно останавливало Смуфа: он не знал, какую породу собак для этого можно было взять. Это должны быть сильные и агрессивные псы, которые в то же время легко бы поддавались обучению. Больше всего годился алабай. Но вскоре Смуф отказался от этой затеи. Стоил алабай дорого, ел много и к тому же его агрессия проявлялась на всех. У боевых же псов должна быть выборочная агрессия, только на противника. Подвернувшийся вариант с помесью овчарки и волка показался ему оптимальным. Эта порода была сильна и умна, легко поддавалась обучение и отличалась привязанностью к своим воспитателям. В Кинополе это называлось обучением, воспитанием. Само слово «дрессировка» находилось под запретом. Дрессируют для цирка, на потеху публики. Они же готовили своих питомцев для жизни, для работы. Обучение давало хорошие результаты. От макетов через минуты не оставалось ничего, по полю были разбросаны только куски ваты и ткани. Когда Смуф обратился в министерство, то прибывший генерал отчитал его как мальчишку.
— Не занимайтесь ерундой! Вы делаете нужную работу. Нам нужны ваши собаки. И вы прекрасно знаете, какие и для чего. И не нужно тратить силы и ресурсы на что попало. И мы не жалеем для вас средств. Но вот эти ваши штурмовики — это же ересь. Как вы себе это представляете? Даёте им в лапы автоматы и гранатомёты и бросаете их в бой? Это волчья порода. А волк непредсказуем. Закрывайте свой дурацкий эксперимент и занимайтесь делом. Не разбрасывайтесь средствами и людьми!
Смуф не закрыл. И подготовка боевых собак продолжалась. Этот отряд называли по-разному. Официально, конечно, он нигде не числился и по документам не проходил. Но суть его оставалась одна. Это были бойцы. Правда, то, что их нельзя было проверить в реальном деле, огорчало полковника. Но он надеялся, что в конце концов его призывы будут услышаны. Но некоторые специалисты начали уже охладевать к этой затее и открыто говорили о том, зачем готовить таких собак, которые не нужны. А это уже было плохо. Человек, потерявший веру в своё дело, вряд ли выполнит его хорошо.
Но вот всё сдвинулось с места. Сам деспот дал добро. Через два дня после его визита в Кинополь приехал генерал из генерального штаба. Его сопровождала целая свита. Он осмотрел бойцов, но по его лицу было непонятно, доволен он или нет. В прочем, генерал и не должен изображать эмоций на своём лице. Он же не актёр какой-нибудь.
— Вот что, полковник, — сказал он. — Готовьте своих бойцов к отправке на фронт. Посмотрим, что они покажут на деле в реальных условиях, так ли они хороши, как вы их расписали. Но, полковник, знайте, что если что-то пойдёт не так, всех ваших псов отправят на мыло. А вашу богадельню, вот эту часть её мы закроем на века вечные.
На следующий день прибыли спецмашины и боевых собак стали грузить. Они отправлялись на войну. На самую настоящую, где убивают по-настоящему, а не понарошку.
НА ФРОНТЕ
Если ночью не было обстрела, не свистели и не рвались снаряды, и земля не содрогалась при каждом взрыве, а в блиндаж через щели не проникала пыль, которая оседала на потолке, на стенах, на полу, на всём, скрипела на зубах, то это уже было хорошо, и те, кто не был на посту, могли выспаться, а не подскакивать, не вздрагивать от каждого разрыва.
С той поры Амба ходила со стаей на охоту и делала это не хуже волков. Вскоре её выходы на охоту прекратились. Она ожидала появления потомства. Рисковать было нельзя. Да и Фанг не позволил бы ей охотиться.
Фанг сидел перед входом в логово, слышал, как тяжело дышит и стонет Амба. Переживал. А если с ней что случиться? Теперь он был уверен, что без неё у него уже не будет жизни, а будет лишь прозябание, лишенное всякой радости. Солнце клонилось к горизонту, когда Фанг услышал писк. Не может быть! Он залез в логово. Возле Амбы копошились серые комки. Фанг насчитал шесть щенков.
Слепые, они не могли ещё стоять на ногах, тыкались в живот матери и, найдя сосок, начинали чмокать. И тогда мордочки их забрызгивало молоком. Только самый маленький лежал в стороне, поворачиваясь из стороны в сторону, и жалобно пищал. Фанг подтолкнул его к свободному материнскому соску. Тот сначала тыкался, потом всё же поймал сосок и жадно зачмокал.
Сердце Фанга наполнилось нежностью. Это было новое и неожиданное для него чувство. Он уже не в первый раз становился отцом, но такое с ним было впервые. Он уже любил этих щенят. Прежние выводки подрастали, и молодые волки уходили из стаи. Стая не могла увеличиваться бесконечно. Обычно число волков в стае было не больше пятнадцати. Большая бы стая не смогла прокормиться на своей территории, и ей постоянно пришлось бы искать новый ареал, а, может, даже воевать с другими стаями, чтобы выжить. Поэтому молодые волки уходили и прибивались к другим меньшим стаям или создавали свои стаи. К тому же, если бы в стае были единокровные братья и сёстры, то такая стая выродилась бы.
Сама природа установила этот закон, что в стае не должно быть родственников. Поэтому пар из одного помёта не было. Подругу искали из другой стаи. Потомства Фанга в стае не было. Все они были в других краях. И никаких отцовских чувств Фанг к ним не испытывал. Иногда Фанг думал, а что если он встретит своего сына или дочку, узнает ли он их. Вряд ли! Если была бы какая-то особая примета: пятно на лбу или на спине или необычная форма черепа или ушей, то разве только в таком случае. Но все щенки были копией друг друга и ничем особо не выделялись. Ничего, что позволило бы выделить щенка и запомнить его. Иногда рождались слабые выводки. И по большей части они вымирали. Но были и такие случаи, когда заморыш, которому суждено было умереть, выживал. Мать-волчица больше всего заботилась о нем: давала ему самые вкусные куски, дольше всех вылизывала его и больше играла с ним.
Новость о том, что у Фанга появилось потомство, тут же облетело стаю и вызвало недовольные, даже злобные толки. «Наверно, Фанг хочет стать вожаком собачьей своры». «Дожили! Теперь в нашей стае будут собаки».
Щенки подрастали и стали выбираться из логова. Сначала они играли перед логовом. Но природное любопытство их влекло всё дальше и дальше. Они отходили от логова и встречали волчат. Они решили подружиться и играть с ними.
Тут их ожидал неприятный сюрприз. Волчата не только не приняли их в свою компанию, но ощетинились и стали кусаться, толкать их и бить лапами, показывая, что они нежеланные гости. Щенята вернулись в логово и стали жаловаться матери.
— Если они не хотят с вами играть, то и не играйте с ними. Играйте между собой. Вас шестеро братьев и сестёр.
— Но почему они не хотят играть с нами? Почему они набросились на нас и стали нас прогонять?
— Потому что вы другие?
— Другие? А какие мы?
— Вот подрастёте, и я вам всё объясню. А пока делайте так, как я вам сказала. И не подходите к волчатам. У них свои игры, а у вас будут свои. И не надо навязываться к тем, кто вас не хочет принимать в свою компанию.
Но беда не приходит одна. И вскоре случилось событие, которое круто изменило жизнь Амбы и её потомства. Фанг отправился со стаей на охоту. На этот раз они выследили крупного лося. Это был большой и сильный бык. Голову его венчали ветвистые рога. В стае засомневались стоит ли нападать на него. Уж слишком это было опасно. Решили, что нужно поискать добычу поменьше.
— С каких это пор волки стали бояться рогатых быков? — насмешливо спросил Фанг. — Или начнём охотиться на зайцев и барсуков? Тут уж нет никакой опасности. Сколько мяса в этом быке, стае его хватит на несколько дней. Мы устроим шикарный пир.
Бык был не только сильным, но и опытным. Чувствовалась, что для него это не первая схватка с волками. И раньше он выходил из них победителей. Поэтому он не испугался и не запаниковал. Вот и сейчас он наклонил голову и внимательно следил за волками. И всё время передвигался, не давая им зайти сзади. Волки не решались броситься на него, понимая, что если чуть ошибешься, то попадешь под рога или копыта. А это если не смерть, то тяжелое ранение. Фанг понимал, что стая ждёт от него действий. Он не захотел слушать волков, так пусть проявит инициативу. Он стал медленно передвигаться в сторону, в то же время стараясь приблизиться к быку, когда можно будет сделать молниеносный прыжок и оказаться на спине быка. Бык понял, что это главный соперник и что он готовится к прыжку. Он напрягся. Решалась его судьба, останется ли он живым или станет добычей этих серых разбойников. Всё внимание бык сосредоточил на Фанге. Фанг ещё прошёл в сторону. Бык повернулся, не спуская с него глаз. Теперь бык был достаточно близок. Подойти ещё ближе Фанг опасался, потому что бык мог сделать стремительный выпад. Если бы кто-то из волков отвлёк его внимание на мгновение. Как они не могут этого понять. Ведь они стая и должны понимать друг друга с малейшего движения. Но те стояли неподвижно, считая, что это не их схватка, и если вожак не послушался их, то пусть делает задуманное. Фанг напрягся. Молниеносный бросок и он перекусывает быку главную артерию. И всё! Ноздри быка раздувались, глаза его налились кровью. Он тоже был бойцом и не думал сдаваться. Он ненавидел этого серого убийцу. Он должен быть сильнее его и должен был вернуться в стадо, где его ждут жёны, дети, потому что он их защита, потому что без него они могут стать лёгкой добычей.
Фанг присел, напрягся, оттолкнулся и взмыл в прыжке. Но бык ожидал этого. И мгновенно среагировал.
Он отпрыгнул в сторону, приподнялся на задних копытах, а передними нанёс удар. Удар был точным и мощным. Фанг подлетел и упал в сторону. И застонал от боли. У него было сломано несколько ребер. Бык обвёл взглядом стаю и понял, что больше никто не нападёт на него. Он развернулся и большими скачками помчался вглубь леса. Никто не преследовал лося. Фанг лежал на боку, тяжело дыша, из пасти его бежала, пенясь, кровь.
— Ты можешь идти? — спросили его.
— Да,— прохрипел он.
Больше он говорить не мог. Это доставляло ему боль.
Попробовал подняться. Видно было, как ему больно это сделать. Но, став на четыре лапы, он зашатался и упал снова на бок.
— Придётся его нести, — сказал Хан, сильный опытный волк. — Затаскивайте его на спину. Не торопитесь! Осторожней! Видите же, каждое движение ему причиняет боль.
Хан лёг. Фанга затянули ему на спину, после чего Хан поднялся, и стая двинулась к своему становищу. Все были печальны. Охота оказалась неудачной, еще и вожак ранен.
— Что с ним? — закричала Амба, когда они подошли к логову.
— Не видишь! Он ранен. Не стой! Приготовь ему ложе! Он не может подняться. У него поломаны рёбра.
Фанг лежал в логове. Каждый вздох доставлял ему боль. Он хрипел, стонал и отрывисто хватал воздух. То и дело впадал в забытье и что-то бормотал бессвязное. Пищу он не принимал. Теперь Амба особенно отчётливо понимала, как дорог ей Фанг, что она любит его и не хочет терять. Ночью у Фанга начался жар. Амба смачивала ему лоб водой. Щенки испуганно глядели на них из-за угла. Они понимали, что случилась беда. Как помочь Фангу она не знала. А скоро с ужасом поняла, что Фанг обречён, что ему остались часы. И она бессильна что-то изменить. Он хрипел. Но хрипы и стоны становились всё слабее и тише. Последние силы покидали его. Он еле шевелил лапами.
— Амба!
Она прильнула к нему.
— Я здесь. Я слушаю. Ты что-то хочешь мне сказать?
Голос Фанга был тих, но было понятно всё, что он говорил.
— Я умираю.
— Нет! Ты встанешь! Ты не можешь оставить нас. Ты сильный и справишься. Всё будет хорошо.
— Не утешай меня! Я знаю, что я говорю. Но дело не во мне. А в вас. В тебе, Амба, и в наших щенках. Вам надо уйти до рассвета. Непременно до рассвета, пока не наступит день.
— Куда? Почему?
— Стая не приняла вас. И вас не трогали только потому, что вы были под моей защитой. Никто бы не осмелился пойти против меня. Но это пока я живой. А мёртвый я уже никому не страшен. Не будет меня, не будет у вас и защиты. Я боюсь, что они могут растерзать вас. Вы так и остались для стаи врагами, они не приняли вас. До утра ты должна уйти с щенками.
— Но куда? Мне некуда идти?
— Откуда ты пришла.
— К людям?
— Да.
— Щенки…Люди их могут не принять. Они больше похожи на волчат.
— Людям даже нравятся такие.
— Я не уйду, пока ты жив.
Фанг захрипел. Больше он не мог сказать ни слова. А когда забрезжил рассвет, у него начались конвульсии, он вытянулся и замер. Фанг умер. Амба не стала сообщать об этом стае. Ей надо было уйти с щенками.
— Дети! За мною! Идите след в след! Не тявкать и не скулить!
— А Фанг?
— Фанг уже ушёл туда, откуда не возвращаются.
Знала ли она дорогу, где жила прежде? Хоть прошло немало времени, она вскоре нашла верную тропу. Никто их не преследовал. Да стае и не до этого. Кто-нибудь из них заберётся в логово и увидит, что Фанг мёртв. Больше никого в логове нет. Волки поймут, что Амба с щенками ушла. Это даже обрадует их. Отпадет нужда в кровавой расправе. Всё-таки в щенках текла и волчья кровь.
Амба подошла к двору, в котором жила раньше. Подошла к воротам и царапнула их. Залаяла. Из дома вышел хозяин. У него были резкие черты лица, обветренного от постоянного пребывания на воздухе.
— Кто к нам пожаловал! — воскликнул он. — А мы тебя похоронили. Ведь тогда волки разорвали всех собак. Ты жива и здорова! Ещё и потомство привела. Кто же тебя наградил им? Не хочешь сказать? Ну-ну! Я и сам догадаюсь, кто тебя мог обрюхатить в лесу. Потомство — это хорошо. Охотничьи собаки на вес золото. Только чует моё сердце, что это не собаки вовсе. Или не совсем собаки. Ведь мать-то у них собака. А кого ты могла привести из леса? Только волчат. Но всё равно милости прошу! Видишь, столько времени, а дом родной не забыла. А потому, что ты собака всё-таки.
Амба с щенками снова стала жить на новом месте. Щенки подрастали, привыкли к новой обстановке. Но вскоре соседи стали выговаривать хозяину:
— Ты бы своих псов держал на привязи. Что-то они и на псов не сильно похожи, а больше на волков. Как бы беды не произошло.
Но вопреки ожиданиям хозяина никто подросших щенков не желал брать. Приходили, приезжали из города, смотрели, расспрашивали, потом качали головой и отказывались. Боялись. Всё-таки они, волки-псы, непредсказуемы. Неизвестно, как они поведут себя с людьми.
Если они бросятся на хозяина или кого-то другого? Греха не оберёшься. Так что не надо.
Сам хозяин не знал, что уже делать с этим нежданно свалившимся на него богатством. И держать такое количество собак у себя было слишком накладно. Попробуй прокорми их!
Как-то возле его дома остановилась шикарная иномарка. Вышедшего из неё мужчину, хоть он и был в гражданском костюме, но и выправка, и походка выдавали в нём военного. Он посмотрел выводок и согласился купить его целиком вместе с матерью. Сумма, которую он предложил, обрадовала хозяина.
Выводок попал в Кинополь. Смуф давно уже думал о том, чтобы вывести боевых собак, которые могли бы заменить бойцов на поле боя. В академии Кинополя открыли курсы для подготовки специалистов, которые бы готовили таких собак. Только одно останавливало Смуфа: он не знал, какую породу собак для этого можно было взять. Это должны быть сильные и агрессивные псы, которые в то же время легко бы поддавались обучению. Больше всего годился алабай. Но вскоре Смуф отказался от этой затеи. Стоил алабай дорого, ел много и к тому же его агрессия проявлялась на всех. У боевых же псов должна быть выборочная агрессия, только на противника. Подвернувшийся вариант с помесью овчарки и волка показался ему оптимальным. Эта порода была сильна и умна, легко поддавалась обучение и отличалась привязанностью к своим воспитателям. В Кинополе это называлось обучением, воспитанием. Само слово «дрессировка» находилось под запретом. Дрессируют для цирка, на потеху публики. Они же готовили своих питомцев для жизни, для работы. Обучение давало хорошие результаты. От макетов через минуты не оставалось ничего, по полю были разбросаны только куски ваты и ткани. Когда Смуф обратился в министерство, то прибывший генерал отчитал его как мальчишку.
— Не занимайтесь ерундой! Вы делаете нужную работу. Нам нужны ваши собаки. И вы прекрасно знаете, какие и для чего. И не нужно тратить силы и ресурсы на что попало. И мы не жалеем для вас средств. Но вот эти ваши штурмовики — это же ересь. Как вы себе это представляете? Даёте им в лапы автоматы и гранатомёты и бросаете их в бой? Это волчья порода. А волк непредсказуем. Закрывайте свой дурацкий эксперимент и занимайтесь делом. Не разбрасывайтесь средствами и людьми!
Смуф не закрыл. И подготовка боевых собак продолжалась. Этот отряд называли по-разному. Официально, конечно, он нигде не числился и по документам не проходил. Но суть его оставалась одна. Это были бойцы. Правда, то, что их нельзя было проверить в реальном деле, огорчало полковника. Но он надеялся, что в конце концов его призывы будут услышаны. Но некоторые специалисты начали уже охладевать к этой затее и открыто говорили о том, зачем готовить таких собак, которые не нужны. А это уже было плохо. Человек, потерявший веру в своё дело, вряд ли выполнит его хорошо.
Но вот всё сдвинулось с места. Сам деспот дал добро. Через два дня после его визита в Кинополь приехал генерал из генерального штаба. Его сопровождала целая свита. Он осмотрел бойцов, но по его лицу было непонятно, доволен он или нет. В прочем, генерал и не должен изображать эмоций на своём лице. Он же не актёр какой-нибудь.
— Вот что, полковник, — сказал он. — Готовьте своих бойцов к отправке на фронт. Посмотрим, что они покажут на деле в реальных условиях, так ли они хороши, как вы их расписали. Но, полковник, знайте, что если что-то пойдёт не так, всех ваших псов отправят на мыло. А вашу богадельню, вот эту часть её мы закроем на века вечные.
На следующий день прибыли спецмашины и боевых собак стали грузить. Они отправлялись на войну. На самую настоящую, где убивают по-настоящему, а не понарошку.
НА ФРОНТЕ
Если ночью не было обстрела, не свистели и не рвались снаряды, и земля не содрогалась при каждом взрыве, а в блиндаж через щели не проникала пыль, которая оседала на потолке, на стенах, на полу, на всём, скрипела на зубах, то это уже было хорошо, и те, кто не был на посту, могли выспаться, а не подскакивать, не вздрагивать от каждого разрыва.
