- Старшина присяжных, огласите, пожалуйста, ваше решение. Напоминаю, что присяжные могут его не мотивировать. Оправдательный вердикт отменен быть не может.
- Да, Ваша честь, но мы бы хотели озвучить свои мотивы, – старшина больше всех смахивал на Бьорна, и Артём испытывал от этого смешанные чувства. Сейчас же сердце и вовсе провалилось в пятки. – Признать подсудимого невиновным по всем предъявленным обвинениям. Признать право на реабилитацию со стороны государства. Мы, присяжные, считаем, что это дело вообще не должно было доходить до суда. Как ни пыталась потерпевшая показать, что она исключительная и вернется к своей важнейшей работе, мы полагаем, что цивилизованного общества не будет там, где называют циничным спасение человеческой жизни, независимо от заслуг и социального положения. А также заставляют спасшего такую жизнь пережить унижение допросами и следственным изолятором. При этом изобличающие, так сказать, показания дает тот, кто стал причиной подобных экстраординарных действий. Общество, которое так поступает, превратится в стадо баранов, бредущих за первым попавшимся аферистом. Спасибо.
Освобожденный в зале суда Артём обнимался с адвокатом, отстранялся от журналистов, просил не трогать его, слушал обрывки речи прокурора, который говорил на камеру, что «общество в целом может быть не согласно с мнением присяжных, и повторение подобных деяний недопустимо».
Он получил видеопоздравление от Ляли, Бьорна и новорожденной Ольги, которое они умудрились записать почти молниеносно, несмотря на пережитое. Хуже всех выглядел Бьорн, не успевший никому рассказать, на что ему пришлось сегодня пойти. Но Артём не мог этого заметить. Он хотел бы сейчас найти Ханну, но нигде ее не видел.
Он слишком устал…
Артём бросил ключ от квартиры на тумбочку и разулся. В прихожей был беспорядок. Он вспомнил, что у него производили обыск. Везде побывали чужие ноги и руки, но квартира по-прежнему принадлежала ему. Он вошел в комнату, начал стягивать с себя свитер, поднял глаза и тут увидел ее.
Артём замер.
- Прости, что я так нагрянула… Ляля дала мне ключ. Я не могла встретить тебя у дверей суда: это было бы неуместно.
- У Ляли родилась девочка. Здоровы обе, – Артём ничего более не нашел, кроме как поделиться важной новостью.
- Она – молодец. Ты удивлен мне?
- Я… даже не знаю…
- Я могу тебя обнять?.. – Ханна уже обнимала его, а он не препятствовал. – Артём, ты получил письмо? Ты понял, что оно от меня?
- Да… Ханна, я… Я был так… тронут… Что ты…
- Артём, я люблю тебя. Я хочу жить с тобой, хочу иметь от тебя детей. Я бы вышла за тебя и в тюрьме и виделась бы с тобой всю жизнь только на свиданиях. Ты единственный для меня. Знаешь, все это может шокировать, но я должна сказать это. Жизнь идет по накатанной, и ты делаешь все, потому что так надо. И даже добровольцем идешь на испытания препарата и думаешь, что все будет хорошо, потому что все всегда хорошо. И люди вокруг такие же одинаковые, как проходящие дни. Но вот он ты, который не похож ни на кого, и я уже не та, что была раньше, и изменилась навсегда…
- Ханся, так получилось, что я помог тебе, и это могло вызвать сильное чувство. Кто я по сравнению с тобой, небожительницей? Боже, я даже прикоснуться к тебе боюсь до сих пор. Ты мне не обязана ничем, я хочу, чтоб ты знала: это был мой выбор.
- Но я тебе сказала, а ты мне еще нет: любишь ли ты? меня?
- Конечно люблю… С первого взгляда… Ты – чудо, которое я увидел наяву. Ты идеальна, я и мечтать не мог… Но я не знаю, как и с чего теперь начать… И как быть… Я словно заморожен… Я не могу нормально говорить, строить отношения, я забыл, как и что нужно делать.
- Может быть, начнем с поцелуя?..
Она приблизила лицо и нежно припала к губам. Вспомнив, что все-таки необходимо, Артём едва мог оторваться от нее.
- Ханся, – прошептал он, – я так тебя люблю… Возможно, нам… следовало бы увидеться позже. Просто я… как я говорю чудно?… но я не смогу сейчас ограничиться поцелуем с тобой… Понимаешь?..
- Но я тоже этого хочу, – она не стеснялась смотреть в глаза.
- Ты уверенна?..
- Ни в чем более не была…
Он объял ее руками, помедлил, но вот еще один поцелуй, и для них начался новый отсчет, где день и ночь не различимы друг от друга, потому что шторы остаются задернутыми.
Дима не смог бы сказать, сколько времени минуло с его увольнения. Он стоял, как много месяцев назад, у двери ее квартиры. И Катя пустила его внутрь. Одурманенного, раздавленного, не имеющего ничего, промокшего, пока шел сюда, под проливным дождем.
Насколько он был жалок?.. Он не мог заметить этого в ее глазах, перестрадавших вслед за любимым все его страдания.
- Я болен душой, я пропал… Катя… Если бы не ты, меня, наверное, уже не было бы…
- Не говори так. Ты всегда можешь найти утешение в моем доме.
- Катя… Этого мало… Я не имею права ничего просить. Но если я хоть чуть-чуть был тебе другом… Я свободен теперь… Кто знал, что свобода искорежит меня?.. Если тебе еще нужен я, ставший моральным калекой, который вряд ли сделается идеальным мужем… Но который пришел, чтобы предложить тебе руку, чтобы предложить тебе родить от меня детей… Возьми меня… Возьми под свою крышу… Потому что нет у меня другого прибежища… И я оскорбляю тебя этим… Ты когда-то любила меня. Наверное, все прошло уже… Но если я могу быть хотя бы одним из многих, возьми меня… Но только сделай своим мужем. Иначе я утону…
Катя не ответила тогда. Только обняла. Сняла промокшую одежду и уложила спать, согрев чашкой чая и своим теплом.
А наутро она согласилась стать его женой.
Их никогда нельзя было назвать до конца благополучными. Но она выбрала любовь, пусть и с глубокими ранами. И в этом было ее счастье. К концу второго года совместной жизни она ожидала двойняшек.
Передряги не оставляли руководство региона, но Катя умудрялась с ними справляться. В отсутствие Адель она взяла на себя все публичные выступления. Наина просто настаивала на этом, и Кате пришлось преодолеть природную застенчивость и жуткую дрожь в коленях.
Даже после возвращения председательницы она продолжила исполнять роль главной. Адель становилась все более странной, а мужчина рядом с ней просто пугал.
Катя была готова ко всему, когда он как-то раз зашел в ее кабинет. Но, подойдя, он лишь попросил:
- Там гора бумаг. Не могла бы ты ими заняться? Адель нездоровится в последнее время.
После увольнения помощников Наина откровенно заскучала и вскоре заговорила о том, что хочет оставить свой пост. Вскоре физическое и ментальное здоровье Адель совершенно рухнуло и она не только уволилась, но и покинула город, отправившись в санаторий для ограниченно трудоспособных. В этот момент уже никто не сомневался, что Катя – наилучшая кандидатура на пост нового председателя.
Зарекомендовала себя как профессионал, умна, молода, талантлива, замужем за бывшим коллегой, пусть и ниже ее рангом, зато красавчиком. Наверняка, совсем скоро пронесется новость о ее беременности. О чем еще могло мечтать общество?..
Катя понимала, что Дима никогда не излечится от Адель. Осколки некоторых бомб нельзя вытащить из тела. Но она закрывала глаза на многое. Он работал в неплохой корпорации, почти перестал срываться в запои, которые она мастерски покрывала, сумел сохранить свою доброту и обнимал ее ночами так крепко. Ну и что, что так вцепляются лишь в спасательный круг?..
Она изменилась внешне. Очки – то, что отчего-то ранее нелепо бросалось на ней в глаза, хотя другие люди с успехом носили их органично и красиво – сделались ее визитной карточкой. Она сменила форму оправы и цвет и выглядела, если не сексуально, то смело. В этой женщине теперь чувствовалась сила, и она придавала ей привлекательности и убеждала в том, что топовое место по праву принадлежит ей. Она предпочитала серый или темно-темно-красный цвет. А весь облик ее, даже на последних месяцах беременности говорил: я – женщина, пусть не нимфа из небывалых мифов, но ошибется тот, кто не увидит во мне намного больше, чем имеется у других.
Лишь напряженный взгляд порой выдавал, что дома у нее не все так гладко. Однако грядущее рождение детей постепенно полностью избавило ее от сомнений в правильности своего решения.
С уходом Адель она могла бы выдохнуть все накопившиеся горести окончательно. Но именно в этот момент что-то начало тревожить Катю. И чтобы не бередить старые раны, она списала это на беременность и привыкание к новой должности.
- Я бы открыл частную лабораторию. Интересно, компенсации хватит для начала? – когда Артём смог думать, то поделился с Ханной своей задумкой.
- Отличная идея! Миллион среднемесячных зарплат среднеквалифицированного работника, разве ты не слышал?..
Она лежала на животе, прикрытая одеялом. Артём мечтательно уставился в потолок.
- Какой еще миллион? – посмотрел он на нее.
- Тебе назначили компенсацию в размере миллиона. Ты не слышал?..
- Нет. Ты можешь в это поверить?! Я не слышал ничего после вердикта! Боже, за миллион можно открыть очень крутую лабораторию! Или… я могу теперь не работать до конца жизни!..
Он возбужденно сел на простынях, Ханна залезла в его руки:
- Если ты хочешь, то можешь… Я выставила себя такой стервой на суде. Ты же знаешь, что я не считаю себя лучше других.
- Я знаю, что ты добрая и милая. И пыталась разгромить состав преступления… Кто знал, что именно нам в итоге поможет.
- Да, – Ханна поцеловала его в губы.
- Можно обратиться за региональным правительственным грантом.
- Только не за региональным.
- Почему?..
- Я как-нибудь объясню. А сейчас просто поверь на слово.
Глубокий сон длился, кажется, много часов. Артём проснулся и позвал Ханну, но девушки не было дома. Ее возвращение застало его попивающим чай на кухне.
- Ханся, это ты?
- Доброе утро. Я за пончиками ходила. Не хотела будить. Ничего?..
- Ничего, все правильно. А то так и с голоду можно умереть.
- Я оставила тебе сообщение на компьютере.
- Так я еще его не включал. И встал я пять минут назад.
- Кстати, Лялька и Бьорн звонили. Узнавали, все ли в порядке. Она волновалась, что от тебя нет сообщений.
- О…
- А Бьорн все время ей повторял: «Я же тебе говорил, что все хорошо, не до нас им теперь», – она улыбнулась слегка смущенно.
- Ольгу показали тебе?
- Да, она чудесная.
- На кого похожа?
- Вылитая Ляля. Бьорна там в помине нет.
- Здорово. Я просто не могу пока войти в колею. В изоляторе никакого компьютера в ухе. Планшет с доступом в библиотеку и все. И свидания вживую либо звонки под контролем. Все письма администрация читает. Если честно, я пока не могу заставить себя даже еду заказать. Вот пью остатки чая с тем, что раньше было свежей водой.
- Я могу заказать.
- Нет, я сейчас все сделаю.
- Тебе не звонили с телевидения?.. Ах, ты же компьютер не включал…
- А тебе звонили?..
- Да. Приглашают в передачу про суд. Наверное, и тебя тоже позовут. Я, кстати, подумала: это же отличная возможность для продвижения твоих научных идей.
Артём помолчал.
- Проверь сообщения, – посоветовала Ханна.
- Я пока не готов.
- Но ты же сам говорил, что хочешь лабораторию!.. Это привлечет большое внимание, пока свежи воспоминания о суде… Артём… – она подошла совсем близко.
- Ханся, я встал сегодня такой разбитый. Ты не подумай: с тобой у нас все чудесно. Но я чувствую себя измотанным… Ни компьютер не хочу включать, ни вообще…
- Может, перебороть себя чуть-чуть? Просто немного. Это же дело твоей жизни…
- Я уже не уверен. Даже чуть-чуть вряд ли смогу. То есть не сейчас. Прости меня.
- Нет, это ты меня прости. Я отлично тебя понимаю. Я сама ужасно устала после этого суда, этой болезни. Не хочешь – так и не надо. Поедем вместе отдыхать. Будем читать просто или в кровати валяться целыми днями… Я буду рядом, если ты хочешь…
- Я очень хочу, Ханся… Ты такая замечательная… – Артём обнял подругу, прижимаясь щекой к ее животу.
- Мне всегда говорили, что я слишком напористая, – девушка внезапно расстроилась.
- Кто тебе это сказал? – взглянул он.
Она только покачала головой.
- Не надо извиняться. Я как тебя увидел, сразу понял, какая ты. И влюбился. Знаешь, что я подумал про тебя? Это идеальная женщина. В ней столько энергии, ее ум открытый и бескрайний, она добра, и улыбка у нее очаровательнейшая… И я никогда не видел такой красавицы. Такой ласковой… – Артём смутил сам себя. – Если кто-то тебе что-то говорил – это его проблемы. Мы же с тобой решим все вопросы сами, когда захотим… Хорошо?..
- Ладно, – Ханна потупила глаза, и Артём был готов сказать, что ради ее страсти порвет мир на куски. Но на этот раз лишь улыбнулся.
- Давай поедим и пойдем еще отдохнем. О`кей?..
Артём вправду думал, что захочет провести в кровати всю оставшуюся жизнь. Но ближе к вечеру он уже включил компьютер и позвонил Ляльке. А потом понял, что хочет свою лабораторию очень-очень сильно. Он прослушал автоответчик, на котором действительно были сообщения от трех телеканалов. Артём сказал Ханне, что перезвонит им всем.
- А как быть с нашими отношениями?
- Скажем, что влюбились после суда, – ответила она. – Можем не афишировать, пока не спросят.
- Надо еще раз обдумать все… – произнес он. – Мы же сможем поехать отдыхать и потом, ведь правда?..
- Конечно. Мы не обязаны успевать все и сразу. Пусть нас услышат, а там мы разберемся…
На этом они и остановились. Пока.
Оправдание Артёма вызвало большой общественный интерес, а местами даже истерию. Во многом помогли этому трансляции судебных заседаний по региональному телеканалу. Возникли две группы людей: одни считали, что он герой, другие видели в нем опасного социопата. Сам Артём старался вникать в это как можно меньше.
Вскоре реакция на уголовное дело поутихла, так как все новостные и информационные каналы запестрили страшными сообщениями и фотографиями председательницы региона, потерявшей беременность.
- Бедная девушка, – произнес Артём. – Такая стойкая и так многого добилась.
- Ага, – только и буркнула Ханна. Она и вправду испугалась, когда увидела свою знакомую в таком состоянии, но отвращение от пережитого в ее компании было все еще живо.
- Кстати, когда я ездил на второй канал и меня готовили к съемкам передачи, сотрудница обмолвилась, что ты была когда-то вызвана в региональный комитет. Что она имела в виду?
- Я проходила там собеседование, – уклончиво ответила Ханна. – Но это ничем не закончилось. Я тебе потом расскажу, хорошо?.. Сегодня мне тоже надо поехать на второй канал, чтобы они проинструктировали и меня. Они не хотят, чтобы мы встречались до передачи.
- Это будет сложновато, – усмехнулся Артём.
Ханна ответила улыбкой. Когда-нибудь она откроет ему правду о комитете, и никакой контракт о неразглашении ей не помешает. Но не сейчас, когда их отношения только начинались.
Дима нашел свою богиню среди солнечных лучей. Сидящей на лавочке с пустым взором, утратившим блики. С куском хлеба, который она просто держала, не отдавая здешним птичкам. Нашел и встал перед ней на колени.
- Адель… Адель, это я… Боже, сколько же я тебя искал.
Она долго не отвечала.
Зачем он пришел?..
Она растягивала слова, долго обдумывала, прежде чем сказать. Было видно, как тяжело ей дается общение.
- Да, Ваша честь, но мы бы хотели озвучить свои мотивы, – старшина больше всех смахивал на Бьорна, и Артём испытывал от этого смешанные чувства. Сейчас же сердце и вовсе провалилось в пятки. – Признать подсудимого невиновным по всем предъявленным обвинениям. Признать право на реабилитацию со стороны государства. Мы, присяжные, считаем, что это дело вообще не должно было доходить до суда. Как ни пыталась потерпевшая показать, что она исключительная и вернется к своей важнейшей работе, мы полагаем, что цивилизованного общества не будет там, где называют циничным спасение человеческой жизни, независимо от заслуг и социального положения. А также заставляют спасшего такую жизнь пережить унижение допросами и следственным изолятором. При этом изобличающие, так сказать, показания дает тот, кто стал причиной подобных экстраординарных действий. Общество, которое так поступает, превратится в стадо баранов, бредущих за первым попавшимся аферистом. Спасибо.
Освобожденный в зале суда Артём обнимался с адвокатом, отстранялся от журналистов, просил не трогать его, слушал обрывки речи прокурора, который говорил на камеру, что «общество в целом может быть не согласно с мнением присяжных, и повторение подобных деяний недопустимо».
Он получил видеопоздравление от Ляли, Бьорна и новорожденной Ольги, которое они умудрились записать почти молниеносно, несмотря на пережитое. Хуже всех выглядел Бьорн, не успевший никому рассказать, на что ему пришлось сегодня пойти. Но Артём не мог этого заметить. Он хотел бы сейчас найти Ханну, но нигде ее не видел.
Он слишком устал…
Артём бросил ключ от квартиры на тумбочку и разулся. В прихожей был беспорядок. Он вспомнил, что у него производили обыск. Везде побывали чужие ноги и руки, но квартира по-прежнему принадлежала ему. Он вошел в комнату, начал стягивать с себя свитер, поднял глаза и тут увидел ее.
Артём замер.
- Прости, что я так нагрянула… Ляля дала мне ключ. Я не могла встретить тебя у дверей суда: это было бы неуместно.
- У Ляли родилась девочка. Здоровы обе, – Артём ничего более не нашел, кроме как поделиться важной новостью.
- Она – молодец. Ты удивлен мне?
- Я… даже не знаю…
- Я могу тебя обнять?.. – Ханна уже обнимала его, а он не препятствовал. – Артём, ты получил письмо? Ты понял, что оно от меня?
- Да… Ханна, я… Я был так… тронут… Что ты…
- Артём, я люблю тебя. Я хочу жить с тобой, хочу иметь от тебя детей. Я бы вышла за тебя и в тюрьме и виделась бы с тобой всю жизнь только на свиданиях. Ты единственный для меня. Знаешь, все это может шокировать, но я должна сказать это. Жизнь идет по накатанной, и ты делаешь все, потому что так надо. И даже добровольцем идешь на испытания препарата и думаешь, что все будет хорошо, потому что все всегда хорошо. И люди вокруг такие же одинаковые, как проходящие дни. Но вот он ты, который не похож ни на кого, и я уже не та, что была раньше, и изменилась навсегда…
- Ханся, так получилось, что я помог тебе, и это могло вызвать сильное чувство. Кто я по сравнению с тобой, небожительницей? Боже, я даже прикоснуться к тебе боюсь до сих пор. Ты мне не обязана ничем, я хочу, чтоб ты знала: это был мой выбор.
- Но я тебе сказала, а ты мне еще нет: любишь ли ты? меня?
- Конечно люблю… С первого взгляда… Ты – чудо, которое я увидел наяву. Ты идеальна, я и мечтать не мог… Но я не знаю, как и с чего теперь начать… И как быть… Я словно заморожен… Я не могу нормально говорить, строить отношения, я забыл, как и что нужно делать.
- Может быть, начнем с поцелуя?..
Она приблизила лицо и нежно припала к губам. Вспомнив, что все-таки необходимо, Артём едва мог оторваться от нее.
- Ханся, – прошептал он, – я так тебя люблю… Возможно, нам… следовало бы увидеться позже. Просто я… как я говорю чудно?… но я не смогу сейчас ограничиться поцелуем с тобой… Понимаешь?..
- Но я тоже этого хочу, – она не стеснялась смотреть в глаза.
- Ты уверенна?..
- Ни в чем более не была…
Он объял ее руками, помедлил, но вот еще один поцелуй, и для них начался новый отсчет, где день и ночь не различимы друг от друга, потому что шторы остаются задернутыми.
Глава 21
Дима не смог бы сказать, сколько времени минуло с его увольнения. Он стоял, как много месяцев назад, у двери ее квартиры. И Катя пустила его внутрь. Одурманенного, раздавленного, не имеющего ничего, промокшего, пока шел сюда, под проливным дождем.
Насколько он был жалок?.. Он не мог заметить этого в ее глазах, перестрадавших вслед за любимым все его страдания.
- Я болен душой, я пропал… Катя… Если бы не ты, меня, наверное, уже не было бы…
- Не говори так. Ты всегда можешь найти утешение в моем доме.
- Катя… Этого мало… Я не имею права ничего просить. Но если я хоть чуть-чуть был тебе другом… Я свободен теперь… Кто знал, что свобода искорежит меня?.. Если тебе еще нужен я, ставший моральным калекой, который вряд ли сделается идеальным мужем… Но который пришел, чтобы предложить тебе руку, чтобы предложить тебе родить от меня детей… Возьми меня… Возьми под свою крышу… Потому что нет у меня другого прибежища… И я оскорбляю тебя этим… Ты когда-то любила меня. Наверное, все прошло уже… Но если я могу быть хотя бы одним из многих, возьми меня… Но только сделай своим мужем. Иначе я утону…
Катя не ответила тогда. Только обняла. Сняла промокшую одежду и уложила спать, согрев чашкой чая и своим теплом.
А наутро она согласилась стать его женой.
Их никогда нельзя было назвать до конца благополучными. Но она выбрала любовь, пусть и с глубокими ранами. И в этом было ее счастье. К концу второго года совместной жизни она ожидала двойняшек.
Передряги не оставляли руководство региона, но Катя умудрялась с ними справляться. В отсутствие Адель она взяла на себя все публичные выступления. Наина просто настаивала на этом, и Кате пришлось преодолеть природную застенчивость и жуткую дрожь в коленях.
Даже после возвращения председательницы она продолжила исполнять роль главной. Адель становилась все более странной, а мужчина рядом с ней просто пугал.
Катя была готова ко всему, когда он как-то раз зашел в ее кабинет. Но, подойдя, он лишь попросил:
- Там гора бумаг. Не могла бы ты ими заняться? Адель нездоровится в последнее время.
После увольнения помощников Наина откровенно заскучала и вскоре заговорила о том, что хочет оставить свой пост. Вскоре физическое и ментальное здоровье Адель совершенно рухнуло и она не только уволилась, но и покинула город, отправившись в санаторий для ограниченно трудоспособных. В этот момент уже никто не сомневался, что Катя – наилучшая кандидатура на пост нового председателя.
Зарекомендовала себя как профессионал, умна, молода, талантлива, замужем за бывшим коллегой, пусть и ниже ее рангом, зато красавчиком. Наверняка, совсем скоро пронесется новость о ее беременности. О чем еще могло мечтать общество?..
Катя понимала, что Дима никогда не излечится от Адель. Осколки некоторых бомб нельзя вытащить из тела. Но она закрывала глаза на многое. Он работал в неплохой корпорации, почти перестал срываться в запои, которые она мастерски покрывала, сумел сохранить свою доброту и обнимал ее ночами так крепко. Ну и что, что так вцепляются лишь в спасательный круг?..
Она изменилась внешне. Очки – то, что отчего-то ранее нелепо бросалось на ней в глаза, хотя другие люди с успехом носили их органично и красиво – сделались ее визитной карточкой. Она сменила форму оправы и цвет и выглядела, если не сексуально, то смело. В этой женщине теперь чувствовалась сила, и она придавала ей привлекательности и убеждала в том, что топовое место по праву принадлежит ей. Она предпочитала серый или темно-темно-красный цвет. А весь облик ее, даже на последних месяцах беременности говорил: я – женщина, пусть не нимфа из небывалых мифов, но ошибется тот, кто не увидит во мне намного больше, чем имеется у других.
Лишь напряженный взгляд порой выдавал, что дома у нее не все так гладко. Однако грядущее рождение детей постепенно полностью избавило ее от сомнений в правильности своего решения.
С уходом Адель она могла бы выдохнуть все накопившиеся горести окончательно. Но именно в этот момент что-то начало тревожить Катю. И чтобы не бередить старые раны, она списала это на беременность и привыкание к новой должности.
- Я бы открыл частную лабораторию. Интересно, компенсации хватит для начала? – когда Артём смог думать, то поделился с Ханной своей задумкой.
- Отличная идея! Миллион среднемесячных зарплат среднеквалифицированного работника, разве ты не слышал?..
Она лежала на животе, прикрытая одеялом. Артём мечтательно уставился в потолок.
- Какой еще миллион? – посмотрел он на нее.
- Тебе назначили компенсацию в размере миллиона. Ты не слышал?..
- Нет. Ты можешь в это поверить?! Я не слышал ничего после вердикта! Боже, за миллион можно открыть очень крутую лабораторию! Или… я могу теперь не работать до конца жизни!..
Он возбужденно сел на простынях, Ханна залезла в его руки:
- Если ты хочешь, то можешь… Я выставила себя такой стервой на суде. Ты же знаешь, что я не считаю себя лучше других.
- Я знаю, что ты добрая и милая. И пыталась разгромить состав преступления… Кто знал, что именно нам в итоге поможет.
- Да, – Ханна поцеловала его в губы.
- Можно обратиться за региональным правительственным грантом.
- Только не за региональным.
- Почему?..
- Я как-нибудь объясню. А сейчас просто поверь на слово.
Глубокий сон длился, кажется, много часов. Артём проснулся и позвал Ханну, но девушки не было дома. Ее возвращение застало его попивающим чай на кухне.
- Ханся, это ты?
- Доброе утро. Я за пончиками ходила. Не хотела будить. Ничего?..
- Ничего, все правильно. А то так и с голоду можно умереть.
- Я оставила тебе сообщение на компьютере.
- Так я еще его не включал. И встал я пять минут назад.
- Кстати, Лялька и Бьорн звонили. Узнавали, все ли в порядке. Она волновалась, что от тебя нет сообщений.
- О…
- А Бьорн все время ей повторял: «Я же тебе говорил, что все хорошо, не до нас им теперь», – она улыбнулась слегка смущенно.
- Ольгу показали тебе?
- Да, она чудесная.
- На кого похожа?
- Вылитая Ляля. Бьорна там в помине нет.
- Здорово. Я просто не могу пока войти в колею. В изоляторе никакого компьютера в ухе. Планшет с доступом в библиотеку и все. И свидания вживую либо звонки под контролем. Все письма администрация читает. Если честно, я пока не могу заставить себя даже еду заказать. Вот пью остатки чая с тем, что раньше было свежей водой.
- Я могу заказать.
- Нет, я сейчас все сделаю.
- Тебе не звонили с телевидения?.. Ах, ты же компьютер не включал…
- А тебе звонили?..
- Да. Приглашают в передачу про суд. Наверное, и тебя тоже позовут. Я, кстати, подумала: это же отличная возможность для продвижения твоих научных идей.
Артём помолчал.
- Проверь сообщения, – посоветовала Ханна.
- Я пока не готов.
- Но ты же сам говорил, что хочешь лабораторию!.. Это привлечет большое внимание, пока свежи воспоминания о суде… Артём… – она подошла совсем близко.
- Ханся, я встал сегодня такой разбитый. Ты не подумай: с тобой у нас все чудесно. Но я чувствую себя измотанным… Ни компьютер не хочу включать, ни вообще…
- Может, перебороть себя чуть-чуть? Просто немного. Это же дело твоей жизни…
- Я уже не уверен. Даже чуть-чуть вряд ли смогу. То есть не сейчас. Прости меня.
- Нет, это ты меня прости. Я отлично тебя понимаю. Я сама ужасно устала после этого суда, этой болезни. Не хочешь – так и не надо. Поедем вместе отдыхать. Будем читать просто или в кровати валяться целыми днями… Я буду рядом, если ты хочешь…
- Я очень хочу, Ханся… Ты такая замечательная… – Артём обнял подругу, прижимаясь щекой к ее животу.
- Мне всегда говорили, что я слишком напористая, – девушка внезапно расстроилась.
- Кто тебе это сказал? – взглянул он.
Она только покачала головой.
- Не надо извиняться. Я как тебя увидел, сразу понял, какая ты. И влюбился. Знаешь, что я подумал про тебя? Это идеальная женщина. В ней столько энергии, ее ум открытый и бескрайний, она добра, и улыбка у нее очаровательнейшая… И я никогда не видел такой красавицы. Такой ласковой… – Артём смутил сам себя. – Если кто-то тебе что-то говорил – это его проблемы. Мы же с тобой решим все вопросы сами, когда захотим… Хорошо?..
- Ладно, – Ханна потупила глаза, и Артём был готов сказать, что ради ее страсти порвет мир на куски. Но на этот раз лишь улыбнулся.
- Давай поедим и пойдем еще отдохнем. О`кей?..
Артём вправду думал, что захочет провести в кровати всю оставшуюся жизнь. Но ближе к вечеру он уже включил компьютер и позвонил Ляльке. А потом понял, что хочет свою лабораторию очень-очень сильно. Он прослушал автоответчик, на котором действительно были сообщения от трех телеканалов. Артём сказал Ханне, что перезвонит им всем.
- А как быть с нашими отношениями?
- Скажем, что влюбились после суда, – ответила она. – Можем не афишировать, пока не спросят.
- Надо еще раз обдумать все… – произнес он. – Мы же сможем поехать отдыхать и потом, ведь правда?..
- Конечно. Мы не обязаны успевать все и сразу. Пусть нас услышат, а там мы разберемся…
На этом они и остановились. Пока.
Оправдание Артёма вызвало большой общественный интерес, а местами даже истерию. Во многом помогли этому трансляции судебных заседаний по региональному телеканалу. Возникли две группы людей: одни считали, что он герой, другие видели в нем опасного социопата. Сам Артём старался вникать в это как можно меньше.
Вскоре реакция на уголовное дело поутихла, так как все новостные и информационные каналы запестрили страшными сообщениями и фотографиями председательницы региона, потерявшей беременность.
- Бедная девушка, – произнес Артём. – Такая стойкая и так многого добилась.
- Ага, – только и буркнула Ханна. Она и вправду испугалась, когда увидела свою знакомую в таком состоянии, но отвращение от пережитого в ее компании было все еще живо.
- Кстати, когда я ездил на второй канал и меня готовили к съемкам передачи, сотрудница обмолвилась, что ты была когда-то вызвана в региональный комитет. Что она имела в виду?
- Я проходила там собеседование, – уклончиво ответила Ханна. – Но это ничем не закончилось. Я тебе потом расскажу, хорошо?.. Сегодня мне тоже надо поехать на второй канал, чтобы они проинструктировали и меня. Они не хотят, чтобы мы встречались до передачи.
- Это будет сложновато, – усмехнулся Артём.
Ханна ответила улыбкой. Когда-нибудь она откроет ему правду о комитете, и никакой контракт о неразглашении ей не помешает. Но не сейчас, когда их отношения только начинались.
Глава 22
Дима нашел свою богиню среди солнечных лучей. Сидящей на лавочке с пустым взором, утратившим блики. С куском хлеба, который она просто держала, не отдавая здешним птичкам. Нашел и встал перед ней на колени.
- Адель… Адель, это я… Боже, сколько же я тебя искал.
Она долго не отвечала.
Зачем он пришел?..
Она растягивала слова, долго обдумывала, прежде чем сказать. Было видно, как тяжело ей дается общение.
