— Мой юный мальчик, «кто не рискует, тот не пьёт шампанского» — так ведь говорят? А я придумала продолжение фразы: «…не трахает королеву, не живёт во дворце и миллионами не бросается!». Я же хочу иметь свои деньги в обход супружнего контроля. И жить хочу в уютном доме на природе, а не в трёхкомнатной квартире, в которую он впился своей бульдожьей хваткой, будто на большее у нас и денег нет!
— Этим занимался мой предшественник? Помогал Вам в аджилити?
— Он бы мог этим заниматься, будь у него больше ума и меньше жадности! Нет. Он учуял, что я получаю доход с чего-то нелегального и скрываю это от него. Однажды докопавшись до правды, он стал бы меня шантажировать в надежде погреться у того же костра. Но я успела разглядеть его подлую душу и выгнать из центра, сохранив секрет об аджилити.
— Я слышал, что бывший секретарь был настолько надменен со всеми, что персонал стал увольняться, а вскоре и ищеек пришлось распродать. Когда в МВД узнали об этом, то Вам пришлось уволить любовника, правда к этому времени Вы и сами были не против избавиться от него.
— Две стороны одной медали, лейтенант! — отмахнулась майор от болезненных воспоминаний. — У нас был роман, и я оступилась, наделав немало ошибок и многое потеряв, но сберегла основное — собачьи мероприятия — свой путь к свободе от цепей супруга.
— Я понимаю, что у Вас свои планы, но не хочу участвовать в незаконном аджилити, и не пойму, зачем я нужен Вам в этом деле.
— Мой муж сужает кольцо, душит меня всё сильнее. Возможно, он о чём–то догадывается, и мне необходимо быть дома по выходным, чтобы он не вздумал нагрянуть в центр с проверкой. Мне нужен заместитель по воскресеньям — человек, на которого я могу положиться.
— Но почему не айтишник? Вы знаете его давно!
— Потому что не ему я сделала минет, — раскрыла майор причину близости, которую я глупо счёл за притяжение. — Ты — отслуживший парень с высокой моралью военного. Честный и бравый. Такие, как ты, не предают королев, которых имеют в постели. Вот тебе и ответ!
— Выходит, Вы меня использовали? Соблазнили, чтобы сделать надёжным соучастником в своей афере?
— Точно так же, как и ты используешь меня в надежде заработать на подружку–мечту. Ты принимаешь мой флирт и двойную плату, о которой, между прочим, мудро молчишь, ведь понимаешь, что большая её часть не проходит через бухгалтерию. Так что давай не будем махать ангельскими крыльями друг перед другом! Ты пришёл заработать, так зарабатывай себе на шампанское, дворец и королеву! Твоя подорванная нравственность будет нашим с тобой секретом. — Начальница коснулась пальцем моих губ, призывая к молчанию, а затем направилась обратно в сторону веранды.
Покачав ей вслед головой, я затянул самокрутку и, неспешно куря, обдумывал тайны, раскрытые мне тем длинным и полном событиями днём.
Глава 8 - Ставка
Я вскочил на постели в холодном поту. Панические атаки, что мучили меня после военной службы, невольно участились, как следствие переживаний на работе. Да, я тревожился из–за того, что называл недобросовестной аферой, ведь разрешёнными соревнования собак, устраиваемые в кинологическом центре, не были. Я потянулся к тумбочке и, нащупав самокрутки, закурил. Паника отошла, и меня немного отпустило. Я плюхнулся затылком на подушку и, выдыхая серый дым под самый потолок, задумался о том, во что непроизвольно влип. Никогда не вступавший в сомнительные сделки, я не хотел такую заключать. И дело было не в нравственности, а в нежелании иметь проблемы на гражданке, ещё и с Министерством внутренних дел. «Левый» доход, обман и скрытность — всё это сильно коробило меня.
Зато стало ясно, с чего мне посчастливилось иметь зарплату выше, чем у остальных. Вот только откажись я от аджилити, она могла бы сильно поуменьшиться. «Да уж, начальница хитра! Раскусила меня с самого начала: просчитала, что парень, вернувшись со службы и не имея «корочки» вуза, будет нуждаться в деньгах, а значит, останется верен. Поверх ещё и закрепила преданность интимной связью, чуть не влюбив меня в себя», — обиженно хмыкнул я носом, подозревая, что уже давно был влюблён. Но любить чужую жену казалось мне недопустимым, как и отречься от далёкой девушки-мечты, которую выбрал себе. Жениться на ней стало навязчивой идей, для воплощения которой нужны были материальные средства. Затушив самокрутку, я взял мобильный телефон. «Нет! Мне пока нечего предложить избраннице, а снова беседовать с её матерью — непрагматично. Меня либо пошлют на три буквы, либо и вовсе номер сменят! Сначала надо заработать, а потом уже бороться за своё!» — решил я и бросил трубку на тумбочку. Решение участвовать в аджилити пришло само собой: «Буду в деле во имя заветной мечты».
Все последовавшие дни инструктор-кинолог, айтишник и майор посвящали меня в детали собачьих соревнований. Я ознакомился с нюансами судейства, с системой ставок, с выбором псов. Информации было много, и я старался запомнить каждую деталь, хоть голова и дымилась от избытка ценных указаний. Ещё я сдал экзамен на права в отделении Госавтоинспекции МВД и через пару дней имел на руках водительское удостоверение, выданное мне в срочном порядке, а вместе с ним — ключи от грузовой машины марки Форд. Это был служебный транспорт, который начальница предоставила мне в личное распоряжение. Однако каждое второе воскресенье я должен был ездить на нём на частный склад и привозить оттуда разные снаряды для аджилити.
И вот такое воскресенье наступило. Соревнования были назначены после полудня, и мне предстояло содействовать в их проведении.
Я ехал на свою работу, уже забрав необходимый инвентарь со склада. Автомобильный подъезд к кинологическому центру был только один и начинался примерно за километр от здания. Он был отмечен шлагбаумом, запрещающим въезд посторонним на закрытую территорию государственных ведомств, включая наше учреждение. Вся фишка заключалась в том, что проехать шлагбаум мог только тот, кто обладал ключом от него. Все остальные должны были идти пешком, припарковав машины на гостевой стоянке.
К досадному сожалению, мне копию ключа ещё не выдали, а грузовик, загруженный бумом и шинами для собак, было необходимо провезти до самого центра, ибо нести инвентарь на себе было просто неосуществимо.
«Придётся дойти до кинологического здания, занять у кого–нибудь ключ и вернуться за транспортом», — размыслил я огорчённо, но вдруг увидел нашего глухого сторожа. Он возник словно из ниоткуда и направился ко мне.
— А Вы что тут делаете? — спросил я, опустив стекло.
— Как что? Работаю! Я ж сторож… правда, ночной… Но каждое второе воскресенье я подрабатываю контролёром на этом пропускном пункте и сижу вон там! — мужчина указал на небольшую будку, стоявшую в кустах.
— Подрабатываете официально?
— По указанию начальницы-майора, любопытные твои уши! Правда, я знаю, что ты теперь в наших рядах. Так вот: я открываю шлагбаум нашим воскресным гостям, ведь у меня есть ключ! — захихикав, он показал мне его, пристёгнутого цепочкой к запястью, словно ценное сокровище.
— А мне можете открыть? — спросил я, искренне обрадовавшись, что проблема решилась сама по себе.
— Чего? — тут же оглох смышлёный старик.
— Шлагбаум сможете открыть? — закричал я ему в ухо.
— Не слышу, что ты говоришь! Глухой я!
— Ясно! — полез я в карман и достал купюру небольшого номинала. — Держите! Хитрый Вы, а не глухой!
— Ах, так ты проехать хочешь? Так бы и сказал! Сейчас! Сейчас!
Деловито подойдя к шлагбауму, он вставил волшебный ключик в замок и поднял его.
«Вот же находчивый! Из ключа и впрямь сокровище сделал!» — пробормотал я про себя, въезжая на закрытую территорию.
У здания центра меня встретил инструктор–кинолог и дружески похлопал по плечу в знак вступления в нелегальное братство.
— Я думал, ты подъедешь к полудню, как это обычно делает майор! — улыбаясь мне, сказал он.
— Решил, что в первый раз будет разумнее выехать из дома пораньше, чтобы всё успеть и ничего не напутать. А почему Вы уже здесь?
— В центре всегда присутствуют кинологи — и в будние дни, и в выходные, с утра до вечера, а на ночь — сторож есть. Собак ведь надо, как минимум, выгулять и накормить, не говоря уже о ежедневной тренировке. Сегодня, в особенное воскресенье, эта задача на мне.
— Да, точно! Я об этом не подумал — ищейкам ведь нужен круглосуточный уход.
— Ну, раз уж ты приехал раньше, то давай площадку подготовим.
Дружно и согласованно мы принялись разгружать снаряды из грузовика. Собрав разобранные части воедино, мы расставили инвентарь по тренировочному полю, добавив к нему уже имевшийся в центре, и сделали это в строгом соответствии с чертежом предстоявшего аджилити, где каждый снаряд имел свой порядковый номер.
— Сегодня у нас классическое соревнование со сложным уровнем — двадцать два снаряда, — пояснил собаковод. — Участвуют двенадцать пар, а пара — это наставник, которого называют хэндлером, и его собака. Хэндлер с помощью голоса и движений тела направляет питомца к финишу, преодолевая препятствия в строго определённой последовательности, — с максимальной скоростью и минимальным количеством ошибок. За каждое нарушение участники штрафуются. Таким образом, чем быстрее и проворнее собака и чем внимательнее и талантливее хэндлер, тем ближе пара к победе. Сегодня соревнуются крупные породы — от сорока трёх сантиметров в холке и выше.
— А наши питомцы тоже участвуют?
— Нет, конечно! — рассмеялся кинолог. — Смысл аджилити в том, что собаки заранее не знают расположения снарядов, высоты барьеров и количества препятствий. План поля и условия соревнований получают только хэндлеры, чтобы продумать стратегию прохождения. А так как соревнования проходят на нашей территории, у питомцев центра мог бы быть доступ к снарядам и полю. Мы ведь могли бы подготовить их заранее — и это уже считалось бы жульничеством! Чтобы избежать даже намёка на нечестную игру, мы сами не участвуем. Зато будут выступать два лабрадора — бывшие питомцы нашего центра, которых выкупили около года назад. Лично я буду «болеть» за них!
Закончив с оформлением площадки, мы зашли в здание центра и направились в кабинет айтишника, который тем днём напоминал букмекерскую контору: повсюду лежали бумаги с расчётами, анализом и диаграммами. Там были собраны все финансовые схемы кинологического центра, которые должны были принести прибыль в обход официальной кассы.
— Добро пожаловать в клуб! — протянул мне руку айтишник, волнительно грызя карандаш, которым делал заметки на листках. — Сегодня я здесь в роли букмекера! Как ты помнишь, те милые дамы из ресторана, посредницы между центром и клиентурой, уже передали нам список пар-участников и имена клиентов, которые собираются делать ставки. Также они сообщили предварительные суммы, которые те готовы вложить. Этого было достаточно, чтобы мы могли начать расчёты. Сегодня все принесут наличные — и тогда ставки станут не только устными, но и реальными. Погода, как видишь, нас не подвела — а значит, никакого форс-мажора по её вине не предвидится.
— И много мы выиграем на этом мероприятии? — пренебрежительно спросил я, не особенно веря в оправданный риск.
Айтишник с собаководом переглянулись и многозначительно усмехнулись.
— Наш уважаемый инструктор-кинолог заранее оценил каждую пару — собак и их хэндлеров: опыт, подготовку, реакцию, вероятность ошибок. На основе этой оценки я рассчитал коэффициенты и заложил маржу — то есть нашу гарантированную прибыль, независимо от результатов соревнования. Мы выставляем коэффициенты уже с учётом этой маржи. Так что, как и любое приличное казино, мы всегда остаёмся в плюсе! Сегодня наша маржа — 7%. А это вот столько! — Он протянул мне лист бумаги с аккуратно выведенной цифрой, которая оказалась куда внушительнее, чем я мог ожидать.
— Откуда так много?
— У нас более ста ставок, большинство из них — крупные. На трассу выйдут двенадцать сильных пар, включая бывших чемпионов. Общая сумма банка — более чем приличная. Кстати, ты сам можешь поставить на любого пса. И если угадаешь — помимо своей доли с центра, получишь ещё и чистый выигрыш! — добавил айтишник с азартной улыбкой.
— А какова моя доля? И что я должен делать конкретно сегодня? — спросил я слегка растерянно, впервые ощутив настоящую ответственность за дело, в котором крутились такие крупные суммы.
— Это тебе лучше обсудить с майором. Обычно она приходит к началу соревнований — а это где-то через час, — ответил айтишник.
— 11:45. Самое время перекурить. Пойдёшь со мной? — предложил кинолог, взглянув на часы.
Я кивнул, и мы снова вышли во внутренний двор, к тренировочному полю.
— Я заметил, что Вы всегда курите в одно и то же время, — сказал я, обращаясь к собаководу.
— Так я ведь тоже когда-то служил — кинологом в погранвойсках. Привычка такая — делать всё строго по расписанию, — усмехнулся он.
— Тоже служивый… и тоже здесь сегодня. А совесть не мучает? Всё-таки мы участвуем в нелегальном деле.
— Сынок, нравственность, которую нам вдалбливали с детства и распыляли на службе, нужна только нам с тобой. Оглянись вокруг — они же друг друга дурят на гражданке. А у меня семья. Мне её кормить надо, и я за выгодой иду, а не за совестью. Майор предлагает хорошие условия, и я занимаюсь собаками — тем, что действительно люблю.
— Поднимись! — внезапно раздался голос начальницы из окна её кабинета.
— Смотри-ка раньше приехала, чтобы успеть тебя подготовить! Ступай! И думай о себе, а не о той морали, которую тебе внушило общество, само не следующее ей, — подмигнул мне кинолог.
— Спасибо! — Хлопнув его по плечу, я затушил бычок и вошёл в здание центра.
Майор подробно объяснила мне обязанности заместителя. На первый взгляд они казались простыми, почти забавными: я должен был ходить по полю с важным видом, заводить новые знакомства, улаживать возможные конфликты и ненавязчиво предлагать гостям лёгкие закуски и напитки.
— Ты должен показать, что это поле — твоё, — строго сказала она. — И что хозяин здесь — ты: гостеприимный, открытый к сотрудничеству, но всегда начеку — чтобы никто не подумал, будто тебя можно «надуть». Подойди к каждому, представься моим заместителем, пожелай удачи участникам, скажи, что мы рады их видеть. А клиентам напомни, что у нас лучшие условия для ставок. Я подойду позже — мне нужно сделать пару звонков.
Гости начали прибывать, и вскоре у соревновательного поля собралось довольно оживлённое общество: хэндлеры, клиенты, независимый судья и уже знакомые мне женщины-посредницы. Кто-то подбадривал своих питомцев, кто-то болтал, а кто-то пил шампанское. А я, как и было велено, следил за происходящим и знакомился с новыми людьми, представляясь заместителем хозяйки аджилити.
— Buongiorno, signora! бонджорно, синьора! Добрый день, синьора! — подошёл я к стоявшей в стороне иностранке и галантно поцеловал ей руку.
— Синьорина! Я не замужем, — кокетливо поправила она меня на итальянском.
— Извините!
— Мне здесь нравится, и ты мне нравишься! — провела она длинным ногтём с белоснежным маникюром по моей груди, отчего по телу побежали мурашки. Но мне хватало греха.
