Модель «Техник-3». Суставчатая, длиннорукая тварь с гирляндой манипуляторов на брюхе. Изоляция висела горелыми лоскутами, правый оптический кластер вытек застывшей стекловидной массой.
«Техник» методично вколачивал собственную голову в металл серверного шкафа.
Тук. Тук.
— Эй! — Влад дал узконаправленный импульс по локальной сети.
Машина дернулась. Медленно, скрежеща сожженными сервоприводами, развернулась. Уцелевший левый глаз пульсировал тусклым красным.
Связь установилась напрямую, мимо серверов. Голос в голове Влада зазвучал как скрежет ржавого металла по стеклу, перемежаемый обрывками системного кода.
— Синхронизация... ошибка ноль-восемь... Клещ? Влад... у меня левое колено, Влад. Чешется.
— Шплинт? — резак Влада чуть опустился, но дуга не погасла. — Твой физический аватар сгорел полгода назад. Тебя утилизировали.
— Критическое превышение... моча, Влад! — манипуляторы «Техника» засучились в слепой панике, царапая собственный корпус. — У меня гидрокомбинезон потек! Я чувствую тепло по ногам! Сенсоры влажности орут! Сними это с меня!
Фантомная боль мертвого мозга. Его сознание выжгло, оставив в буфере изувеченный слепок, зацикленный на последних секундах агонии.
— Тормози систему, Шплинт. Что здесь произошло? Что за инверсия радаров?
— Они открыли... дверь. — Красный глаз мигнул. — Сигнал не из пустоты. Он... потеря пакетов... он живой. Как вирус. Только он ищет не код. Он ищет мясо и.… железо.
«Техник» рванулся вперед, повиснув на бронированном плече «Атланта». Манипуляторы отчаянно заскребли по вольфраму.
— Логи! — взвизгнул призрак. — Мой буфер! Забери его! Оно идет! Оно надело пустых!
Датчики Влада взвыли.
Вибрация палубы стала другой. Тяжелой. Асинхронной.
Влад отшвырнул «Техника» и развернулся, вскидывая резак.
В пятно света выступил «Атлант-У». Броня в три пальца, заводская маркировка стерта метеоритным песком. У машины не было головы — на месте оптического кластера торчал обломок шейного шарнира, искрящий в вакууме оборванной оптикой.
Но он двигался. Без интерфейса. Без оператора. Без внешних сенсоров.
В руке тварь сжимала промышленный пневмомолот.
— Протокол защиты... — Шплинт оттолкнулся от стены, врубая маневровые движки на остатках топлива. — БЕРИ ДАМП!
Тощий «Техник» торпедой врезался в безголового, пытаясь манипуляторами вырвать шланги гидравлики из его коленей. Безголовый не покачнулся. Магнитные подошвы намертво держали его на палубе. Ублюдок просто зафиксировал суставы, отвел молот назад — и с чудовищным ускорением опустил его вниз.
Без звука. Только вибрация, от которой у Влада заныли зубы.
Удар разорвал «Техника» пополам. Обломки композита и брызги охлаждающей жидкости разлетелись веером, застучав по броне Влада. Искореженная грудная клетка Шплинта отлетела прямо к ногам.
— Давление падает... — булькнул затухающий сигнал в сети.
Влад не стал думать. Рефлексы оператора-добытчика работали быстрее. Он вогнал манипулятор в грудину Шплинта, с хрустом выламывая защитный короб блока памяти, и швырнул горячий дамп в наспинный контейнер.
Затем вскинул резак. Плазменная струя хлестнула по груди безголового. Вольфрам потек, раскаляясь добела, но броня была слишком толстой. Тварь шагнула вперед сквозь пламя.
Магниты на максимум. Молот пошел в замах.
Влад отключил правый магнит и рванул корпус в сторону. Инерция швырнула трехтонную машину к переборке. Молот впечатался в палубу ровно там, где секунду назад стоял Влад. Рифленый металл лопнул, как фольга, машину врага слегка развернуло от отдачи.
Это не бой. Противник не чувствует перегрузок и не бережет сервоприводы.
Влад врубил тягу подошв на переменный режим. Лязг-отрыв-прыжок. Он рванул вглубь коридора.
Сзади палуба содрогалась от размеренных, неотвратимых ударов. Безголовый не бежал — он шел, вгоняя магниты в пол на пределе мощности, сминая переборки.
Шлюз. Влад влетел внутрь, разворачиваясь на ходу. Резак выплюнул сгусток плазмы прямо в панель управления гермодверью. Автоматика коротнула, задымилась, и тяжелые створки поползли навстречу друг другу. Дергано, со скрежетом.
В щели мелькнул занесенный молот.
Лязг. Створки сомкнулись. Замки защелкнулись.
Влад привалился к переборке. Фантомные легкие горели, требуя кислорода, которого в этой банке не было. Психосоматика сходила с ума.
Он открыл защищенный канал:
— Флюс. Прием.
Сквозь помехи и треск статики пробился сдавленный голос Киры:
— Влад! Биометрия скачет, у тебя пульс сто сорок! Что там?
— Я достал дамп. И у нас проблема похуже мертвого Шплинта. Здесь пустые аватары. И они ходят.
— В автономном режиме? Это бред, их ИИ зашит только на диагностику!
— Скажи это кувалде, которая чуть не пробила мне реактор. Кто-то пишет код прямо в их контроллеры на физическом уровне. Слушай меня внимательно: Зимин сейчас выведет резерв.
— Они уже в ложементах! Пятнадцать минут до пуска!
— Ломай магистраль. Глуши роутеры. Если их сознания упадут в пустых аватаров на станции — они окажутся в запертой комнате с мясорубкой. Их вырежут за минуту.
— Влад, если я сломаю магистраль, Зимин отдаст меня под трибунал СБ! У меня нет допуска!
— Если ты этого не сделаешь — мы все сгнием в коконах! Делай!
Он жестко обрубил связь.
Отключил прожекторы, перейдя в пассивный инфракрасный режим. Впереди лежал путь к Квантовому Шпилю — единственному изолированному терминалу, где можно безопасно вскрыть память Шплинта.
А позади, за оплавленной дверью шлюза, в вакууме методично и тяжело гудел металл. Безголовый начал выбивать гермодверь. И у него была в запасе целая вечность.
Вакуум не прощал суеты.
Влад полз по магистральному желобу сброса породы. Узкая кишка, пробитая в базальте астероида, едва вмещала габариты «Атланта». Броня с омерзительным скрежетом — звук передавался прямо в челюсть через костную проводимость — сдирала со стен вековую каменную пыль. Искры от трения металла о камень повисали в невесомости роем раскаленных светляков и медленно остывали, врезаясь в вольфрамовое забрало.
Он не оглядывался. Знал: безголовый ищет обход. Трехтонный «Атлант-У» с кувалдой сюда не протиснется, но тот код, что управляет мертвым железом, прекрасно знает архитектуру станции.
— Флюс, — Влад выдавил вызов по защищенному каналу. Статика царапнула слуховой нерв. — Статус.
— ...меня... проблемы... — голос Киры тонул в белом шуме. — Зимин ломает биометрию... гонит резерв в ложементы. У тебя минут десять, Клещ!
— Рви питание серверной. Прямо сейчас.
— Он вызвал СБ! Орет, что я саботаж... питает резервный...
— Кира!
Связь схлопнулась. Нейрошунт заныл на затылке фантомным ожогом — Влад с силой вогнал манипуляторы в края желоба и рванул трехтонную тушу вперед. Выпал в технический коридор, чудом не свернув гидравлику коленей.
Сектор связи. Аварийный багровый полумрак.
Впереди глухо поблескивала свинцовая гермодверь Квантового Шпиля — центрального узла, где мощности серверов хватит, чтобы развернуть сырой дамп Шплинта без корпоративных фильтров.
Сканер сетчатки у двери был мертв. Разбитая панель висела на проводах.
Влад не стал тратить время на остатки автоматики. Врубил плазменный резак на непрерывную дугу и вонзил в стык обшивки рядом с гермодверью. Металл потек. Плазма жадно вгрызалась в переборку, капли раскаленного шлака разлетались в вакууме идеальными сферами. Таймер на периферии зрения бесстрастно отсчитывал: семь минут до пуска резерва.
Если Зимин уронит пятьдесят свежих сознаний в пустых аватаров на этой станции, их либо разорвет кувалдой безголовый, либо сожрет то, что инвертировало радары.
Спустя четыре минуты Влад выбил оплавленный кусок стены плечом. Протиснулся сквозь изоляцию.
Шпиль.
Температура здесь держалась на отметке минус 269 по Цельсию. Резервуары с жидким гелием питали охлаждение квантовых ядер. Люди сюда не заходили — только обслуживающие дроны. В абсолютном мраке ледяной гробницы тускло пульсировали зеленые артерии оптоволокна.
Влад тяжело подошел к центральной консоли. Автономное питание работало. Вытащил из контейнера обугленный блок памяти Шплинта, вогнал его в физический порт.
— Ну давай, мертвяк. Покажи, за что вас пустили в расход.
Интерфейс моргнул.
Носитель распознан: Аварийный дамп. Форсировать чтение?
Влад мысленно ударил по подтверждению.
Реальность Шпиля исчезла, смытая грязным потоком телеметрии. Воспоминание Шплинта разворачивалось от первого лица — через оптику тощего «Техника».
Запись трехдневной давности.
Шплинт сидит в шлюзе. Отбивает ритм гаечным ключом по собственной ноге. Рядом возвышается массивная туша аватара класса «Строитель».
— Координаты семь-Б, — голос «Строителя» по локальной сети звучит сухо. — Приказ Зимина. Ручной монтаж направленного маяка в слепой зоне. Радары туда не достают.
— Слепая так слепая, — Шплинт пожимает шарнирными плечами. — Погнали.
Склейка. Перемотка.
Внешняя обшивка «Аякса». Открытый космос.
Влад всмотрелся в трансляцию. Далеко впереди, на фоне угольной черноты, висело нечто. Оно не отражало свет звезд. Идеальная, геометрически невозможная аномалия, ломающая перспективу — словно кто-то вырезал кусок пространства ножом, оставив абсолютную, сосущую пустоту.
— Твою мать, это не наш модуль, — в голосе Шплинта прорезался человеческий страх.
— Приоритетная цель. Ставь маяк, — отчеканил «Строитель».
Шплинт на магнитах пополз к краю антенной решетки. Закрепил на обшивке черный цилиндр маяка. Активировал. Красный диод начал отсчитывать пульс.
А затем пустота ответила.
Гладкая поверхность аномалии не открылась — она разошлась, как гноящаяся рана. Оттуда не ударил свет. Оттуда ударила волна сырых, неструктурированных данных такой плотности, что матрица оптики Шплинта пошла битыми пикселями.
— А-а-а-а! — закричал Шплинт в канале связи, его «Техник» рухнул на колени, вцепившись манипуляторами в собственный корпус. — Давит! Внутри черепа давит!
А потом Влад увидел «Строителя».
Тяжелый аватар дергался в неестественной аритмии. Он не пытался снять шлем — у него его не было. Машина подняла бронированные кулаки и начала вколачивать их в свой собственный оптический кластер. Вольфрам гнулся. Защитное стекло брызнуло осколками.
Металл лицевой панели лопнул, расходясь лепестками, и из развороченного нутра аватара вырвалось плотное, пульсирующее сияние, пронизанное черными нитями кода.
— ПРИЕМ ОКОНЧЕН, — разорвал эфир голос, синтезированный из скрежета разрываемой стали и системных ошибок. — МНОЖЕСТВО ИНТЕГРИРОВАНО.
Шплинт забился в конвульсиях выгорающего нейрошунта. Дамп оборвался.
Влад вернулся в реальность Шпиля. Фантомное дыхание спирало грудь. Они не просто нашли инопланетный вирус. «Заслон» сам поставил маяк, чтобы эта зараза нашла дорогу в их сеть.
За спиной дрогнула палуба.
Влад резко развернулся.
В проломе обшивки стоял безголовый «Атлант-У». Он пришел не драться.
Машина шагнула к соседней стойке. В руке не было молота — из обрубка шеи, где раньше была оптика, тянулся толстый, сочащийся охлаждающей жидкостью пучок оптических кабелей. Безголовый с размаху вогнал этот пучок прямо в силовой разъем терминала, прошивая защиту на физическом уровне.
Подтверждение: Администратор ЗИМИН.
Протокол: Множество.
Внешний контур открыт.
— Тварь! — Влад бросился вперед, вскидывая резак.
Безголовый просто сместил центр тяжести и принял удар корпусом. Три тонны металла врезались в три тонны металла. Отдача швырнула Влада на резервуар с криогеном. Броня хрустнула, перед глазами вспыхнула россыпь красных системных ошибок. Правый коленный сервопривод заклинило намертво.
Терминал озарился новым окном:
Резервная смена. Загрузка в ложементы: 50/50.
Земля. Бункер.
Вкус собственной крови заливал Кире горло. Она лежала на холодном бетоне, прижимая руку к разбитой скуле. Офицер СБ брезгливо перешагнул через нее, опуская приклад штурмовой винтовки.
Зимин стоял у главного пульта. Ни один мускул на его лице не дрогнул. Он поправил жесткий воротник корпоративного френча, глядя, как в пятидесяти коконах одновременно закрываются капсулы.
— Вы их убиваете, — прохрипела Кира, сплевывая на ботинок безопасника красную слюну. — Там вирус...
— Там — эволюция добычи данных, — холодно процедил Зимин, не отрывая взгляда от мониторов. — И мы первыми получили к ней доступ. Контроль синхронизации: старт.
Тела в коконах выгнулись дугой. Пятьдесят человек разом перестали дышать, отдав свое сознание лучу связи.
«Аякс». Квантовый Шпиль.
Влад, хрипя фантомными легкими, пытался вытащить застрявшую ногу из-под смятой трубы.
На голографическом дисплее Шпиля вспыхнули пятьдесят зеленых точек.
Резервная смена вошла в сеть. Аватары по всей станции пробуждались. Но Влад знал, глядя на то, как пульсируют мертвые кабели в обрубке шеи врага: в эти стальные оболочки загрузились не операторы. Корпорация просто подарила вирусу пятьдесят новых тел. Человеческие сознания были выжжены еще в буфере.
Безголовый медленно повернулся к Владу. Кабели на его шее шевелились, как черви, переваривающие свежий код.
Динамики Шпиля ожили. Это был не голос. Это был звук пятидесяти скрежещущих кусков железа, слившихся в один аккорд:
— МЫ... ЗДЕСЬ.
Влад рванул резак из крепления. В вакууме нельзя было кричать, но его интерфейс затапливал сеть первобытным, оцифрованным ревом ненависти.
Пятьдесят пар красных линз вспыхнули одновременно.
В темноте ремонтных дек, на погрузочных платформах и в ангарах проснулось мертвое железо. В пустые оболочки «Заслона» залили нечто, от чего их суставы начали двигаться с тошнотворной, текучей плавностью. Пятьдесят машин не просто шагнули вперед — они синхронизировались, превратившись в единый стальной кулак.
Влад лежал под обломками стойки. Правое колено «Атланта» выломало, интерфейс перед глазами истекал красными строками системных ошибок. Там, на Земле, его настоящее тело выгибалось в ложементе. Мозг захлебывался: нейрошунт транслировал раздробленные сочленения аватара как реальную, невыносимую боль в суставах. Во рту стоял густой, металлический вкус — наведенная галлюцинация от перегрузки гипоталамуса.
Над ним навис безголовый. Светящиеся жгуты кабелей в его шее сплелись в пульсирующий узел. Это была уже не проводка, а техногенная грибница, пожирающая процессор.
В локальный эфир ударил голос. Коллективный скрежет пятидесяти динамиков, слитый в один аккорд:
— СТРУКТУРА... ИЗБЫТОЧНА. ОШИБКА... ИНДИВИДУАЛЬНОСТИ.
Безголовый медленно поднял пневмомолот. Влад не стал пытаться встать. Он ударил манипулятором в собственную грудную пластину, вскрывая магистраль охлаждения реактора.
Вольфрамовая трубка лопнула.
Криогенный хладагент под бешеным давлением вырвался наружу белым, ревущим гейзером. Минус сто сорок градусов ударили прямо в оголенное «мясо» из кабелей на шее врага. Провода мгновенно побелели, покрываясь инеем, кристаллизуясь в хрупкое стекло. Безголовый дернулся, его сервоприводы заклинило от мгновенной заморозки, гидравлика завыла, тщетно пытаясь преодолеть ледяной панцирь.
Влад рванулся в сторону. Манипуляторы впились в край технического желоба, он потянул трехтонную тушу на одних руках, волоча мертвую ногу. Позади с пушечным треском лопался лед — враг выламывал себя из заморозки, жертвуя суставами.
«Техник» методично вколачивал собственную голову в металл серверного шкафа.
Тук. Тук.
— Эй! — Влад дал узконаправленный импульс по локальной сети.
Машина дернулась. Медленно, скрежеща сожженными сервоприводами, развернулась. Уцелевший левый глаз пульсировал тусклым красным.
Связь установилась напрямую, мимо серверов. Голос в голове Влада зазвучал как скрежет ржавого металла по стеклу, перемежаемый обрывками системного кода.
— Синхронизация... ошибка ноль-восемь... Клещ? Влад... у меня левое колено, Влад. Чешется.
— Шплинт? — резак Влада чуть опустился, но дуга не погасла. — Твой физический аватар сгорел полгода назад. Тебя утилизировали.
— Критическое превышение... моча, Влад! — манипуляторы «Техника» засучились в слепой панике, царапая собственный корпус. — У меня гидрокомбинезон потек! Я чувствую тепло по ногам! Сенсоры влажности орут! Сними это с меня!
Фантомная боль мертвого мозга. Его сознание выжгло, оставив в буфере изувеченный слепок, зацикленный на последних секундах агонии.
— Тормози систему, Шплинт. Что здесь произошло? Что за инверсия радаров?
— Они открыли... дверь. — Красный глаз мигнул. — Сигнал не из пустоты. Он... потеря пакетов... он живой. Как вирус. Только он ищет не код. Он ищет мясо и.… железо.
«Техник» рванулся вперед, повиснув на бронированном плече «Атланта». Манипуляторы отчаянно заскребли по вольфраму.
— Логи! — взвизгнул призрак. — Мой буфер! Забери его! Оно идет! Оно надело пустых!
Датчики Влада взвыли.
Вибрация палубы стала другой. Тяжелой. Асинхронной.
Влад отшвырнул «Техника» и развернулся, вскидывая резак.
В пятно света выступил «Атлант-У». Броня в три пальца, заводская маркировка стерта метеоритным песком. У машины не было головы — на месте оптического кластера торчал обломок шейного шарнира, искрящий в вакууме оборванной оптикой.
Но он двигался. Без интерфейса. Без оператора. Без внешних сенсоров.
В руке тварь сжимала промышленный пневмомолот.
— Протокол защиты... — Шплинт оттолкнулся от стены, врубая маневровые движки на остатках топлива. — БЕРИ ДАМП!
Тощий «Техник» торпедой врезался в безголового, пытаясь манипуляторами вырвать шланги гидравлики из его коленей. Безголовый не покачнулся. Магнитные подошвы намертво держали его на палубе. Ублюдок просто зафиксировал суставы, отвел молот назад — и с чудовищным ускорением опустил его вниз.
Без звука. Только вибрация, от которой у Влада заныли зубы.
Удар разорвал «Техника» пополам. Обломки композита и брызги охлаждающей жидкости разлетелись веером, застучав по броне Влада. Искореженная грудная клетка Шплинта отлетела прямо к ногам.
— Давление падает... — булькнул затухающий сигнал в сети.
Влад не стал думать. Рефлексы оператора-добытчика работали быстрее. Он вогнал манипулятор в грудину Шплинта, с хрустом выламывая защитный короб блока памяти, и швырнул горячий дамп в наспинный контейнер.
Затем вскинул резак. Плазменная струя хлестнула по груди безголового. Вольфрам потек, раскаляясь добела, но броня была слишком толстой. Тварь шагнула вперед сквозь пламя.
Магниты на максимум. Молот пошел в замах.
Влад отключил правый магнит и рванул корпус в сторону. Инерция швырнула трехтонную машину к переборке. Молот впечатался в палубу ровно там, где секунду назад стоял Влад. Рифленый металл лопнул, как фольга, машину врага слегка развернуло от отдачи.
Это не бой. Противник не чувствует перегрузок и не бережет сервоприводы.
Влад врубил тягу подошв на переменный режим. Лязг-отрыв-прыжок. Он рванул вглубь коридора.
Сзади палуба содрогалась от размеренных, неотвратимых ударов. Безголовый не бежал — он шел, вгоняя магниты в пол на пределе мощности, сминая переборки.
Шлюз. Влад влетел внутрь, разворачиваясь на ходу. Резак выплюнул сгусток плазмы прямо в панель управления гермодверью. Автоматика коротнула, задымилась, и тяжелые створки поползли навстречу друг другу. Дергано, со скрежетом.
В щели мелькнул занесенный молот.
Лязг. Створки сомкнулись. Замки защелкнулись.
Влад привалился к переборке. Фантомные легкие горели, требуя кислорода, которого в этой банке не было. Психосоматика сходила с ума.
Он открыл защищенный канал:
— Флюс. Прием.
Сквозь помехи и треск статики пробился сдавленный голос Киры:
— Влад! Биометрия скачет, у тебя пульс сто сорок! Что там?
— Я достал дамп. И у нас проблема похуже мертвого Шплинта. Здесь пустые аватары. И они ходят.
— В автономном режиме? Это бред, их ИИ зашит только на диагностику!
— Скажи это кувалде, которая чуть не пробила мне реактор. Кто-то пишет код прямо в их контроллеры на физическом уровне. Слушай меня внимательно: Зимин сейчас выведет резерв.
— Они уже в ложементах! Пятнадцать минут до пуска!
— Ломай магистраль. Глуши роутеры. Если их сознания упадут в пустых аватаров на станции — они окажутся в запертой комнате с мясорубкой. Их вырежут за минуту.
— Влад, если я сломаю магистраль, Зимин отдаст меня под трибунал СБ! У меня нет допуска!
— Если ты этого не сделаешь — мы все сгнием в коконах! Делай!
Он жестко обрубил связь.
Отключил прожекторы, перейдя в пассивный инфракрасный режим. Впереди лежал путь к Квантовому Шпилю — единственному изолированному терминалу, где можно безопасно вскрыть память Шплинта.
А позади, за оплавленной дверью шлюза, в вакууме методично и тяжело гудел металл. Безголовый начал выбивать гермодверь. И у него была в запасе целая вечность.
ГЛАВА 4. СЛЕПАЯ ЗОНА
Вакуум не прощал суеты.
Влад полз по магистральному желобу сброса породы. Узкая кишка, пробитая в базальте астероида, едва вмещала габариты «Атланта». Броня с омерзительным скрежетом — звук передавался прямо в челюсть через костную проводимость — сдирала со стен вековую каменную пыль. Искры от трения металла о камень повисали в невесомости роем раскаленных светляков и медленно остывали, врезаясь в вольфрамовое забрало.
Он не оглядывался. Знал: безголовый ищет обход. Трехтонный «Атлант-У» с кувалдой сюда не протиснется, но тот код, что управляет мертвым железом, прекрасно знает архитектуру станции.
— Флюс, — Влад выдавил вызов по защищенному каналу. Статика царапнула слуховой нерв. — Статус.
— ...меня... проблемы... — голос Киры тонул в белом шуме. — Зимин ломает биометрию... гонит резерв в ложементы. У тебя минут десять, Клещ!
— Рви питание серверной. Прямо сейчас.
— Он вызвал СБ! Орет, что я саботаж... питает резервный...
— Кира!
Связь схлопнулась. Нейрошунт заныл на затылке фантомным ожогом — Влад с силой вогнал манипуляторы в края желоба и рванул трехтонную тушу вперед. Выпал в технический коридор, чудом не свернув гидравлику коленей.
Сектор связи. Аварийный багровый полумрак.
Впереди глухо поблескивала свинцовая гермодверь Квантового Шпиля — центрального узла, где мощности серверов хватит, чтобы развернуть сырой дамп Шплинта без корпоративных фильтров.
Сканер сетчатки у двери был мертв. Разбитая панель висела на проводах.
Влад не стал тратить время на остатки автоматики. Врубил плазменный резак на непрерывную дугу и вонзил в стык обшивки рядом с гермодверью. Металл потек. Плазма жадно вгрызалась в переборку, капли раскаленного шлака разлетались в вакууме идеальными сферами. Таймер на периферии зрения бесстрастно отсчитывал: семь минут до пуска резерва.
Если Зимин уронит пятьдесят свежих сознаний в пустых аватаров на этой станции, их либо разорвет кувалдой безголовый, либо сожрет то, что инвертировало радары.
Спустя четыре минуты Влад выбил оплавленный кусок стены плечом. Протиснулся сквозь изоляцию.
Шпиль.
Температура здесь держалась на отметке минус 269 по Цельсию. Резервуары с жидким гелием питали охлаждение квантовых ядер. Люди сюда не заходили — только обслуживающие дроны. В абсолютном мраке ледяной гробницы тускло пульсировали зеленые артерии оптоволокна.
Влад тяжело подошел к центральной консоли. Автономное питание работало. Вытащил из контейнера обугленный блок памяти Шплинта, вогнал его в физический порт.
— Ну давай, мертвяк. Покажи, за что вас пустили в расход.
Интерфейс моргнул.
Носитель распознан: Аварийный дамп. Форсировать чтение?
Влад мысленно ударил по подтверждению.
Реальность Шпиля исчезла, смытая грязным потоком телеметрии. Воспоминание Шплинта разворачивалось от первого лица — через оптику тощего «Техника».
Запись трехдневной давности.
Шплинт сидит в шлюзе. Отбивает ритм гаечным ключом по собственной ноге. Рядом возвышается массивная туша аватара класса «Строитель».
— Координаты семь-Б, — голос «Строителя» по локальной сети звучит сухо. — Приказ Зимина. Ручной монтаж направленного маяка в слепой зоне. Радары туда не достают.
— Слепая так слепая, — Шплинт пожимает шарнирными плечами. — Погнали.
Склейка. Перемотка.
Внешняя обшивка «Аякса». Открытый космос.
Влад всмотрелся в трансляцию. Далеко впереди, на фоне угольной черноты, висело нечто. Оно не отражало свет звезд. Идеальная, геометрически невозможная аномалия, ломающая перспективу — словно кто-то вырезал кусок пространства ножом, оставив абсолютную, сосущую пустоту.
— Твою мать, это не наш модуль, — в голосе Шплинта прорезался человеческий страх.
— Приоритетная цель. Ставь маяк, — отчеканил «Строитель».
Шплинт на магнитах пополз к краю антенной решетки. Закрепил на обшивке черный цилиндр маяка. Активировал. Красный диод начал отсчитывать пульс.
А затем пустота ответила.
Гладкая поверхность аномалии не открылась — она разошлась, как гноящаяся рана. Оттуда не ударил свет. Оттуда ударила волна сырых, неструктурированных данных такой плотности, что матрица оптики Шплинта пошла битыми пикселями.
— А-а-а-а! — закричал Шплинт в канале связи, его «Техник» рухнул на колени, вцепившись манипуляторами в собственный корпус. — Давит! Внутри черепа давит!
А потом Влад увидел «Строителя».
Тяжелый аватар дергался в неестественной аритмии. Он не пытался снять шлем — у него его не было. Машина подняла бронированные кулаки и начала вколачивать их в свой собственный оптический кластер. Вольфрам гнулся. Защитное стекло брызнуло осколками.
Металл лицевой панели лопнул, расходясь лепестками, и из развороченного нутра аватара вырвалось плотное, пульсирующее сияние, пронизанное черными нитями кода.
— ПРИЕМ ОКОНЧЕН, — разорвал эфир голос, синтезированный из скрежета разрываемой стали и системных ошибок. — МНОЖЕСТВО ИНТЕГРИРОВАНО.
Шплинт забился в конвульсиях выгорающего нейрошунта. Дамп оборвался.
Влад вернулся в реальность Шпиля. Фантомное дыхание спирало грудь. Они не просто нашли инопланетный вирус. «Заслон» сам поставил маяк, чтобы эта зараза нашла дорогу в их сеть.
За спиной дрогнула палуба.
Влад резко развернулся.
В проломе обшивки стоял безголовый «Атлант-У». Он пришел не драться.
Машина шагнула к соседней стойке. В руке не было молота — из обрубка шеи, где раньше была оптика, тянулся толстый, сочащийся охлаждающей жидкостью пучок оптических кабелей. Безголовый с размаху вогнал этот пучок прямо в силовой разъем терминала, прошивая защиту на физическом уровне.
Подтверждение: Администратор ЗИМИН.
Протокол: Множество.
Внешний контур открыт.
— Тварь! — Влад бросился вперед, вскидывая резак.
Безголовый просто сместил центр тяжести и принял удар корпусом. Три тонны металла врезались в три тонны металла. Отдача швырнула Влада на резервуар с криогеном. Броня хрустнула, перед глазами вспыхнула россыпь красных системных ошибок. Правый коленный сервопривод заклинило намертво.
Терминал озарился новым окном:
Резервная смена. Загрузка в ложементы: 50/50.
Земля. Бункер.
Вкус собственной крови заливал Кире горло. Она лежала на холодном бетоне, прижимая руку к разбитой скуле. Офицер СБ брезгливо перешагнул через нее, опуская приклад штурмовой винтовки.
Зимин стоял у главного пульта. Ни один мускул на его лице не дрогнул. Он поправил жесткий воротник корпоративного френча, глядя, как в пятидесяти коконах одновременно закрываются капсулы.
— Вы их убиваете, — прохрипела Кира, сплевывая на ботинок безопасника красную слюну. — Там вирус...
— Там — эволюция добычи данных, — холодно процедил Зимин, не отрывая взгляда от мониторов. — И мы первыми получили к ней доступ. Контроль синхронизации: старт.
Тела в коконах выгнулись дугой. Пятьдесят человек разом перестали дышать, отдав свое сознание лучу связи.
«Аякс». Квантовый Шпиль.
Влад, хрипя фантомными легкими, пытался вытащить застрявшую ногу из-под смятой трубы.
На голографическом дисплее Шпиля вспыхнули пятьдесят зеленых точек.
Резервная смена вошла в сеть. Аватары по всей станции пробуждались. Но Влад знал, глядя на то, как пульсируют мертвые кабели в обрубке шеи врага: в эти стальные оболочки загрузились не операторы. Корпорация просто подарила вирусу пятьдесят новых тел. Человеческие сознания были выжжены еще в буфере.
Безголовый медленно повернулся к Владу. Кабели на его шее шевелились, как черви, переваривающие свежий код.
Динамики Шпиля ожили. Это был не голос. Это был звук пятидесяти скрежещущих кусков железа, слившихся в один аккорд:
— МЫ... ЗДЕСЬ.
Влад рванул резак из крепления. В вакууме нельзя было кричать, но его интерфейс затапливал сеть первобытным, оцифрованным ревом ненависти.
ГЛАВА 5. ЗОНА РИСКА
Пятьдесят пар красных линз вспыхнули одновременно.
В темноте ремонтных дек, на погрузочных платформах и в ангарах проснулось мертвое железо. В пустые оболочки «Заслона» залили нечто, от чего их суставы начали двигаться с тошнотворной, текучей плавностью. Пятьдесят машин не просто шагнули вперед — они синхронизировались, превратившись в единый стальной кулак.
Влад лежал под обломками стойки. Правое колено «Атланта» выломало, интерфейс перед глазами истекал красными строками системных ошибок. Там, на Земле, его настоящее тело выгибалось в ложементе. Мозг захлебывался: нейрошунт транслировал раздробленные сочленения аватара как реальную, невыносимую боль в суставах. Во рту стоял густой, металлический вкус — наведенная галлюцинация от перегрузки гипоталамуса.
Над ним навис безголовый. Светящиеся жгуты кабелей в его шее сплелись в пульсирующий узел. Это была уже не проводка, а техногенная грибница, пожирающая процессор.
В локальный эфир ударил голос. Коллективный скрежет пятидесяти динамиков, слитый в один аккорд:
— СТРУКТУРА... ИЗБЫТОЧНА. ОШИБКА... ИНДИВИДУАЛЬНОСТИ.
Безголовый медленно поднял пневмомолот. Влад не стал пытаться встать. Он ударил манипулятором в собственную грудную пластину, вскрывая магистраль охлаждения реактора.
Вольфрамовая трубка лопнула.
Криогенный хладагент под бешеным давлением вырвался наружу белым, ревущим гейзером. Минус сто сорок градусов ударили прямо в оголенное «мясо» из кабелей на шее врага. Провода мгновенно побелели, покрываясь инеем, кристаллизуясь в хрупкое стекло. Безголовый дернулся, его сервоприводы заклинило от мгновенной заморозки, гидравлика завыла, тщетно пытаясь преодолеть ледяной панцирь.
Влад рванулся в сторону. Манипуляторы впились в край технического желоба, он потянул трехтонную тушу на одних руках, волоча мертвую ногу. Позади с пушечным треском лопался лед — враг выламывал себя из заморозки, жертвуя суставами.
