Пришлось и Ярополку повоевать с разгневанным Вадимом. Яблоневые ветви чуть разжали деревянную хватку.
— Брось яблоко, — прошелестело непреклонное дерево. — Иначе прибью.
— Ни за что! — прохрипел священнослужитель. — Ты любил когда-нибудь, злой дух?
— Любил. Такой же жрец как ты отнял у меня всё. Любовь, уважение людей и саму жизнь. Я был невиновен, но меня утопили в этом болоте, как напроказивщего щенка. Я слышал ваш разговор. Ты такой же злодей. Придушу.
— Вадим, — серьёзно воскликнул Ярополк. — Дай ему яблоко. Тебе жалко что ли. Ну что с дубины стоеросовой взять? Ты же мирным стал, как возродился в виде дерева. Ты же Драко дал яблоко.
— Для доброго дела и молодильного яблока не жалко, — ответил непреклонный Вадим. Не зря парень был короткое время бараном. Злобность, зависть и привычку жалиться изжил, а любовь к детям и упрямство при нём остались.
— Вадим, — терпеливо повторил Ярополк, — да пусть подавится этим яблоком. Такого легче придушить, чем стребовать плод обратно. Длани загребущие. Этот дурачина думает, что если помолодеет, то его оторвут с руками.
Переговоры шли довольно долго. Только к вечеру Клод освободился от деревянных объятий, продолжая сжимать в кулаке молодильное яблоко, будто философский камень. Так оно и было для утратившего разум молодца. Философский камень — ключ к золоту. Молодильное яблоко сделает из стареющего мужчины довольно пригожего молодца.
— Ну, буян, теперь твоя душенька довольна? — издевательски спросил всклокоченный Ярополк.
— Спасибо тебе, великодушное дитя. Без тебя я не отстоял бы яблоко. Теперь я могу наконец-то скинуть эту скверную рясу…
— Что, прямо здесь?
— Нет, сначала надо купить новую одёжку. А уж в Париже никто меня не признаёт. Я научусь сражаться, поступлю в отряд королевских стрелков. Хотя нет, я не буду в подчинении у этого тупоголового офицера. Я стану начальником королевских арбалетчиков. В последние месяцы я только мечтаю стать воином. Разве не любы Эсмеральде герои? Я сражусь на турнире в её честь. Все женщины любят такие зрелища.
Жеан перестал жевать траву и посмотрел на брата, как на умалишённого. Накаркал. Полоумный архидьякон превратился в поглупевшего от любви витязя. Что предпочтительнее? Пожалуй, лучше пусть всё остаётся по-прежнему. Кто будет содержать Жеана. Хотя… Клод всегда был толковым парнем.
— Будем вместе сражаться. Вот от кого я унаследовал жажду сражений, кипящую в моей крови.
Клод обратил внимание на Жеана не более, чем курица на церковь. Будущий витязь погрузился в сладостные мечты.
— Хорошенький, — оценила яблонька. — Всего двадцать зим сбросил, а глядится таким красенем. — тут дерево посуровело. — Ты… Это… Ярополкушка, ну объясни, что ли, своему гостю, что надо соблюдать поконы чужой земли.
Княжич признал справедливость этого замечания. Из мечтаний уже молодого человека вывело купание в холодном озере, куда его столкнул зловредный Ярополк. Гость из будущего оказался пловцом не из последних. Когда Клод вылез на берег, Ярополк ему подробно объяснил, почему нельзя трогать деревья, выросшие на могилах.
— Но тут же не было креста.
— Ой-ой-ой. Ты что, милок, забыл, где находишься? Какие кресты, прости Перун всемогущий. На месте погребения человека сажают ели, сосны, яблони, груши, вишни. Нельзя жрать эти плоды, обрывать листья, рубить дерево. Если на могиле выросло дерево, то это, значит, что человек был праведником. А коли дерева нет, то это могила грешника. Глупое поверье, как по мне. У меня прабабка была ведьмой, но из её сердца произросло дерево.
Клод погрустнел и добавил.
— Если у нас с Эсмеральдой не сладится, то я посажу на её могиле апельсиновое дерево. Буду сидеть в тени этого растения и разговаривать с ней.
Из козловых глаз потекли слёзы.
— За что на нашу семью такое горе свалилось? Братец вконец ополоумел. Перед людьми будет стыдно. Пальцем начнут показывать.
— Пусть только попробуют. Теперь нет обратной дороги. Я перешёл Рубикон. Кто поверит, что человек может помолодеть? Да меня никто никто не признает. Ещё раз благодарю тебя, мальчик.
— Из благодарности суп не сваришь, — залихватски ответил Ярополк, и тут же сбледнул с лица, как тот же ландыш. — Тьма лешаков! Суп. Крапива осталась на дне оврага. Второй раз я за ней не полезу. Ладно, наберём ещё.
На следующий день зарядил дождь. Не зря славяне в этом году кормили колодцы зерном. Дождь — небесное молоко, питающее праматерь Землю. Только путники не ощущали должной радости от щедрости небесных коров. Промокшие, продрогшие, злые. Внешне Клод-то помолодел, но волк, сменив шкуру, редко переделывает нрав. Таким же дотошным и вредным остался, как был.
— Так ты мне наврал, что ты родился от взмаха молота?
— С чего ты это взял, молодняк?
— Ну ты сказал, что твоя прабабушка была колдуньей?
— Я не наврал, а пошутил. Кто виноват, что ты не понимаешь шуток. Это присловье, а кощуна ещё будет впереди.
И как в воду глядел.
Прода от 02.05.2026, 15:37
Смех объединяет людей не меньше, чем пережитая опасность. Порой эти два явления соседствуют теснее, чем славянские и финно-угорские племена. Жеан не долго мечтал об уделе витязя. Стоило им попасть в небольшой городок Синегорск и узреть выступление скоморохов, как козлик решил, что вот оно — его истинное призвание. В Париже парень веселил людей забесплатно, а тут за шутки-прибаутки, песни и танцы ещё полную братину хмельного мёда подносят да кунами, веверицами, а то и агрянскими дирхемами оделяют. Не жизнь, а малиновое варенье. Но царя не веселили ужимки фигляров. Синегорск относился к Медному царству, граничащуму со Златакоменским княжеством. Каким образом царя занесло в эту глушь, можно было строить только догадки.
Жизнь должна быть праздником. Царь и его дочь отчего-то куксились. Вот когда пожалеешь, что нельзя сбросить козлиную шкуру. Царевна Смеянушка на диво пригожа. Её не портит даже недовольное выражение лица. Бела, как сметана, румяна, будто маков цвет, косы толщиной в руку весьма упитанной трактирщицы кажутся сплетёнными из лунного света. Глаза подобны прозрачным озёрам. Горделивая стать, брови соболиные, губы малиновые — всё при ней. Поэтому настроение у Жеана резко упало. Может статься, что королевна Золотого царства куда прельстительнее царской дочери, но школяр привык брать от жизни всё. Вот и оставалось молодым козликом прыгать, танцевать да очами звериными сверкать. Смеянушка даже внимания не обратила на докучливую скотину.
Повеселись — и хватит. Алый клубок вёл уже отдохнувших путников к Ягодному болоту.
— А где ягоды? — вопросил проводника говорливый Жоаннес.
— Какие тебе ягоды, простень? Месяц травень ещё за пригорками не скрылся. Май, по-вашему.
— Но яблоки тоже не растут в мае, — хитро заметил беленький козлина.
— Обычные не растут, а молодильные круглый солнцеворот нас радуют.
— Да уж, радуют, — осклабился черноволосый молодец, уже сменивший скверную рясу на рубаху и портки.
— А ты чем недоволен? Помолодел, а всё равно бурчишь. Вывыхи твои вправили, мазью помазали, царапины и синяки скоро сойдут. Шрамы украшают мужчину.
— Да просто яблоня слишком драчливая.
— Чужое нельзя без спроса брать. У нас таких людей изгоняют из рода. А это самая страшная участь.
— Да, понял я уже про деревья, про татей и про всё остальное. Только живёте вы, как варвары. Людей в жертву приносите, девушки честь не берегут, много богов чтите.
— Так и до утра не закончишь. У вас зато всё прекрасно, — обиделся за державу Ярополк. — Жертвоприношения и у вас есть. Только зовутся по-другому. И хорош зудеть. Комаров нет, так ты их с успехом заменяешь.
Жеан согласно кивнул. И правда, что братец ко всему цепляется. Злой, раздражительный, нетерпеливый. Поди мечтает о встрече с Эсмеральдой. Тут в бедовую голову бывшего школяра змеицей заполз коварный план. Начинать хитрец всегда любил издалека. Какой дурак даст ему деньги, если он без обиняков их попросит. Нет, лицемер любил давить на жалость, выдумывать различные причины, пользоваться чужой добротой, манипулировать людьми. Сначала юноша просил наставлений и только потом денег. При этом шалопай довольно неправдоподобно изображал чувство стыда и раскаяния. По первости многие люди верили. Но затем возникали вполне логичные вопросы. Ну не могут постоянно случаться из ряда вон выходящие истории. После нескольких месяцев знакомства со школяром даже самые добрые души делали очевидный вывод. Парень просто не умеет планировать бюджет и любит жить на широкую ногу. Другие школяры отличались той же расточительностью, но почему-то не ходили по родственникам и знакомым с протянутой рукой. Эти люди были обременены гордостью и совестью. Эти качества Жеан считал лишними. Он знал только то, что ему нужны деньги. А раз так, то пусть весь мир летит в пропасть. Плевать, что люди с трудом сводят концы с концами. Зачем им хлеб? Главное, чтобы в кубке Жеана не переводилось вино, а рядом была мягкая и сдобненькая красоточка. Семейный лен выкупать необязательно. Долго жить неинтересно.
— А рядом с тем болотом тоже растёт молодильная яблоня?
— Чего нет — того нет. Тамошняя кикимора любит цветы. Они даже зимой растут.
— Да ну?
— Я сам про это болото случайно узнал. Паренька встретил. Он почти в вашем времени живёт. Только во Флоренции. Неплохой, но очень доверчивый. Мать над ним глумится. Или извести хочет. Он в Навь, как к себе домой шастает. Там старый колдун живёт. Скажу вам одно. У этого чародея золотое терпение. Он и отправляет беднягу Пьетро в Навь.
— Да уж лучше расти, как крапива под забором, чем иметь таких родичей, — в сердцах выругался Клод. — Как же меня достал милый братец со своей ложью. Но зачем этот Пьетро идёт у неё на поводу?
— А зачем ты сам давал деньги брату? Только Пьетро верит матери и не желает слушать ничьих доводов. Баба так решила. Хочет быть сказочным дураком — пусть будет им. Вольному воля.
— А ты не пробовал раскрыть глаза юноше на его мать?
— А ты пробовал раскрыть Эсмеральде глаза на Феба? — с издёвкой пропел Ярополк. Клод так и стукнул кулаком по пню, при этом чуть не пришибив незадачливого лешачонка, имевшего неразумие выбрать остов древа своим пристанищем. С проворностью зайца поскакала обиженная нежить прочь. Ярополк так и покатился со смеху. Прав оказался. С такими гостями не заскучаешь. Молодой да буйный.
— Вот ты, человече, и без креста никчёмного всю нежить распугал. Ай да витязь. Скоро не с кем будет погутарить в чащобе. Пущевики и те от тебя попрятались. Вот она силушка молодецкая.
После взрывов гнева Клод всегда ощущал грусть, стыд и пустоту. Тихим-претихим голосом буян произнёс:
— Я пытался говорить. Это было бесполезно. Думаю, что и Квазимодо говорил. Я ведь наблюдал за ними.
— Вот и с Пьетро говорить бесполезно. Для него маменька добрей самой Живы, Лели и Лады.
— Расскажи мне, — с нажимом попросил юноша.
— А тебе, действительно, это интересно?
— Да. Может, Жоаннес сделает выводы.
— Конечно сделает. Не может не сделать. Услышит про других ловкачей и возьмёт с них пример. Как людей более споро обманывать. Ладно. Слушайте.
История Пьетро и вправду была дивной. Прошлой зимой недалече от избушки на курьих ножках Ярополк нашёл замерзающего парнишку. Хромой, горбатый, ну чисто Квазимодо. Но вежливый и работящий. Как отогрелся, так все полы в доме выскоблил, кашу вкусную приготовил, сугробы вокруг избушки Бабы-яги расчистил. Как такому не помочь? Мать у парня в последнее время такой причудницей сделалась. Занадобились ей фиалки посреди зимы. Весны дождаться донна Иеронима никак не хотела. Но как такому любезнику не помочь? Ярополк и провёл любящего сына краткими тропками к Нивянице, так кликали кикимору, любящую цветы. Прониклась добрая девочка сыновним горем.
Сама кикиморка была с детства с родителями разлучена из-за лихих людей. Не только позволила набрать букет фиалок, но и выкопала один кустик из сырой землицы. Вдруг капризная Иеронима захочет посадить цветочки в горшок да поставить на своё окошко. На том история не закончилась. По весне почтительный сын опять в густом лесу объявился. Говорит, что матушка земляники хочет так сильно, что занедужила. Тут Баба-Яга смекнула, что дело не к добру клонится. Пожалела его старушка. Обратила земляничное варенье в свежие ягоды. В осеннюю пору изобретательная итальянка пожелала испить звериного молока. Эта задача уже посложнее была, но и с ней Ярополк и Пьетро справились. В далёкие земли отправились, много испытаний на свои и на чужие головы нашли, заодно зверей экзотических во Флоренцию привезли.
Иеронима ненавидела животных, хотя легче было спросить, кого она любила. Хватило бы пальцев одной руки. Этой зимой неуёмная женщина потребовала жар-птицу. И это Ярополк исполнил. Мальчонка мог бы стать прообразом знаменитой золотой рыбки из сказки Братьев Гримм и их верного русского последователя. Жеан нахмурился. Правда глаза колет.
— А вдруг эта женщина и вправду больна? Что вы так плохо о людях думаете?
— Надо вывести эту Иерониму на чистую воду, — тихо сказал старший брат.
— Легко сказать. Я ему по-всякому намекал. Рассказывал кощуны с похожим сюжетом. Но Пьетро слушает с интересом, но легенда не корзно, чтобы её каждый на себя примерить хотел.
— Жалко парня. Так его эта дрянная мамаша сгубит. Если бы я знал, где живёт этот Пьетро, то поговорил бы с ним. Хотя, как ты сказал его фамилия?
— Пацци, а что? — пролепетал озадаченный мальчуган. Неужели яблоки так подействовали на жреца бога далёкой земли? Как-то раньше Ярополк с такими последствиями не сталкивался. Сам он, накушавшись яблочек, утратил только серьёзность и стал более озорным и любознательным. Хотя бывший княжич рано повзрослел. Была причина. Лесничий изменился только внешне. Как был большим ребёнком, любящим животных, так и остался. Тётушка Свинья тоже не переменилась.
Так в чём же дело? Ну не может за такое короткое время человек преобразиться? Нрав — не одёжа. Он у человека с малолетства. То уж никого не жалеет, а тут вдруг судьбой Пьетро озаботился. Хотя и самого Ярополка бесила доверчивость парнишки. Но свою голову на чужие плечи не водрузишь при всём желании.
— А его не изгнали из Флоренции?
— Это ещё почему?
— В лесу ты живёшь, дитятко ведьминское, колдуном стать мечтаешь, важничаешь неимоверно, а того не ведаешь, что четыре года (по-вашему, четыре солнцеворота назад) члены этой семейки убили младшего брата правителя республики. Прямо в церкви. Только почему-то эти злодеи не оказались тут. Это я один такой невезучий. С меня всегда спрашивали строже, чем с иных.
Ярополк погрустнел. Вот не повезло Пьетро с семейкой.
— А что было дальше?
— Ничего хорошего. Лоренцо Медичи жестоко подавил заговор. Пролились реки крови. Многие Пацци были казнены, а те, что остались в живых, стали нищими изгоями. Так что скоро донне Иерониме не до жар-птичьего молока будет.
