Ярополк прыснул. Наверное, Клод так издевается. Не ведает того, то при пении золотая птица роняет жемчужины, исцеляет слепых и больных. Чернокудрый молодец внимательно выслушал лекцию об особенностях жар-птицы и в тёмных глазах зажёгся интерес.
— Такая птичка не хуже философского камня будет.
— Только изловить её трудно. Голыми руками не поймаешь. Обожжёшься. Надо её с помощью молодильных яблок приманивать. Как и тебя, — не мог не съязвить вредный ребёнок.
— А эта женщина не замужем?
— А вы что, имеете на неё определённые виды?
— Боже упаси. Я ей жениха нашёл. В самый раз для неё будет. Она женщина богатая, раз жемчуга некуда складывать. Надобно её с капитаном де Шатопером познакомить. Приданого у неё больше, чем у девицы де Гонделорье. Вот теперь пусть Феб лучше за чудом ходит, чем…
Юнец не закончил фразу, но и без того всё было ясно. Упрямства в бывшем священнослужителе было поболее, чем в стаде коз. Жеан почувствовал себя обделённым. Ну разве так можно? Все мысли о девке, которую едва не опробовал его приятель? Ещё и Феба решил услать во Флоренцию. Жеан напряг память, чтобы всё вспомнить о заговоре Пацци. Говорили, что у них конфисковали всё имущество. Гражданам Флоренции запретили вступать в брак с членами семьи Пацци. Вот тебе и свободная республика. Да, Лоренцо правит своими подданными железным кулаком в бархатной перчатке. Ай да братец Клод. Хитёр бобёр. Если Феба теоретически отправить во Флоренцию 1475 года и женить на Иерониме, то через несколько лет он станет опозоренным и нищим. Да и противную бабу не стоит сбрасывать со счетов. Жеан не должен допустить, чтобы его друг закончил жизнь таким трагическим образом. Это в лучшем случае. А в худшем… Ярополк и Баба-Яга не будут помогать невоспитанному капитану, если сумасбродная жена отправит его за цветами в зимнее время. Хотя Феб может стукнуть увесистым кулаком не только по столу, но и по наглой бабьей харе. Своих любовниц капитан частенько поколачивал и за меньшее.
Долго ли коротко ли, но привёл клубок цвета крови странников к дивному лугу и болоту, больше похожему на озеро. Хитрец Жеан осыпал простодушную кикимору самыми изящными комплиментами, объявил себя её рыцарем и назвал Нивяницу озёрницей, чем завоевал её вечную признательность. Плут действовал наверняка. Клод хоть и проникся сочувствием к белокурой горбатенькой утопнице и завёл с ней душевный разговор, оттолкнул от себя ребёнка своей прямолинейностью. Увы, даже в более поздние архидьякон не выучился тонкому искусству лавирования и лести. Он говорил правду, приправленную фальшивой любезностью и издёвкой. Вот и стал объяснять Нивянице, почему она кикимора. Мало ему было реакции Эсмеральды на его правду в темнице. Но молодильные яблоки вернули юноше былой запал, смелость и веру в справедливость. Никакой меланхолии да нежелания жить и в помине нет.
Как будто не только тело, но и душа помолодела. Если бы Клод Фролло жил в наше время, то с какой охотой этот незаурядный человек спел бы бессмертные строчки Сергея Есенина.
— Дух бродяжий, ты всё реже, реже
Расшевеливаешь пламень уст.
О моя утраченная свежесть,
Буйство глаз и половодье чувств.
— Ах! какая смешная потеря!
Много в жизни смешных потерь.
Стыдно мне, что я в бога верил.
Горько мне, что не верю теперь.
— Пусть не сладились, пусть не сбылись
Эти помыслы розовых дней.
Но коль черти в душе гнездились —
Значит, ангелы жили в ней.
Нивяница почувствовала себя смертельно оскорблённой. Оскорбить нежить всякий дурак может. Ишь ты, кикимора. Сам-то похож на дикого кочевника. А всё туда же. Зато козлик очень любезный и миленький. А как Ярополк и Клод легли спать, хитроумный Жеан принялся обрабатывать Нивяницу.
— С одной стороны жалко, что ты не кикимора. Мне кикимора позарез нужна.
— А на что тебе кикимора?
— Над братом хочу пошутить. С тех пор, как он помолодел, никакого сладу с ним нет.
И Жеан рассказал свою версию жизни Клода.
— Люди бают, что кикимора может принимать любой облик. Вот была бы здесь кикимора… Обратилась бы попервоначалу в Смеральду, а потом в лягушку. Вот смеху-то будет.
— А что смешного?
— Увидишь.
Жеан действовал наверняка. Женщины очень часто страдают любопытством, хотя этот порок присущ и доблестным кавалерам. Если бы он поведал свой план, то незлобивая кикимора бы засомневалась. А так… Любопытство раздирало светловолосую девчонку. Да и помститься за обиду чернявому гостю хотелось. Только рассвело (ночь не подходила для такой шутки), как раздались песни и звук бубна. Сна у козлиного братца как не бывало. Смотрит, Эсмеральда стоит на болотной кочке. Его к себе манит. Такого шутники не ожидали. Стал прыгать степенный мужчина по кочкам, как заправский собиратель болотных ягод. Вот-вот дотянется до фальшивой цыганки. Тут с Нивяницы морок спал. Обратилась в лягушку Болотную. Квакает довольно. Да не тут-то было. Жеан хотел братишку напугать, да не того для издевательста выбрал.
Схватил лягушку и довольно осклабился.
— Не уйдёшь от меня на этот раз. Ведьма ты или оборотница, но я овладею тобой. И сегодня же. Этой ночью, слышишь.
Жалобное кваканье Нивяницы привело Жеана в чувство. Стал расталкивать Ярополка. Тот спросонья был злее хазарина дикого. Смотрят, попутчик их окончательно разум утратил. Всех лягушек страстно целует. Либо захотели зеленоватые обитательницы болота защитить хозяйку, либо не захотели упускать возможность вкусить толику любви приглядного молодца, но повылазили из всех укрытий. Толкаются, квакают, с надеждой взирают на ласкового красеня. В жизни их никто не голубил. Как такую возможность пропустить?
Молодой человек бесится. Уже губы распухли от страстных поцелуев. Клод же ничего не умеет делать наполовину. Лягушки уже очередь заняли. По душе пришлось им дикая страсть юного возмутителя спокойствия. Нивяница уже прежний облик приняла да затаилась. Ох, и страха натерпелась владычица болотная. Отчего козлик не предупредил, что у его брата плохо с головой? Мечется, как каженник, да на всех лягушек кидается. Ярополк что-то кричал, Жеан смеялся, а Клод метался. Тут бешеный взгляд бывшего священника различил испуганную лягушку, что ютилась близко к берегу. Как есть, Эсмеральда. Тут надобно хитрость проявить. Сделал вид молодец, что поскользнулся на кочке, и только несчастная зелёная жертва дух перевела, как безжалостный влюблённый на неё аистом налетел. Целовать стал яростно и страстно.
Смех Жеана замер, когда лягушка обратилась красной девицей. Она билась в руках своего избавителя, но потом счастливо обмякла. Попервоначалу оборотница могла сойти за Эсмеральду. Божественные изгибы стройного белого тела, роскошные косы цвета смолы. Но лицо… Незадачливый насильник чуть не выронил добычу, казавшуюся мгновение назад такой желанной. Нет, она не была уродиной в полном смысле этого слова. До Квазимодо девице было далеко, но до Эсмеральды ещё дальше. Коротенький, веснушчатый, курносый нос, непозволительно большой для женщины рот… И эту губошлёпку он зацеловывал почти до потери разума. Лоб и скулы высокие. Глаза раскосые, как у кочевницы и зелёные. От этого цвета у преподобного Фролло развился рвотный рефлекс.
— Уродина! Какая же ты уродина.
Девица смотрела с такой обидой и укоризной, что Жеану захотелось её утешить. Ну он спал с настоящими страхолюдинами, а эта зеленоглазка очень даже миленькая. Но строптивая. Влепила пощёчину братцу и даже руку не потёрла.
— Зачем ты это сделал, негодник? Кто тебя просил? Вот придёт мой любый, он тебе голову за это отрубит.
— Всенепременно.
Но из-за кустов выскочил далеко не возлюбленный строптивой девушки, а царь-батюшка со всем семейством и ближней дружиной.
— Избавитель ты наш! Герой! Ты сделал меня самым счастливым человеком под срединным небом. Доченьку мою расколдовал. Богданушку.
Будущий жених смеялся до слёз. Богданушку. Богом данная. Скорее Дьяволом.
— Я не буду на ней жениться, — отрывисто произнёс несостоявшийся избавитель Медного царства от тягчайшего бремени.
— А почему? — зло произнесла Смеянушка.
— Я не обязан никому давать отчёта.
Третья царевна казалась довольной.
— Ну тогда по покону надо надеть ей камень на шею, а на дно сестрица сама пойдёт.
— Смилуйся, доченька, — жалобно прошелестел царь.
— Я не понял, за что вы хотите дочь родную утопить? — поинтересовался успокоившийся жених. Снова ему было стыдно за свою вспышку. Налетел на ни в чём неповинную деву. Сломал её и без того не сахарную жизнь. Может, через несколько дней пришёл бы любимый этой дурнушки, и все были бы счастливы.
— Долго рассказывать. Замуж никто не берёт Богдану. Богатство я разделил между двумя старшими дочками, а она никому не нужна без приданого.
— Есть у меня приданое. Конь, кольчуга, лук, два кота и рулоны заморской парчи.
— А у нас полцарства, — злорадно напомнила Смеяна.
— А я… Мужчинам нравлюсь. Они в меня с первого взгляда влюбляются. Все до единого.
— Вы хотите утопить сию девицу?
— А что мне делать? — развёл руками царь. — Если от царевны третий подряд жених отказывается, то беда будет всей земле. Недород, наводнение, мор.
— Ладно. Я беру в жёны эту царевну-лягушку.
— Сам ты, жабья отрыжка, Ворон Воронович.
Прода от 02.05.2026, 15:47
Более странной свадьбы Ярополк и не мог припомнить. Никаких дружек, сватов, сговора, даров. Старый служитель Велеса обвёл молодых вокруг ракитового куста и произнёс положенные слова. В самый ответственный момент раздался какой-то нечеловеческий хохот. Люди перепугались, что нежить к ним в гости пожаловала. Хорошо, что немногочисленные гости не доведались, в чём дело. Смеялся жених. На свадьбе положено слёзы лить да обрядовые песни исполнять. Вот Жеан, как и положено родичу жениха, был печален. Чувствует коза, в чей огород забрела. Впервые дурень понял, что так можно доиграться. Но кто мог подумать, что так выйдет? Откуда Жеану знать, что одна лягушка — обращённая девица? Дошутился.
Ярополк, улучив миг, подошёл к жениху.
— Ты что вытворяешь? Нельзя смеяться на свадьбе. Беда будет.
— Хуже не будет, — сказал Клод и тут же осёкся. Совсем недавно он сказал Бабе-Яге почти ту же фразу. Но оказалось, что нет предела ужасным вещам.
— Что смешного ты увидел?
— Знал бы ты, сколько я пар обвенчал. Никогда не думал, что какой-то смешной, бородатый язычник, гремящий дьявольскими амулетами, сочетает меня браком с ведьмой и язычницей. Сбылась мечта безумца. Конечно, это не настоящий брак.
— Как это не настоящий? — возмутился Ярополк. — И ты давай потише. Услышит люд твои речи — за колдуна примет. Мешок на голову наденут да колом проткнут. Только так.
— Только это и можете.
Вдобавок ко всем неприятностям зарядил снег. Это в травене. Волхв провозгласил, что это добрый знак. Ярополк, предусмотрительно выпросивший у теремных рукодельниц иголку, незаметно ткнул несчастливого жениха в руку, при этом шепнув:
— Если пойдёт дождь или снег на свадьбу, то молодых ожидает долгая и счастливая жизнь.
— Оно и видно. Надоело мне всё это. Господь разгневался за моё отступничество.
Тем же вечером молодые отбыли из Медного царства. Даже сёстрам, ненавидящим Богдану, подобная спешка показалась неприличной. Новый родич казался неласковым, неприветливым и свирепым, как зверь лесной. И кто он такой? Какого роду-племени? Царь всё же расщедрился и попытался отдать иноземцу несколько сундуков приданого, но тот лишь осклабился.
— В нашем пути только обоза не хватало. Пусть едет налегке.
Царевна разразилась целой тирадой, смысл которой сводился к тому, что лучше бы она навек осталась лягушкой или утонула в болоте, чем оказалась отдана такому бесчувственному грубияну и злодею. Смеяна и вторая сестра, имени которой путники не знали, насмешливо переглянулись. Царь опустил голову. Рулоны парчи так и остались в Медном царстве. Два коня, кот и кошка и пара собак — вот всё приданое, которое досталось младшенькой царской дочке. Жених наотрез отказался садиться на лошадь. К несчастью, мулы не водились в тех землях. Молодая жена только хмыкнула.
— Глупый сосунок. Садись на Сивку позади меня, а ребёнок на козле поедет. Что касается, Чернавки, то она за нами пойдёт.
Вдобавок ко всем унижениям — ещё и это. Сидеть позади девицы в латах. Что может быть отвратительнее подобной особы. Тоже мне, Жанна Д‘Арк нашлась. Клод прекрасно понимал епископа Кошона. Вот к чему приводит доброта. Люди садятся тебе на шею. Нет уж. Этого не будет.
— Я поеду на Чернавке. Ещё не хватало сидеть позади бабы никчёмной.
Оскорблённая супруга прищурилась.
— А ты умеешь стрелять из лука?
— Нет.
— А мечом владеешь?
— Нет.
— Так кто из нас никчёмный?
Клод промолчал. Что толку вступать в ссоры с глупой и вздорной бабой. Но Богданка решила похвастаться перед милым мужем своими умениями. Тринадцать мишеней безошибочно поразила храбрая поляница. Никто в княжеской дружине не стрелял лучше младшей царской дочки. Вот и возрадовались стрелки отъезду этой валькирии. С мечом да копьём хрупкая царевна управлялась в разы хуже. Но всё одно обидно. Супруг тоже впечатлился. Заулыбался. Витязи аж стали за обереги хвататься. Жуткая улыбка была у этого пришельца. Как есть оборотень. Правильно его Богдана назвала Вороном Вороновичем. Бывший же архидьякон размышлял, как было бы славно, если бы эта воинственная девица, вернее уже жёнка, вступила в состязание с Фебом де Шатопером.
Царевна просияла, приняв волчий оскал на свой счёт. Так-то. Хотелось, конечно, похвалы, но от этого сухаря разве дождёшься. Там на болоте глаза суженого показались бешеными и чёрными, как сама ночь. Но когда супруг был спокоен, то его глаза напоминали редкостный камень янтарь — порождение смолы или русалочьих слёз. Богдана всегда мечтала приручить хищника. Но ей не везло. Даже Змей, укравший красну девицу, вернул её отцу через две седмицы. Слабоват оказался гад ползучий. С Кощеем тоже не очень хорошо получилось. Лелеял тот юную суложь, как мог, обучил многому, задаривал разными безделками, несмотря на свою скупость. Но всё одно, душа не лежала.
А потом у Богданки хватило глупости освободить пленника кощеева. Прознала про то сволочь бессмертная. Не стал убивать любовников да развешивать части их тел по алмазным деревьям. Он сделал хуже. Сын Чернобога просто отпустил предательницу и бывшего пленника. Но положил зарок. Коли бросит али разлюбит тебя, сударушка, твой полюбовник, то станешь лягушкой на болоте. Век тебе там куковать, то есть квакать. Тогда Богдана на радостях расцеловала бывшего мужа. Но Кощей знал жизнь получше несмышлённой девчонки. Наскучила заморскому королевичу новая зазноба. Привёз в своё королевство, баловался, тешился ровно два красных лета. А потом женился на королевской дочери. В приданое получил целое королевство, а не покладистую царевну, коя вела себя, как волочайка.
