С этим ощущением юноша пока ещё не свыкся. — Да, Жоаннес, наградил ты меня. Я даже готов частично понять фру Ульвхильд, не пожелавшую принять невестку. Мало того, что мы оказались в этом богом проклятом месте, мало того, что мой брат стал бесовским животным, так ещё и влюбился в престарелую колдунью.
— Ну не все же ищут молоденьких ведьм, подобно вам, — парировал козлик.
— Ещё раз оскорбишь мою избранницу, как получишь по рогам.
— Да что ты говоришь? То есть тебе можно чернить даму моего сердца, а я должен молчать, как твой глухарь? Я как-то столкнулся с ним в соборе. Живого места на лице не было. Это ты так его отделал? Я живо сдам сдачи. За мной не пропадёт. З-заб-бод-даю--уууу, — залихватски пообещал Жеан.
— Пусть так. Но я не позволю тебе жениться на этой ведьме и преступнице.
— Как вам не стыдно? — чуть не плача, возразила Катрин. — Я ищу мужа.
— Так вот, почтенная дама, ищите мужа в другом месте. Найдите себе ровесника.
Тут златовласка ослепительно улыбнулась.
— Нет-нет, вы не поняли. У меня уже есть муж. Я ищу как раз его.
— Так бы сразу и сказали, — успокоился любящий брат.
Велислав продолжил историю о злой королеве, жестоком королевиче и предприимчивой пастушке. Сговорилась властная королева с волхвами, чтобы те добыли воду из Забыть-реки. Поломались служители, выторговывая новые привилегии. Обещаниям-то они не больно верили. Клятва — иное дело. Поклялась королева на крови да перед огнём-Сварожичем. Только тогда и отправился один из служителей в Навь. Живым не возвернулся. Другому больше повезло. Пошептали заговор над драгоценной водой волхвы да вручили флягу королеве. Должен был позабыть Бьёрн милую жёнушку. Так и вышло. Одарила королева пастушку да прогнала из королевских покоев обратно к овечкам. Да не на ту наскочили. К хорошему человек быстро привыкает. Внучкой ворожайки была третья княжеская суложь. Давно ей бабка необычайную судьбу сулила. Вот и сбылось. Подучила ведунья внучку, что сказать и как поступить, дабы не разделить участь двух первых медвежьих жён.
И вновь вспыльчивая Катрин не сдержала свой горячий нрав.
— Госпожа Ульвхильд рассказывала мне эту историю совсем по-другому. Дескать, её невестка молилась несколько ночей подряд. Потому зверь её и не тронул.
— И вы поверили в эту чушь? — сардонически усмехнулся злой брат козлика. — Где, скажите на милость, вы видали мужчин и женщин, которые наедине друг с другом будут читать молитвы?
Катрин прикусила розовую, как коралл, губку.
— Почему вы во всём сомневаетесь? Давно я не встречала таких циничных, высокомерных и злых людей.
— Не могу сказать то же самое о себе. Дурочек я встречаю достаточно часто. В одну из них меня угораздило влюбиться.
Только Ярополк подметил, каким скорбным стало беленькое личико черноволосой царевны. Ещё чуть-чуть и носом начнет хлюпать горемыка. А всё почему? Сердце Богданы лежит к этому неласковому чужинцу. Какой бабе приятно, когда при ней соперницу постоянно поминают? Дорого встала царевне глупая шутка Жеана. А Клоду и невдомёк, какую бурю он своими словами вызывает. Об иной грезит добрый молодец. Пригорюнился малец. Если вдуматься, то судьба поляницы царского рода могла быть иной. Или нет? Ведь люди бают, что с рождения неудачлива младшая дочка царя Гремислава.
Нельзя такими именами людей называть. Старшая Смеяна даже не улыбнулась ни разу. Средняя Добряна была злее дикого зверя. А Богданка самой злосчастной оказалась. Ровно Недоля обратилась в медведя да потопталась на её жизненном пути. Вот и жрец распятого бога имел неразумие назвать Жеана Желаном. Нежелан, Неждан, Некрас, Неум, Немысл — так называют деток малых, чтобы злой человек не сглазил долгожданного ребёночка. Но коли нет ума... Клод-Ворон ещё ладно. Не свыкся окончательно с обычами язычников. Но когда Боги ум в чарочки наливали, то властителя Медного царства явно обнесли. Хотя какая судьба ждала бы царевну, если бы не их ватага? Про Ненадалёка Баба-Яга как-то обмолвилась, что он очень ненадёжный человек. Ох, уж эти маменькины сынки да властные родительницы!
Хотя Ульвхильд мало кто способен перещеголять. Все люди хотят, как лучше. Только не всегда по задуманному выходит. Пастушка Доляна( вот уж ещё одно имя, искушающее Недолю) не стала рыдать в подушку али жениха попроще приискивать. Затаилась хитруля да ожидать удобного момента стала. Тот вскоре настал. Новая жена Бьёрна, дочь варяжского конунга, Астрид, страсть как была охоча до различных диковинок. Ярополк про себя усмехнулся. Люди бают, что прекрасная и загадочная королевна такова же. Кто любит рутину? Отчего бы не побаловать себя, коли есть возможность. Но на этой слабости соперницы и сыграла коварная Доляна.
Дальнейшие события напоминали славянские легенды о Леле и Волхе. Богданка встрепенулась. Был среди гридней её отца один витязь. Обучал её сражаться да разные кощуны сказывал. Какие-то некрасивая девочка мимо ушей пропускала. Иные же просила повторить. Каждое словечко помнила, а наслушаться не могла. Любо ей было слушать про коварных сестёр Марену и Живу да про любовь, победившую все преграды. Видела отражение своей нескладной судьбы в этом сказании. Сёстры-то не больно жаловали нагловатую и бесцеремонную Богданку. Родимый любил меньшую дочь да гордился её независимым нравом, ратным умением и далеко не безобидными выходками. Однако... Не пошёл царь против народа, когда Змей-Триглав царевну в жёны затребовал.
А потом когда Кощей учил её книжной премудрости узнала, что и в иных землях драконы требовали себе красных девиц. Кто в жёны брал, а кто трапезничал ненаглядными. И поселилась в маленькой округлой девичьей груди надежда, что придёт какой-нибудь Сигурд, Персей, Геракл и освободит Богданку уже от Кощея. Получилось же наоборот. Хрупкая и безрассудная кощеева жёнка спасла королевича. И какова благодарность Ненадалёка? Странно, но в последние дни Богданка почти и не вспомнила о предателе. Хотя на болоте дни напролёт кляла полюбовника неблагодарного. Хотя чем там было заниматься? Сейчас не до того. Высокий чужеземец, чьё смугловатое лицо было мрачнее туч, а янтарные глаза смотрели будто сквозь людей, изменил жизнь заколдованной царевны и забрал её серденько в плен.
Только не нужна её любовь Ворону, которого зовут Клод. Похожее имя Богданка встречала в трудах Светония. Желан ещё сравнил её с любострастной суложью сего императора. Озорник и не предполагал, что дикарке из племени вятичей известно, кто такая Мессалина. Но Богданка и виду не подала, что понимает сравнение весельчака. Зачем? Не зря сестрица Смеяна говаривала, что дурам легче живётся. Хотя дело не в глупости, а в завышенных ожиданиях от жизни. Что стоило Доляне бросить неверного возлюбленного? Во всех кощунах находится уважительная причина для мужской жестокости. Опоили, обманули, зачаровали, злые люди подставили.
Доляна, очевидно, тоже в детстве впечатлилась легендой про Лелю и Волха. Вот и меняла разные волшебные вещицы на право провести ночь с королём Бьёрном. Бьёрн-то давно был коронован, но его редко кто королём величал. Вся власть была сосредоточена в цепких ручках королевы Ульвхильд. Но однажды бывший оборотень проснулся. Узнал свою милую, вспомнил, возрадовался. Можно отучить человека от медвежьих повадок, но сердце останется прежнее. Звериное и полное люти. Взял Бьёрн меч рейнской ковки да собственноручно срубил Астрид голову на глазах у поражённой Доляны. Ульвхильд лицемерно затаилась. На волхвов никто и не подумал.
Родня убитой королевны потребовала суда над головником. Но... Законоведы нашли в Правде Серебряного королевства множество лазеек. Дескать, юная королева впустила в покои мужа иную женщину и тем самым подтолкнула его к супружеской измене. Значит, была достойна смерти. Клод вновь разразился безудержным хохотом. Богданка подумала, что предпочла бы увидеть на лице супруга искреннюю и нежную улыбку, чем слушать этот леденящий сердце смех. Не было веселья в этом хохоте.
— А что? Хорошая лазейка. У нас в королевстве ввести бы подобное! Такой бы апокалипсис наступил. Так любой вертопрах может убить высокородную супругу и сказать, что она привела в его покои любовницу.
— Будто в вашем царстве-государстве всё гладенько-сладенько, — не мог не съязвить Ярополк. — Сам поди знаешь, как толковать законы в свою пользу. Скотину судят, как людей, преступники разгуливают на свободе, праведников казнят. И при этом вы считаете нас кровожадными?
Велислав строго посмотрел на задетого Ярополка. Мол, перед кем ты громы и молнии мечешь? Ишь, как разошёлся малец.
— Разве тебе не ведомо, христианин, что во все времена был прав тот, у кого есть сила. Ты взял новое имя. Оно переменит твою долю.
— В какую же сторону?
— Мне многое ведомо про прошлое и настоящее, но грядущее покрыто туманной дымкой. Ворон — пожиратель падали. Это хорошая птица. Мудрая. Сильная. И жестокая. Такая, как ты сам. Ворон владеет живой и мёртвой водой. Ты же предоставил себе право решать, кому жить, а кому умереть. Но ничто в нашей жизни не даётся даром. А что даётся — не стоит и поношенного плата.
— Так чем же кончилась эта весёлая история? — в нетерпении топнул копытцем козлик Желанушка.
— Известно чем, — прищурилась Богданка. — Честным пирком да за свадебку. — тут же молодушка некрасиво сморщила лицо, сделавшись похожей на древнюю старуху-сказительницу и заговорила скрипучим голосом. — И я там был, хмельные напитки пил, по усам текло, а в рот не попало.
— Печально у вас любовные истории заканчиваются, — засмеялся выпивоха.
— Это не только у славян, но и у французов, — многозначительно усмехнулся Клод. — Сейчас Богдана предсказала судьбу твоего одного доброго приятеля. Как это точно сказано. По усам текло, а в рот не попало. Я про вино говорю, а то некоторые пошляки могут и о другом помыслить.
— И в мыслях не было, — плутовски улыбнулся козлик. — А ты сейчас про Феба?
Клод кивнул головой. Царевна подумала, что он впервые в жизни назвал её по имени. Там на болоте он ещё смеялся. Дескать, такая девица не может быть богами дадена. Прав этот чародей по поводу имени. Давно ей нужно было сменить данное при рождении имечко. Только какое выбрать? Молодая женщина погрустнела. Как не назовись, всё одно. Ворону иная дева полюбилась.
Но конец этой истории удивил всех. Не спряли норны для Бьёрна счастливой жизни. Доляна, как уже говорилось не являлась дурочкой, а только прикидывалась простодушной. Призадумалась внучка ворожеи. Если с такой лёгкостью убийство дочери конунга с рук Бьёрну сошло, то какая судьба ожидает её саму? Смерти двух первых жён никто не расследовал. А теперь у молодого короля будут развязаны руки. Не вышло у неё перевоспитать зверя. В дальнейшем Ульвхильд может оклеветать невестку, и тогда уже долянина голова полетит с красивых плеч на резной сундук.
Так не бывать этому. Околдовала ведьма короля. Снова он стал зверем. А самой зловредной ведуньи и след простыл. Разгневанная королева велела привести бабку бывшей пастушки. Но на месте её хижины оказалось прозрачное озеро. Будто и не было никогда ворожеи и её внучки злонамеренной. Только теперь стал Бьёрн не получеловеком, а настоящим свирепым зверем, алкающим невинной крови. Долго служители Велеса судили да рядили. Да Радомысл тоже был не лыком шит. Толст да не прост. Сыскал ведун в землях иных посланницу Велеса — вещунью Гамаюн. Поведала птица жрецу, во многие тайны посвящённому, что должен съесть Бьёрн двенадцать оборотней, а их шкурами и частями тела украсить частокол. Тогда на тринадцатом бревне будет висеть шкура белого медведя, а королевич примет прежний вид.
Иной матери такие условия показались бы ужасными. Но Ульвхильд не терзалась вечным гамлетовским вопросом, а творила зло до конца. Снова грустная улыбка озарила помолодевшее лицо Клода. Истинные волки утаскивают овец из стада, не предаваясь размышлениям о своей преступности, порочности и не ужасаются своим замыслам. Ульвхильд не задумывалась о судьбе и страданиях иных оборотней. Королева знала только то, что ей нужно вернуть прежнего Бьёрна. Клод же чувствовал себя бараном, решившим примерить волчью шкуру. Да, он творил злодеяния, вернее пытался творить, но не так просто убить в себе душу, привыкшую творить добро.
Подавить чувство отвращения и ужаса своими поступками — задача почти невыполнимая. Клод так и не стал хищником, хотя и к стаду праведников больше не принадлежал. Нечестивый и злобный козлище — вот кто он. До волков, львов, тигров, леопардов и рысей ему далеко. Ну и прекрасно. Не надо стремиться стать тем, кем не являешься. И всё же сегодня священнослужитель лишил жизни человека. Хотя с точки зрения Клода это было едва ли не благое дело. Не рой другому яму... Хитроумную паутину сплёл ловкий интриган Радомысл. Какой бы ловкий царедворец из него получился, живи толстый волхв в конце пятнадцатого столетия. Быть бы ему Римским Папой.
В волхвы дурней не берут. Ради власти Радомысл сговорился с разбойниками и жестокосердной королевой. Сам Клод в молодости был слишком честным и прямым, чтобы сделать достойную карьеру. Но все сожаления в прошлом. Теперь пришёл черёд Катрин говорить. Жеан уже знал историю прелестной злосчастницы, но всё равно уделил должное внимание рассказу золотоволосой дамы. Доверчивость родилась раньше Катрин. Много испытаний выпало на долю французской графини, живущей в первой половине пятнадцатого столетия. Казалось все невзгоды были позади, но в одну из суровых овернских зим в городок Монсальви пожаловала сама Снежная королева.
Отчего-то обитательнице далёкой северной страны приглянулся отважный граф де Монсальви. Была в том и вина самого Арно. Все нормальные люди затаились, заслышав про приближение могущественного духа природы, а муж Катрин решил изловить Снежную королеву и сжечь зловредную колдунью на костре. Не удалось. Это начинание было обречено на неудачу, как и все затеи графа де Монсальви. Архидьякон машинально отметил, что и среди воинов встречаются неудачники. Гордыня была общей чертой соборного попа и овернского графа. Опасно полагать себя особенным. Клод даже позавидовал Арно де Монсальви. Если бы его украла Снежная королева, то кто бы за ним пошёл? Кому он нужен? Если только Квазимодо. Но об этом предателе даже думать противно.
Снова архидьякон лязгнул зубами, вспомнив, о том, как Квазимодо преподнёс цветы Эсмеральде. А она носила этот букет на своей прекрасной груди, пока тот не завял. В этот момент Клоду хотелось самому стать цветами и... А ведь Квазимодо знал, не мог не знать, какие чувства питал его приёмный отец к сей девице. Клоду вновь хотелось пройтись кулаками по физиономии подлого разлучника. Вместо этого архидьякон стал сбивать в кровь кулаки, колотя ни в чём не повинную тоненькую бело-чёрную берёзку. Ствол дерева окрасили алые брызги крови необузданного юноши. Катрин недоумевала. Она ещё только начала свою историю и не сказала ничего страшного.
Неужели черноволосый
— Ну не все же ищут молоденьких ведьм, подобно вам, — парировал козлик.
— Ещё раз оскорбишь мою избранницу, как получишь по рогам.
— Да что ты говоришь? То есть тебе можно чернить даму моего сердца, а я должен молчать, как твой глухарь? Я как-то столкнулся с ним в соборе. Живого места на лице не было. Это ты так его отделал? Я живо сдам сдачи. За мной не пропадёт. З-заб-бод-даю--уууу, — залихватски пообещал Жеан.
— Пусть так. Но я не позволю тебе жениться на этой ведьме и преступнице.
— Как вам не стыдно? — чуть не плача, возразила Катрин. — Я ищу мужа.
— Так вот, почтенная дама, ищите мужа в другом месте. Найдите себе ровесника.
Тут златовласка ослепительно улыбнулась.
— Нет-нет, вы не поняли. У меня уже есть муж. Я ищу как раз его.
— Так бы сразу и сказали, — успокоился любящий брат.
Велислав продолжил историю о злой королеве, жестоком королевиче и предприимчивой пастушке. Сговорилась властная королева с волхвами, чтобы те добыли воду из Забыть-реки. Поломались служители, выторговывая новые привилегии. Обещаниям-то они не больно верили. Клятва — иное дело. Поклялась королева на крови да перед огнём-Сварожичем. Только тогда и отправился один из служителей в Навь. Живым не возвернулся. Другому больше повезло. Пошептали заговор над драгоценной водой волхвы да вручили флягу королеве. Должен был позабыть Бьёрн милую жёнушку. Так и вышло. Одарила королева пастушку да прогнала из королевских покоев обратно к овечкам. Да не на ту наскочили. К хорошему человек быстро привыкает. Внучкой ворожайки была третья княжеская суложь. Давно ей бабка необычайную судьбу сулила. Вот и сбылось. Подучила ведунья внучку, что сказать и как поступить, дабы не разделить участь двух первых медвежьих жён.
И вновь вспыльчивая Катрин не сдержала свой горячий нрав.
— Госпожа Ульвхильд рассказывала мне эту историю совсем по-другому. Дескать, её невестка молилась несколько ночей подряд. Потому зверь её и не тронул.
— И вы поверили в эту чушь? — сардонически усмехнулся злой брат козлика. — Где, скажите на милость, вы видали мужчин и женщин, которые наедине друг с другом будут читать молитвы?
Катрин прикусила розовую, как коралл, губку.
— Почему вы во всём сомневаетесь? Давно я не встречала таких циничных, высокомерных и злых людей.
— Не могу сказать то же самое о себе. Дурочек я встречаю достаточно часто. В одну из них меня угораздило влюбиться.
Только Ярополк подметил, каким скорбным стало беленькое личико черноволосой царевны. Ещё чуть-чуть и носом начнет хлюпать горемыка. А всё почему? Сердце Богданы лежит к этому неласковому чужинцу. Какой бабе приятно, когда при ней соперницу постоянно поминают? Дорого встала царевне глупая шутка Жеана. А Клоду и невдомёк, какую бурю он своими словами вызывает. Об иной грезит добрый молодец. Пригорюнился малец. Если вдуматься, то судьба поляницы царского рода могла быть иной. Или нет? Ведь люди бают, что с рождения неудачлива младшая дочка царя Гремислава.
Нельзя такими именами людей называть. Старшая Смеяна даже не улыбнулась ни разу. Средняя Добряна была злее дикого зверя. А Богданка самой злосчастной оказалась. Ровно Недоля обратилась в медведя да потопталась на её жизненном пути. Вот и жрец распятого бога имел неразумие назвать Жеана Желаном. Нежелан, Неждан, Некрас, Неум, Немысл — так называют деток малых, чтобы злой человек не сглазил долгожданного ребёночка. Но коли нет ума... Клод-Ворон ещё ладно. Не свыкся окончательно с обычами язычников. Но когда Боги ум в чарочки наливали, то властителя Медного царства явно обнесли. Хотя какая судьба ждала бы царевну, если бы не их ватага? Про Ненадалёка Баба-Яга как-то обмолвилась, что он очень ненадёжный человек. Ох, уж эти маменькины сынки да властные родительницы!
Хотя Ульвхильд мало кто способен перещеголять. Все люди хотят, как лучше. Только не всегда по задуманному выходит. Пастушка Доляна( вот уж ещё одно имя, искушающее Недолю) не стала рыдать в подушку али жениха попроще приискивать. Затаилась хитруля да ожидать удобного момента стала. Тот вскоре настал. Новая жена Бьёрна, дочь варяжского конунга, Астрид, страсть как была охоча до различных диковинок. Ярополк про себя усмехнулся. Люди бают, что прекрасная и загадочная королевна такова же. Кто любит рутину? Отчего бы не побаловать себя, коли есть возможность. Но на этой слабости соперницы и сыграла коварная Доляна.
Дальнейшие события напоминали славянские легенды о Леле и Волхе. Богданка встрепенулась. Был среди гридней её отца один витязь. Обучал её сражаться да разные кощуны сказывал. Какие-то некрасивая девочка мимо ушей пропускала. Иные же просила повторить. Каждое словечко помнила, а наслушаться не могла. Любо ей было слушать про коварных сестёр Марену и Живу да про любовь, победившую все преграды. Видела отражение своей нескладной судьбы в этом сказании. Сёстры-то не больно жаловали нагловатую и бесцеремонную Богданку. Родимый любил меньшую дочь да гордился её независимым нравом, ратным умением и далеко не безобидными выходками. Однако... Не пошёл царь против народа, когда Змей-Триглав царевну в жёны затребовал.
А потом когда Кощей учил её книжной премудрости узнала, что и в иных землях драконы требовали себе красных девиц. Кто в жёны брал, а кто трапезничал ненаглядными. И поселилась в маленькой округлой девичьей груди надежда, что придёт какой-нибудь Сигурд, Персей, Геракл и освободит Богданку уже от Кощея. Получилось же наоборот. Хрупкая и безрассудная кощеева жёнка спасла королевича. И какова благодарность Ненадалёка? Странно, но в последние дни Богданка почти и не вспомнила о предателе. Хотя на болоте дни напролёт кляла полюбовника неблагодарного. Хотя чем там было заниматься? Сейчас не до того. Высокий чужеземец, чьё смугловатое лицо было мрачнее туч, а янтарные глаза смотрели будто сквозь людей, изменил жизнь заколдованной царевны и забрал её серденько в плен.
Только не нужна её любовь Ворону, которого зовут Клод. Похожее имя Богданка встречала в трудах Светония. Желан ещё сравнил её с любострастной суложью сего императора. Озорник и не предполагал, что дикарке из племени вятичей известно, кто такая Мессалина. Но Богданка и виду не подала, что понимает сравнение весельчака. Зачем? Не зря сестрица Смеяна говаривала, что дурам легче живётся. Хотя дело не в глупости, а в завышенных ожиданиях от жизни. Что стоило Доляне бросить неверного возлюбленного? Во всех кощунах находится уважительная причина для мужской жестокости. Опоили, обманули, зачаровали, злые люди подставили.
Доляна, очевидно, тоже в детстве впечатлилась легендой про Лелю и Волха. Вот и меняла разные волшебные вещицы на право провести ночь с королём Бьёрном. Бьёрн-то давно был коронован, но его редко кто королём величал. Вся власть была сосредоточена в цепких ручках королевы Ульвхильд. Но однажды бывший оборотень проснулся. Узнал свою милую, вспомнил, возрадовался. Можно отучить человека от медвежьих повадок, но сердце останется прежнее. Звериное и полное люти. Взял Бьёрн меч рейнской ковки да собственноручно срубил Астрид голову на глазах у поражённой Доляны. Ульвхильд лицемерно затаилась. На волхвов никто и не подумал.
Родня убитой королевны потребовала суда над головником. Но... Законоведы нашли в Правде Серебряного королевства множество лазеек. Дескать, юная королева впустила в покои мужа иную женщину и тем самым подтолкнула его к супружеской измене. Значит, была достойна смерти. Клод вновь разразился безудержным хохотом. Богданка подумала, что предпочла бы увидеть на лице супруга искреннюю и нежную улыбку, чем слушать этот леденящий сердце смех. Не было веселья в этом хохоте.
— А что? Хорошая лазейка. У нас в королевстве ввести бы подобное! Такой бы апокалипсис наступил. Так любой вертопрах может убить высокородную супругу и сказать, что она привела в его покои любовницу.
— Будто в вашем царстве-государстве всё гладенько-сладенько, — не мог не съязвить Ярополк. — Сам поди знаешь, как толковать законы в свою пользу. Скотину судят, как людей, преступники разгуливают на свободе, праведников казнят. И при этом вы считаете нас кровожадными?
Велислав строго посмотрел на задетого Ярополка. Мол, перед кем ты громы и молнии мечешь? Ишь, как разошёлся малец.
— Разве тебе не ведомо, христианин, что во все времена был прав тот, у кого есть сила. Ты взял новое имя. Оно переменит твою долю.
— В какую же сторону?
— Мне многое ведомо про прошлое и настоящее, но грядущее покрыто туманной дымкой. Ворон — пожиратель падали. Это хорошая птица. Мудрая. Сильная. И жестокая. Такая, как ты сам. Ворон владеет живой и мёртвой водой. Ты же предоставил себе право решать, кому жить, а кому умереть. Но ничто в нашей жизни не даётся даром. А что даётся — не стоит и поношенного плата.
— Так чем же кончилась эта весёлая история? — в нетерпении топнул копытцем козлик Желанушка.
— Известно чем, — прищурилась Богданка. — Честным пирком да за свадебку. — тут же молодушка некрасиво сморщила лицо, сделавшись похожей на древнюю старуху-сказительницу и заговорила скрипучим голосом. — И я там был, хмельные напитки пил, по усам текло, а в рот не попало.
— Печально у вас любовные истории заканчиваются, — засмеялся выпивоха.
— Это не только у славян, но и у французов, — многозначительно усмехнулся Клод. — Сейчас Богдана предсказала судьбу твоего одного доброго приятеля. Как это точно сказано. По усам текло, а в рот не попало. Я про вино говорю, а то некоторые пошляки могут и о другом помыслить.
— И в мыслях не было, — плутовски улыбнулся козлик. — А ты сейчас про Феба?
Клод кивнул головой. Царевна подумала, что он впервые в жизни назвал её по имени. Там на болоте он ещё смеялся. Дескать, такая девица не может быть богами дадена. Прав этот чародей по поводу имени. Давно ей нужно было сменить данное при рождении имечко. Только какое выбрать? Молодая женщина погрустнела. Как не назовись, всё одно. Ворону иная дева полюбилась.
Но конец этой истории удивил всех. Не спряли норны для Бьёрна счастливой жизни. Доляна, как уже говорилось не являлась дурочкой, а только прикидывалась простодушной. Призадумалась внучка ворожеи. Если с такой лёгкостью убийство дочери конунга с рук Бьёрну сошло, то какая судьба ожидает её саму? Смерти двух первых жён никто не расследовал. А теперь у молодого короля будут развязаны руки. Не вышло у неё перевоспитать зверя. В дальнейшем Ульвхильд может оклеветать невестку, и тогда уже долянина голова полетит с красивых плеч на резной сундук.
Так не бывать этому. Околдовала ведьма короля. Снова он стал зверем. А самой зловредной ведуньи и след простыл. Разгневанная королева велела привести бабку бывшей пастушки. Но на месте её хижины оказалось прозрачное озеро. Будто и не было никогда ворожеи и её внучки злонамеренной. Только теперь стал Бьёрн не получеловеком, а настоящим свирепым зверем, алкающим невинной крови. Долго служители Велеса судили да рядили. Да Радомысл тоже был не лыком шит. Толст да не прост. Сыскал ведун в землях иных посланницу Велеса — вещунью Гамаюн. Поведала птица жрецу, во многие тайны посвящённому, что должен съесть Бьёрн двенадцать оборотней, а их шкурами и частями тела украсить частокол. Тогда на тринадцатом бревне будет висеть шкура белого медведя, а королевич примет прежний вид.
Иной матери такие условия показались бы ужасными. Но Ульвхильд не терзалась вечным гамлетовским вопросом, а творила зло до конца. Снова грустная улыбка озарила помолодевшее лицо Клода. Истинные волки утаскивают овец из стада, не предаваясь размышлениям о своей преступности, порочности и не ужасаются своим замыслам. Ульвхильд не задумывалась о судьбе и страданиях иных оборотней. Королева знала только то, что ей нужно вернуть прежнего Бьёрна. Клод же чувствовал себя бараном, решившим примерить волчью шкуру. Да, он творил злодеяния, вернее пытался творить, но не так просто убить в себе душу, привыкшую творить добро.
Подавить чувство отвращения и ужаса своими поступками — задача почти невыполнимая. Клод так и не стал хищником, хотя и к стаду праведников больше не принадлежал. Нечестивый и злобный козлище — вот кто он. До волков, львов, тигров, леопардов и рысей ему далеко. Ну и прекрасно. Не надо стремиться стать тем, кем не являешься. И всё же сегодня священнослужитель лишил жизни человека. Хотя с точки зрения Клода это было едва ли не благое дело. Не рой другому яму... Хитроумную паутину сплёл ловкий интриган Радомысл. Какой бы ловкий царедворец из него получился, живи толстый волхв в конце пятнадцатого столетия. Быть бы ему Римским Папой.
В волхвы дурней не берут. Ради власти Радомысл сговорился с разбойниками и жестокосердной королевой. Сам Клод в молодости был слишком честным и прямым, чтобы сделать достойную карьеру. Но все сожаления в прошлом. Теперь пришёл черёд Катрин говорить. Жеан уже знал историю прелестной злосчастницы, но всё равно уделил должное внимание рассказу золотоволосой дамы. Доверчивость родилась раньше Катрин. Много испытаний выпало на долю французской графини, живущей в первой половине пятнадцатого столетия. Казалось все невзгоды были позади, но в одну из суровых овернских зим в городок Монсальви пожаловала сама Снежная королева.
Отчего-то обитательнице далёкой северной страны приглянулся отважный граф де Монсальви. Была в том и вина самого Арно. Все нормальные люди затаились, заслышав про приближение могущественного духа природы, а муж Катрин решил изловить Снежную королеву и сжечь зловредную колдунью на костре. Не удалось. Это начинание было обречено на неудачу, как и все затеи графа де Монсальви. Архидьякон машинально отметил, что и среди воинов встречаются неудачники. Гордыня была общей чертой соборного попа и овернского графа. Опасно полагать себя особенным. Клод даже позавидовал Арно де Монсальви. Если бы его украла Снежная королева, то кто бы за ним пошёл? Кому он нужен? Если только Квазимодо. Но об этом предателе даже думать противно.
Снова архидьякон лязгнул зубами, вспомнив, о том, как Квазимодо преподнёс цветы Эсмеральде. А она носила этот букет на своей прекрасной груди, пока тот не завял. В этот момент Клоду хотелось самому стать цветами и... А ведь Квазимодо знал, не мог не знать, какие чувства питал его приёмный отец к сей девице. Клоду вновь хотелось пройтись кулаками по физиономии подлого разлучника. Вместо этого архидьякон стал сбивать в кровь кулаки, колотя ни в чём не повинную тоненькую бело-чёрную берёзку. Ствол дерева окрасили алые брызги крови необузданного юноши. Катрин недоумевала. Она ещё только начала свою историю и не сказала ничего страшного.
Неужели черноволосый
