Поскольку у Марино не было родственников, не с кого было взыскать долг. А вдова в тот вечер умудрилась поругаться с тремя соседками. На скандал сбежались все окрестные сплетницы. Среди них была и толстуха Коломба.
Когда расспросы закончились, Коломба с удивительным для её комплекции проворством побежала во дворец Бельтрами. Она рассказала Леонарде все городские сплетни, посочувствовала горю, поведала о скандальной вдове.
По мнению, Коломбы, такие люди только угрожают совершить преступление, а духу у них никогда не хватает. Таков был окончательный вердикт благородной сплетницы. Леонарда поведала о приходе Иеронимы и о несчастье её служанок. Коломба согласно кивала.
— А может сам Джакопо нанял кого-то.
— Придержи язык, Коломба. Заняться что ли ему больше нечем? Чтобы знатный человек нанял браво из-за каких-то прислужниц, — Леонарда была явно не в духе. Сначала беспокойство за жизнь Фьоры, потом напряжённое ожидание Франческо.
Франческо пришёл только под утро. Некогда нарядный плащ был забрызган грязью и кровью. Позднее Леонарда сожгла плащ.
— А помнишь, как кормилицу Пьетро задушили? Эта женщина рассказывала всем про любовников Иеронимы. Донна Пацци никого не пропускает ни крестьян, ни слуг.
— Тогда тебе, Коломба, нужно быть осторожней в своих речах. Да и если бы всё было так как ты говоришь, то все бы любовники этой женщины плохо закончили.
Коломба выстроила ещё несколько теорий про убийц Марино. Но в итоге женщины сошлись, что без управляющего всем будет лучше жить.
Марино похоронили очень скромно. Фьора никогда не узнала, кто оказался убийцей её бывшего любовника. Леонарда и Франческо просто сообщили, что его нашли мёртвым. Фьора никак не отреагировала на гибель любовника. Казалось, что в ней что-то сломалось. Она спросила Франческо про обстоятельства своего удочерения.
Франческо поведал всё, не скрывая малейших деталей. Постепенно Фьора приходила в себя. Через две недели она встала с постели. Иногда Хатун слышала как она повторяет три имени: «Рено дю Амель, Пьер де Бревай, Карл Смелый».
Выражение глаз её подруги не предвещало ничего хорошего носителям этих имён. Отношения с домашними наладились. Фьора ожидала упрёков, но Леонарда и Франческо, напротив, мечтали её чем-нибудь порадовать.
Платья из бархата, шёлка и парчи, любимые лакомства, музыканты, играющие под окнами. Через месяц Фьоре пришли две фантазии: учиться живописи и заполучить такой наряд, как у Марии де Бревай в день казни.
Первое желание обрадовало Леонарду, а второе сильно обеспокоило.
— Мне казалось, что она будет горевать дольше. У бедняжки Хатун постоянно глаза на мокром месте. Но мне не нравится её интерес к этой давней истории. Я и сама жалела этих несчастных молодых людей. Но жить прошлым, значит лишить себя будущего.
Франческо наоборот был обрадован. Значит, не зря он взял смертельный грех на свою душу. Фьора ни разу не упоминала бывшего управляющего. Фьора брала уроки живописи у Сандро Филипепи, носившего прозвище Боттичелли. Скромный и мечтательный живописец, выполняющий заказы самого Лоренцо Медичи, жил по соседству, и давно водил дружбу с семейством Бельтрами.
Впрочем, у великодушного и общительного Франческо было много друзей во Флоренции. Фьора не только училась живописи, но и позировала Сандро в старомодном платье из серого бархата и французском эннене. Задачей художника было изобразить Фьору в виде блондинки. Для этого он пригласил позировать куртизанку Бьянку. Бьянка оправдывала своё имя. Это была красивая женщина двадцати семи лет с восхитительными белокурыми локонами и очень белой гладкой кожей. Её фигура была безупречна, голос мелодичен, улыбка слегка насмешливой.
— До чего прелестная девушка, но, Боже мой, какой старинный и безвкусный наряд. Я не надела бы такой даже на маскарад.
— Я готовлюсь к маскараду, — вызывающе протянула Фьора, — моя жизнь подобна вечно меняющимся лживым маскам.
— Это не удивительно. Моя жизнь похожа на театральное представление. Новые люди, новые впечатления, и я в главной роли.
К удивлению Сандро, девушки быстро нашли общий язык. Они обсуждали произведения античной литературы, Бьянка рассказывала о своей жизни, а Фьора больше слушала.
У Бьянки был дар извлекать пользу из самого трудного положения. Сейчас она была содержанкой пожилого богача. У Эрколе была постаревшая и очень скучная жена, дети, мечтающие о смерти отца, и любимые внуки.
Бьянка была практичной женщиной, поэтому позаботилась о будущем. Хитростью и бесконечной лестью она уговорила покровителя положить солидную сумму на свой счёт. А теперь уговаривала его купить ей виллу.
— Мне нужно обеспечить судьбу своей дочери. Я не допущу, чтобы она пошла по моему пути.
— У тебя есть ребёнок? — удивилась Фьора.
— Ошибка юности. Ей скоро двенадцать лет. Я была молода и глупа, и поддалась на уговоры одного знатного бездельника. А потом он нашёл другую дурочку, а на меня вся деревня стала показывать пальцем. Даже родная мать отвернулась от меня и выгнала из дому.
— Как могла мать выгнать дочь из дому? — возмутилась Фьора. — Отчего мир так несправедлив и жесток к женщинам? Даже в мифах, поэмах и легендах страдают неповинные девушки, а эти развратники выходят сухими из воды.
— Откуда в столь юном создании столько горести и ненависти к мужчинам? Но мы засмущали нашего уважаемого Сандро. Я предлагаю встретиться и обсудить эту тему наедине.
Неожиданно для себя Фьора согласилась. Ей нравилась эта прекрасная, насмешливая и весёлая женщина. Они стали встречаться на вилле во Фьезоле. Там Фьора узнала продолжение грустной истории Бьянки. Когда она оказалась в тягости, ветреный вельможа сразу бросил девушку, откупившись весомым кошелём. Самое забавное, что когда она стала дорогой куртизанкой, Бьянка встречала своего бывшего любовника в компании таких же бездельников, прожигающих жизнь и сбережения родителей. Он не узнал или сделал вид, что не узнал бывшую возлюбленную. А мать Бьянки была довольно молодой вдовой. Она планировала стать женой привлекательного соседа.
Но фермер решил, что женщина, не сумевшая воспитать дочь, не достойна быть его супругой. После этого мать возненавидела дочь. К счастью, у Бьянки была тётушка, жалеющая непутёвую племянницу. Сюзанна была старой девой, сама вела своё хозяйство и согласилась воспитывать крошечную Маддалену.
А дальше Бьянка поведала, как она искала работу и вынуждена была стать блудницей. Рассказала про ужасную сводницу Пиппу, державшую её по сути в рабстве.
Фьора вздрогнула. По рассказам Хатун, Марино угрожал продать её именно этой своднице, если она проболтается про их связь. Бьянке повезло понравиться одному клиенту, выкупившему её для себя. А дальше молодая женщина стала извлекать выгоду из своей красоты. Она понимала, что красота и молодость не продлятся вечно. Поэтому она нашла себе надёжного покровителя, и Эрколе, подозрительный в обычной жизни, попал под власть любовницы.
Фьора была поражена рассказом куртизанки. Выходит, что всё зло в мире от мужчин. Вельможа, не узнавший обольщённую девушку, Лука Торнабуони, надругавшийся над Еленой, и в то же время клявшийся в вечной любви Фьоре, а Марино… они, если подумать, с Лукой одного поля ягоды. Тоже клялся Фьоре в вечной любви, но изменил с двумя служанками Иеронимы, заставил с собой спать бедную Хатун, угрожал продать её в бордель.
Фьора вспомнила, что у них год назад пропала посудомойка. Не продал ли её Марино в бордель? Любимая с детства Флоренция казалась страшной и чужой. За каждой колонной, за каждой галереей скрывалось чудовище в человеческом облике. Хотя в драме, произошедшей в Дижоне, тоже виноваты мужчины. Жестокий отец отверг согрешивших детей, а добрая Мадлен де Бревай до последнего боролась за своих детей. Или герцог Филипп, вот уж правильно сказал капеллан, старый козёл. Сам распутничал со всеми подряд, а осудил согрешившую Мари, даже не выслушав. Ещё Иисус Христос говорил: кто без греха, пусть первый бросит камень. Но люди судят других гораздо строже, чем себя. Или Рено дю Амель, добившийся казни жёны и попытавшийся убить ребёнка.
«Он не пожалел слабую Мари и беззащитного ребёнка, так и я не буду иметь почтения к его старости», — решила Фьора.
Ну и последний в списке Карл Смелый. Возможно, он не так виноват, как остальные. Ведь он сам был нравственно чистым принцем. Жалко, что сострадание не входило в список его добродетелей.
Фьора давно лелеяла план путешествия в Бургундию Останавливала только любовь и благодарность к отцу. По её мнению, Франческо был слишком примерным христианином, чтобы одобрить её мечты о мести. После рассказа Бьянки Фьора очередной раз подумала, как ей повезло с отцом и Леонардой. Она не могла думать о Мари и Жане, как об отце и матери. Но Франческо и Леонарда стали стали самыми лучшими родителями.
— Какие мысли бродят в нашей прелестной головке, — раздался шутливый голос Бьянки.
Не ожидая от себя подобный прыти, Фьора обняла и прижалась губами к полным и румяным устам куртизанки. К её удивлению, Бьянка ответила на поцелуй с неподдельной страстью. А дальше они переместились на огромную кровать, подобно жертвеннику, занимающему половину комнаты. В эту ночь Фьора с удивлением поняла, что не только мужчины годятся для страсти. Женщины порой могут служить друг другу утешением в безбрежном море жизненных горестей.
После этой ночи жизнь Фьоры изменилась. Днём вилла Бельтрами служила приютом искусства и философских бесед. Ночью Фьора предавалась запретной страсти с женщинами. Кроме Бьянки, были натурщицы, служанки и даже одна монастырская послушница. Беатриче происходила из знатного рода Строцци, но семья запланировала отдать её в монастырь Санта-Лючия. Но девушка попросила год на раздумье, а пока она умудрялась отлучаться из монастыря. От неё Фьора узнала, что иногда из монастыря пропадали красивые монахини и послушницы. Обычно это были бедные девушки, не имеющие родни. Ими никто не интересовался. Обычно они пропадали после посещений Иеронимы Пацци.
— Опять эта зловредная женщина. Не думала, что она такая же как мы, — раздражённо бросила Фьора.
— Отнюдь нет. Она охотится за мужчинами. Даже нашего исповедника поедала глазами.
— Тогда зачем ей девушки? — вмешалась Бьянка.
— Она их приглядывает для своего сыночка. Какая нормальная девица ляжет с ним добровольно?
— А что дальше происходит с этими несчастными? — спросила шокированная Фьора. Ей было безумно жалко девушек, принесённых в жертву страшному Пьетро. До этого момента Фьора жалела юношу, не виноватого в своём уродстве.
— Никто не знает, — печально ответила Беатриче.
— Возможно, их продают в бордель, — предположила Бьянка.
— Я как-то слышала, что они упоминали некую Вираго. Но я слишком сильно прильнула к двери, и они меня заметили. Помню, матушка Маддалена пребольно оттаскала меня за ухо. Думаю, что если бы я была не из такого знатного рода, то разделила бы участь этих бедняжек.
— Никогда бы не подумала, что монахини способны на такие ужасные поступки.
— Говорят, в других монастырях ещё не то творится.
— Но почему настоятельница совершает столь ужасные деяния?
— Причина простая и банальная. Преподобная матушка очень жадная. Она притворяется благочестивой, а сама подлая и двуличная.
Этот разговор запал Фьоре в душу. Она решила положить конец злодеяниям Иеронимы.
Она подробно обсудила тему с любовницами. От Бьянки она узнала, что Вираго было прозвище Пиппы. Содержательница борделя обладала гигантским ростом и деловой хваткой. Она была одной из самых известных сводниц в Италии. Она подбирала товар на любой вкус.
Каких-то девушек она залучала с помощью хитрости, кого-то похищала, некоторые шли к ней работать, чтобы спастись от голодной смерти.
Юной Бьянке Пиппа когда-то наобещала золотые горы, но едва девушка переступила порог её дома, обращение великанши резко изменилось.
— У твоего отца есть много золота, — поделилась своей идеей Бьянка, — у меня же есть знакомый. Гвидо не последний человек в разбойничьей шайке. Он любит золото, к тому же у него есть зуб на Пиппу. Несколько лет назад она такими же обещаниями заманила в бордель глупую сестру Гвидо. Она умерла от дурной болезни.
— А почему раньше Гвидо не отомстил этой преступнице?
— У Пиппы очень могущественные покровители. Но если подкупить городскую стражу, то никто не обратит внимание на шум. Подумаешь, сгорел дом сводни.
— Но мы должны вытащить оттуда девушек, — забеспокоилась Фьора, — мы не можем допустить, чтобы они пострадали из-за этой злодейки.
— Я обговорю план с Гвидо. Думаю, он не будет против стать спасителем несчастных женщин. Он никогда не обижал женщин и детей. Довольно редкое качество для представителей его профессии.
— Всё это хорошо, но Иеронима может найти другую сводню, — сказала Беатриче. — Свято место пусто не бывает.
— А Иерониму я возьму на себя, — решила Фьора, — я раз и навсегда преподам урок мерзкой твари. Вообразите, эта женщина каким-то образом узнала о наших развлечениях и доложила моему отцу. У нас был очень неприятный разговор. Но эта Пацци не остановилась на этом. Она устроила целое представление перед дядей моей лучшей подруги, Кьяры Альбицци. Синьор Альбицци всегда такой добрый и мягкий, проявил непреклонность. Он боится, что я развращу Кьяру и категорически запретил нам общаться. Теперь мы видимся только в церкви и обмениваемся записками через Коломбу и Хатун. Со стороны может показаться, что мы разлучённые влюблённые.
— Что за ерунда, — возмутилась Беатриче, — у меня есть подруги в монастыре, но я не лезу к ним в постель. У меня есть на примете друг моего брата Никколо. Он такой же как мы, он тянется к юношам. Но он хороший друг, мы договорились, что если мои родители продолжат настаивать на моём постриге, он возьмёт меня в жёны. Это будет удобный брак для нас обоих.
— Обидно, — протянула Фьора, — что на странности мужеложцев смотрят по-другому. Да, их преследует закон и церковь, но среди золотой молодёжи Флоренции таких немало. И за них с радостью выдают дочерей. А тётушка Иеронима скоро прославит меня на всю Флоренцию. Последний раз она ворвалась в студиолу, где мой отец читал новую книгу. Она кричала, что дойдёт до самого Лоренцо Медичи. А у нас тогда в гостях был Сандро. Он учил меня технике портрета. Он не выдержал и вывел эту противную Иерониму. А Иеронима обвинила его в развратном образе жизни и мыслей, и даже обозвала «проклятый пачкун».
— Ну, это уже ни в какие рамки не укладывается, — возмутилась хорошенькая темноволосая и зеленоглазая девушка, до этого не принимавшая участия в разговоре.
Это была начинающая натурщица по имени Маргарита. Она происходила из зажиточной крестьянской семьи, и Фьора трудилась над её портретом. На полотне Маргарита была изображена в богатом наряде, с букетиком фиалок в руках.
— Моя бабушка гордится, что меня рисуют. А если бы меня изобразил великий живописец, то её радости не было бы предела.
— Но у меня есть план, как совратить с истинного пути эту интриганку и сплетницу. Уверена, что это надолго отобьёт у неё охоту вмешиваться в чужую жизнь.
Когда расспросы закончились, Коломба с удивительным для её комплекции проворством побежала во дворец Бельтрами. Она рассказала Леонарде все городские сплетни, посочувствовала горю, поведала о скандальной вдове.
По мнению, Коломбы, такие люди только угрожают совершить преступление, а духу у них никогда не хватает. Таков был окончательный вердикт благородной сплетницы. Леонарда поведала о приходе Иеронимы и о несчастье её служанок. Коломба согласно кивала.
— А может сам Джакопо нанял кого-то.
— Придержи язык, Коломба. Заняться что ли ему больше нечем? Чтобы знатный человек нанял браво из-за каких-то прислужниц, — Леонарда была явно не в духе. Сначала беспокойство за жизнь Фьоры, потом напряжённое ожидание Франческо.
Франческо пришёл только под утро. Некогда нарядный плащ был забрызган грязью и кровью. Позднее Леонарда сожгла плащ.
— А помнишь, как кормилицу Пьетро задушили? Эта женщина рассказывала всем про любовников Иеронимы. Донна Пацци никого не пропускает ни крестьян, ни слуг.
— Тогда тебе, Коломба, нужно быть осторожней в своих речах. Да и если бы всё было так как ты говоришь, то все бы любовники этой женщины плохо закончили.
Коломба выстроила ещё несколько теорий про убийц Марино. Но в итоге женщины сошлись, что без управляющего всем будет лучше жить.
Марино похоронили очень скромно. Фьора никогда не узнала, кто оказался убийцей её бывшего любовника. Леонарда и Франческо просто сообщили, что его нашли мёртвым. Фьора никак не отреагировала на гибель любовника. Казалось, что в ней что-то сломалось. Она спросила Франческо про обстоятельства своего удочерения.
Франческо поведал всё, не скрывая малейших деталей. Постепенно Фьора приходила в себя. Через две недели она встала с постели. Иногда Хатун слышала как она повторяет три имени: «Рено дю Амель, Пьер де Бревай, Карл Смелый».
Выражение глаз её подруги не предвещало ничего хорошего носителям этих имён. Отношения с домашними наладились. Фьора ожидала упрёков, но Леонарда и Франческо, напротив, мечтали её чем-нибудь порадовать.
Платья из бархата, шёлка и парчи, любимые лакомства, музыканты, играющие под окнами. Через месяц Фьоре пришли две фантазии: учиться живописи и заполучить такой наряд, как у Марии де Бревай в день казни.
Первое желание обрадовало Леонарду, а второе сильно обеспокоило.
— Мне казалось, что она будет горевать дольше. У бедняжки Хатун постоянно глаза на мокром месте. Но мне не нравится её интерес к этой давней истории. Я и сама жалела этих несчастных молодых людей. Но жить прошлым, значит лишить себя будущего.
Франческо наоборот был обрадован. Значит, не зря он взял смертельный грех на свою душу. Фьора ни разу не упоминала бывшего управляющего. Фьора брала уроки живописи у Сандро Филипепи, носившего прозвище Боттичелли. Скромный и мечтательный живописец, выполняющий заказы самого Лоренцо Медичи, жил по соседству, и давно водил дружбу с семейством Бельтрами.
Впрочем, у великодушного и общительного Франческо было много друзей во Флоренции. Фьора не только училась живописи, но и позировала Сандро в старомодном платье из серого бархата и французском эннене. Задачей художника было изобразить Фьору в виде блондинки. Для этого он пригласил позировать куртизанку Бьянку. Бьянка оправдывала своё имя. Это была красивая женщина двадцати семи лет с восхитительными белокурыми локонами и очень белой гладкой кожей. Её фигура была безупречна, голос мелодичен, улыбка слегка насмешливой.
— До чего прелестная девушка, но, Боже мой, какой старинный и безвкусный наряд. Я не надела бы такой даже на маскарад.
— Я готовлюсь к маскараду, — вызывающе протянула Фьора, — моя жизнь подобна вечно меняющимся лживым маскам.
— Это не удивительно. Моя жизнь похожа на театральное представление. Новые люди, новые впечатления, и я в главной роли.
К удивлению Сандро, девушки быстро нашли общий язык. Они обсуждали произведения античной литературы, Бьянка рассказывала о своей жизни, а Фьора больше слушала.
У Бьянки был дар извлекать пользу из самого трудного положения. Сейчас она была содержанкой пожилого богача. У Эрколе была постаревшая и очень скучная жена, дети, мечтающие о смерти отца, и любимые внуки.
Бьянка была практичной женщиной, поэтому позаботилась о будущем. Хитростью и бесконечной лестью она уговорила покровителя положить солидную сумму на свой счёт. А теперь уговаривала его купить ей виллу.
— Мне нужно обеспечить судьбу своей дочери. Я не допущу, чтобы она пошла по моему пути.
— У тебя есть ребёнок? — удивилась Фьора.
— Ошибка юности. Ей скоро двенадцать лет. Я была молода и глупа, и поддалась на уговоры одного знатного бездельника. А потом он нашёл другую дурочку, а на меня вся деревня стала показывать пальцем. Даже родная мать отвернулась от меня и выгнала из дому.
— Как могла мать выгнать дочь из дому? — возмутилась Фьора. — Отчего мир так несправедлив и жесток к женщинам? Даже в мифах, поэмах и легендах страдают неповинные девушки, а эти развратники выходят сухими из воды.
— Откуда в столь юном создании столько горести и ненависти к мужчинам? Но мы засмущали нашего уважаемого Сандро. Я предлагаю встретиться и обсудить эту тему наедине.
Неожиданно для себя Фьора согласилась. Ей нравилась эта прекрасная, насмешливая и весёлая женщина. Они стали встречаться на вилле во Фьезоле. Там Фьора узнала продолжение грустной истории Бьянки. Когда она оказалась в тягости, ветреный вельможа сразу бросил девушку, откупившись весомым кошелём. Самое забавное, что когда она стала дорогой куртизанкой, Бьянка встречала своего бывшего любовника в компании таких же бездельников, прожигающих жизнь и сбережения родителей. Он не узнал или сделал вид, что не узнал бывшую возлюбленную. А мать Бьянки была довольно молодой вдовой. Она планировала стать женой привлекательного соседа.
Но фермер решил, что женщина, не сумевшая воспитать дочь, не достойна быть его супругой. После этого мать возненавидела дочь. К счастью, у Бьянки была тётушка, жалеющая непутёвую племянницу. Сюзанна была старой девой, сама вела своё хозяйство и согласилась воспитывать крошечную Маддалену.
А дальше Бьянка поведала, как она искала работу и вынуждена была стать блудницей. Рассказала про ужасную сводницу Пиппу, державшую её по сути в рабстве.
Фьора вздрогнула. По рассказам Хатун, Марино угрожал продать её именно этой своднице, если она проболтается про их связь. Бьянке повезло понравиться одному клиенту, выкупившему её для себя. А дальше молодая женщина стала извлекать выгоду из своей красоты. Она понимала, что красота и молодость не продлятся вечно. Поэтому она нашла себе надёжного покровителя, и Эрколе, подозрительный в обычной жизни, попал под власть любовницы.
Фьора была поражена рассказом куртизанки. Выходит, что всё зло в мире от мужчин. Вельможа, не узнавший обольщённую девушку, Лука Торнабуони, надругавшийся над Еленой, и в то же время клявшийся в вечной любви Фьоре, а Марино… они, если подумать, с Лукой одного поля ягоды. Тоже клялся Фьоре в вечной любви, но изменил с двумя служанками Иеронимы, заставил с собой спать бедную Хатун, угрожал продать её в бордель.
Фьора вспомнила, что у них год назад пропала посудомойка. Не продал ли её Марино в бордель? Любимая с детства Флоренция казалась страшной и чужой. За каждой колонной, за каждой галереей скрывалось чудовище в человеческом облике. Хотя в драме, произошедшей в Дижоне, тоже виноваты мужчины. Жестокий отец отверг согрешивших детей, а добрая Мадлен де Бревай до последнего боролась за своих детей. Или герцог Филипп, вот уж правильно сказал капеллан, старый козёл. Сам распутничал со всеми подряд, а осудил согрешившую Мари, даже не выслушав. Ещё Иисус Христос говорил: кто без греха, пусть первый бросит камень. Но люди судят других гораздо строже, чем себя. Или Рено дю Амель, добившийся казни жёны и попытавшийся убить ребёнка.
«Он не пожалел слабую Мари и беззащитного ребёнка, так и я не буду иметь почтения к его старости», — решила Фьора.
Ну и последний в списке Карл Смелый. Возможно, он не так виноват, как остальные. Ведь он сам был нравственно чистым принцем. Жалко, что сострадание не входило в список его добродетелей.
Фьора давно лелеяла план путешествия в Бургундию Останавливала только любовь и благодарность к отцу. По её мнению, Франческо был слишком примерным христианином, чтобы одобрить её мечты о мести. После рассказа Бьянки Фьора очередной раз подумала, как ей повезло с отцом и Леонардой. Она не могла думать о Мари и Жане, как об отце и матери. Но Франческо и Леонарда стали стали самыми лучшими родителями.
— Какие мысли бродят в нашей прелестной головке, — раздался шутливый голос Бьянки.
Не ожидая от себя подобный прыти, Фьора обняла и прижалась губами к полным и румяным устам куртизанки. К её удивлению, Бьянка ответила на поцелуй с неподдельной страстью. А дальше они переместились на огромную кровать, подобно жертвеннику, занимающему половину комнаты. В эту ночь Фьора с удивлением поняла, что не только мужчины годятся для страсти. Женщины порой могут служить друг другу утешением в безбрежном море жизненных горестей.
Прода от 22.09.2025, 22:21
После этой ночи жизнь Фьоры изменилась. Днём вилла Бельтрами служила приютом искусства и философских бесед. Ночью Фьора предавалась запретной страсти с женщинами. Кроме Бьянки, были натурщицы, служанки и даже одна монастырская послушница. Беатриче происходила из знатного рода Строцци, но семья запланировала отдать её в монастырь Санта-Лючия. Но девушка попросила год на раздумье, а пока она умудрялась отлучаться из монастыря. От неё Фьора узнала, что иногда из монастыря пропадали красивые монахини и послушницы. Обычно это были бедные девушки, не имеющие родни. Ими никто не интересовался. Обычно они пропадали после посещений Иеронимы Пацци.
— Опять эта зловредная женщина. Не думала, что она такая же как мы, — раздражённо бросила Фьора.
— Отнюдь нет. Она охотится за мужчинами. Даже нашего исповедника поедала глазами.
— Тогда зачем ей девушки? — вмешалась Бьянка.
— Она их приглядывает для своего сыночка. Какая нормальная девица ляжет с ним добровольно?
— А что дальше происходит с этими несчастными? — спросила шокированная Фьора. Ей было безумно жалко девушек, принесённых в жертву страшному Пьетро. До этого момента Фьора жалела юношу, не виноватого в своём уродстве.
— Никто не знает, — печально ответила Беатриче.
— Возможно, их продают в бордель, — предположила Бьянка.
— Я как-то слышала, что они упоминали некую Вираго. Но я слишком сильно прильнула к двери, и они меня заметили. Помню, матушка Маддалена пребольно оттаскала меня за ухо. Думаю, что если бы я была не из такого знатного рода, то разделила бы участь этих бедняжек.
— Никогда бы не подумала, что монахини способны на такие ужасные поступки.
— Говорят, в других монастырях ещё не то творится.
— Но почему настоятельница совершает столь ужасные деяния?
— Причина простая и банальная. Преподобная матушка очень жадная. Она притворяется благочестивой, а сама подлая и двуличная.
Этот разговор запал Фьоре в душу. Она решила положить конец злодеяниям Иеронимы.
Она подробно обсудила тему с любовницами. От Бьянки она узнала, что Вираго было прозвище Пиппы. Содержательница борделя обладала гигантским ростом и деловой хваткой. Она была одной из самых известных сводниц в Италии. Она подбирала товар на любой вкус.
Каких-то девушек она залучала с помощью хитрости, кого-то похищала, некоторые шли к ней работать, чтобы спастись от голодной смерти.
Юной Бьянке Пиппа когда-то наобещала золотые горы, но едва девушка переступила порог её дома, обращение великанши резко изменилось.
— У твоего отца есть много золота, — поделилась своей идеей Бьянка, — у меня же есть знакомый. Гвидо не последний человек в разбойничьей шайке. Он любит золото, к тому же у него есть зуб на Пиппу. Несколько лет назад она такими же обещаниями заманила в бордель глупую сестру Гвидо. Она умерла от дурной болезни.
— А почему раньше Гвидо не отомстил этой преступнице?
— У Пиппы очень могущественные покровители. Но если подкупить городскую стражу, то никто не обратит внимание на шум. Подумаешь, сгорел дом сводни.
— Но мы должны вытащить оттуда девушек, — забеспокоилась Фьора, — мы не можем допустить, чтобы они пострадали из-за этой злодейки.
— Я обговорю план с Гвидо. Думаю, он не будет против стать спасителем несчастных женщин. Он никогда не обижал женщин и детей. Довольно редкое качество для представителей его профессии.
— Всё это хорошо, но Иеронима может найти другую сводню, — сказала Беатриче. — Свято место пусто не бывает.
— А Иерониму я возьму на себя, — решила Фьора, — я раз и навсегда преподам урок мерзкой твари. Вообразите, эта женщина каким-то образом узнала о наших развлечениях и доложила моему отцу. У нас был очень неприятный разговор. Но эта Пацци не остановилась на этом. Она устроила целое представление перед дядей моей лучшей подруги, Кьяры Альбицци. Синьор Альбицци всегда такой добрый и мягкий, проявил непреклонность. Он боится, что я развращу Кьяру и категорически запретил нам общаться. Теперь мы видимся только в церкви и обмениваемся записками через Коломбу и Хатун. Со стороны может показаться, что мы разлучённые влюблённые.
— Что за ерунда, — возмутилась Беатриче, — у меня есть подруги в монастыре, но я не лезу к ним в постель. У меня есть на примете друг моего брата Никколо. Он такой же как мы, он тянется к юношам. Но он хороший друг, мы договорились, что если мои родители продолжат настаивать на моём постриге, он возьмёт меня в жёны. Это будет удобный брак для нас обоих.
— Обидно, — протянула Фьора, — что на странности мужеложцев смотрят по-другому. Да, их преследует закон и церковь, но среди золотой молодёжи Флоренции таких немало. И за них с радостью выдают дочерей. А тётушка Иеронима скоро прославит меня на всю Флоренцию. Последний раз она ворвалась в студиолу, где мой отец читал новую книгу. Она кричала, что дойдёт до самого Лоренцо Медичи. А у нас тогда в гостях был Сандро. Он учил меня технике портрета. Он не выдержал и вывел эту противную Иерониму. А Иеронима обвинила его в развратном образе жизни и мыслей, и даже обозвала «проклятый пачкун».
— Ну, это уже ни в какие рамки не укладывается, — возмутилась хорошенькая темноволосая и зеленоглазая девушка, до этого не принимавшая участия в разговоре.
Это была начинающая натурщица по имени Маргарита. Она происходила из зажиточной крестьянской семьи, и Фьора трудилась над её портретом. На полотне Маргарита была изображена в богатом наряде, с букетиком фиалок в руках.
— Моя бабушка гордится, что меня рисуют. А если бы меня изобразил великий живописец, то её радости не было бы предела.
— Но у меня есть план, как совратить с истинного пути эту интриганку и сплетницу. Уверена, что это надолго отобьёт у неё охоту вмешиваться в чужую жизнь.
