И простаку понятно, что парень волнуется. Решился на что-то да всё ещё боится. Так первые купальщики в нерешительности стоят у холодного водоёма. Хотя нет. Пловцов никто не неволит. Так притесняемый работник решает первым уйти от требовательного и жестокого хозяина, дабы сохранить хотя бы подобие гордости. Ведь всё остальное потеряно. Сон, здоровье, веселье, самоуважение. В глубине души бедняка ещё теплится искорка надежды. От добра добра не ищут. Всё не так уж плохо. Живут же иные люди. Но хозяева не ценят порядочности и самопожертвования, ибо эти качества не ценятся в жестоком мире. Они заставляют работать больного человека и выпивают из него последние соки. Но стоит заикнуться парню о добровольном уходе, как волки временно обращаются в лисов. Но это длится недолго. Вот и мнётся работяга, набираясь душевных сил, прервать добровольное рабство. Неприятно, но нужно.
Вот приблизительно так себя ощущал Русак. Набирался сил для неприятного разговора. Сейчас витязь как никогда оправдывал своё имя. Так зайчик дрожит перед могущественным волком. Но серый комочек является только источником пищи для грозного зверя. А Яга питается кашей, хлебом и киселём. Может, и не станет есть просителя.
— Ну, — почти милостиво вопросила старуха, — ты решился на что-то?
— Я. Да. Я хотел спросить про друга.
Запинаясь, робея и краснея, поведал Русак про Первака. Вот и всё. Сказал то, о чём думал почти сутки. Не съела его Яга и даже не укусила.
— Кошка-баяльница? Говорите. Чем мельче зверь, тем больше мороки приносит. Хотя… Дозволяю каждому из вас поглядеться в блюдечко. Но только раз. Пусть каждый подумает, что, действительно, дорого ему.
Первым пустили Русака. Остальные и сами сгорали от желания узнать, что с ним произошло. Видят звериное логово. Дивно, что сиё обиталище украшено различными диковинками. Зеркальце заморской работы, сапожки хазарские, разноцветные каменья, турьи рога, шкура белого медведя и прочие роскошества. И в отцовом тереме Красибор не наблюдал подобного. На столе гребень да прочие безделушки из человеческой кости. Чаши из черепов людских приготовлены. Вино алое, словно кровь в них плещется. А может, это и сама кровь есть. Как завороженные глазеют зрители на страшное зрелище. Не печенежского хана безжалостного то юрта, а чертоги кошки-баяльницы.
Вот и сама появляется красавица. Сбрасывает кошачью шкурку. Была кошка — стала девица. Роскошные волосы слепят и привлекают. Смарагдовые очи смотрят умильно. Кожа бела, как кости мертвянки. Зубы острые, будто у хищной зверицы. На постели лежит молодой красень. То Первак. Исхудал, побледнел, глаза, полные ужаса, половину лица занимают. Горек ему плен у рыжекосой красавицы. Но жив ещё.
— Про что тебе ещё поведать, Первакушка? — промурлыкала обращённая кошка.
Ахнул тут княжич Красибор. Дивно, необычайно, странно, но признал сын правителя этот медовый голос, подобный мурлыканью довольной кошки.
— Полева! Подружка детства.
Так побелел княжич, что хоть его самого кровью змеевой отпаивай. Яга не растерялась. Поднесла чашку с живительной водицей к губам княжича да заставила выпить.
— Знаком тебе этот зверь?
— Полева то. Мы с ней в одной веси росли. Ох, и мастерица была придумывать всякие небылицы. Да так складно баяла, что я и поверил. Ну а после я зарёкся с этой врушкой знаться. Поселила она в моём сердце недоверие к людям. Никому нельзя доверять.
— Это не так, — с улыбкой заметила Баба-Яга. Хоробры заметили, что старушечьи морщины разгладились. Нет, она не обратилась прежней красавицей, но и на старуху не больно-то походила. Словно омолодило её общение с людьми.
— Тот, кто никому не доверяет, никого не любит. Можешь ли ты это сказать, княжич, о себе?
— Нет, не могу, Баба-Яга. Но Полева преподала мне славный урок. Словно броню на сердце накинула. Я думал тогда, если уж близкие люди таят камень за пазухой, то что от иных ожидать?
— Разумно, — кивнула Яга. — Но никакого камня не было. Нравилось Полеве быть в центре внимания, как солнышку красному. Что в этом дурного? Девица-то она собой видная да и умом её Велес не обледил. Вон как отличил. В кошку-баяльницу обратил. Хочется ей чтобы слушали её, восхищались придумками девичьими и любили такую раскрасавицу и разумницу. Только насильно мил не будешь. Вот и чахли молодцы в неволе. Не любо не слушай, а врать не мешай. Только Полева всех насильно заставляет слушать её. А у людей своих забот полон рот. Ей бы слушателя сыскать благодарного. Какая бы пара была.
— А что теперь делать? — растерялся Русак.
— Без поршней по снегу бегать?
— Зачем?
— Затем, что у меня такая присказка. Повеселили вы меня, забавники этакие. Помогать так помогать. За черепа конские я зелье сварила. Только про нашу мену ни гугу. А то все повадятся ко мне на гостевание. Куда я столько черепов дену? Придётся свои владения расширять да человеческие черепа ради орнамента красивого добыть.
Странники не знали улыбнуться или ужаснуться. Яга говорила с лёгкой усмешкой, но кто знает, что у неё на уме.
— Одна уже собрала черепа, — сквозь зубы произнёс Русак.
— Кошка-баяльница, что ли? Это что? На Рейне в хоромах некого колдуна из человеческих костей и вовсе игрушки изготавливают. Но мне не нравится, когда близ моих владений бесчинства творятся. Вам же не по душе то, что эта выдумщица полонила вашего товарища. Поделом ему. Не будет в следующий раз рот разевать.
Последняя фраза вселила надежду в Русака. Общие интересы не раз обьединяли людей и нелюдей.
— Быть походу, — почти радостно крикнул витязь. Властный жест Красибора притушил радостное возбуждение.
— Превыше всего батюшка.
Русак опустил темно-русую голову, но в следующее мгновение его серо-голубые глаза зажглись непокорным светом.
— Разве без меня не доставят к князю это зелье клятое? Я и сам справлюсь.
— Один уже справился. Хотя места у кошки-баяльницы много. На всех хватит. Тут надо действовать сообща. Да план придумать.
Поникли плечи молодецкие. Больше не находилось охотников смотреться в серебряное блюдечко да судьбу пытать. Один Красибор бестрепетно взял в руки алое яблоко и покатал его по прозрачному серебру.
Видит он деревянные заборолы Златокаменска, шумные торговые ряды, слышит бойкие голоса градцев. Бают люди, что сгинул княжич со всем его воинством, отчего князь теперь при смерти.
— Неужто Медвежило не добрался до цели? — сквозь зубы бросил Красибор.
Дымка прошла по поверхности. Новая картина сменила старую. Сидит его друг в порубе. Небитый ещё. Рядом с ним стоит не кат княжеский, а женщина средних лет, что-то тихо и ласково втолковывает Медвежиле, а тот только руками разводит. Медведко, не видимый простым смертным, стоит рядом. Попыталась ударить злая женщина беззащитного пленника да наткнулась на медвежьи зубы. Взвизгнула не своим голосом да бросилась прочь. Гладит хоробр дух погибшего медведя по шерсти. Только Медвежило и может видеть и ощущать своего странного приятеля. Больше нет у него заступы.
Узнал и эту лиходейку княжич. Любонега то. Мамка, нянька, воспитательница и наперсница Негоды. Теперь ключницей стала безродная прислужница в тереме Остромысла. Люди бают, что всем заправляет там да ведьмой кличут любимицу боярыни. До этого момента не больно-то интересовала Красибора властная женщина не первой молодости. Вынянчила она Негоду, и само собой была привязана к ней сильнее, чем мать к младеню. Ничего поразительного в этом не было. Своих то деток у вековухи не было. Отец Негоды так и сказал верной прислуге.
— Выйдешь замуж али в подоле принесёшь — живо тебя со двора сгоню. Ты должна интересы моей дочери блюсти, а не свой приплод заводить.
Особой приманчивостью несчастная нянька не блистала. Если и были охотники жениться, то их как встрешником сдуло после категоричных слов боярина. Не нашлись желающие обвести бедную и неказистую девушку вокруг ракитового куста.
Вот и любила мамка Негоду. Кого ещё ей было любить? Своей-то семьи у Любонеги не было. Никто не знал, какого она рода-племени. Ключница о своей прошлой жизни не больно-то и распространялась. Может, она и вовсе головница беглая. Но людям рты не завяжешь. Большинство златокаменцев придерживались мнения, что воспитательница Остромысловой боярыни — служит самой Марене. Слухами земля полнится. Всегда были рядом низкородная служанка и высокородная боярышня. Подруг у Негоды особо не было. Лицом красива да нравом крутенька. Воспитательница угождала ей, терпела капризы и потакала любым прихотям. Это значит, что действует ключница с полного согласия Негоды и Остромысла. Выполняет их поручение.
Но кто поручится, что на следующий день терпение этой четы не лопнет. Позовут они мастеров заплечных дел, чтобы сломать волю Медвежило. Пока верный кметь молчит, но что будет после. Конечно, особо ценных сведений он не мог сообщить. Но одно знание, что Негода может обратиться в волчицу может стоить жизни.
— Много воли взяли, — всё так же сквозь зубы бросил Красибор.
— Кот из дома — мыши водят хороводы, — негромко ответила Яга.
— Почему я не вижу отца? Неужели он?..
Красибор не успел сказать страшное слово. Видение поруба исчезло так же стремительно, как и появилось. Вот княжья одрина. Не сильно переменился отец. Всё же ловкач Медвежило, наверное, успел дать ему лекарство Нивяницы. Но и враги не дремлют. Успокоился княжич. Стал думу думать. Тут как в кощуне. Налево пойдёшь — коня потеряешь. Хотя кони уже съедены прожорливой Негодой. Замутило Красибора при одной мысли о том, что мог находить ведьминого выкормыша привлекательной и желанной. Мерзость одна. Даже вспоминать о ласках разнузданных тошнёхонько. Тут раздался решительный голос Марьи.
— Я поеду в град. Меня одну из вас всех эти злодеи в лицо не знают. Для верности обряжусь пареньком. Косу состригу, портки да медвежью телогрею напялю. Не признают меня, даже если я и жила в тех местах некогда.
Красибору ничего подобного в голову и не приходило.
— А как ты к князю попадёшь, душа моя?
— Это уже моя забота. Хитры наши враги, но и я не лыком шита. А вы тем временем кошку полоните. Шерстян со мной пойдёт. Ему легче встретить сто чёрных котов, чем кошку-баяльницу. Верно ли я говорю, мой разумник.
— Более чем, — с достоинством ответил Шерстян. — До зимы бы поспеть.
— А если я вновь пропаду, то встретимся по весне, — ответила Марья с уверенностью, которой не ощущала. Время безмятежности минуло вместе с лунной ночью. Пришло время борьбы. Тогда ещё Марья не знала, что ей предстоит встретиться со страшным прошлым.
Припозднился княжеский сын. Когда его немного поредевший отряд прибыл в Златокаменск, то мохнатая вьюга завладела градом вольным. Снежные щипки румянили лица воинов, суровый ветер заставлял жмурится да закрывать дланями лица, уже привычные к непогоде. Резвые коняшки были у Красибора, Сигурда, Русака и даже освобождённого из тягостного плена Первака. То были скакуны из табуна самой Яги. Великой милостью оделила лесная чародейка своих гостей на прощание. Позволила выбрать каждому витязю быстроногого коня. Только попробуй такого приручи да оседлай. Но справились витязи. К седлу княжича была приторочена золотая клетка. В ней сидела рыжая кошка необычайной красоты. Хмура была баяльница Полева, словно жребий полонянки.
Теперь рыжая лгунья сама надела тот головной убор, который заставляла примерять неразумников. На потеху народу вёз Красибор выловленную зверицу. В лучах зимнего солнца золотисто-рыжая шерсть переливалась как перья Жар-птицы из кощуны. Не пела больше голосистая мурлыка. Неволя высасывает всю радость не только из людей, но и из нежити. Попалась Полева в ловушку. Сколько верёвочке не виться… В любых землях народ жаден до зрелищ. Вот и придётся ей развлекать златокаменцев своими баснями. Притерпится кошка к полону. Не было жалости в Красиборе к подружке детских лет и наперснице по немудрёным забавам. Некогда они вместе ловили рыбу и раков, играли в прятки, бродили по лесу.
Что было, то поросло травами, политыми водой из Забыть-реки. На месте поля выросла могучая дубравушка. Где раньше жали рожь, теперь только коричневые в зелёном шлеме жёлуди. Корм для свиней или для людей в голодный год. В былые времена и сам Красибор был рад хлебу из желудёвой муки. Как же давно это было! Будто не десяток зим минул, а целая сотня — незаметно, как воронья стая над полем мертвяков, пролетела. Быстро люди забывают плохое и привыкают к доброму житью-бытью. Вот и забыл серьёзный мальчуган рыжую, как осенний лист, девчульку. Врагом для него стала выдумщица Полева. Когда-нибудь все княжеские враги разделят участь злосчастной оборотницы.
Только снегопад беспокоил Красибора. Не мог он ещё припомнить такой стужи лютой да белоснежной пляски метели. В руку тот сон был. Замёрзло, вероятно, Ягодное болото. Отчего так рано Марена-Зима пожаловала в земли вятичей? Ведь совсем недавно стояли холодные, но ясные осенние денёчки. А теперь даже псы со двора носа не кажут. Бояре кутаются в бобровые шубы. Но Первак, верящий в приметы, сказал, что ясный день в начале грудня предвещает скорые морозы. И засмеялся ещё так заразительно и беспечально. Не то чтобы развесёлый кметь любил холода, но после того, как соратники вызволили этого неразумника из логова коварной Полевы, все его радовало и смешило.
Перед смертью не надышишься. Очень редко люди своими либо чужими силами вырываются из когтей неумолимой Марены или жестокого Чернобога. Напоминал Первак красного клеста, что резвится зимой. Обычные птицы яйца откладывают весной, а клёсты выводят потомство в конце зимы. Питается эта яркая и миниатюрная птичка семенами хвойных, вот потому у неё всё наоборот. Ромейские миссионеры ещё называют её «Христовой птицей». Суеверный Первак любил послушать одного такого странника. Имя у него ещё такое мудрёное было. Что-то с землёй и лопатой связано. Складно говорил безбородый иноземец. Дескать, когда распяли сына Божьего, эти птички попытались его спасти. Гвозди им вытащить не удалось, только клюв изувечили.
Но их христианский Бог вознаградил сердобольную птичку. Клюв у клеста так и остался в форме креста. Грудь его цвета крови. А после смерти птички-невелички не истлевают. Видел до этого Первак клестов, когда с отцом-торговцем ездил по разным землям. В далёких краях полуночных и живут такие птички. У вятичей зимой он их как-то не встречал. Здесь зимой снегири красногрудые обитают. Покровители рати да спасители заблудившихся путников. Не зря в народе говорят: «Соловей — разбойник. Снегирь — защитник». А вот рядом с избушкой Бабы-яги стоит ельник. Там обитают клесты, олени и прочие полуночные звери и птицы. Вспомнил детство Первак, когда побродил по владениям Яги.
Свою былую пленительницу витязь даже жалел. Вот дурень Стоило своего счастья не понимает. Ворчит, как старый дедушка, по любому поводу. От плохой погоды до опостылевшей еды. Счастье уже под лучами солнышка-Хорса греться, а не в подземной пещере отсиживаться да к смерти готовиться.
Вот приблизительно так себя ощущал Русак. Набирался сил для неприятного разговора. Сейчас витязь как никогда оправдывал своё имя. Так зайчик дрожит перед могущественным волком. Но серый комочек является только источником пищи для грозного зверя. А Яга питается кашей, хлебом и киселём. Может, и не станет есть просителя.
— Ну, — почти милостиво вопросила старуха, — ты решился на что-то?
— Я. Да. Я хотел спросить про друга.
Запинаясь, робея и краснея, поведал Русак про Первака. Вот и всё. Сказал то, о чём думал почти сутки. Не съела его Яга и даже не укусила.
— Кошка-баяльница? Говорите. Чем мельче зверь, тем больше мороки приносит. Хотя… Дозволяю каждому из вас поглядеться в блюдечко. Но только раз. Пусть каждый подумает, что, действительно, дорого ему.
Первым пустили Русака. Остальные и сами сгорали от желания узнать, что с ним произошло. Видят звериное логово. Дивно, что сиё обиталище украшено различными диковинками. Зеркальце заморской работы, сапожки хазарские, разноцветные каменья, турьи рога, шкура белого медведя и прочие роскошества. И в отцовом тереме Красибор не наблюдал подобного. На столе гребень да прочие безделушки из человеческой кости. Чаши из черепов людских приготовлены. Вино алое, словно кровь в них плещется. А может, это и сама кровь есть. Как завороженные глазеют зрители на страшное зрелище. Не печенежского хана безжалостного то юрта, а чертоги кошки-баяльницы.
Вот и сама появляется красавица. Сбрасывает кошачью шкурку. Была кошка — стала девица. Роскошные волосы слепят и привлекают. Смарагдовые очи смотрят умильно. Кожа бела, как кости мертвянки. Зубы острые, будто у хищной зверицы. На постели лежит молодой красень. То Первак. Исхудал, побледнел, глаза, полные ужаса, половину лица занимают. Горек ему плен у рыжекосой красавицы. Но жив ещё.
— Про что тебе ещё поведать, Первакушка? — промурлыкала обращённая кошка.
Ахнул тут княжич Красибор. Дивно, необычайно, странно, но признал сын правителя этот медовый голос, подобный мурлыканью довольной кошки.
— Полева! Подружка детства.
Так побелел княжич, что хоть его самого кровью змеевой отпаивай. Яга не растерялась. Поднесла чашку с живительной водицей к губам княжича да заставила выпить.
— Знаком тебе этот зверь?
— Полева то. Мы с ней в одной веси росли. Ох, и мастерица была придумывать всякие небылицы. Да так складно баяла, что я и поверил. Ну а после я зарёкся с этой врушкой знаться. Поселила она в моём сердце недоверие к людям. Никому нельзя доверять.
— Это не так, — с улыбкой заметила Баба-Яга. Хоробры заметили, что старушечьи морщины разгладились. Нет, она не обратилась прежней красавицей, но и на старуху не больно-то походила. Словно омолодило её общение с людьми.
— Тот, кто никому не доверяет, никого не любит. Можешь ли ты это сказать, княжич, о себе?
— Нет, не могу, Баба-Яга. Но Полева преподала мне славный урок. Словно броню на сердце накинула. Я думал тогда, если уж близкие люди таят камень за пазухой, то что от иных ожидать?
— Разумно, — кивнула Яга. — Но никакого камня не было. Нравилось Полеве быть в центре внимания, как солнышку красному. Что в этом дурного? Девица-то она собой видная да и умом её Велес не обледил. Вон как отличил. В кошку-баяльницу обратил. Хочется ей чтобы слушали её, восхищались придумками девичьими и любили такую раскрасавицу и разумницу. Только насильно мил не будешь. Вот и чахли молодцы в неволе. Не любо не слушай, а врать не мешай. Только Полева всех насильно заставляет слушать её. А у людей своих забот полон рот. Ей бы слушателя сыскать благодарного. Какая бы пара была.
— А что теперь делать? — растерялся Русак.
— Без поршней по снегу бегать?
— Зачем?
— Затем, что у меня такая присказка. Повеселили вы меня, забавники этакие. Помогать так помогать. За черепа конские я зелье сварила. Только про нашу мену ни гугу. А то все повадятся ко мне на гостевание. Куда я столько черепов дену? Придётся свои владения расширять да человеческие черепа ради орнамента красивого добыть.
Странники не знали улыбнуться или ужаснуться. Яга говорила с лёгкой усмешкой, но кто знает, что у неё на уме.
— Одна уже собрала черепа, — сквозь зубы произнёс Русак.
— Кошка-баяльница, что ли? Это что? На Рейне в хоромах некого колдуна из человеческих костей и вовсе игрушки изготавливают. Но мне не нравится, когда близ моих владений бесчинства творятся. Вам же не по душе то, что эта выдумщица полонила вашего товарища. Поделом ему. Не будет в следующий раз рот разевать.
Последняя фраза вселила надежду в Русака. Общие интересы не раз обьединяли людей и нелюдей.
— Быть походу, — почти радостно крикнул витязь. Властный жест Красибора притушил радостное возбуждение.
— Превыше всего батюшка.
Русак опустил темно-русую голову, но в следующее мгновение его серо-голубые глаза зажглись непокорным светом.
— Разве без меня не доставят к князю это зелье клятое? Я и сам справлюсь.
— Один уже справился. Хотя места у кошки-баяльницы много. На всех хватит. Тут надо действовать сообща. Да план придумать.
Поникли плечи молодецкие. Больше не находилось охотников смотреться в серебряное блюдечко да судьбу пытать. Один Красибор бестрепетно взял в руки алое яблоко и покатал его по прозрачному серебру.
Видит он деревянные заборолы Златокаменска, шумные торговые ряды, слышит бойкие голоса градцев. Бают люди, что сгинул княжич со всем его воинством, отчего князь теперь при смерти.
— Неужто Медвежило не добрался до цели? — сквозь зубы бросил Красибор.
Дымка прошла по поверхности. Новая картина сменила старую. Сидит его друг в порубе. Небитый ещё. Рядом с ним стоит не кат княжеский, а женщина средних лет, что-то тихо и ласково втолковывает Медвежиле, а тот только руками разводит. Медведко, не видимый простым смертным, стоит рядом. Попыталась ударить злая женщина беззащитного пленника да наткнулась на медвежьи зубы. Взвизгнула не своим голосом да бросилась прочь. Гладит хоробр дух погибшего медведя по шерсти. Только Медвежило и может видеть и ощущать своего странного приятеля. Больше нет у него заступы.
Узнал и эту лиходейку княжич. Любонега то. Мамка, нянька, воспитательница и наперсница Негоды. Теперь ключницей стала безродная прислужница в тереме Остромысла. Люди бают, что всем заправляет там да ведьмой кличут любимицу боярыни. До этого момента не больно-то интересовала Красибора властная женщина не первой молодости. Вынянчила она Негоду, и само собой была привязана к ней сильнее, чем мать к младеню. Ничего поразительного в этом не было. Своих то деток у вековухи не было. Отец Негоды так и сказал верной прислуге.
— Выйдешь замуж али в подоле принесёшь — живо тебя со двора сгоню. Ты должна интересы моей дочери блюсти, а не свой приплод заводить.
Особой приманчивостью несчастная нянька не блистала. Если и были охотники жениться, то их как встрешником сдуло после категоричных слов боярина. Не нашлись желающие обвести бедную и неказистую девушку вокруг ракитового куста.
Вот и любила мамка Негоду. Кого ещё ей было любить? Своей-то семьи у Любонеги не было. Никто не знал, какого она рода-племени. Ключница о своей прошлой жизни не больно-то и распространялась. Может, она и вовсе головница беглая. Но людям рты не завяжешь. Большинство златокаменцев придерживались мнения, что воспитательница Остромысловой боярыни — служит самой Марене. Слухами земля полнится. Всегда были рядом низкородная служанка и высокородная боярышня. Подруг у Негоды особо не было. Лицом красива да нравом крутенька. Воспитательница угождала ей, терпела капризы и потакала любым прихотям. Это значит, что действует ключница с полного согласия Негоды и Остромысла. Выполняет их поручение.
Но кто поручится, что на следующий день терпение этой четы не лопнет. Позовут они мастеров заплечных дел, чтобы сломать волю Медвежило. Пока верный кметь молчит, но что будет после. Конечно, особо ценных сведений он не мог сообщить. Но одно знание, что Негода может обратиться в волчицу может стоить жизни.
— Много воли взяли, — всё так же сквозь зубы бросил Красибор.
— Кот из дома — мыши водят хороводы, — негромко ответила Яга.
— Почему я не вижу отца? Неужели он?..
Красибор не успел сказать страшное слово. Видение поруба исчезло так же стремительно, как и появилось. Вот княжья одрина. Не сильно переменился отец. Всё же ловкач Медвежило, наверное, успел дать ему лекарство Нивяницы. Но и враги не дремлют. Успокоился княжич. Стал думу думать. Тут как в кощуне. Налево пойдёшь — коня потеряешь. Хотя кони уже съедены прожорливой Негодой. Замутило Красибора при одной мысли о том, что мог находить ведьминого выкормыша привлекательной и желанной. Мерзость одна. Даже вспоминать о ласках разнузданных тошнёхонько. Тут раздался решительный голос Марьи.
— Я поеду в град. Меня одну из вас всех эти злодеи в лицо не знают. Для верности обряжусь пареньком. Косу состригу, портки да медвежью телогрею напялю. Не признают меня, даже если я и жила в тех местах некогда.
Красибору ничего подобного в голову и не приходило.
— А как ты к князю попадёшь, душа моя?
— Это уже моя забота. Хитры наши враги, но и я не лыком шита. А вы тем временем кошку полоните. Шерстян со мной пойдёт. Ему легче встретить сто чёрных котов, чем кошку-баяльницу. Верно ли я говорю, мой разумник.
— Более чем, — с достоинством ответил Шерстян. — До зимы бы поспеть.
— А если я вновь пропаду, то встретимся по весне, — ответила Марья с уверенностью, которой не ощущала. Время безмятежности минуло вместе с лунной ночью. Пришло время борьбы. Тогда ещё Марья не знала, что ей предстоит встретиться со страшным прошлым.
Прода от 28.03.2026, 11:38
Припозднился княжеский сын. Когда его немного поредевший отряд прибыл в Златокаменск, то мохнатая вьюга завладела градом вольным. Снежные щипки румянили лица воинов, суровый ветер заставлял жмурится да закрывать дланями лица, уже привычные к непогоде. Резвые коняшки были у Красибора, Сигурда, Русака и даже освобождённого из тягостного плена Первака. То были скакуны из табуна самой Яги. Великой милостью оделила лесная чародейка своих гостей на прощание. Позволила выбрать каждому витязю быстроногого коня. Только попробуй такого приручи да оседлай. Но справились витязи. К седлу княжича была приторочена золотая клетка. В ней сидела рыжая кошка необычайной красоты. Хмура была баяльница Полева, словно жребий полонянки.
Теперь рыжая лгунья сама надела тот головной убор, который заставляла примерять неразумников. На потеху народу вёз Красибор выловленную зверицу. В лучах зимнего солнца золотисто-рыжая шерсть переливалась как перья Жар-птицы из кощуны. Не пела больше голосистая мурлыка. Неволя высасывает всю радость не только из людей, но и из нежити. Попалась Полева в ловушку. Сколько верёвочке не виться… В любых землях народ жаден до зрелищ. Вот и придётся ей развлекать златокаменцев своими баснями. Притерпится кошка к полону. Не было жалости в Красиборе к подружке детских лет и наперснице по немудрёным забавам. Некогда они вместе ловили рыбу и раков, играли в прятки, бродили по лесу.
Что было, то поросло травами, политыми водой из Забыть-реки. На месте поля выросла могучая дубравушка. Где раньше жали рожь, теперь только коричневые в зелёном шлеме жёлуди. Корм для свиней или для людей в голодный год. В былые времена и сам Красибор был рад хлебу из желудёвой муки. Как же давно это было! Будто не десяток зим минул, а целая сотня — незаметно, как воронья стая над полем мертвяков, пролетела. Быстро люди забывают плохое и привыкают к доброму житью-бытью. Вот и забыл серьёзный мальчуган рыжую, как осенний лист, девчульку. Врагом для него стала выдумщица Полева. Когда-нибудь все княжеские враги разделят участь злосчастной оборотницы.
Только снегопад беспокоил Красибора. Не мог он ещё припомнить такой стужи лютой да белоснежной пляски метели. В руку тот сон был. Замёрзло, вероятно, Ягодное болото. Отчего так рано Марена-Зима пожаловала в земли вятичей? Ведь совсем недавно стояли холодные, но ясные осенние денёчки. А теперь даже псы со двора носа не кажут. Бояре кутаются в бобровые шубы. Но Первак, верящий в приметы, сказал, что ясный день в начале грудня предвещает скорые морозы. И засмеялся ещё так заразительно и беспечально. Не то чтобы развесёлый кметь любил холода, но после того, как соратники вызволили этого неразумника из логова коварной Полевы, все его радовало и смешило.
Перед смертью не надышишься. Очень редко люди своими либо чужими силами вырываются из когтей неумолимой Марены или жестокого Чернобога. Напоминал Первак красного клеста, что резвится зимой. Обычные птицы яйца откладывают весной, а клёсты выводят потомство в конце зимы. Питается эта яркая и миниатюрная птичка семенами хвойных, вот потому у неё всё наоборот. Ромейские миссионеры ещё называют её «Христовой птицей». Суеверный Первак любил послушать одного такого странника. Имя у него ещё такое мудрёное было. Что-то с землёй и лопатой связано. Складно говорил безбородый иноземец. Дескать, когда распяли сына Божьего, эти птички попытались его спасти. Гвозди им вытащить не удалось, только клюв изувечили.
Но их христианский Бог вознаградил сердобольную птичку. Клюв у клеста так и остался в форме креста. Грудь его цвета крови. А после смерти птички-невелички не истлевают. Видел до этого Первак клестов, когда с отцом-торговцем ездил по разным землям. В далёких краях полуночных и живут такие птички. У вятичей зимой он их как-то не встречал. Здесь зимой снегири красногрудые обитают. Покровители рати да спасители заблудившихся путников. Не зря в народе говорят: «Соловей — разбойник. Снегирь — защитник». А вот рядом с избушкой Бабы-яги стоит ельник. Там обитают клесты, олени и прочие полуночные звери и птицы. Вспомнил детство Первак, когда побродил по владениям Яги.
Свою былую пленительницу витязь даже жалел. Вот дурень Стоило своего счастья не понимает. Ворчит, как старый дедушка, по любому поводу. От плохой погоды до опостылевшей еды. Счастье уже под лучами солнышка-Хорса греться, а не в подземной пещере отсиживаться да к смерти готовиться.
