—Не спрашивай то, на что я не в силах ответить.
—Мне надоело терпеть твой бунт. Собирай свои вещи, завтра же ты отправляешься на отбор слушателей, организованный орденом Парящих Облаков.
Возле неё упал запечатанный свиток — явно приглашение. Чжоу Юйань не могла ослушаться и оставалась в той же позе, пока Хуа Юй не ушёл. Она не хотела пересекаться с ним взглядом лишний раз, это было слишком сложно.
Стоило ей выйти из зала Застывшего Пера и направиться к себе собирать вещи, как следом пристроилось несколько младших соучеников.
—Старшая Чжоу, а тебя сильно ругали? Я слышала, почтенный бессмертный бывает так зол, что может снять кожу одним ударом дисциплинарного кнута!
Это не ученики Хуа Юя, а просто дети из внутреннего двора, выполняющие свои поручения на территории их долины. У Хуа Юя было не так много учеников, а из тех, кто сейчас жил в секте, — только она сама.
— Кто тебе такое сказал? Разве кто-то может обидеть отважную Чжоу Юйань?
Она принялась рассказывать историю о том, как применила лучшую стратегию для выживания в подобной ситуации! «Посыпать голову пеплом и бить челом, выпрашивая прощение» — классика на все времена. Конечно же, почтенный бессмертный отринул свой свой гнев, стоило ему услышать от неё всю правду. Чжоу Юйань непоколебимо просила прощения, пока тот не смилостивился!
— Неужели тебя не наказали? — спросил мальчишка, почесывая свою большую голову, — Меня всегда наказывают.
— Почему же? Теперь мне надо десять лет полоть сорняки на полях с духовными травами и переписать «Канон добродетели» гусиным пером тысячу раз!
Её слушатели выпучили глаза и начали наперебой сетовать о жесткости бессмертного! Так издеваться над своими учениками. Наверное, поэтому у него их мало, их учителя никогда не были так жестоки в своих наказаниях!
Дойдя до дверей в свою маленькую пристройку, Чжоу Юйань всё же смогла избавиться от пристающей ребятни и наконец осталась одна.
Теперь было время, чтобы вдоволь обдумать своё положение.
Об отборе в ученики к самому великому бессмертному Лэн Яню она слышала не раз, даже будучи в заключении. Некоторые новости снаружи ей передавали друзья, некоторые разносились по секте как пожар в засуху.
Лэн Янь — легенда, бессмертный мастер, чья слава превосходит горы Тайхан. И в этот раз он намерен лично отобрать горстку «самых перспективных» юношей и девушек нового поколения со всех окрестных сект, чтобы взрастить из них драконов, попирающих небеса. Так рассуждали между собой ученики из Зеркального Озера.
Чжоу Юйань же считала саму фигуру Лэн Яня крайне сомнительной. Вся информация о нём была старательно подчищена не только из учебников, но и из слухов, ходивших между тремя мирами. Будучи в нижней долине, она не раз пыталась узнать о нём хоть что-то, но наталкивалась на пустые байки, явно кем-то срежиссированные. Никто не знал, ни сколько ему лет, ни откуда он пришёл, или как он обрел свою славу.
Просто в один день о нем заговорили во всех трех мирах — признавая, что ему нет равных не только среди ныне живущих, но и на поколения назад.
Она прекрасно понимала, что в этом отборе есть что-то странное. Никто не будет приглашать на свою территорию учеников других школ, даже если они очень талантливы, хотя вернее сказать, особенно если это так. Ведь мало ли какую информацию те вынесут о техниках и прочем. Конкуренция в мире совершенствования была очень большой.
Помимо скрытой от всех цели отбора, там явно будут изнурительные испытания и соревнование с кучей выскочек! О нет, она не желает снова видеть наглые морды этих высокомерных засранцев, а тем более выслушивать их мнение о себе.
Это не просто наказание, а самый настоящий концентрационный лагерь для сумасшедших фанатиков! Чжоу Юйань категорически не согласна на такое издевательство над своей спокойной жизнью в секте.
Пока она собирала по сумкам и мешочкам тысячи мелочей, вещи и артефакты, необходимые для такого опасного места, в голову пришла самая страшная мысль. И вонзилась в неё, как отравленная игла.
Откуда Хуа Юй вообще узнал об этом отборе?! Он же пребывал в глубоком уединении, должен был медитировать на вершине, вслушиваясь в песню ветра, а не вынюхивать свежие сплетни о наборе учеников в соседние ордена!
Это пахло настоящей заранее спланированной местью.
Сноски и пояснения:
1 Период большой жары — пик летней жары по китайскому лунно-солнечному календарю (примерно 22–24 июля). Один из 24 малых сезонов, определявших ритм всей жизни в аграрном Китае.
2 Пай — игровая карта/плитка. В данном случае — карта для популярной азартной игры «Мадяо».
Мадяо (букв. «Подвесить лошадь») — классическая китайская карточная игра, достигшая пика популярности в эпоху Мин. Колода состояла из 40 карт-полосок, разделённых на четыре масти (по 10 карт): Вэньцянь (Монеты), Сучо (Связки монет), Ваньгуань (Десятки тысяч) и Ши (Десятки, с изображением героев). Играли обычно вчетвером, цель — набрать больше очков, собирая комбинации (тройки одинаковых или последовательности) и «захватывая» карты соперников. Игра была не только азартной, но и интеллектуальной, требуя расчёта и понимания сложной иерархии карт. Именно из «Мадяо» и подобных ей игр к XIX веку сформировался маджонг. До наших дней подробное описание игры не сохранилось.
3 «Семеро вверх, восьмеро вниз» — классическая китайская идиома, описывающая состояние крайнего душевного смятения, тревоги и беспокойства, когда сердце будто колотится в беспорядке, а на душе нет покоя. По смыслу равно выражениям: «сосёт под ложечкой», «душа не на месте» или «все внутри переворачивается».
4 В «Мадяо» игрок побеждает, собрав самую ценную комбинацию на момент окончания раунда. Выложив две тройки и пару, Чжоу Юйань демонстрирует «полную руку», которая бьёт любые неполные или менее ценные наборы у других игроков.
5 «Два дракона стерегут алтарь предков» — выдуманная автором выигрышная комбинация карт, состоящая из двух троек (Пангов) в старших мастях и пары в младшей. «Драконы» — это тройки Восьмёрок Десятков (героев) и Девяток Связок (богатство), «алтарь предков» — скромная, но необходимая пара Единиц Монет, завершающая построение.
Ещё даже не рассвело, а Чжоу Юйань уже стояла у внешних ворот секты, сжимая в руках сумку с вещами. Остальных участников отбора провожали, Хуа Юй не появился. Но она не была расстроена или, по крайней мере, предпочитала так думать. Скрывая лицо за капюшоном накидки, молча ждала, когда активируют печать для переноса к ближайшей возможной точке, от которой уже потребуется добираться своим ходом.
Для прохождения испытаний требовалось лично прибыть на подконтрольную ордену Парящих Облаков территорию — пустошь Ста Ветров. Каким поэтичным и красивым ни было название, на самом деле это совсем не голая степь, а один из крупнейших центров мира совершенствующихся. Вокруг стен ордена выросли города и поселения, наполненные обычными людьми, которые стремились собраться под защитой бессмертных. Такая ситуация наблюдалась на всех территориях, прилегающих почти к любому крупному клану заклинателей.
Чжоу Юйань смиренно сидела в душной повозке, выделенной им сектой, вместе с группой таких же «счастливчиков». Вот только они, в отличие от неё, воспринимали эту ужасную поездку как небывалую милость небес и великую честь. Их глаза чуть ли не горели фанатичным блеском, а разговоры сводились к восторженным спекуляциям о том, «скольким даосским канонам их научит сам Бессмертный Лэн Янь».
«Психи повернутые, — думала Чжоу Юйань, с тоской глядя в потолок повозки. — Совсем не понимают, что их ждёт. Нас везут туда, как скот на убой. Идиоты».
А ещё почему-то было невыносимо жарко, даже для периода большой жары это было слишком! Они же не в гигантской печи, где их тушат заживо. Яркое солнце словно стало их личной карой от небесного департамента наказаний.
Пот стекал по её лбу и спине целыми ручьями, тонкая шёлковая одежда противно липла к телу, как вторая кожа. Рядом, вся в нервной дрожи, сидела Ян Вэньсинь. Её идеально наложенная косметика была близка к тому, чтобы превратиться в абстрактную картину в стиле „разгневанный призрак висельника“.
С Ян Вэньсинь у неё были сложные отношения. Когда они были детьми, то пересекались только на торжественных мероприятиях секты, где успехи Чжоу Юйань превозносились, и ей предсказывали вознесение в ранг небожительницы, а маленькую Вэньсинь просто игнорировали. Тогда между ними было здоровое соперничество, которое позже переросло в ревность. Хотя сама Юйань и не пыталась конфликтовать, но другая сторона воспринимала это именно так. Она завидовала ей и, даже не скрывая своего отношения, плевалась ядом при каждой встрече.
Стоило Чжоу Юйань пересмотреть свои жизненные цели, как она сразу же стала врагом номер один для таких благочестивых и трепетно относящихся к репутации людей, как госпожа Ян. Будучи из знатного рода, та впитала этикет и нравы с молоком матери, а терпеть вульгарность и нарушение порядка просто не могла.
Додумался же кто-то посадить этих двоих в одну повозку. Хорошо, что в этот раз они обе решили игнорировать друг друга. Но обстановка была такой напряжённой, что никто не решался вести праздные беседы.
— И почему бы этому ордену Парящих Облаков просто не снять дурацкие барьеры с территории на время отбора?
Тишину прервала сама Чжоу Юйань, в очередной раз направляя ци в кулон вечной прохлады. Артефакт, стоивший годового жалованья старшего ученика, лишь слегка отдавал скупыми поцелуями холода, словно стесняясь своей неэффективности перед лицом столь беспардонной жары. Это раздражало.
— Чжоу Юйань! — Ян Вэньсинь бросила на неё взгляд, полный укора. — Мы должны показывать смирение и терпение, как вода, точащая камень. Не смей так себя вести! Ведь это может быть одно из испытаний бессмертных из ордена.
Ян Вэньсинь отчаянно старалась не думать о том, во что превратились её собственные, специально сшитые по этому случаю парадные одежды. Она мечтала поразить проверяющих и других участников отбора, явившись на Пустоши воплощением изящества и благородной выдержки. Ведь первое впечатление очень важно!
А когда узнала, что в одной повозке с их «элитной группой самых прилежных» поедет головная боль секты, то чуть не потеряла лицо от ярости. Тогда же она мысленно поклялась не допустить, чтобы Чжоу Юйань хоть чем-то опозорила их на таком важном мероприятии. Взгляды, которые она бросала на свою соседку, так и говорили: «Я буду следить за каждым твоим шагом, словно ястреб за кроликом».
Чжоу Юйань в свою очередь предпочла с лёгкостью парящего лепестка перенестись прямо к месту, а не трястись полдня в повозке в обнимку со своими пожитками, бесценным свитком-приглашением и презирающей её компанией. Каждая кочка на дороге отзывалась в костях немым укором, а ритмичный стук колёс, казалось, выбивал: «са-ма-ви-но-ва-та».
Она все никак не могла понять, почему путь к одной из самых крупных школ заклинателей представлен настолько ужасной дорогой.
Это же огромный центр притяжения! В таком случае они должны были двигаться по одному из главных трактов. К своему ужасу Чжоу Юйань осознала, что впервые согласна с Ян Вэньсинь — эти тупоголовые шишки из ордена решили над ними поиздеваться ещё на подъезде!
Единственной её благодарностью к секте в тот момент было то, что они хотя бы открыли печать к ближайшему доступному транспортному узлу. Мысль о том, что и в городок Яньшу пришлось бы добираться своим ходом, вызывала у неё приступ искреннего ужаса — это уже не наказание, а изощрённая пытка, достойная демонов.
Когда их транспорт наконец влился в нескончаемую вереницу телег, повозок и лошадей, выстроившуюся перед въездом в городок у ворот ордена — зрелище, напоминавшее то ли военный поход, то ли грандиозную ярмарку тщеславия, — Чжоу Юйань едва не разрыдалась. Но не от горя, а от безудержного, животного счастья. Конец этой проклятой тряски по пыльной дороге!
А когда её взгляд, блуждая по толпе разодетых и уставших от долгого пути кандидатов, наткнулся на знакомую, чуть сутулую, но от этого не менее элегантную спину, она едва не лишилась чувств.
Это был её лучший друг, верный напарник по всем авантюрам — Бай Линфэн.
И даже здесь, в этой всеобщей давящей толкотне, он выделялся, как нефритовая шпилька в куче булыжников. Бай Линфэн воплощение образа пресыщенного молодого господина из знатного рода. Его лицо утончённо-прекрасно, с высокими скулами, аристократически тонким носом и всегда слегка насмешливо приподнятой бровью. Но настоящей визитной карточкой были одежды. Даже в дорожной пыли накидка из темно-индигового облачного шелка с едва заметной серебряной вышивкой, изображающей пьющих лунный свет цикад, выглядела так, будто её только что принесли из прачечной расторопные слуги. Волосы, собранные в высокий хвост нефритовой шпилькой с вкраплениями звёздного сапфира, даже на этом пекле не потеряли своего блеска. С его пояса свисал не обычный мешочек тысячи мелочей, а выполненный лучшими мастерами артефакт из чёрной лакированной кожи с золотой инкрустацией. Стоила эта вещица целое состояние небольшой секты.
Бай Линфэн принадлежал к ученикам башни Девяти Забвений — и ходили слухи, что он был туда определён не столько за талант, сколько за излишне щедрые пожертвования его отца, владевшего сетью духовных ювелирных лавок по всему континенту.
Географическая удалённость их сект никогда не мешала дружбе, которая крепла на почве взаимного спасения из передряг и коллективного сочинения оправданий. Увидев его здесь, в этой толпе «трудяг», Чжоу Юйань почувствовала прилив надежды. Если уж такая шикарная павлинья птица попала в эту ловушку для трудоголиков, значит, не всё ещё потеряно. Вместе они, гений стратегического безделья и мастер решения проблем с помощью чековой книжки, могли устроить здесь что-то... легендарное.
Она не раздумывая выскочила из душной повозки, нарушая все представления о достойном поведении ученицы. Её попутчики, включая побледневшую от ужаса Ян Вэньсинь, проводили её потрясёнными, ледяными взглядами. Но Чжоу Юйань уже неслась сквозь толпу, словно разъярённый бык на фарфоровом рынка. По пути она так толкнула какого-то парня в скромных одеждах, что тот чуть не выронил свой узелок с вещами. Бросив на ходу беглое «ой, простите!», она уже мчалась дальше, к элегантной лошади цвета воронова крыла, у которой стоял её драгоценный друг.
— Ай-я, Братец Бай, это ты! — закричала она, продираясь локтями вперёд. — Соскучилась до смерти!
Тот лениво обернулся на шум. Его прекрасное, словно выточенное из яшмы лицо сначала выражало лишь лёгкое недоумение аристократа, которого беспокоят в общественном месте. Но, стоило заметить в толпе сияющую от радости Чжоу Юйань, как его черты мгновенно смягчились. Он растянул губы в широкой, хищной и абсолютно искренней улыбке — той самой, что предвещала либо грандиозные неприятности, либо гениальный план по их избеганию.
— Госпожа-заключенная-навсегда-Чжоу! — воскликнул он, ударяя себя ладонью по лбу с таким театральным ужасом, будто увидел призрак. — Какими судьбами? Неужто прискакала в такую даль, чтобы лично проводить этого ничтожного братца? Я тронут до слёз!
— Ой, заткни свой нефритовый клюв! — фыркнула Чжоу Юйань, уже подойдя вплотную и смахнув со лба пот рукавом, чем заставила Бай Линфэна слегка поморщиться — он ценил изящество даже в самые неподходящие моменты.
—Мне надоело терпеть твой бунт. Собирай свои вещи, завтра же ты отправляешься на отбор слушателей, организованный орденом Парящих Облаков.
Возле неё упал запечатанный свиток — явно приглашение. Чжоу Юйань не могла ослушаться и оставалась в той же позе, пока Хуа Юй не ушёл. Она не хотела пересекаться с ним взглядом лишний раз, это было слишком сложно.
Стоило ей выйти из зала Застывшего Пера и направиться к себе собирать вещи, как следом пристроилось несколько младших соучеников.
—Старшая Чжоу, а тебя сильно ругали? Я слышала, почтенный бессмертный бывает так зол, что может снять кожу одним ударом дисциплинарного кнута!
Это не ученики Хуа Юя, а просто дети из внутреннего двора, выполняющие свои поручения на территории их долины. У Хуа Юя было не так много учеников, а из тех, кто сейчас жил в секте, — только она сама.
— Кто тебе такое сказал? Разве кто-то может обидеть отважную Чжоу Юйань?
Она принялась рассказывать историю о том, как применила лучшую стратегию для выживания в подобной ситуации! «Посыпать голову пеплом и бить челом, выпрашивая прощение» — классика на все времена. Конечно же, почтенный бессмертный отринул свой свой гнев, стоило ему услышать от неё всю правду. Чжоу Юйань непоколебимо просила прощения, пока тот не смилостивился!
— Неужели тебя не наказали? — спросил мальчишка, почесывая свою большую голову, — Меня всегда наказывают.
— Почему же? Теперь мне надо десять лет полоть сорняки на полях с духовными травами и переписать «Канон добродетели» гусиным пером тысячу раз!
Её слушатели выпучили глаза и начали наперебой сетовать о жесткости бессмертного! Так издеваться над своими учениками. Наверное, поэтому у него их мало, их учителя никогда не были так жестоки в своих наказаниях!
Дойдя до дверей в свою маленькую пристройку, Чжоу Юйань всё же смогла избавиться от пристающей ребятни и наконец осталась одна.
Теперь было время, чтобы вдоволь обдумать своё положение.
Об отборе в ученики к самому великому бессмертному Лэн Яню она слышала не раз, даже будучи в заключении. Некоторые новости снаружи ей передавали друзья, некоторые разносились по секте как пожар в засуху.
Лэн Янь — легенда, бессмертный мастер, чья слава превосходит горы Тайхан. И в этот раз он намерен лично отобрать горстку «самых перспективных» юношей и девушек нового поколения со всех окрестных сект, чтобы взрастить из них драконов, попирающих небеса. Так рассуждали между собой ученики из Зеркального Озера.
Чжоу Юйань же считала саму фигуру Лэн Яня крайне сомнительной. Вся информация о нём была старательно подчищена не только из учебников, но и из слухов, ходивших между тремя мирами. Будучи в нижней долине, она не раз пыталась узнать о нём хоть что-то, но наталкивалась на пустые байки, явно кем-то срежиссированные. Никто не знал, ни сколько ему лет, ни откуда он пришёл, или как он обрел свою славу.
Просто в один день о нем заговорили во всех трех мирах — признавая, что ему нет равных не только среди ныне живущих, но и на поколения назад.
Она прекрасно понимала, что в этом отборе есть что-то странное. Никто не будет приглашать на свою территорию учеников других школ, даже если они очень талантливы, хотя вернее сказать, особенно если это так. Ведь мало ли какую информацию те вынесут о техниках и прочем. Конкуренция в мире совершенствования была очень большой.
Помимо скрытой от всех цели отбора, там явно будут изнурительные испытания и соревнование с кучей выскочек! О нет, она не желает снова видеть наглые морды этих высокомерных засранцев, а тем более выслушивать их мнение о себе.
Это не просто наказание, а самый настоящий концентрационный лагерь для сумасшедших фанатиков! Чжоу Юйань категорически не согласна на такое издевательство над своей спокойной жизнью в секте.
Пока она собирала по сумкам и мешочкам тысячи мелочей, вещи и артефакты, необходимые для такого опасного места, в голову пришла самая страшная мысль. И вонзилась в неё, как отравленная игла.
Откуда Хуа Юй вообще узнал об этом отборе?! Он же пребывал в глубоком уединении, должен был медитировать на вершине, вслушиваясь в песню ветра, а не вынюхивать свежие сплетни о наборе учеников в соседние ордена!
Это пахло настоящей заранее спланированной местью.
Сноски и пояснения:
1 Период большой жары — пик летней жары по китайскому лунно-солнечному календарю (примерно 22–24 июля). Один из 24 малых сезонов, определявших ритм всей жизни в аграрном Китае.
2 Пай — игровая карта/плитка. В данном случае — карта для популярной азартной игры «Мадяо».
Мадяо (букв. «Подвесить лошадь») — классическая китайская карточная игра, достигшая пика популярности в эпоху Мин. Колода состояла из 40 карт-полосок, разделённых на четыре масти (по 10 карт): Вэньцянь (Монеты), Сучо (Связки монет), Ваньгуань (Десятки тысяч) и Ши (Десятки, с изображением героев). Играли обычно вчетвером, цель — набрать больше очков, собирая комбинации (тройки одинаковых или последовательности) и «захватывая» карты соперников. Игра была не только азартной, но и интеллектуальной, требуя расчёта и понимания сложной иерархии карт. Именно из «Мадяо» и подобных ей игр к XIX веку сформировался маджонг. До наших дней подробное описание игры не сохранилось.
3 «Семеро вверх, восьмеро вниз» — классическая китайская идиома, описывающая состояние крайнего душевного смятения, тревоги и беспокойства, когда сердце будто колотится в беспорядке, а на душе нет покоя. По смыслу равно выражениям: «сосёт под ложечкой», «душа не на месте» или «все внутри переворачивается».
4 В «Мадяо» игрок побеждает, собрав самую ценную комбинацию на момент окончания раунда. Выложив две тройки и пару, Чжоу Юйань демонстрирует «полную руку», которая бьёт любые неполные или менее ценные наборы у других игроков.
5 «Два дракона стерегут алтарь предков» — выдуманная автором выигрышная комбинация карт, состоящая из двух троек (Пангов) в старших мастях и пары в младшей. «Драконы» — это тройки Восьмёрок Десятков (героев) и Девяток Связок (богатство), «алтарь предков» — скромная, но необходимая пара Единиц Монет, завершающая построение.
Глава 2.
Ещё даже не рассвело, а Чжоу Юйань уже стояла у внешних ворот секты, сжимая в руках сумку с вещами. Остальных участников отбора провожали, Хуа Юй не появился. Но она не была расстроена или, по крайней мере, предпочитала так думать. Скрывая лицо за капюшоном накидки, молча ждала, когда активируют печать для переноса к ближайшей возможной точке, от которой уже потребуется добираться своим ходом.
Для прохождения испытаний требовалось лично прибыть на подконтрольную ордену Парящих Облаков территорию — пустошь Ста Ветров. Каким поэтичным и красивым ни было название, на самом деле это совсем не голая степь, а один из крупнейших центров мира совершенствующихся. Вокруг стен ордена выросли города и поселения, наполненные обычными людьми, которые стремились собраться под защитой бессмертных. Такая ситуация наблюдалась на всех территориях, прилегающих почти к любому крупному клану заклинателей.
Чжоу Юйань смиренно сидела в душной повозке, выделенной им сектой, вместе с группой таких же «счастливчиков». Вот только они, в отличие от неё, воспринимали эту ужасную поездку как небывалую милость небес и великую честь. Их глаза чуть ли не горели фанатичным блеском, а разговоры сводились к восторженным спекуляциям о том, «скольким даосским канонам их научит сам Бессмертный Лэн Янь».
«Психи повернутые, — думала Чжоу Юйань, с тоской глядя в потолок повозки. — Совсем не понимают, что их ждёт. Нас везут туда, как скот на убой. Идиоты».
А ещё почему-то было невыносимо жарко, даже для периода большой жары это было слишком! Они же не в гигантской печи, где их тушат заживо. Яркое солнце словно стало их личной карой от небесного департамента наказаний.
Пот стекал по её лбу и спине целыми ручьями, тонкая шёлковая одежда противно липла к телу, как вторая кожа. Рядом, вся в нервной дрожи, сидела Ян Вэньсинь. Её идеально наложенная косметика была близка к тому, чтобы превратиться в абстрактную картину в стиле „разгневанный призрак висельника“.
С Ян Вэньсинь у неё были сложные отношения. Когда они были детьми, то пересекались только на торжественных мероприятиях секты, где успехи Чжоу Юйань превозносились, и ей предсказывали вознесение в ранг небожительницы, а маленькую Вэньсинь просто игнорировали. Тогда между ними было здоровое соперничество, которое позже переросло в ревность. Хотя сама Юйань и не пыталась конфликтовать, но другая сторона воспринимала это именно так. Она завидовала ей и, даже не скрывая своего отношения, плевалась ядом при каждой встрече.
Стоило Чжоу Юйань пересмотреть свои жизненные цели, как она сразу же стала врагом номер один для таких благочестивых и трепетно относящихся к репутации людей, как госпожа Ян. Будучи из знатного рода, та впитала этикет и нравы с молоком матери, а терпеть вульгарность и нарушение порядка просто не могла.
Додумался же кто-то посадить этих двоих в одну повозку. Хорошо, что в этот раз они обе решили игнорировать друг друга. Но обстановка была такой напряжённой, что никто не решался вести праздные беседы.
— И почему бы этому ордену Парящих Облаков просто не снять дурацкие барьеры с территории на время отбора?
Тишину прервала сама Чжоу Юйань, в очередной раз направляя ци в кулон вечной прохлады. Артефакт, стоивший годового жалованья старшего ученика, лишь слегка отдавал скупыми поцелуями холода, словно стесняясь своей неэффективности перед лицом столь беспардонной жары. Это раздражало.
— Чжоу Юйань! — Ян Вэньсинь бросила на неё взгляд, полный укора. — Мы должны показывать смирение и терпение, как вода, точащая камень. Не смей так себя вести! Ведь это может быть одно из испытаний бессмертных из ордена.
Ян Вэньсинь отчаянно старалась не думать о том, во что превратились её собственные, специально сшитые по этому случаю парадные одежды. Она мечтала поразить проверяющих и других участников отбора, явившись на Пустоши воплощением изящества и благородной выдержки. Ведь первое впечатление очень важно!
А когда узнала, что в одной повозке с их «элитной группой самых прилежных» поедет головная боль секты, то чуть не потеряла лицо от ярости. Тогда же она мысленно поклялась не допустить, чтобы Чжоу Юйань хоть чем-то опозорила их на таком важном мероприятии. Взгляды, которые она бросала на свою соседку, так и говорили: «Я буду следить за каждым твоим шагом, словно ястреб за кроликом».
Чжоу Юйань в свою очередь предпочла с лёгкостью парящего лепестка перенестись прямо к месту, а не трястись полдня в повозке в обнимку со своими пожитками, бесценным свитком-приглашением и презирающей её компанией. Каждая кочка на дороге отзывалась в костях немым укором, а ритмичный стук колёс, казалось, выбивал: «са-ма-ви-но-ва-та».
Она все никак не могла понять, почему путь к одной из самых крупных школ заклинателей представлен настолько ужасной дорогой.
Это же огромный центр притяжения! В таком случае они должны были двигаться по одному из главных трактов. К своему ужасу Чжоу Юйань осознала, что впервые согласна с Ян Вэньсинь — эти тупоголовые шишки из ордена решили над ними поиздеваться ещё на подъезде!
Единственной её благодарностью к секте в тот момент было то, что они хотя бы открыли печать к ближайшему доступному транспортному узлу. Мысль о том, что и в городок Яньшу пришлось бы добираться своим ходом, вызывала у неё приступ искреннего ужаса — это уже не наказание, а изощрённая пытка, достойная демонов.
Когда их транспорт наконец влился в нескончаемую вереницу телег, повозок и лошадей, выстроившуюся перед въездом в городок у ворот ордена — зрелище, напоминавшее то ли военный поход, то ли грандиозную ярмарку тщеславия, — Чжоу Юйань едва не разрыдалась. Но не от горя, а от безудержного, животного счастья. Конец этой проклятой тряски по пыльной дороге!
А когда её взгляд, блуждая по толпе разодетых и уставших от долгого пути кандидатов, наткнулся на знакомую, чуть сутулую, но от этого не менее элегантную спину, она едва не лишилась чувств.
Это был её лучший друг, верный напарник по всем авантюрам — Бай Линфэн.
И даже здесь, в этой всеобщей давящей толкотне, он выделялся, как нефритовая шпилька в куче булыжников. Бай Линфэн воплощение образа пресыщенного молодого господина из знатного рода. Его лицо утончённо-прекрасно, с высокими скулами, аристократически тонким носом и всегда слегка насмешливо приподнятой бровью. Но настоящей визитной карточкой были одежды. Даже в дорожной пыли накидка из темно-индигового облачного шелка с едва заметной серебряной вышивкой, изображающей пьющих лунный свет цикад, выглядела так, будто её только что принесли из прачечной расторопные слуги. Волосы, собранные в высокий хвост нефритовой шпилькой с вкраплениями звёздного сапфира, даже на этом пекле не потеряли своего блеска. С его пояса свисал не обычный мешочек тысячи мелочей, а выполненный лучшими мастерами артефакт из чёрной лакированной кожи с золотой инкрустацией. Стоила эта вещица целое состояние небольшой секты.
Бай Линфэн принадлежал к ученикам башни Девяти Забвений — и ходили слухи, что он был туда определён не столько за талант, сколько за излишне щедрые пожертвования его отца, владевшего сетью духовных ювелирных лавок по всему континенту.
Географическая удалённость их сект никогда не мешала дружбе, которая крепла на почве взаимного спасения из передряг и коллективного сочинения оправданий. Увидев его здесь, в этой толпе «трудяг», Чжоу Юйань почувствовала прилив надежды. Если уж такая шикарная павлинья птица попала в эту ловушку для трудоголиков, значит, не всё ещё потеряно. Вместе они, гений стратегического безделья и мастер решения проблем с помощью чековой книжки, могли устроить здесь что-то... легендарное.
Она не раздумывая выскочила из душной повозки, нарушая все представления о достойном поведении ученицы. Её попутчики, включая побледневшую от ужаса Ян Вэньсинь, проводили её потрясёнными, ледяными взглядами. Но Чжоу Юйань уже неслась сквозь толпу, словно разъярённый бык на фарфоровом рынка. По пути она так толкнула какого-то парня в скромных одеждах, что тот чуть не выронил свой узелок с вещами. Бросив на ходу беглое «ой, простите!», она уже мчалась дальше, к элегантной лошади цвета воронова крыла, у которой стоял её драгоценный друг.
— Ай-я, Братец Бай, это ты! — закричала она, продираясь локтями вперёд. — Соскучилась до смерти!
Тот лениво обернулся на шум. Его прекрасное, словно выточенное из яшмы лицо сначала выражало лишь лёгкое недоумение аристократа, которого беспокоят в общественном месте. Но, стоило заметить в толпе сияющую от радости Чжоу Юйань, как его черты мгновенно смягчились. Он растянул губы в широкой, хищной и абсолютно искренней улыбке — той самой, что предвещала либо грандиозные неприятности, либо гениальный план по их избеганию.
— Госпожа-заключенная-навсегда-Чжоу! — воскликнул он, ударяя себя ладонью по лбу с таким театральным ужасом, будто увидел призрак. — Какими судьбами? Неужто прискакала в такую даль, чтобы лично проводить этого ничтожного братца? Я тронут до слёз!
— Ой, заткни свой нефритовый клюв! — фыркнула Чжоу Юйань, уже подойдя вплотную и смахнув со лба пот рукавом, чем заставила Бай Линфэна слегка поморщиться — он ценил изящество даже в самые неподходящие моменты.
