Ван Жулан, попивая чай с лицом безмятежного, как озеро в безветрие, философа, лишь слегка покачивала головой, но в уголках её губ пряталась тёплая усмешка. А Бай Линфэн, откинувшись на спинку стула из чёрного дерева, отчаянно кусал внутреннюю сторону щеки, чтобы не разразиться тем самым громким, совсем не подходящим для аристократа, хохотом, который так прекрасно знали его друзья. Он делал вид, что изучает этикетку на кувшине, но подергивающиеся плечи выдавали его с головой.
За первым кувшином «Дыхания спящего дракона» незаметно последовал второй, а там и третий… И как-то само собой вышло, что Чжоу Юйань и Бай Линфэн благополучно напились. Они честно не хотели — вино было слишком вкусным, а тема для разговоров слишком неисчерпаемой. Ван Жулан же, по своему обыкновению, посвятила всё внимание искусству дегустации и чайной церемонии. Кто-то же должен был остаться островком трезвости в этом море благодушного хаоса. Да и алкоголь она, как рационалист до кончиков пальцев, считала излишним фактором, затуманивающим ясность ума.
Чжоу Юйань повисла на руке Бай Линфэна, с жаром излагая, хоть и слегка заплетающимся языком, очередную гениальную идею о том, как им сбежать с отбора. Тот лишь томно отмахивался свободной рукой, мечтая уже не о побеге, а о том, чтобы прилично добраться до кровати и слиться с ней в экстазе забвения.
Так и тянулось время, пока затуманенный вином взгляд Чжоу Юйань не зацепился за фигуру, прогуливающуюся в лунном саду. Молодой человек необыкновенной, почти неестественной внешности. Он двигался с такой плавностью, что казалось, не идёт, а плывёт сквозь воздух. Его черты были утончёнными, словно вырезанными из белого яшмового листа, причёска — безупречной, а силуэт с невероятно тонкой, изящной линией талии напоминал скорее божественную статуэтку, чем живого человека. Он выглядел как небожитель, по ошибке спустившийся в мир смертных.
Чжоу Юйань с нескрываемым удовольствием «провожала» его глазами, мысленно отмечая каждую деталь. Пока её взгляд не упал на небольшой, но отчётливый артефакт, висевший у него на поясе. Это была подвеска из молочно-белого нефрита в форме распустившегося лотоса, в сердцевине которого мерцала алая, как кровь, бусина, переливающаяся золотым. Она узнала её мгновенно. «Благословение Бодхисаттвы» — артефакт легендарный, способный однажды отразить любую, даже смертельную угрозу, ценой своего разрушения. Та самая вещица, которую она выслеживала и жаждала заполучить уже который год.
Вся дурь и расслабленность моментально выветрились из её головы, будто их сдуло ледяным ветром с горной вершины. В её глазах, на смену хмельному блеску, вспыхнул холодный, ясный огонь охотника, нашедшего свою добычу. Сегодня ночью она наконец получит то, что так долго искала.
Чжоу Юйань резко дёрнула за рукав Бай Линфэна, привлекая его внимание.
— Линфэн, смотри, — прошептала она, внезапно обретя трезвость в голосе. — Пояс. Белый лотос с бусиной. Это «Оно». План прост: ты — отвлекаешь, я — снимаю. Классика.
Бай Линфэн, с трудом фокусируя взгляд, кивнул, в его затуманенном сознании уже включался режим «дорогой соучастник».
Ван Жулан, наблюдавшая за этой немой сценой, тихо вздохнула и покачала головой. Она всё поняла без слов. Остановить Чжоу Юйань, когда та видела эту подвеску, было так же невозможно, как остановить реку во время паводка. Эта вещица была её навязчивой идеей, белой вороной, ускользавшей всё это время. И теперь, когда она была так близко, никакие доводы рассудка не имели шансов.
Чжоу Юйань подмигнула Ван Жулан, бросив взгляд, в котором смешались азарт и просьба о молчаливом одобрении. Вместе с Бай Линфэном, сделавшим над собой героическое усилие и выпрямившимся в подобие элегантной позы, они неспешно вышли в сад, притворяясь гуляющей парой, увлечённой созерцанием лунных бликов на воде. Их цель — фигура незнакомца — мелькала между деревьями, словно мираж, созданный лунным светом и туманом от горячих источников. Он двигался с обманчивой неторопливостью, но постоянно ускользал за поворот или растворялся в тени, оставляя лишь обещание своего присутствия. Они следовали за этим призрачным силуэтом, сердце Чжоу Юйань отстукивало чёткий ритм охоты.
В самый критический момент, когда силуэт почти растворился за кустом цветущей вишни, к Бай Линфэну подскочил слуга, вежливо, но настойчиво спрашивая о «предпочтениях к утреннему чаю». Тот, спотыкаясь о собственный язык, попытался что-то объяснить. Чжоу Юйань, не теряя ни секунды, махнула рукой и, оставив его самостоятельно с этим разбираться, рванула вперёд, срываясь с места в карьер.
Вылетев из-за очередного поворота на узкой тропинке, она с силой врезалась в чью-то спину. Удар был таким, что её отбросило назад, и она едва удержалась на ногах. Подняв голову, она застыла. Перед ней стоял Он. Тот самый незнакомец. Бай Линфэна рядом не было, действовать приходилось в одиночку. И её разум, расплавленный хмелем и опьянённый этой неземной красотой, выдал единственный, самый прямой и дерзкий план.
— Ой, простите, — выдохнула она, сделав глаза круглыми, как у испуганного кролика. — Я искала своего друга… — её голос стал томным, вкрадчивым. Она сделала шаг ближе. — Но знаете, вы гораздо… интереснее него. Такой красивый.
Не давая тому опомниться, она «споткнулась» и всем телом прильнула к нему, обвивая руками его шею, будто ища опоры. Её пальцы, ловкие и быстрые, скользнули по его телу и остановились в районе талии, нащупывая знакомую форму нефритового лотоса. Другой рукой, прижатой к его груди, она поглаживала богатую вышивку на одежде, отвлекая внимание от своих действий.
— Что вы себе позволяете? — голос незнакомца прозвучал прямо у неё над ухом. Он был низким, холодным и чистым, как звон ледяного колокольчика. Мурашки побежали по её спине — и не только от опасности.
Пальцы ловко отвязали подвеску с пояса, Чжоу Юйань незаметно сбросила её в карман, а из рукава вытряхнула в ладонь идеальную копию — плод долгих поисков и работы лучшего подпольного мастера-копииста.
— Всё, что захочу, — прошептала она, глядя ему прямо в глаза. И прежде чем шок в его взгляде сменился гневом, она резко потянула его к себе и прижалась губами к его губам. В тот же миг молниеносно пристегнула подделку на его пояс.
Это был не нежный поцелуй. Это был горячий, влажный, провокационный укус-поцелуй, полный дерзости и победы. Её губы двигались настойчиво, почти жадно, её тело прижималось к его стройной фигуре, пытаясь сковать любое движение. Он застыл, ошеломлённый этой внезапной, огненной атакой, и в эту драгоценную секунду он не заметил, как его бесценный артефакт был окончательно подменён.
Всё заняло доли секунд, от первого касания до железного привкуса крови. Чжоу Юйань была бы искренне рада продолжить это неожиданно захватывающее исследование, но остаток инстинкта самосохранения кричал, что это — чистейшее безумие.
И вовремя. Из-за кустов, запыхавшись и слегка пошатываясь, вывалился Бай Линфэн. Его взгляд, скользнув с растерянного лица незнакомца на пылающие щёки подруги, мгновенно протрезвел, и он оценил ситуацию с точностью расчётного артефакта.
— СЕСТРА! Что происходит?! — его голос, нарочито громкий и полный братской тревоги, разрезал ночную тишину. Он шагнул вперёд и решительно дёрнул Чжоу Юйань за рукав, отрывая её от незнакомца. — Я же говорил, не пей столько! Совсем с ума спятила от хмеля!
Он разыгрывал грандиозный спектакль: заботливый, но раздражённый брат, вынужденный выгораживать опозорившуюся родственницу. Ловко поставив Чжоу Юйань за свою спину, он бросил на неё быстрый, пристальный взгляд. Блеск торжества в её глазах и лёгкий кивок сказали ему всё, что нужно было знать. План выполнен.
Развернувшись к незнакомцу, Бай Линфэн сложил руки в почтительном жесте, его лицо исказила маска искреннего смущения.
— Почтенный господин, тысяча извинений! — начал он, сыпля словами, как горохом. — Моя младшая сестра… она не в себе. Вино ударило ей в голову! Умоляю, будьте великодушны, забудьте этот инцидент! Ради её репутации, ради чести нашей семьи… ни словечка никому!
Он изобразил панический ужас при одной мысли о возможных сплетнях. Незнакомец, всё ещё явно ошеломлённый этой дикой сценой, лишь смущённо махнул рукой — жест, означавший одновременно и «ладно», и «исчезните». Не говоря ни слова, он развернулся и быстро зашагал прочь, его роскошные одеяния мелькнули в тени и растаяли, будто ему и вправду было вне его сил провести здесь лишнюю секунду.
Лишь когда они отошли на безопасное, приличное расстояние, да так, что даже эхо шагов не могло бы их выдать, напряжение спало. Бай Линфэн обернулся к Чжоу Юйань, и его лицо преобразилось: смущение испарилось, уступив место ликующему, хищному любопытству.
— Ну что, сестричка? — протянул он, и в его голосе зазвенела ядовитая, восхищённая усмешка. — Неужто вкус у «небожителя» такой же ледяной и возвышенный, как и его внешность? Или всё-таки нашлись в нём какие-то… грешные, земные нотки?
Он прищурился.
— Говори, как он пах? Замёрзшим небом или дорогим мылом?
Чжоу Юйань, которая только что бесстрашно совершила кражу столетия, вдруг покраснела до корней волос. Она отчаянно отвернулась, делая вид, что рассматривает цветы, но уши её горели ярче фонарей на празднике фонарей.
— Замолчи, идиот!
В её голосе не было ни капли настоящей злости, лишь смущение и странные, щекочущие душу остатки эмоционального всплеска.
— Ой, да ладно тебе! — не унимался Бай Линфэн, весело толкая её в плечо. — Ты же сама начала! Ну, признавайся, он хоть целоваться умеет, этот твой «лунный принц», или просто стоит столбом, как украшение?
Девушка с силой толкнула его в плечо, не в силах больше терпеть его язвительные ухмылки.
— Надоел! — бросила она, и, решив не возвращаться в шумную беседку, где Ван Жулан наверняка встретила бы её красноречивым безмолвным взглядом, резко свернула на тропинку, ведущую прямо к выходу из внутреннего двора.
Ночь, полная хмеля, погони и дерзкой кражи, внезапно навалилась на неё всей своей тяжестью. Завтра предстояло рано вставать, а там — неизвестность, испытания отбора и необходимость хоть как-то с этим всем разобраться. Мысль об этом вызывала тошнотворную дрожь в коленях, совсем иную, чем от адреналина.
Но прежде всего ей нужно было взять себя в руки. Унять эту предательскую нервную дрожь в кончиках пальцев, вытереть с губ чужой привкус и привести в порядок скачущие мысли. Она шла быстрым шагом, почти бежала, чувствуя, как холодный ночной воздух обжигает разгорячённые щёки.
Сквозь тонкую ткань ханьфу, она плотно, почти до боли, сжимала пальцами артефакт, надежно спрятанный в пришитом кармане. Твёрдая, гладкая поверхность нефритового лотоса впивалась в ладонь, становясь осязаемым якорем в этом море хаоса. Каждое её сердцебиение отдавалось эхом в этом маленьком сокровище — напоминая и о дерзости успеха, и о головокружительном риске, на который она только что пошла. Эта маленькая холодная тяжесть была её победой, её трофеем, её безумием. И пока она сжимала его в руке, мир вокруг понемногу начинал обретать чёткие границы.
Завтра будет завтра. А сейчас у неё в кармане лежало доказательство, что даже в самой безнадёжной ситуации Чжоу Юйань способна заполучить то, что хочет.
Сноски и пояснения:
1 «Пол-ян-ши» (т.е. стражи) — традиционная китайская мера времени, равная одному современному часу. Сутки в древнем Китае делились на 12 «страж», каждая по два часа. Таким образом, «половина стражи» равна часу.
За первым кувшином «Дыхания спящего дракона» незаметно последовал второй, а там и третий… И как-то само собой вышло, что Чжоу Юйань и Бай Линфэн благополучно напились. Они честно не хотели — вино было слишком вкусным, а тема для разговоров слишком неисчерпаемой. Ван Жулан же, по своему обыкновению, посвятила всё внимание искусству дегустации и чайной церемонии. Кто-то же должен был остаться островком трезвости в этом море благодушного хаоса. Да и алкоголь она, как рационалист до кончиков пальцев, считала излишним фактором, затуманивающим ясность ума.
Чжоу Юйань повисла на руке Бай Линфэна, с жаром излагая, хоть и слегка заплетающимся языком, очередную гениальную идею о том, как им сбежать с отбора. Тот лишь томно отмахивался свободной рукой, мечтая уже не о побеге, а о том, чтобы прилично добраться до кровати и слиться с ней в экстазе забвения.
Так и тянулось время, пока затуманенный вином взгляд Чжоу Юйань не зацепился за фигуру, прогуливающуюся в лунном саду. Молодой человек необыкновенной, почти неестественной внешности. Он двигался с такой плавностью, что казалось, не идёт, а плывёт сквозь воздух. Его черты были утончёнными, словно вырезанными из белого яшмового листа, причёска — безупречной, а силуэт с невероятно тонкой, изящной линией талии напоминал скорее божественную статуэтку, чем живого человека. Он выглядел как небожитель, по ошибке спустившийся в мир смертных.
Чжоу Юйань с нескрываемым удовольствием «провожала» его глазами, мысленно отмечая каждую деталь. Пока её взгляд не упал на небольшой, но отчётливый артефакт, висевший у него на поясе. Это была подвеска из молочно-белого нефрита в форме распустившегося лотоса, в сердцевине которого мерцала алая, как кровь, бусина, переливающаяся золотым. Она узнала её мгновенно. «Благословение Бодхисаттвы» — артефакт легендарный, способный однажды отразить любую, даже смертельную угрозу, ценой своего разрушения. Та самая вещица, которую она выслеживала и жаждала заполучить уже который год.
Вся дурь и расслабленность моментально выветрились из её головы, будто их сдуло ледяным ветром с горной вершины. В её глазах, на смену хмельному блеску, вспыхнул холодный, ясный огонь охотника, нашедшего свою добычу. Сегодня ночью она наконец получит то, что так долго искала.
Чжоу Юйань резко дёрнула за рукав Бай Линфэна, привлекая его внимание.
— Линфэн, смотри, — прошептала она, внезапно обретя трезвость в голосе. — Пояс. Белый лотос с бусиной. Это «Оно». План прост: ты — отвлекаешь, я — снимаю. Классика.
Бай Линфэн, с трудом фокусируя взгляд, кивнул, в его затуманенном сознании уже включался режим «дорогой соучастник».
Ван Жулан, наблюдавшая за этой немой сценой, тихо вздохнула и покачала головой. Она всё поняла без слов. Остановить Чжоу Юйань, когда та видела эту подвеску, было так же невозможно, как остановить реку во время паводка. Эта вещица была её навязчивой идеей, белой вороной, ускользавшей всё это время. И теперь, когда она была так близко, никакие доводы рассудка не имели шансов.
Чжоу Юйань подмигнула Ван Жулан, бросив взгляд, в котором смешались азарт и просьба о молчаливом одобрении. Вместе с Бай Линфэном, сделавшим над собой героическое усилие и выпрямившимся в подобие элегантной позы, они неспешно вышли в сад, притворяясь гуляющей парой, увлечённой созерцанием лунных бликов на воде. Их цель — фигура незнакомца — мелькала между деревьями, словно мираж, созданный лунным светом и туманом от горячих источников. Он двигался с обманчивой неторопливостью, но постоянно ускользал за поворот или растворялся в тени, оставляя лишь обещание своего присутствия. Они следовали за этим призрачным силуэтом, сердце Чжоу Юйань отстукивало чёткий ритм охоты.
В самый критический момент, когда силуэт почти растворился за кустом цветущей вишни, к Бай Линфэну подскочил слуга, вежливо, но настойчиво спрашивая о «предпочтениях к утреннему чаю». Тот, спотыкаясь о собственный язык, попытался что-то объяснить. Чжоу Юйань, не теряя ни секунды, махнула рукой и, оставив его самостоятельно с этим разбираться, рванула вперёд, срываясь с места в карьер.
Вылетев из-за очередного поворота на узкой тропинке, она с силой врезалась в чью-то спину. Удар был таким, что её отбросило назад, и она едва удержалась на ногах. Подняв голову, она застыла. Перед ней стоял Он. Тот самый незнакомец. Бай Линфэна рядом не было, действовать приходилось в одиночку. И её разум, расплавленный хмелем и опьянённый этой неземной красотой, выдал единственный, самый прямой и дерзкий план.
— Ой, простите, — выдохнула она, сделав глаза круглыми, как у испуганного кролика. — Я искала своего друга… — её голос стал томным, вкрадчивым. Она сделала шаг ближе. — Но знаете, вы гораздо… интереснее него. Такой красивый.
Не давая тому опомниться, она «споткнулась» и всем телом прильнула к нему, обвивая руками его шею, будто ища опоры. Её пальцы, ловкие и быстрые, скользнули по его телу и остановились в районе талии, нащупывая знакомую форму нефритового лотоса. Другой рукой, прижатой к его груди, она поглаживала богатую вышивку на одежде, отвлекая внимание от своих действий.
— Что вы себе позволяете? — голос незнакомца прозвучал прямо у неё над ухом. Он был низким, холодным и чистым, как звон ледяного колокольчика. Мурашки побежали по её спине — и не только от опасности.
Пальцы ловко отвязали подвеску с пояса, Чжоу Юйань незаметно сбросила её в карман, а из рукава вытряхнула в ладонь идеальную копию — плод долгих поисков и работы лучшего подпольного мастера-копииста.
— Всё, что захочу, — прошептала она, глядя ему прямо в глаза. И прежде чем шок в его взгляде сменился гневом, она резко потянула его к себе и прижалась губами к его губам. В тот же миг молниеносно пристегнула подделку на его пояс.
Это был не нежный поцелуй. Это был горячий, влажный, провокационный укус-поцелуй, полный дерзости и победы. Её губы двигались настойчиво, почти жадно, её тело прижималось к его стройной фигуре, пытаясь сковать любое движение. Он застыл, ошеломлённый этой внезапной, огненной атакой, и в эту драгоценную секунду он не заметил, как его бесценный артефакт был окончательно подменён.
Всё заняло доли секунд, от первого касания до железного привкуса крови. Чжоу Юйань была бы искренне рада продолжить это неожиданно захватывающее исследование, но остаток инстинкта самосохранения кричал, что это — чистейшее безумие.
И вовремя. Из-за кустов, запыхавшись и слегка пошатываясь, вывалился Бай Линфэн. Его взгляд, скользнув с растерянного лица незнакомца на пылающие щёки подруги, мгновенно протрезвел, и он оценил ситуацию с точностью расчётного артефакта.
— СЕСТРА! Что происходит?! — его голос, нарочито громкий и полный братской тревоги, разрезал ночную тишину. Он шагнул вперёд и решительно дёрнул Чжоу Юйань за рукав, отрывая её от незнакомца. — Я же говорил, не пей столько! Совсем с ума спятила от хмеля!
Он разыгрывал грандиозный спектакль: заботливый, но раздражённый брат, вынужденный выгораживать опозорившуюся родственницу. Ловко поставив Чжоу Юйань за свою спину, он бросил на неё быстрый, пристальный взгляд. Блеск торжества в её глазах и лёгкий кивок сказали ему всё, что нужно было знать. План выполнен.
Развернувшись к незнакомцу, Бай Линфэн сложил руки в почтительном жесте, его лицо исказила маска искреннего смущения.
— Почтенный господин, тысяча извинений! — начал он, сыпля словами, как горохом. — Моя младшая сестра… она не в себе. Вино ударило ей в голову! Умоляю, будьте великодушны, забудьте этот инцидент! Ради её репутации, ради чести нашей семьи… ни словечка никому!
Он изобразил панический ужас при одной мысли о возможных сплетнях. Незнакомец, всё ещё явно ошеломлённый этой дикой сценой, лишь смущённо махнул рукой — жест, означавший одновременно и «ладно», и «исчезните». Не говоря ни слова, он развернулся и быстро зашагал прочь, его роскошные одеяния мелькнули в тени и растаяли, будто ему и вправду было вне его сил провести здесь лишнюю секунду.
Лишь когда они отошли на безопасное, приличное расстояние, да так, что даже эхо шагов не могло бы их выдать, напряжение спало. Бай Линфэн обернулся к Чжоу Юйань, и его лицо преобразилось: смущение испарилось, уступив место ликующему, хищному любопытству.
— Ну что, сестричка? — протянул он, и в его голосе зазвенела ядовитая, восхищённая усмешка. — Неужто вкус у «небожителя» такой же ледяной и возвышенный, как и его внешность? Или всё-таки нашлись в нём какие-то… грешные, земные нотки?
Он прищурился.
— Говори, как он пах? Замёрзшим небом или дорогим мылом?
Чжоу Юйань, которая только что бесстрашно совершила кражу столетия, вдруг покраснела до корней волос. Она отчаянно отвернулась, делая вид, что рассматривает цветы, но уши её горели ярче фонарей на празднике фонарей.
— Замолчи, идиот!
В её голосе не было ни капли настоящей злости, лишь смущение и странные, щекочущие душу остатки эмоционального всплеска.
— Ой, да ладно тебе! — не унимался Бай Линфэн, весело толкая её в плечо. — Ты же сама начала! Ну, признавайся, он хоть целоваться умеет, этот твой «лунный принц», или просто стоит столбом, как украшение?
Девушка с силой толкнула его в плечо, не в силах больше терпеть его язвительные ухмылки.
— Надоел! — бросила она, и, решив не возвращаться в шумную беседку, где Ван Жулан наверняка встретила бы её красноречивым безмолвным взглядом, резко свернула на тропинку, ведущую прямо к выходу из внутреннего двора.
Ночь, полная хмеля, погони и дерзкой кражи, внезапно навалилась на неё всей своей тяжестью. Завтра предстояло рано вставать, а там — неизвестность, испытания отбора и необходимость хоть как-то с этим всем разобраться. Мысль об этом вызывала тошнотворную дрожь в коленях, совсем иную, чем от адреналина.
Но прежде всего ей нужно было взять себя в руки. Унять эту предательскую нервную дрожь в кончиках пальцев, вытереть с губ чужой привкус и привести в порядок скачущие мысли. Она шла быстрым шагом, почти бежала, чувствуя, как холодный ночной воздух обжигает разгорячённые щёки.
Сквозь тонкую ткань ханьфу, она плотно, почти до боли, сжимала пальцами артефакт, надежно спрятанный в пришитом кармане. Твёрдая, гладкая поверхность нефритового лотоса впивалась в ладонь, становясь осязаемым якорем в этом море хаоса. Каждое её сердцебиение отдавалось эхом в этом маленьком сокровище — напоминая и о дерзости успеха, и о головокружительном риске, на который она только что пошла. Эта маленькая холодная тяжесть была её победой, её трофеем, её безумием. И пока она сжимала его в руке, мир вокруг понемногу начинал обретать чёткие границы.
Завтра будет завтра. А сейчас у неё в кармане лежало доказательство, что даже в самой безнадёжной ситуации Чжоу Юйань способна заполучить то, что хочет.
Сноски и пояснения:
1 «Пол-ян-ши» (т.е. стражи) — традиционная китайская мера времени, равная одному современному часу. Сутки в древнем Китае делились на 12 «страж», каждая по два часа. Таким образом, «половина стражи» равна часу.
