Через несколько минут тоннель закончился. Вагон вынырнул наружу.
Картина за окном была одновременно знакомой и чужой.
Ближайший пояс — промышленный: кластеры цехов, склады, ремонтные площадки. Когдато здесь жили люди: бараки, общежития, лавки для рабочих, базары по выходным. Сейчас — отдельные прямоугольники света в окнах обслуживающих блоков и много темноты.
Он помнил, как это выглядело раньше. В первые годы после появления в Абаддоне людей ещё тянули сюда. Здесь были смены, столовые, дети, которые играли между ангарами. Уже тогда всё напоминало временные лагеря, но людям хватало.
Потом Система начала забирать людей к центру. Сначала — под лозунгом «оптимизации логистики», потом — «повышения эффективности контроля». Дальних стянули ближе к ядру — к Абаддону. Остальное сделали другими руками в других секторах. Края начали пустеть.
Теперь эти пояса были почти пустыми. Свет горел там, где ещё держали сервисные модули или важные узлы. Остальных увезли в центр — но всех не вывезешь. Ктото остался в трещинах.
Гдето слева тянулся старый жилой сектор: одинаковые многоэтажки, выстроенные вдоль дороги, как коробки изпод оборудования. Балконы заросли хламом: ржавые каркасы кондиционеров, сломанные кресла, спутанные провода, выцветшие пластиковые ящики. В одном месте на перилах ещё держалась выгоревшая тряпка — когдато штора или флаг.
Стёкла в окнах местами выбиты, местами затянуты плёнкой. Чаще — пустые чёрные проёмы.
СПРАВКА: Консервация объектов
— СОСТОЯНИЕ: Перевод периферийных зон в режим «МИНИМАЛЬНОЙ ПОДДЕРЖКИ»
— НАСЕЛЕНИЕ: Перераспределено в центральные сектора
— ИСКЛЮЧЕНИЯ: Незарегистрированные единицы / животные / сбойные модули
Система сохраняла геометрию. Дома стояли, дороги лежали, трубы торчали. Но всё это было как выключенный макет — модель города, из которого вынули людей.
Он не знал, кто и где решал, какой сектор законсервировать, а какой ещё потерпеть. Видел только результат: по мере напряжения Системы края пустели. Люди сдвигались к центру, оставляя за спиной пустые оболочки.
Животных никто не переселял. Они создавали фоновые нагрузки, но отлавливать их было дороже, чем просто терпеть. Люди, не желавшие уезжать, прятались, пока могли. Иногда оставались до первого серьёзного сбоя, первой Искры, и как следствие до следующего поезда с рифтерами.
Он видел такие локации. Формально — «законсервированные», по факту — оставленные в вялотекущем распаде. Население вывезли, протоколы обновлений урезали, а физика начинала вести себя непредсказуемо.
Оттуда, куда успевала дотянуться Искра, рано или поздно прилетали сводки о «несанкционированных ядрах» и «радикальной зачистке сектора». По бумагам выходило, что локацию просто выжгли — разом, вместе с теми, кто там ещё жил. Для чего именно — он не знал и не стремился понять.
Для него Искра была тем, чем её описывала Система: вредоносным кодом и террористами. Разбираться в мотивах террористов — значит признать, что у них есть логика. А логика мешает жать на спуск быстро.
Там, куда Искра не добиралась, мир не горел — он выцветал. Меньше людей, меньше событий, меньше внимания. Обновления не доходили, патчи применялись с задержкой или вразнобой. Иногда ломалась физика, странно вели себя объекты и скрипты, но это было не правилом, а фоном: края карты, которые никто не перезагружал.
ОКНО ПЕРЕХОДА: 04:21:08
Вагон тряхнуло на старом мосту. Внизу тянулась широкая полоса чегото, что раньше было рекой. Теперь — тёмная масса с рябью дождя и редкими мигающими артефактами. То ли остатки воды, то ли недорисованный слой текстуры.
Погода за городом была хуже.
Дождь в Абаддоне обычно работал по настройкам — ровный, чуть приглушённый, чуть сильнее и чаще, когда система испытывала перегрузки, впрочем, в последнее время это было почти постоянно, однако здесь он шёл, как попало. В одном окне — плотная серая стена, в другом — прореха в облаках и выцветшее небо. Порывы ветра швыряли струи по диагонали, размазывая грязь по стеклу.
Из «реальной жизни» у него остались только обрывки. В основном — про небо и про дожди. И то без гарантий: он уже не был уверен, где кончается воспоминание и где начинается ранняя симуляция.
Одна вещь оставалась чёткой: до Системы он жил вне неё. Факт — как одиночный пиксель. Картинка вокруг размазывалась.
Чем дальше поезд уходил от города, тем меньше становилось деталей. Сначала пропали редкие фигуры на обочинах — техперсонал, охрана, случайные рабочие. Потом исчезли даже служебные машины.
Вместо городской застройки потянулись длинные полосы полей, развязок, пустых площадок.
Вдали мелькнул маленький посёлок — несколько домов со светящимися окнами. HUD пометил:
ЛОКАЛЬНЫЙ СЕКТОР
— Статус: КОНСЕРВАЦИЯ
В таких секторах никогда нельзя было быть уверенным. Эти огни могли означать живых людей. А могли быть просто старой визуализацией, которую Система ленится перерисовывать на границах локаций. С его стороны разницы не было — поезд всё равно проходил мимо.
Он смотрел, как электрические точки уменьшаются до размера шума, пока не растворяются в сером горизонте.
Просто фиксировал факт: чем дальше от Абаддона, тем мир становился более пустым и менее правильным.
Полевой узел «ВостокЮг4» встретил его гулом ветра и тяжёлым запахом сырого бетона.
Платформа была открытой. Никакого купола, никаких дополнительных панелей. Только низкие бетонные блоки, несколько мачт освещения и два ряда технических боксов по краям.
ПОВЕРХНОСТНЫЙ УЗЕЛ «ВЮ4»
— НАЗНАЧЕНИЕ: Транзитный узел доступа к разрывам вне городского периметра
— ОСНАЩЕНИЕ: Автотранспорт, мобильные станции стабилизации, резервные энергоблоки
Дождь здесь был уже не «городским». Крупные капли били по бетону тяжело, оставляя тёмные круги. Ветер тащил с полей сырой холод, который вгрызался в шею.
У платформы стояли служебные машины — низкие, широкие вездеходы с усиленной подвеской, матовой обшивкой и гладкими боками без названий. Только короткий код у кабины и небольшая эмблема Системы.
Никто его не ждал.
Ни техника с планшетом, ни дежурного с бумажкой. Только строка в тактическом интерфейсе:
ТРАНСПОРТНЫЙ МОДУЛЬ: НАЗНАЧЕН
— МАРКЕР: TM317
— РЕЖИМ: Автопилот
— СТАТУС: Ожидает оператора
Он нашёл свой вездеход по цифрам на борту. Кабина встретила пустым сиденьем и холодным пластиком. Место водителя было условным: руль — для вида, управление — через панель.
ИДЕНТИФИКАЦИЯ ОПЕРАТОРА: Марк. ТЕГ: 7A4K2019 / Р7
— МАРШРУТ: «ВЮ4» > «НУЛЬ6433»
— РАСЧЁТНОЕ ВРЕМЯ В ПУТИ: 01:17:44
В заднем отсеке — пластиковые контейнеры под личный скарб, фиксаторы, пара креплений под ящики скаутов. Почти пусто: пара стандартных пайков, запасной комбинезон по типу того, что уже был на нём. Без излишеств. Всё, что он не мог взять с собой в разрыв, но не хотелось потерять он уже оставил в ячейке Хаба цитадели.
На панели вспыхнул новый блок:
ТАЙМЕР ОЖИДАНИЯ: 40:00:00
— ПО ИСТЕЧЕНИИ ВРЕМЕНИ: Автоматический возврат на базу
— Сорок часов, — сказал он машине. — Ты терпеливее, чем большинство людей.
Машина промолчала. Двери замкнулись, автопилот молча вывел вездеход на полосу.
Сектор «ВостокЮг4» вырос из тумана, как ржавая корона.
Высокий забор из сетки на бетонных столбах. Наблюдательные вышки по углам. Низкая коробка контрольнопропускного блока с единственным окном — пустым.
Вездеход сбросил скорость у ворот. По корпусу прошла волна сканирования, HUD на секунду заполнили зелёные линии схемы.
ЛОКАЛЬНЫЙ УЗЕЛ: «ВЮ4»
— НАЗНАЧЕНИЕ: Узел доступа к разрыву
— СТАТУС: АКТИВЕН
ИДЕНТИФИКАЦИЯ: Марк. ТЕГ: 7A4K2019 / Р7
ОПЕРАЦИЯ: НУЛЕВАЯ ЗОНА
ДОСТУП К РАЗРЫВУ: ПОДТВЕРЖДЁН
Голос дежурного вышел из динамика — глухо, обезличенно:
— Подтвердите личность
— Марк. ТЕГ: 7A4K2019, класс Р7, — привычно выговорил Мрак.
— Личность подтверждена, — добавил голос. — Удачи, Р-7
Ворота ушли в стороны. Вездеход въехал внутрь и остановился на размеченной площадке. Рядом стояли ещё две машины, такие же немые.
Он открыл дверь кабины и выбрался наружу. Ветер вцепился в лицо, дождь тут же намочил воротник.
Захлопнул отсек, провёл ладонью по холодному металлу.
— Не прощаюсь, — сказал он машине.
Панель ответила лишь строкой:
ТАЙМЕР ТРАНСПОРТНОГО МОДУЛЯ: 38:37:41
Рампа разрыва стояла в стороне от периметра, под открытым небом.
Пол вокруг был идеально ровным — бетонная площадка, вычищенная от всего лишнего. Ни кустов, ни строений, только разметка и несколько низких техмодулей с тусклыми индикаторами.
В центре — арка: два толстых пилона, соединённых сверху дугой, по которой стекала дождевая вода. Внутри арки воздух был чуть плотнее, чем вокруг, словно его там медленно размешивали. Рядом с аркой воздух будто дрожал, с легким, едва слышимым гулом.
Интерфейс выдал статус:
РАЗРЫВ: НУЛЬ6433. «НУЛЕВАЯ ЗОНА»
— СТАБИЛЬНОСТЬ ПЕРЕХОДА: ДОПУСТИМАЯ (88%)
И следом запрос:
ПОДТВЕРДИТЬ ГОТОВНОСТЬ К ПЕРЕХОДУ В РАЗРЫВ: «НУЛЕВАЯ ЗОНА»?
— Подтверждаю, — сказал он.
ГОТОВНОСТЬ ПОДТВЕРЖДЕНА
ПРОТОКОЛ ПЕРЕХОДА: ЗАПУЩЕН
Воздух в арке загустел. Шум узла тихо убавился, как будто ктото выкрутил регулятор громкости.
Он шагнул вперёд.
Первые два шага были похожи на выход в сильный ветер: тело чуть наклонило. На третьем шаге пространство перестало быть воздухом и стало чемто другим.
Мир вокруг свернулся в тонкую линию — остался только интерфейс. В этой линии вспыхивали и гасли обрывки чужих логов, как если бы он краем глаза листал историю всех, кто проходил здесь до него.
ПЕРЕХОД...
ПЕРЕХОД...
Чьито крики, словно через стену. Чьито команды, оторванные от адресатов. Чейто смех, чьёто дыхание. Всё это к нему не относилось и всё равно проходило сквозь, как шум сквозь фильтр.
Потом линия оборвалась, и мир снова расправился.
Он вдохнул всей грудью воздух. Воздух сильно отличался от воздуха в Абаддоне. Более свежий и чистый. Светило ярко солнце — кто бы мог подумать, что сбойная зона будет более приветлив к рифтеру, чем его дом.
Под ногами —растрескавшийся бетон. Вокруг — каркас недостроенного здания: торчащая арматура, сброшенные как попало блоки, леса, уходящие на второй и третий уровни.
Интерфейс ожил:
ЛОКАЦИЯ: «НУЛЕВАЯ ЗОНА»
ТЕКУЩИЙ СЕКТОР: Промзона / Стройплощадка
ШТАТНЫЕ СЕТИ СИСТЕМЫ: Недоступны
ДОСТУПНЫ: Личные режимы / Сервисные модули
СЕРВИСНЫЕ МОДУЛИ: Активированы
— «Расширенный тактический интерфейс»
— «Ускоренное восстановление»
БЛИЖАЙШАЯ ОПОРА: №3
СЕКТОР Р107 (~1.3 км)
Гдето в глубине этой зоны, под ясным небом и слоями бетона, билось ядро — чужой узел, который Искра вбила сюда, чтобы стирать людей из системы.
Его задача была простой и некрасивой: найти этот узел и нейтрализовать.
4
ОПОРНЫЙ ПУНКТ #3: Сектор Р107 (~1.3 км)
Меньше полутора километров — как раз плюнуть. Если бы не одно «но» — это не родная симуляция, это — сектор нулевой стабильности. Нулевая зона.
В городе это была бы прогулка до ближайшего ларька с лапшой. Здесь — дистанция, на которой успеваешь не только умереть, но и пожалеть, что вообще когдато согласился стать рифтером. Хотя Мрак и не помнил, чтобы его кто-либо спрашивал — а хочет ли он им стать? Если задуматься, то Мрак вообще ничего не помнил о прошлом, ни в реальном мире, ни в симуляции.
Он был фактически безоружен. Браслет на запястье, пустые руки, никакой брони. Лишь тонкая голографическая одежда — визуальное приличие для протокола, которая не спасёт ни от пули, ни от ветра, ни от когтей. При этом протокол каждый раз отдельно подчёркивал: «недопущение излишней наготы». Будто больше, чем разрывов, Система боялась самого человеческого тела. Но Мрак был рад и такой одежде — голый человек априори слабый, беззащитный.
За спиной — разрыв. Впереди — Нулевая, которая по протоколам проходила как «нуль стабильности» и «низкая гарантия успешного выполнения задачи». В Нулевых секторах был особый пункт: одновременно внутри может работать только один сертифицированный специалист.
Почему — никто из тех, кто возвращался, не знал. Или не хотел знать.
Здесь у него не могло быть друзей по определению. Только цели и помехи.
При этом погода была почти издевательски хорошей.
Солнце — не тот блеклый фантом над Абаддоном, который едва пробивается через настройки смога, а ровный тёплый диск. Лёгкий ветер тянул по бетону запах железа, ржавчины и старого цемента. Никакого бесконечного дождя, никакого навалившегося сверху серого купола.
Странное, неправильное место. Как если бы ктото попытался нарисовать открытку «хороший день на окраине мира» поверх карты зоны боевых действий. Выглядит как издевательство.
Почему в законсервированных секторах погода так часто оказывалась мягче, чем в Абаддоне, куда Система стягивала все свои резервы, Мрак не знал. Логика подсказывала: если мощности не хватает на людей, вряд ли её будут тратить на красивое небо. Факты говорили обратное. На краю — солнце и лёгкий ветерок. В центре — дожди и почти постоянные сумерки. Это, конечно, касалось только зон с установленными ядрами. Может ядро так влияет на закрытые сектора? Странно — если цель стереть сектор и всё что в нём находится — к чему всё это?
Но сейчас некогда философствовать.
Разведотчёт по этой точке собрали почти девятнадцать часов назад. Для обычной локации — «почти онлайн». Для блуждающей зоны, где половина процессов уже давно пыталась жить отдельно от основной карты, — слишком давно.
В приличном секторе такая задержка была фоновым шумом. В Нулевой — режим «удачи нет, но вы держитесь». Только здесь за отсутствие удачи платили не премией или выговором, а количеством тел в отчётах системы о выполнении задания.
Путь вёл к ближайшей промзоне — куску карты почти на краю, по пути к заводу и предполагаемому расположению ядра. Он бы предпочёл обойти это место дугой, но именно в таких дырках и любили прятать опоры. Разрушенные ангары, недостроенные корпуса, «карманы» между стенами — идеальные ниши для тех, кто хочет спрятать понадёжнее.
У этого всегда была вторая сторона.
Любая постройка, даже почти развалившаяся, притягивала «шакалов» — тех, кто жил с падалью. Людей, шарящих по тайникам в поисках чужого железа, и диких тварей, которые быстро учились обживать человеческий мусор. В Нулевой разница между теми и другими была не всегда очевидна.
Он шёл по промзоне, как по вскрытому брюху города.
Слева тянулись рамные конструкции недостроенного завода: параллельные ряды стальных балок, уходящих в серое небо. На некоторых висели оборванные тросы и незакреплённые блоки, застывшие навсегда в положении «почти поднято» или «почти опущено» — кому как ближе. Справа — стена из бетонных плит, с вросшими в неё ржавыми скобами, где когдато крепились кабели и трубы. Между плитами — швы, как трещины на иссушенной коже.
ЛОКАЛЬНЫЙ КЛИМАТ: Периферия класса 0 ВИЗУАЛЬНЫЕ АРТЕФАКТЫ: Уровень 1/5 — в пределах допустимого
Мрак двигался не спеша, но и не медленно — в том темпе, который позволял в любую секунду свернуть в укрытие или нырнуть в тень. Каждый шаг был не просто шагом, а потенциальной точкой старта: откуда он сможет прыгнуть, лечь, уйти в сторону.
Взгляд цеплялся за привычное: высота стен, расстояние между корпусами, возможные линии прострела, вероятные укрытия и пути отступления. Старые строительные площадки любили подкидывать сюрпризы — вроде торчащей арматуры или внезапной дыры в полу. Нулевая Зона добавляла к этому ещё и свои.
Картина за окном была одновременно знакомой и чужой.
Ближайший пояс — промышленный: кластеры цехов, склады, ремонтные площадки. Когдато здесь жили люди: бараки, общежития, лавки для рабочих, базары по выходным. Сейчас — отдельные прямоугольники света в окнах обслуживающих блоков и много темноты.
Он помнил, как это выглядело раньше. В первые годы после появления в Абаддоне людей ещё тянули сюда. Здесь были смены, столовые, дети, которые играли между ангарами. Уже тогда всё напоминало временные лагеря, но людям хватало.
Потом Система начала забирать людей к центру. Сначала — под лозунгом «оптимизации логистики», потом — «повышения эффективности контроля». Дальних стянули ближе к ядру — к Абаддону. Остальное сделали другими руками в других секторах. Края начали пустеть.
Теперь эти пояса были почти пустыми. Свет горел там, где ещё держали сервисные модули или важные узлы. Остальных увезли в центр — но всех не вывезешь. Ктото остался в трещинах.
Гдето слева тянулся старый жилой сектор: одинаковые многоэтажки, выстроенные вдоль дороги, как коробки изпод оборудования. Балконы заросли хламом: ржавые каркасы кондиционеров, сломанные кресла, спутанные провода, выцветшие пластиковые ящики. В одном месте на перилах ещё держалась выгоревшая тряпка — когдато штора или флаг.
Стёкла в окнах местами выбиты, местами затянуты плёнкой. Чаще — пустые чёрные проёмы.
СПРАВКА: Консервация объектов
— СОСТОЯНИЕ: Перевод периферийных зон в режим «МИНИМАЛЬНОЙ ПОДДЕРЖКИ»
— НАСЕЛЕНИЕ: Перераспределено в центральные сектора
— ИСКЛЮЧЕНИЯ: Незарегистрированные единицы / животные / сбойные модули
Система сохраняла геометрию. Дома стояли, дороги лежали, трубы торчали. Но всё это было как выключенный макет — модель города, из которого вынули людей.
Он не знал, кто и где решал, какой сектор законсервировать, а какой ещё потерпеть. Видел только результат: по мере напряжения Системы края пустели. Люди сдвигались к центру, оставляя за спиной пустые оболочки.
Животных никто не переселял. Они создавали фоновые нагрузки, но отлавливать их было дороже, чем просто терпеть. Люди, не желавшие уезжать, прятались, пока могли. Иногда оставались до первого серьёзного сбоя, первой Искры, и как следствие до следующего поезда с рифтерами.
Он видел такие локации. Формально — «законсервированные», по факту — оставленные в вялотекущем распаде. Население вывезли, протоколы обновлений урезали, а физика начинала вести себя непредсказуемо.
Оттуда, куда успевала дотянуться Искра, рано или поздно прилетали сводки о «несанкционированных ядрах» и «радикальной зачистке сектора». По бумагам выходило, что локацию просто выжгли — разом, вместе с теми, кто там ещё жил. Для чего именно — он не знал и не стремился понять.
Для него Искра была тем, чем её описывала Система: вредоносным кодом и террористами. Разбираться в мотивах террористов — значит признать, что у них есть логика. А логика мешает жать на спуск быстро.
Там, куда Искра не добиралась, мир не горел — он выцветал. Меньше людей, меньше событий, меньше внимания. Обновления не доходили, патчи применялись с задержкой или вразнобой. Иногда ломалась физика, странно вели себя объекты и скрипты, но это было не правилом, а фоном: края карты, которые никто не перезагружал.
ОКНО ПЕРЕХОДА: 04:21:08
Вагон тряхнуло на старом мосту. Внизу тянулась широкая полоса чегото, что раньше было рекой. Теперь — тёмная масса с рябью дождя и редкими мигающими артефактами. То ли остатки воды, то ли недорисованный слой текстуры.
Погода за городом была хуже.
Дождь в Абаддоне обычно работал по настройкам — ровный, чуть приглушённый, чуть сильнее и чаще, когда система испытывала перегрузки, впрочем, в последнее время это было почти постоянно, однако здесь он шёл, как попало. В одном окне — плотная серая стена, в другом — прореха в облаках и выцветшее небо. Порывы ветра швыряли струи по диагонали, размазывая грязь по стеклу.
Из «реальной жизни» у него остались только обрывки. В основном — про небо и про дожди. И то без гарантий: он уже не был уверен, где кончается воспоминание и где начинается ранняя симуляция.
Одна вещь оставалась чёткой: до Системы он жил вне неё. Факт — как одиночный пиксель. Картинка вокруг размазывалась.
Чем дальше поезд уходил от города, тем меньше становилось деталей. Сначала пропали редкие фигуры на обочинах — техперсонал, охрана, случайные рабочие. Потом исчезли даже служебные машины.
Вместо городской застройки потянулись длинные полосы полей, развязок, пустых площадок.
Вдали мелькнул маленький посёлок — несколько домов со светящимися окнами. HUD пометил:
ЛОКАЛЬНЫЙ СЕКТОР
— Статус: КОНСЕРВАЦИЯ
В таких секторах никогда нельзя было быть уверенным. Эти огни могли означать живых людей. А могли быть просто старой визуализацией, которую Система ленится перерисовывать на границах локаций. С его стороны разницы не было — поезд всё равно проходил мимо.
Он смотрел, как электрические точки уменьшаются до размера шума, пока не растворяются в сером горизонте.
Просто фиксировал факт: чем дальше от Абаддона, тем мир становился более пустым и менее правильным.
***
Полевой узел «ВостокЮг4» встретил его гулом ветра и тяжёлым запахом сырого бетона.
Платформа была открытой. Никакого купола, никаких дополнительных панелей. Только низкие бетонные блоки, несколько мачт освещения и два ряда технических боксов по краям.
ПОВЕРХНОСТНЫЙ УЗЕЛ «ВЮ4»
— НАЗНАЧЕНИЕ: Транзитный узел доступа к разрывам вне городского периметра
— ОСНАЩЕНИЕ: Автотранспорт, мобильные станции стабилизации, резервные энергоблоки
Дождь здесь был уже не «городским». Крупные капли били по бетону тяжело, оставляя тёмные круги. Ветер тащил с полей сырой холод, который вгрызался в шею.
У платформы стояли служебные машины — низкие, широкие вездеходы с усиленной подвеской, матовой обшивкой и гладкими боками без названий. Только короткий код у кабины и небольшая эмблема Системы.
Никто его не ждал.
Ни техника с планшетом, ни дежурного с бумажкой. Только строка в тактическом интерфейсе:
ТРАНСПОРТНЫЙ МОДУЛЬ: НАЗНАЧЕН
— МАРКЕР: TM317
— РЕЖИМ: Автопилот
— СТАТУС: Ожидает оператора
Он нашёл свой вездеход по цифрам на борту. Кабина встретила пустым сиденьем и холодным пластиком. Место водителя было условным: руль — для вида, управление — через панель.
ИДЕНТИФИКАЦИЯ ОПЕРАТОРА: Марк. ТЕГ: 7A4K2019 / Р7
— МАРШРУТ: «ВЮ4» > «НУЛЬ6433»
— РАСЧЁТНОЕ ВРЕМЯ В ПУТИ: 01:17:44
В заднем отсеке — пластиковые контейнеры под личный скарб, фиксаторы, пара креплений под ящики скаутов. Почти пусто: пара стандартных пайков, запасной комбинезон по типу того, что уже был на нём. Без излишеств. Всё, что он не мог взять с собой в разрыв, но не хотелось потерять он уже оставил в ячейке Хаба цитадели.
На панели вспыхнул новый блок:
ТАЙМЕР ОЖИДАНИЯ: 40:00:00
— ПО ИСТЕЧЕНИИ ВРЕМЕНИ: Автоматический возврат на базу
— Сорок часов, — сказал он машине. — Ты терпеливее, чем большинство людей.
Машина промолчала. Двери замкнулись, автопилот молча вывел вездеход на полосу.
***
Сектор «ВостокЮг4» вырос из тумана, как ржавая корона.
Высокий забор из сетки на бетонных столбах. Наблюдательные вышки по углам. Низкая коробка контрольнопропускного блока с единственным окном — пустым.
Вездеход сбросил скорость у ворот. По корпусу прошла волна сканирования, HUD на секунду заполнили зелёные линии схемы.
ЛОКАЛЬНЫЙ УЗЕЛ: «ВЮ4»
— НАЗНАЧЕНИЕ: Узел доступа к разрыву
— СТАТУС: АКТИВЕН
ИДЕНТИФИКАЦИЯ: Марк. ТЕГ: 7A4K2019 / Р7
ОПЕРАЦИЯ: НУЛЕВАЯ ЗОНА
ДОСТУП К РАЗРЫВУ: ПОДТВЕРЖДЁН
Голос дежурного вышел из динамика — глухо, обезличенно:
— Подтвердите личность
— Марк. ТЕГ: 7A4K2019, класс Р7, — привычно выговорил Мрак.
— Личность подтверждена, — добавил голос. — Удачи, Р-7
Ворота ушли в стороны. Вездеход въехал внутрь и остановился на размеченной площадке. Рядом стояли ещё две машины, такие же немые.
Он открыл дверь кабины и выбрался наружу. Ветер вцепился в лицо, дождь тут же намочил воротник.
Захлопнул отсек, провёл ладонью по холодному металлу.
— Не прощаюсь, — сказал он машине.
Панель ответила лишь строкой:
ТАЙМЕР ТРАНСПОРТНОГО МОДУЛЯ: 38:37:41
***
Рампа разрыва стояла в стороне от периметра, под открытым небом.
Пол вокруг был идеально ровным — бетонная площадка, вычищенная от всего лишнего. Ни кустов, ни строений, только разметка и несколько низких техмодулей с тусклыми индикаторами.
В центре — арка: два толстых пилона, соединённых сверху дугой, по которой стекала дождевая вода. Внутри арки воздух был чуть плотнее, чем вокруг, словно его там медленно размешивали. Рядом с аркой воздух будто дрожал, с легким, едва слышимым гулом.
Интерфейс выдал статус:
РАЗРЫВ: НУЛЬ6433. «НУЛЕВАЯ ЗОНА»
— СТАБИЛЬНОСТЬ ПЕРЕХОДА: ДОПУСТИМАЯ (88%)
И следом запрос:
ПОДТВЕРДИТЬ ГОТОВНОСТЬ К ПЕРЕХОДУ В РАЗРЫВ: «НУЛЕВАЯ ЗОНА»?
— Подтверждаю, — сказал он.
ГОТОВНОСТЬ ПОДТВЕРЖДЕНА
ПРОТОКОЛ ПЕРЕХОДА: ЗАПУЩЕН
Воздух в арке загустел. Шум узла тихо убавился, как будто ктото выкрутил регулятор громкости.
Он шагнул вперёд.
Первые два шага были похожи на выход в сильный ветер: тело чуть наклонило. На третьем шаге пространство перестало быть воздухом и стало чемто другим.
Мир вокруг свернулся в тонкую линию — остался только интерфейс. В этой линии вспыхивали и гасли обрывки чужих логов, как если бы он краем глаза листал историю всех, кто проходил здесь до него.
ПЕРЕХОД...
ПЕРЕХОД...
Чьито крики, словно через стену. Чьито команды, оторванные от адресатов. Чейто смех, чьёто дыхание. Всё это к нему не относилось и всё равно проходило сквозь, как шум сквозь фильтр.
Потом линия оборвалась, и мир снова расправился.
Он вдохнул всей грудью воздух. Воздух сильно отличался от воздуха в Абаддоне. Более свежий и чистый. Светило ярко солнце — кто бы мог подумать, что сбойная зона будет более приветлив к рифтеру, чем его дом.
Под ногами —растрескавшийся бетон. Вокруг — каркас недостроенного здания: торчащая арматура, сброшенные как попало блоки, леса, уходящие на второй и третий уровни.
Интерфейс ожил:
ЛОКАЦИЯ: «НУЛЕВАЯ ЗОНА»
ТЕКУЩИЙ СЕКТОР: Промзона / Стройплощадка
ШТАТНЫЕ СЕТИ СИСТЕМЫ: Недоступны
ДОСТУПНЫ: Личные режимы / Сервисные модули
СЕРВИСНЫЕ МОДУЛИ: Активированы
— «Расширенный тактический интерфейс»
— «Ускоренное восстановление»
БЛИЖАЙШАЯ ОПОРА: №3
СЕКТОР Р107 (~1.3 км)
Гдето в глубине этой зоны, под ясным небом и слоями бетона, билось ядро — чужой узел, который Искра вбила сюда, чтобы стирать людей из системы.
Его задача была простой и некрасивой: найти этот узел и нейтрализовать.
4
ОПОРНЫЙ ПУНКТ #3: Сектор Р107 (~1.3 км)
Меньше полутора километров — как раз плюнуть. Если бы не одно «но» — это не родная симуляция, это — сектор нулевой стабильности. Нулевая зона.
В городе это была бы прогулка до ближайшего ларька с лапшой. Здесь — дистанция, на которой успеваешь не только умереть, но и пожалеть, что вообще когдато согласился стать рифтером. Хотя Мрак и не помнил, чтобы его кто-либо спрашивал — а хочет ли он им стать? Если задуматься, то Мрак вообще ничего не помнил о прошлом, ни в реальном мире, ни в симуляции.
Он был фактически безоружен. Браслет на запястье, пустые руки, никакой брони. Лишь тонкая голографическая одежда — визуальное приличие для протокола, которая не спасёт ни от пули, ни от ветра, ни от когтей. При этом протокол каждый раз отдельно подчёркивал: «недопущение излишней наготы». Будто больше, чем разрывов, Система боялась самого человеческого тела. Но Мрак был рад и такой одежде — голый человек априори слабый, беззащитный.
За спиной — разрыв. Впереди — Нулевая, которая по протоколам проходила как «нуль стабильности» и «низкая гарантия успешного выполнения задачи». В Нулевых секторах был особый пункт: одновременно внутри может работать только один сертифицированный специалист.
Почему — никто из тех, кто возвращался, не знал. Или не хотел знать.
Здесь у него не могло быть друзей по определению. Только цели и помехи.
При этом погода была почти издевательски хорошей.
Солнце — не тот блеклый фантом над Абаддоном, который едва пробивается через настройки смога, а ровный тёплый диск. Лёгкий ветер тянул по бетону запах железа, ржавчины и старого цемента. Никакого бесконечного дождя, никакого навалившегося сверху серого купола.
Странное, неправильное место. Как если бы ктото попытался нарисовать открытку «хороший день на окраине мира» поверх карты зоны боевых действий. Выглядит как издевательство.
Почему в законсервированных секторах погода так часто оказывалась мягче, чем в Абаддоне, куда Система стягивала все свои резервы, Мрак не знал. Логика подсказывала: если мощности не хватает на людей, вряд ли её будут тратить на красивое небо. Факты говорили обратное. На краю — солнце и лёгкий ветерок. В центре — дожди и почти постоянные сумерки. Это, конечно, касалось только зон с установленными ядрами. Может ядро так влияет на закрытые сектора? Странно — если цель стереть сектор и всё что в нём находится — к чему всё это?
Но сейчас некогда философствовать.
Разведотчёт по этой точке собрали почти девятнадцать часов назад. Для обычной локации — «почти онлайн». Для блуждающей зоны, где половина процессов уже давно пыталась жить отдельно от основной карты, — слишком давно.
В приличном секторе такая задержка была фоновым шумом. В Нулевой — режим «удачи нет, но вы держитесь». Только здесь за отсутствие удачи платили не премией или выговором, а количеством тел в отчётах системы о выполнении задания.
***
Путь вёл к ближайшей промзоне — куску карты почти на краю, по пути к заводу и предполагаемому расположению ядра. Он бы предпочёл обойти это место дугой, но именно в таких дырках и любили прятать опоры. Разрушенные ангары, недостроенные корпуса, «карманы» между стенами — идеальные ниши для тех, кто хочет спрятать понадёжнее.
У этого всегда была вторая сторона.
Любая постройка, даже почти развалившаяся, притягивала «шакалов» — тех, кто жил с падалью. Людей, шарящих по тайникам в поисках чужого железа, и диких тварей, которые быстро учились обживать человеческий мусор. В Нулевой разница между теми и другими была не всегда очевидна.
Он шёл по промзоне, как по вскрытому брюху города.
Слева тянулись рамные конструкции недостроенного завода: параллельные ряды стальных балок, уходящих в серое небо. На некоторых висели оборванные тросы и незакреплённые блоки, застывшие навсегда в положении «почти поднято» или «почти опущено» — кому как ближе. Справа — стена из бетонных плит, с вросшими в неё ржавыми скобами, где когдато крепились кабели и трубы. Между плитами — швы, как трещины на иссушенной коже.
ЛОКАЛЬНЫЙ КЛИМАТ: Периферия класса 0 ВИЗУАЛЬНЫЕ АРТЕФАКТЫ: Уровень 1/5 — в пределах допустимого
Мрак двигался не спеша, но и не медленно — в том темпе, который позволял в любую секунду свернуть в укрытие или нырнуть в тень. Каждый шаг был не просто шагом, а потенциальной точкой старта: откуда он сможет прыгнуть, лечь, уйти в сторону.
Взгляд цеплялся за привычное: высота стен, расстояние между корпусами, возможные линии прострела, вероятные укрытия и пути отступления. Старые строительные площадки любили подкидывать сюрпризы — вроде торчащей арматуры или внезапной дыры в полу. Нулевая Зона добавляла к этому ещё и свои.
