Каттай не вынес разочарованного взгляда своего императора. Дабы избежать позора, — избежать чувства вины, — кузнец, махнув рукой, бросив свой жезл на землю, спрыгнул вниз с балкона цветущей крепости.
Не успел Кантетшо подойти, как небо замолчало, переключая все внимание на себя.
Дозориана бросило в жар. Повидавший многое старый воин все же был под впечатлением. После минутной тишины, небо одарило всех громом новой силы.
— Там, — в облаках, — что-то живет… — сказал рядом стоящий зевака рядом с вождем.
Черное небо сияло тысячей раскатов. Крики десятков щебечущих птиц пронеслись по полю битвы, а затем, вновь одарив всех на миг чудом тишины, — выпустили тучи из себя невиданной силы разряд. Подобной силы удар запросто мог разделить белую гору Хакусан на две части.
Ударная волна пошла в сторону многотысячного войска племен. Сам воздух наэлектризовался и колол каждый сантиметр тела. Земля стремительно раскалывалась, грязь волной наворачивалась на себя же, хороня под собой тысячи воинов.
Дозориан, который двигался в тыльной части орды, — и то почувствовал силу стихии. Его горбатый конь скинул его с себя и тут же умер. Туша его смотрела на бывшего хозяина глазами, полными крови.
В один момент несколько тысяч захватчиков лишились жизни. Ливень вновь шел с прежней силой, а черные небеса стали более спокойными, выпустив, наконец, свою ярость на волю.
Однако, не все прошло так гладко. Силовая волна, что пошла в сторону Шаогуня, коснулась и защитников империи, что были на стене, а сама стена в некоторых местах и вовсе чуть не обрушилась, теряя почву под основанием. Несколько попаданий, — и она падет.
Глобальная растерянность продлилась недолго. Выжившие уже крепко держали оружие в своих руках. Они готовы были биться насмерть, не позоря богов! Уж если они смотрят!
Такендо не слабо оглушило. Он потерял равновесие и повалился на спину, как и многие рядом стоящие гвардейцы. Но, если другие уже понемногу поднимались на ноги, то он не спешил…
— Это снова ты? Куда ты пропал? — говорил человек в белой комнате.
— У меня очень мало времени, а я не знаю, смогу ли еще раз сюда попасть! — кричал сын самурая.
— Что там у тебя происходит?
Будущее вновь медленно стало отдаляться от него. Он почувствовал это сразу, как первые острые углы стали исчезать.
— Скажи мне, что тебя тревожит! Скажи все, что мне стоит знать! Времени мало, а я могу сюда больше и не попасть!
— Если я скажу тебе, то ты не поймешь…
— Просто скажи!
— У нас здесь все не просто… В общем, я думаю, что ты появляешься здесь из-за меня, в каком-то смысле… У меня некоторые проблемы, а он пытается их решить, пытается помочь мне… Я хочу сказать… Извини, я не могу свободно выразить все, что сейчас у меня в мыслях, пойми! — это все, что Такендо успел услышать.
Он открыл глаза и увидел перед собой Весэха, который тряс его, держа за плечи.
— Живой?!
— Да, я в порядке… — приходил в себя тот.
— Тогда вставай! Они пробили стену! Скоро начнут пролезать, пора сражаться! Вставай, ну!
Бессмыслица услышанного не укладывалась у него в голове и быстро забылась. Боевой клич врывающихся воинов племен заставлял сосредоточиться именно на войне, а не на каких-то призрачных видениях будущего. Если он хотел вернуться, если он хотел, чтобы было куда возвращаться, то он должен был полностью отдать себя войне. Полностью сосредоточиться, никого не щадить, ни на что не отвлекаться.
"Белая гарда" вступила в бой. Гвардейцы использовали не только режущее оружие, но и магию. Сам же мастер Весэх полагался только на свои инстинкты и парные зазубренные саи, которыми ловко выпускал варварам кишки наружу.
Горящие каменные снаряды стали пробиваться в жилые дома горожан, врезаясь в крыши.
Первые осадные башни коснулись стен. Лучники со всей доступной меткостью продолжали отстреливать наступающих воинов племен.
По жилам столицы уже лилась кровь. Ярость и боли заполонили улицы. Буревеги давили своим числом, заставляя защитников медленно отступать в сторону цветущей крепости.
Потерянное стрелками оружие они обращали против них самих.
Весэха сбил с ног тучный северянин с огромным двуручным топором. От силы удара тот выронил свои саи, а по приземлению разбил себе нос.
Он смотрел на залитое кровью лезвие топора, возвышавшееся над ним. Он представил свою смерть. Он представил, куда попадет после своей смерти и на что он заслуживает надеяться по результатам своей жизни. Вся жизнь перед глазами…
Северянин описал дугу и замахнулся для добивающего удара, но вражеский клинок остановил его сердцебиение, стирая сознание в порошок.
Кровь хлынула изо рта. Он обернулся, чтобы посмотреть напоследок в глаза своему убийце. Обагренное темной кровью лицо гневного дракона испепеляло остатки его цепляющегося за жизнь разума. Глаза, полные холодной ненависти, которые видят все, что происходит вокруг. Тело этого зверя каждым сантиметром кожи чувствовало, что ему нужно делать, как двигаться. В гуще всего этого хаоса он умудрялся выбрать правильный ход. К сожалению, он так не умел. К сожалению, он всегда отдавал себя этому всепоглощающему хаосу битвы и злости. К сожалению, он…
— Важвак! — раздался яростный крик, полный боли.
Такендо ловко изъял лезвие из груди северянина, и тот тут же помер, свалившись набок.
Молодой гон был готов ринуться на объект своей ненависти, но того сдерживал его товарищ.
— Не спеши, Аро! Помни уроки важвака! Они отходят! Мы их еще настигнем! Они все умрут! — говорил тот.
— Я убью его! Слышишь?! Ты! Я убью тебя, тварь восточная!
У Такендо не было времени слушать все, что кто-то там кричит. Вокруг было достаточно криков. Он помог Весэху подняться и вместе с ним продолжил отступление к крепости.
— Кофа эль Каттай. Пранто аль оттанье. Зря, очень даже зря. Шутка жрецов, Каттай… — говорил император, стоя на балконе.
Он смотрел, как варварская кровожадная туча расползалась по улицам Шаогуня. С устрашающей силой орда давила возможности империи, несмотря на технологическое и магическое преимущество.
— Так быстро… Даже так… — говорил он себе под нос.
Цветущая крепость была готова встречать гостей. Все имперские маги уже были на позициях, а пушки наведены на открытые улицы и переулки. Последний рубеж, при падении которого, — падет восток.
Аро держал однозарядный кремниевый пистолет наготове. Изо всех сил старался он не упустить из поля зрения цель своей мести. Главное выбрать подходящий момент и…
— Черт! Двигается, как призрак! Словно знает, что в него целюсь, Каг! Знает!
— Аро, не спеши! Мы их всех убьем, всех! Только не спеши и держись рядом со мной, не теряйся!
Всех отстающих жестоко убивали, отрубали конечности, разрубали плоть и кости.
..Часть Шаогуня уже было не узнать. Черные обломки, укрытые неугасающим огнем.
— Не все так просто… Они что-то задумали, что-то знают… — бубнил Кантетшо.
— По вашей команде мы используем всю силу магии, император. — говорил стоящий рядом избранный.
Буревеги и северяне не спешили штурмовать подходы к крепости.
Требушеты подвели ближе, чтобы заливать их огнем, но каменные снаряды не достигали цели. Избранные силой магии останавливали приближение несущих смерть глыб и роняли их на землю.
— Что видят небесные глаза? Где змей?
— После удара молнии все наши глаза были уничтожены, император. — склонялся избранный маг.
— Они не пойдут на штурм без своего легендарного дьявола! — повысил голос тот.
— Мы сделаем все, что вы прикажите…
— У нас нет другого выхода… — задумчиво произнес Кантетшо.
Он еще не долго смотрел на то, как варвары прекратили свое наступление и окопались. Ожидание сводило его с ума, но он продолжал мыслить в своей трезвости, объятой синим пламенем.
— Проклятый богами император говорит… Слушайте же мой приказ! — сказал он, глядя в глаза избранному, а тот, — используя дар свой, — нес его волю верным защитникам империи.
— Как сейчас помню этот сон. Скорее даже не сон… Видение. Каменная пещера в далеких землях… Загадочный человек медитирует, подобно моему отцу… Я все задумываюсь, пытаюсь вспомнить мелкие детали… Что-то в нем было такое, что делало нас похожими друг на друга. Это несмотря на то, что видел я его еще в совсем юном возрасте. Странно одетые головорезы-поджигатели хотели убить его. Они бежали, захлебываясь слюной, вверх по склону, по горной тропе… Я чувствовал, что они хотели убить его. Даже… знал это.
— Странно у нас все обернулось, да, Такендо? Я должен сказать тебе…
— Ничего не говори. Я все пойму, — талант ведь у меня такой… Я все понимаю, друг…
Фронт был уже близко. Ооноке уже мог видеть целую орду. Их бесчисленные воины растягивались вдоль всей стены. Он не опоздал. Он не простил бы себе такого. Любой ценой он должен сохранить волю Кенрюсая.
— Я иду, Такендо! — подумал он и сделал рывок вперед.
Протяжный свист. Летающий клинок остановил его и заставил защищаться. Если бы не его отточенные навыки и совершенная реакция, — лезвие прошло бы через его горло.
— Сёкан Ооноке… — послышался некогда вызывавший ужас у всякого члена ордена «Черной руки» голос.
Тот оглянулся и увидел его, стоящего на крыше здания на этаж выше.
— Ками Лордэ, как мне понимать ваши действия?! — гневно сказал Ооноке.
Тот хитрым, — полным гнева взглядом, — оценивал его.
Странная ухмылка была скрыта за ладонью.
Лидер "Черной руки" спрыгнул на этаж ниже.
— Ордена, оказывается, нет. И теперь я понимаю, как давно… — говорил Лордэ.
— Что вы говорите? — подозрительным тоном продолжал тот.
— Знал ли ты о предательстве Сёкана Сюррин?
— Нет!
— Знаешь, Сёкан Ооноке, смерть соловья открыла мне глаза на простую истину. Воплощение Хеллин показало мне картину происходящего. И почему я раньше этого не понял. Вера и убеждения ослепили меня, Сёкан Ооноке…
Хоть он и был в маске-капюшоне, — по его маленьким глазкам можно было понять, что он стал серьезнее, изменился в лице.
— Ты убил всех в Г’дун далла?
— Верно.
— А как же вознесение к райским садам? Как же летучий корабль, что ждет своего часа в недрах древнего королевства?
— Теперь я четко вижу, что это все сказки. Теперь я четко вижу, Сёкан Ооноке, что ты тоже… предатель. — закончил он говорить, как кинжал, описав дугу за спиной Сёкана, нацелился тому в спину.
Ооноке пришлось развернуться, чтобы уйти от попадания, и Ками это прочитал, одним мощным набегом познакомил того со своим бетонным кулаком, врезавшимся в живот.
Второй рукой он схватил парящий кинжал. Он смотрел, как Сёкан удирал от него по опустевшим улицам, прихрамывая от неудачного падения с третьего этажа.
Лордэ спрыгнул за ним и слился со светом, словно его и не было. Мастера теней можно было увидеть только тогда, когда он того захочет.
Погоня продлилась недолго. Ооноке не мог знать, откуда появится его бывший Ками, потому и не мог выбрать правильный путь. Он знал, что для того, чтобы скрыться от самого Лордэ, — недостаточно будет просто бежать вперед, изредка срезая по переулкам. Он знал, что ему и не скрыться от него…
Словно кто-то свыше ему подсказывал, — за этим поворотом он встретит свою смерть. Ооноке резко остановился, и оттуда выступил лидер "Черной руки" с кинжалом в руке. Очень важно было не выпускать это волшебное оружие из виду…
— Ответишь ли ты перед смертью на мои вопросы, Сёкан Ооноке? Или оставишь меня в остаточном неведении, растворившись в темноте, как и полагается всем, кто принял ог’дар’ноока?
Ооноке не собирался здесь умирать. Все пошло не по плану… Чертова Сюррин! Если бы он знал, что она начнет действовать в этом направлении, он бы сейчас был в другом месте!
— Ха! Я вижу по твоим глазкам, о чем ты думаешь! Не думал я, что ты из тех людей, кто боится принять свою гибель. Конечно, вне зависимости от характера, реакция у каждого будет индивидуальна… Это как заложенные при рождении инстинкты, у всех по разному они развиты… Ты уже умер, Ооноке, — ты просто еще этого не осознал. Твоя змеиная кровь на меня не подействует. Мой организм неуязвим перед любым ядом…
Сёкан, игнорируя боль в животе, держал стойку "Казевокиру". Он был готов.
— Посмотри на свою катану, Ооноке! — продолжал улыбаться тот, — Она не способна причинить мне вред, куда бы ты не собирался нанести ей удар! Ты абсолютно беспомощен предо мной, и ты это знаешь!
Черные небеса заревели сильнее прежнего. Сильный ливень собирал реки мусора и отправлял их течь по городским жилам. Ветра, при этом, не было. Казалось, словно вся сила стихии сейчас была сконцентрирована вокруг одной точки… Точки в небе…
— А теперь скажи мне, Ооноке, как давно Сёкан Кенрюсай предал наши идеалы?! — слова его прозвучали грозно, а убедительности им добавил разрушительный удар молнии.
Земля содрогнулась под ногами. Ооноке почувствовал это еще за мгновение. Он принялся атаковать из стойки прямо перед тем, как ударная волна достигла Ками. Так случилось статься, что Сёкан был укрыт каменными стенами мертвого переулка, а Лордэ открыто стоял на главной улице, прямо по которой поток ветра и проложил себе путь.
Лидер "Черной руки" успел среагировать на удар, но не успел себя предупредить о ярости стихии.
Ооноке знал, что тот точно успеет увернуться от удара, потому сразу метил ниже, — в опущенную руку, держащую кинжал. Из "Казевокиру" обычно так никогда не атакуют, потому Ками отстранился немного не так, как должен был. Острие катаны легонько прошло через срединный нерв, и его кисть онемела, не в силах более держать зачарованное оружие. Кинжал на землю падать не собирался, и Сёкан Ооноке схватил его крепкой хваткой.
Все это произошло буквально за секунду. Удар воздушной ладони сбил обезоруженного Лордэ с ног, а Ооноке уже стал удирать назад по переулку, не желая видеть, чем это все кончится.
— Странно, что мы смогли по-настоящему открыто поговорить только после…
— Не нужно переживать, друг.
— А ведь знаешь, она тоже мне небезразлична, Такендо. Я хочу, чтобы ты это знал.
— Я понимаю. Я видел это в твоих глазах еще тогда, в лавке. Я определенно видел, что ты был больше рад видеть ее, чем меня. — улыбнулся тот.
— Не говори так!
Сын самурая вдруг резко поменялся в лице. Улыбка сошла на нет, а в глазах на секунду пролетела былая искра ненависти.
— Что? Хочешь сказать, увидел? — он смотрел на слабо светящийся синим светом глаз друга.
— Это…
Ооноке чувствовал обретенную связь с волей дракона. Похоже, кинжал подчинялся мысли того, кто силой смог отобрать его в бою у владельца. Он чувствовал, что теперь может им управлять… Сёкан стянул лицевую маску вниз и длинным языком своим обвился вокруг лезвия. Летающее ядовитое чудо теперь было в его полном распоряжении…
— Тебе страшно?
— А тебе?
— Немного… Честно говоря, я сомневаюсь, что сама магия сможет нам помочь…
— Ты слышала этот удар? Там происходит что-то невероятное…
— Слышала… Как тебя зовут? — спросила девушка.
— Я Кимико.
В освещенном факелами мраке подземных тюрем, ее прекрасные разноцветные глаза не особо выделялись.
— Кимико? Ты же работала в алхимической лавке, да? При императоре?
— Почему "работала"?
— Я не верю, что мы выберемся отсюда живыми, Кимико. Меня зовут Сиа, очень приятно с тобой познакомиться! На самом деле, для меня честь, что мне довелось говорить с лучшим мастером алхимии в столице!
Не успел Кантетшо подойти, как небо замолчало, переключая все внимание на себя.
Дозориана бросило в жар. Повидавший многое старый воин все же был под впечатлением. После минутной тишины, небо одарило всех громом новой силы.
— Там, — в облаках, — что-то живет… — сказал рядом стоящий зевака рядом с вождем.
Черное небо сияло тысячей раскатов. Крики десятков щебечущих птиц пронеслись по полю битвы, а затем, вновь одарив всех на миг чудом тишины, — выпустили тучи из себя невиданной силы разряд. Подобной силы удар запросто мог разделить белую гору Хакусан на две части.
Ударная волна пошла в сторону многотысячного войска племен. Сам воздух наэлектризовался и колол каждый сантиметр тела. Земля стремительно раскалывалась, грязь волной наворачивалась на себя же, хороня под собой тысячи воинов.
Дозориан, который двигался в тыльной части орды, — и то почувствовал силу стихии. Его горбатый конь скинул его с себя и тут же умер. Туша его смотрела на бывшего хозяина глазами, полными крови.
В один момент несколько тысяч захватчиков лишились жизни. Ливень вновь шел с прежней силой, а черные небеса стали более спокойными, выпустив, наконец, свою ярость на волю.
Однако, не все прошло так гладко. Силовая волна, что пошла в сторону Шаогуня, коснулась и защитников империи, что были на стене, а сама стена в некоторых местах и вовсе чуть не обрушилась, теряя почву под основанием. Несколько попаданий, — и она падет.
Глобальная растерянность продлилась недолго. Выжившие уже крепко держали оружие в своих руках. Они готовы были биться насмерть, не позоря богов! Уж если они смотрят!
Такендо не слабо оглушило. Он потерял равновесие и повалился на спину, как и многие рядом стоящие гвардейцы. Но, если другие уже понемногу поднимались на ноги, то он не спешил…
— Это снова ты? Куда ты пропал? — говорил человек в белой комнате.
— У меня очень мало времени, а я не знаю, смогу ли еще раз сюда попасть! — кричал сын самурая.
— Что там у тебя происходит?
Будущее вновь медленно стало отдаляться от него. Он почувствовал это сразу, как первые острые углы стали исчезать.
— Скажи мне, что тебя тревожит! Скажи все, что мне стоит знать! Времени мало, а я могу сюда больше и не попасть!
— Если я скажу тебе, то ты не поймешь…
— Просто скажи!
— У нас здесь все не просто… В общем, я думаю, что ты появляешься здесь из-за меня, в каком-то смысле… У меня некоторые проблемы, а он пытается их решить, пытается помочь мне… Я хочу сказать… Извини, я не могу свободно выразить все, что сейчас у меня в мыслях, пойми! — это все, что Такендо успел услышать.
Он открыл глаза и увидел перед собой Весэха, который тряс его, держа за плечи.
— Живой?!
— Да, я в порядке… — приходил в себя тот.
— Тогда вставай! Они пробили стену! Скоро начнут пролезать, пора сражаться! Вставай, ну!
Бессмыслица услышанного не укладывалась у него в голове и быстро забылась. Боевой клич врывающихся воинов племен заставлял сосредоточиться именно на войне, а не на каких-то призрачных видениях будущего. Если он хотел вернуться, если он хотел, чтобы было куда возвращаться, то он должен был полностью отдать себя войне. Полностью сосредоточиться, никого не щадить, ни на что не отвлекаться.
"Белая гарда" вступила в бой. Гвардейцы использовали не только режущее оружие, но и магию. Сам же мастер Весэх полагался только на свои инстинкты и парные зазубренные саи, которыми ловко выпускал варварам кишки наружу.
Горящие каменные снаряды стали пробиваться в жилые дома горожан, врезаясь в крыши.
Первые осадные башни коснулись стен. Лучники со всей доступной меткостью продолжали отстреливать наступающих воинов племен.
По жилам столицы уже лилась кровь. Ярость и боли заполонили улицы. Буревеги давили своим числом, заставляя защитников медленно отступать в сторону цветущей крепости.
Потерянное стрелками оружие они обращали против них самих.
Весэха сбил с ног тучный северянин с огромным двуручным топором. От силы удара тот выронил свои саи, а по приземлению разбил себе нос.
Он смотрел на залитое кровью лезвие топора, возвышавшееся над ним. Он представил свою смерть. Он представил, куда попадет после своей смерти и на что он заслуживает надеяться по результатам своей жизни. Вся жизнь перед глазами…
Северянин описал дугу и замахнулся для добивающего удара, но вражеский клинок остановил его сердцебиение, стирая сознание в порошок.
Кровь хлынула изо рта. Он обернулся, чтобы посмотреть напоследок в глаза своему убийце. Обагренное темной кровью лицо гневного дракона испепеляло остатки его цепляющегося за жизнь разума. Глаза, полные холодной ненависти, которые видят все, что происходит вокруг. Тело этого зверя каждым сантиметром кожи чувствовало, что ему нужно делать, как двигаться. В гуще всего этого хаоса он умудрялся выбрать правильный ход. К сожалению, он так не умел. К сожалению, он всегда отдавал себя этому всепоглощающему хаосу битвы и злости. К сожалению, он…
— Важвак! — раздался яростный крик, полный боли.
Такендо ловко изъял лезвие из груди северянина, и тот тут же помер, свалившись набок.
Молодой гон был готов ринуться на объект своей ненависти, но того сдерживал его товарищ.
— Не спеши, Аро! Помни уроки важвака! Они отходят! Мы их еще настигнем! Они все умрут! — говорил тот.
— Я убью его! Слышишь?! Ты! Я убью тебя, тварь восточная!
У Такендо не было времени слушать все, что кто-то там кричит. Вокруг было достаточно криков. Он помог Весэху подняться и вместе с ним продолжил отступление к крепости.
— Кофа эль Каттай. Пранто аль оттанье. Зря, очень даже зря. Шутка жрецов, Каттай… — говорил император, стоя на балконе.
Он смотрел, как варварская кровожадная туча расползалась по улицам Шаогуня. С устрашающей силой орда давила возможности империи, несмотря на технологическое и магическое преимущество.
— Так быстро… Даже так… — говорил он себе под нос.
Цветущая крепость была готова встречать гостей. Все имперские маги уже были на позициях, а пушки наведены на открытые улицы и переулки. Последний рубеж, при падении которого, — падет восток.
Аро держал однозарядный кремниевый пистолет наготове. Изо всех сил старался он не упустить из поля зрения цель своей мести. Главное выбрать подходящий момент и…
— Черт! Двигается, как призрак! Словно знает, что в него целюсь, Каг! Знает!
— Аро, не спеши! Мы их всех убьем, всех! Только не спеши и держись рядом со мной, не теряйся!
Всех отстающих жестоко убивали, отрубали конечности, разрубали плоть и кости.
..Часть Шаогуня уже было не узнать. Черные обломки, укрытые неугасающим огнем.
— Не все так просто… Они что-то задумали, что-то знают… — бубнил Кантетшо.
— По вашей команде мы используем всю силу магии, император. — говорил стоящий рядом избранный.
Буревеги и северяне не спешили штурмовать подходы к крепости.
Требушеты подвели ближе, чтобы заливать их огнем, но каменные снаряды не достигали цели. Избранные силой магии останавливали приближение несущих смерть глыб и роняли их на землю.
— Что видят небесные глаза? Где змей?
— После удара молнии все наши глаза были уничтожены, император. — склонялся избранный маг.
— Они не пойдут на штурм без своего легендарного дьявола! — повысил голос тот.
— Мы сделаем все, что вы прикажите…
— У нас нет другого выхода… — задумчиво произнес Кантетшо.
Он еще не долго смотрел на то, как варвары прекратили свое наступление и окопались. Ожидание сводило его с ума, но он продолжал мыслить в своей трезвости, объятой синим пламенем.
— Проклятый богами император говорит… Слушайте же мой приказ! — сказал он, глядя в глаза избранному, а тот, — используя дар свой, — нес его волю верным защитникам империи.
Глава 14 - Война: Змея против дракона
— Как сейчас помню этот сон. Скорее даже не сон… Видение. Каменная пещера в далеких землях… Загадочный человек медитирует, подобно моему отцу… Я все задумываюсь, пытаюсь вспомнить мелкие детали… Что-то в нем было такое, что делало нас похожими друг на друга. Это несмотря на то, что видел я его еще в совсем юном возрасте. Странно одетые головорезы-поджигатели хотели убить его. Они бежали, захлебываясь слюной, вверх по склону, по горной тропе… Я чувствовал, что они хотели убить его. Даже… знал это.
— Странно у нас все обернулось, да, Такендо? Я должен сказать тебе…
— Ничего не говори. Я все пойму, — талант ведь у меня такой… Я все понимаю, друг…
Фронт был уже близко. Ооноке уже мог видеть целую орду. Их бесчисленные воины растягивались вдоль всей стены. Он не опоздал. Он не простил бы себе такого. Любой ценой он должен сохранить волю Кенрюсая.
— Я иду, Такендо! — подумал он и сделал рывок вперед.
Протяжный свист. Летающий клинок остановил его и заставил защищаться. Если бы не его отточенные навыки и совершенная реакция, — лезвие прошло бы через его горло.
— Сёкан Ооноке… — послышался некогда вызывавший ужас у всякого члена ордена «Черной руки» голос.
Тот оглянулся и увидел его, стоящего на крыше здания на этаж выше.
— Ками Лордэ, как мне понимать ваши действия?! — гневно сказал Ооноке.
Тот хитрым, — полным гнева взглядом, — оценивал его.
Странная ухмылка была скрыта за ладонью.
Лидер "Черной руки" спрыгнул на этаж ниже.
— Ордена, оказывается, нет. И теперь я понимаю, как давно… — говорил Лордэ.
— Что вы говорите? — подозрительным тоном продолжал тот.
— Знал ли ты о предательстве Сёкана Сюррин?
— Нет!
— Знаешь, Сёкан Ооноке, смерть соловья открыла мне глаза на простую истину. Воплощение Хеллин показало мне картину происходящего. И почему я раньше этого не понял. Вера и убеждения ослепили меня, Сёкан Ооноке…
Хоть он и был в маске-капюшоне, — по его маленьким глазкам можно было понять, что он стал серьезнее, изменился в лице.
— Ты убил всех в Г’дун далла?
— Верно.
— А как же вознесение к райским садам? Как же летучий корабль, что ждет своего часа в недрах древнего королевства?
— Теперь я четко вижу, что это все сказки. Теперь я четко вижу, Сёкан Ооноке, что ты тоже… предатель. — закончил он говорить, как кинжал, описав дугу за спиной Сёкана, нацелился тому в спину.
Ооноке пришлось развернуться, чтобы уйти от попадания, и Ками это прочитал, одним мощным набегом познакомил того со своим бетонным кулаком, врезавшимся в живот.
Второй рукой он схватил парящий кинжал. Он смотрел, как Сёкан удирал от него по опустевшим улицам, прихрамывая от неудачного падения с третьего этажа.
Лордэ спрыгнул за ним и слился со светом, словно его и не было. Мастера теней можно было увидеть только тогда, когда он того захочет.
Погоня продлилась недолго. Ооноке не мог знать, откуда появится его бывший Ками, потому и не мог выбрать правильный путь. Он знал, что для того, чтобы скрыться от самого Лордэ, — недостаточно будет просто бежать вперед, изредка срезая по переулкам. Он знал, что ему и не скрыться от него…
Словно кто-то свыше ему подсказывал, — за этим поворотом он встретит свою смерть. Ооноке резко остановился, и оттуда выступил лидер "Черной руки" с кинжалом в руке. Очень важно было не выпускать это волшебное оружие из виду…
— Ответишь ли ты перед смертью на мои вопросы, Сёкан Ооноке? Или оставишь меня в остаточном неведении, растворившись в темноте, как и полагается всем, кто принял ог’дар’ноока?
Ооноке не собирался здесь умирать. Все пошло не по плану… Чертова Сюррин! Если бы он знал, что она начнет действовать в этом направлении, он бы сейчас был в другом месте!
— Ха! Я вижу по твоим глазкам, о чем ты думаешь! Не думал я, что ты из тех людей, кто боится принять свою гибель. Конечно, вне зависимости от характера, реакция у каждого будет индивидуальна… Это как заложенные при рождении инстинкты, у всех по разному они развиты… Ты уже умер, Ооноке, — ты просто еще этого не осознал. Твоя змеиная кровь на меня не подействует. Мой организм неуязвим перед любым ядом…
Сёкан, игнорируя боль в животе, держал стойку "Казевокиру". Он был готов.
— Посмотри на свою катану, Ооноке! — продолжал улыбаться тот, — Она не способна причинить мне вред, куда бы ты не собирался нанести ей удар! Ты абсолютно беспомощен предо мной, и ты это знаешь!
Черные небеса заревели сильнее прежнего. Сильный ливень собирал реки мусора и отправлял их течь по городским жилам. Ветра, при этом, не было. Казалось, словно вся сила стихии сейчас была сконцентрирована вокруг одной точки… Точки в небе…
— А теперь скажи мне, Ооноке, как давно Сёкан Кенрюсай предал наши идеалы?! — слова его прозвучали грозно, а убедительности им добавил разрушительный удар молнии.
Земля содрогнулась под ногами. Ооноке почувствовал это еще за мгновение. Он принялся атаковать из стойки прямо перед тем, как ударная волна достигла Ками. Так случилось статься, что Сёкан был укрыт каменными стенами мертвого переулка, а Лордэ открыто стоял на главной улице, прямо по которой поток ветра и проложил себе путь.
Лидер "Черной руки" успел среагировать на удар, но не успел себя предупредить о ярости стихии.
Ооноке знал, что тот точно успеет увернуться от удара, потому сразу метил ниже, — в опущенную руку, держащую кинжал. Из "Казевокиру" обычно так никогда не атакуют, потому Ками отстранился немного не так, как должен был. Острие катаны легонько прошло через срединный нерв, и его кисть онемела, не в силах более держать зачарованное оружие. Кинжал на землю падать не собирался, и Сёкан Ооноке схватил его крепкой хваткой.
Все это произошло буквально за секунду. Удар воздушной ладони сбил обезоруженного Лордэ с ног, а Ооноке уже стал удирать назад по переулку, не желая видеть, чем это все кончится.
— Странно, что мы смогли по-настоящему открыто поговорить только после…
— Не нужно переживать, друг.
— А ведь знаешь, она тоже мне небезразлична, Такендо. Я хочу, чтобы ты это знал.
— Я понимаю. Я видел это в твоих глазах еще тогда, в лавке. Я определенно видел, что ты был больше рад видеть ее, чем меня. — улыбнулся тот.
— Не говори так!
Сын самурая вдруг резко поменялся в лице. Улыбка сошла на нет, а в глазах на секунду пролетела былая искра ненависти.
— Что? Хочешь сказать, увидел? — он смотрел на слабо светящийся синим светом глаз друга.
— Это…
Ооноке чувствовал обретенную связь с волей дракона. Похоже, кинжал подчинялся мысли того, кто силой смог отобрать его в бою у владельца. Он чувствовал, что теперь может им управлять… Сёкан стянул лицевую маску вниз и длинным языком своим обвился вокруг лезвия. Летающее ядовитое чудо теперь было в его полном распоряжении…
— Тебе страшно?
— А тебе?
— Немного… Честно говоря, я сомневаюсь, что сама магия сможет нам помочь…
— Ты слышала этот удар? Там происходит что-то невероятное…
— Слышала… Как тебя зовут? — спросила девушка.
— Я Кимико.
В освещенном факелами мраке подземных тюрем, ее прекрасные разноцветные глаза не особо выделялись.
— Кимико? Ты же работала в алхимической лавке, да? При императоре?
— Почему "работала"?
— Я не верю, что мы выберемся отсюда живыми, Кимико. Меня зовут Сиа, очень приятно с тобой познакомиться! На самом деле, для меня честь, что мне довелось говорить с лучшим мастером алхимии в столице!
