Через месяц со стороны разграбленного и опустошенного Шенхая показалось войско северян, количеством, равным тому, что было у них когда-то при лощине Сайян. С десяток тысяч пеших воинов в меховых шубах, с тяжелыми двуручными топорами, молотами, с большими щитами и длинными луками со стрелами-копьями. Подходили они к Кейпудту, где их, в принципе, ждали. За спиной их на восток врывались морозные ветра…
Империя ответила семитысячной армией под руководством лидера "Белой гарды", — Весэха. Молодой тридцатилетний полководец был известен мастерским обращением с картечным пистолем и парными зазубренными саями. Оказалось, он хорош и в тактическом искусстве. У северян было очень мало огнедышащего оружия. Весэх решил пожертвовать лошадьми и отобрал сотню смертников. К животным привязали бомбы, а смертники должны были их направлять в сторону войска и в пути поджигать их факелами, перед самым столкновением. Пятьсот лошадей было выпущено за стены, сопровождаемые залпами пушек, они стадом унесли таким маневром под две тысячи варваров только на подступе к каменной преграде. Пытаясь покорить стены, они утратили еще с половину своих сил и, так и не дождавшись могучего Догро на своем ледяном змее, решили северяне отступить. Весэх был удостоен белого плаща с серебряным драконом, врученного лично императором на площади в присутствии огромного количества граждан Шаогуня.
Почетная церемония, коей позавидовал сам Гатоцке, ведь для него все прошло при закрытых дверях, хоть его плащ и был "почетнее".
Ооноке, на момент битвы при Кейпудте, был уже двадцать один год. Был он удостоен ранга "Сотё" — старшего падавана ордена, готового сделать последний шаг на пути к "Икану", — полноценному и уважаемому члену ордена "Черной руки". Сёкан Гретт, во время стычки с "Белой гардой", устроившей засаду на пересечении Яхико в час встречи с уважаемым клиентом, который продал "Черную руку", потерял ногу, и теперь только и ждал, когда один из ордена, следующий змее, осмелится убить его и забрать себе ранг Сёкана. Обстановка у них была крайне напряженная, поэтому Ооноке старался меньше находиться подле лидера. Он, конечно, думал о том, чтобы добить старика, но открытое убийство Сёкана, пусть он и ослаблен, изувечен, может повлечь за собой кару от руки Ками. Рисковать никто не хотел, и Грэтт продолжал управлять змеей из тени.
Через два месяца Буревеги растянули силы и напали на Шаогунь и Кейпудт сразу. Император не мог рисковать столицей и не решился отправить подкрепление в Кейпудт. Дозориан рассчитывал на это и в результате разграбил юго-западные земли империи, откусив лакомый кусок добычи.
Шаогунь, разумеется, отразил нападение, вот только огромная столица осталась последним оплотом цветущей жизни востока. При падении ее северяне заселят долину, а кочевые пойдут своей дорогой дальше на запад, укореняясь в невиданные империи земли. Кантетшо был готов стоять за свои цели до последнего. Ему было, что ответить и варварам, и Буревегам. Магия, сама природа создания, стояла рядом с ним, напоминая, что вселенная на его стороне.
Следующий год прошел очень тяжело для всех и каждого. Постоянная готовность к бою, вечные подготовки и производство оружия превратили цветущий экономический центр в мрачный и серый военный оплот, поглощенный мыслями о войне, смерти и утопающий в руках новых и новых безумцев, теряющих головы под воздействием такой невыносимой жизни.
Такендо пришлось очень несладко во время падения Кейпудта. Южные леса, в которых он уже столько времени обитал, заполнились Буревегами. Уже очень долгое время он не убивал людей… Придется ли залить свое лицо, руки и катану кровью снова? Или он сможет устоять перед своим драконом и продолжит нести волю отца, не желающего, чтобы его сын был обычным убийцей? Восточную империю ждут большие перемены. Ооноке узнал у старого имперского гвардейца правду о смерти Сёкана Кенрюсая. Он готовился убить Гатоцке, Каттая и Кантетшо. Готовился, раз уж ему не удалось уберечь его сына, исполнить последнее поручение по-другому. Сжечь все в огне мести. Отдать дань уважения великому самураю, который не отвернулся от бездомного мальчика в час нужды.
Отдать дань своему… не просто учителю, но и… любящему отцу.
Коротко остриженный, с заросшим подбородком, набором кривых зубов, серыми глазами и мерзкими бородавками по всему лицу кочевник сидел у кострища на вытоптанной поляне за два километра от Кейпудта. Развернутый походный лагерь простирался так далеко, что края его было не видно. Рядом с ним было еще семеро вооруженных соплеменников.
— Единственное, меня пугают их восточные чары. — говорил на диком вычурном языке один из них.
— Ты про их железных демонов? — спрашивал другой.
— Он про магию… — отвечал бородавчатый.
— Какую еще магию такую? — спрашивал третий.
— Мне вот встречался один такой. Урод с заросшим кожей глазом, который скрывал себя за лепестками сакуры. Как же мы с ним заколебались! Представь. Дерешься с ублюдком, а он пропадает из виду из-за налетевшего розового облака. Ты его не видишь, а он тебя — еще как. Рубил он наших налево и направо, пока я его не подстрелил из их же железного лука. Стрелы его не брали… тормозились и падали к ногам. Настоящий дьявол… — говорил бородавчатый.
— И кто его знает, сколько там еще таких выродков…
— Слышали, о чем наши перекликаются?
— Ты про лес-то?
— Да…
— А чего там про лес? — заговорил еще один.
— Не слышал? Ну, давай я расскажу. — продолжал бородавчатый.
— Ага, лучше ты расскажи, у меня рот небогат.
— Первая разведка местности. Вышла группа за ягодами да мясом, да так и вернулись с пустыми руками да перепуганные все. Рассказывают, мол в лесу человека видели, но двигался он бесшумно и пропадал периодически. Только они его прицелят, а н-нет, — пропал. Пытались они его загнать, думали, мол, сейчас его меж деревьев прижмут, а н-нет, — никого там и не было. Несколько раз так уже пробовали, уже с ума сходить начали. Вдруг, маг какой, еще один. Сомневаться, что это вообще человек, они начали, говорят, из-за прямой с ним видимости. Одному из них повезло напасть на него, так он меч достал, рубанул раз, рубанул два, три рубанул… Глядит, а меч-то сквозь него проходит и не ранит. Тогда они и дали деру. И первые слухи пошли.
— Херь это все! — заявил ближайший к рассказчику — Суеверные уж слишком, балбесы-то…
— Пошла другая группа. Через дней несколько, да тоже наткнулась. Вернулись со своими рассказами и еще больше слухи разлетелись…
— Тихо! Хватит болтать, — вождь идет. — остановил четвертый.
Все встали и обратились к медленно подходящему к ним Дозориану. Высокий, с кудрями, кочевник, с тремя тонкими перьями, торчащими с правой стороны головы, и продольным поперечным шрамом на лбу. Длинная редкая бородёнка закрывала подбородок, легкая ухмылка, постоянно сидящая на его лице, обнажала пожелтевшие зубы, два из которых отсутствовали. Легендарный "Горелом" осторожно держал на поясе, постоянно поглаживая рукоять своей перемотанной тканью рукой.
— О чем болтаете, воины? — хрипловатым голосом, слегка простуженным, спросил он, вдруг остановившись.
— О легенде призрака с Южных лесов, вождь. — отвечал самый смелый, кривозубый уродец.
— Я смотрю, этот призрак недурно так запал в голову почти всем из вас…
— Честно, в лес не хочу больше идти, вождь. — поведал пятый.
— Мне не нравится, как это место влияет на моих людей. Вы стали слишком трусливыми в этих восточных краях. Вспомните тот день, когда мы отбили Шенхай! Тогда вы были по-настоящему воплощением силы запада…
— Вождь, не все боятся. Я не боюсь. — сказал бородавчатый.
— Хорошо. Пришло время взбодрить орду. Я объявляю охоту на призрака. Отправлюсь лично. Сожжем леса дотла, если понадобится!
— Если сам Дозориан пойдет, то я тоже!
— И я! — отвечали воины.
Одному только кривозубому смельчаку эта идея казалась не самой лучшей затеей. Но пути назад не было.
Меж ветвей пронесся человек, отвыкший разговаривать. Бесшумной тенью перелетал он с одного дерева на другое, что позволяли толстые и перепутанные между собой корявые деревянные стволы. На их вершинах росли сладкие и сочные фрукты ягоа. Вдоль ягодных кустарников проходила синяя река, впадающая в небесный океан. Жидкость считалась целебной и применялась для ускоренного заживления ран. Даже употреблялась в пищу, чтобы замедлить старение. Тень добралась к заветному плоду, вкусила сладость и ощутила насыщение.
Мелодию леса прервали грубые шаги и голоса. Животные? Нет. Люди. В его сторону двигалось человек десять. Их твердые голоса оскверняли тишину, а острые сабли рубили ветви и высокую траву. Тень знала, — скоро Южным лесам придет конец, и ей придется покинуть насиженное райское место. Покинуть и окунуться в жестокий мир, полный смерти и крови. Страданий и боли.
— Не хочу. — думала тень, придерживая свою самодельную катану.
Вдруг, минуя череду бессвязных для тени букв, донеслось знакомое слово — Дозориан. Особенная фигура двигалась чуть поодаль от группы. Вождь западной орды, заливающий восток муками. Такого человека и убить не стыдно… Но он обещал себе, что больше никогда не будет отнимать жизнь…
Глаза у того были особенно умные. Тень оценила его внимательность. Уродливый шрам через весь лоб, три диковинных пера, торчащих из его длинных кудрей, скрывающих уши. Отличалась и его походка. Двигался тот осторожно, со знанием дела. Казалось, он уже чувствовал, что за ними наблюдают. Постоянно поглаживая рукоять, тот готовился быстро вступить в бой.
— "Всегда заботься о своем смертельном друге, Такендо". — всплыли в памяти слова отца.
Тень сразу приметила его необычное оружие. Легенды гласят о великом мече "Горелом", выкованном в райской кузне, из-за чего его было невозможно сломать. Некачественную сталь он проходил, как сквозь масло.
— За нами наблюдают, задницей чувствую… — сказал бородавчатый уродец.
— Будьте наготове. — скомандовал Дозориан.
Поток ветра заставил ветви деревьев всколыхнуться, распространяя шелест тысячи листьев вдоль синей реки.
— Дурное здесь все какое-то. Явно нечистая сила приближается… — заключил один из группы.
— Не дрейфьте, дурни! Этим мечом я одолею любого призрака. — говорил вождь, и слова его действительно подбадривали воинов.
Мимо пролетела сиреневая свистящая птица, прямо над головой у кочевника. Она нырнула в гущу листвы и выбралась к небу.
Тот, от испуга, упал и, потирая задницу, выругался на их вычурном языке. Остальные громко захохотали. Опасности более никто не чувствовал. Мистическая атмосфера была сломлена и теперь воины шли по лесу, как на прогулке по родному хаджу.
— Пускай идут. Вы здесь не нужны. — думала тень.
Но через несколько минут произошло то, чего он и боялся.
— Заставим эту гадину показаться. Если не выйдет, так и нет ее! — заявил Дозориан, после чего кочевники стали разливать масло и поджигать все вокруг.
Пламя расходилось медленно, уверенно, оно пожирало зеленую долину.
— Уйдут. Они уйдут. — тень перелетела с одного дерева на другое, минуя распространяющийся огонь.
По мере расползания огненных языков, все большее количество зверей разбегалось в ужасе. Лесные твари вели себя подобно тени, прятались от злых гостей, скрывая свою красоту и величие от их черных глаз. С первой смертью молодой кираты сердце Такендо кольнуло, словно это его проткнули железным копьем. Он посчитал себя глупцом. Разбойники яростно рубили плоть убегающих в страхе животных, смеялись, потирали, в ожидании, руки и облизывались.
— Цена моих убеждений. Справедливо ли это? — спросил у себя Такендо, глядя на проглядывающее меж густых ветвей голубое небо.
Он посмотрел на свою руку. Она начала медленно меняться, покрываясь бегущей по венам чернотой. Взгляд его снова стал затуманиваться, он не мог держаться на ногах, пытаясь остаться на толстом ответвлении, чувствовал, как соскальзывает и…
В этот раз он снова был в белой комнате. Ярко-желтая звезда на потолке теперь не казалась ему солнцем. Скорее, это была диковинная свеча, сокрытая за стеклом. Человека в комнате теперь не было, а в зарешеченном окне жил своей жизнью сказочный мир. Огромные, до неба, и ровные, аккуратные каменные горы были испещрены одинаковыми квадратными стеклянными проемами. Пугающие железные драконы рассекали воздух, издавали пищащие звуки, проносились с огромной скоростью и по земле, по очень широким, изрисованным белой краской, дорогам странного цвета. Несмотря на все, вроде как, получаемые эмоции, на самом деле он ничего не ощущал. Ни страха, ни любопытства. Он словно не существовал в данный момент времени, но, при этом, все видел и мог перемещаться. Ему в голову прилетела мысль, что он стал призраком и попал в мир мертвых со своими причудами и устройством. Со своими правилами и законами. Такендо посмотрел на пол и увидел два маленьких красных пятнышка. Притронулся к носу, понял — кровоточил он. Вдруг дверь выбили, и мигом залетели прозрачные силуэты с оружием в руках. Такендо выхватил свою катану и вступил в бой. Один за другим силуэты сложили свои головы. Перед ним стоял еще один, ждал. После небольшой паузы они тоже сошлись в коротком поединке. Обманным трюком он проскользнул тенью мимо силуэта и направил острие катаны ему в спину. По мере приближения клинка к Такендо возвращались эмоции и чувства, расплывались краски, изменялся свет.
Он был в пылающем Южном лесу. Вокруг него лежало шесть мертвых кочевников и сейчас, через секунду, падет и седьмой. Он уже не успеет остановиться. Он не хотел останавливаться. Лезвие прошло через сердце нерасторопного воина. Тот упал замертво и скатился чуть ближе к синей реке, чистой и целебной.
Такендо смахнул с оружия кровь и с жестоким взглядом, не знающим пощады, смотрел на оставшихся пятерых. Они были готовы сражаться. Впереди всех стоял высокий, с крепким телосложения, дикарь с огромной каменной булавой. Он стоял, слегка сгорбившись, придавленный к земле. Двое других, по бокам от первого, уже готовили короткие луки, — хотели пристрелить незнакомца. Позади всех был кочевник с бородавками по всему лицу и сам Дозориан. Вождь оценивающим взглядом осматривал человека в старых изорванных одеждах какого-то восточного пограничного стража, с пятисантиметровой растительностью на лице, грязный, заросший неряха, который, между прочем, с легкостью порубил уже семерых его верных воинов.
— Тебя кличут призраком Южных лесов, бродяга? — спросил Дозориан и понял, что тот не понимает ни слова. — Я порублю тебя во имя орды. — с протяженностью змеи добавил он и достал, наконец, меч, что так долго до этого поглаживал.
Такендо изменил стойку. Немного нагнулся вперед, отставил правую ногу назад, ухватился за дубовую основу катаны чуть жестче.
— Возьмем его, тварь! — прокричал передний и бросился к призраку, не дожидаясь поддержки со стороны своих друзей.
Несколько шагов, - и тот уже вытягивается всем телом, чтобы раскроить бродяге голову булавой, но секунда, — катана незнакомца уже полоснула громилу через живот к подбородку, острием своим вспарывая кончик корявого носа на выходе. Громила повалился на спину и громко заорал, когда увидел свои кишки на летней зеленой траве.
Империя ответила семитысячной армией под руководством лидера "Белой гарды", — Весэха. Молодой тридцатилетний полководец был известен мастерским обращением с картечным пистолем и парными зазубренными саями. Оказалось, он хорош и в тактическом искусстве. У северян было очень мало огнедышащего оружия. Весэх решил пожертвовать лошадьми и отобрал сотню смертников. К животным привязали бомбы, а смертники должны были их направлять в сторону войска и в пути поджигать их факелами, перед самым столкновением. Пятьсот лошадей было выпущено за стены, сопровождаемые залпами пушек, они стадом унесли таким маневром под две тысячи варваров только на подступе к каменной преграде. Пытаясь покорить стены, они утратили еще с половину своих сил и, так и не дождавшись могучего Догро на своем ледяном змее, решили северяне отступить. Весэх был удостоен белого плаща с серебряным драконом, врученного лично императором на площади в присутствии огромного количества граждан Шаогуня.
Почетная церемония, коей позавидовал сам Гатоцке, ведь для него все прошло при закрытых дверях, хоть его плащ и был "почетнее".
Ооноке, на момент битвы при Кейпудте, был уже двадцать один год. Был он удостоен ранга "Сотё" — старшего падавана ордена, готового сделать последний шаг на пути к "Икану", — полноценному и уважаемому члену ордена "Черной руки". Сёкан Гретт, во время стычки с "Белой гардой", устроившей засаду на пересечении Яхико в час встречи с уважаемым клиентом, который продал "Черную руку", потерял ногу, и теперь только и ждал, когда один из ордена, следующий змее, осмелится убить его и забрать себе ранг Сёкана. Обстановка у них была крайне напряженная, поэтому Ооноке старался меньше находиться подле лидера. Он, конечно, думал о том, чтобы добить старика, но открытое убийство Сёкана, пусть он и ослаблен, изувечен, может повлечь за собой кару от руки Ками. Рисковать никто не хотел, и Грэтт продолжал управлять змеей из тени.
Через два месяца Буревеги растянули силы и напали на Шаогунь и Кейпудт сразу. Император не мог рисковать столицей и не решился отправить подкрепление в Кейпудт. Дозориан рассчитывал на это и в результате разграбил юго-западные земли империи, откусив лакомый кусок добычи.
Шаогунь, разумеется, отразил нападение, вот только огромная столица осталась последним оплотом цветущей жизни востока. При падении ее северяне заселят долину, а кочевые пойдут своей дорогой дальше на запад, укореняясь в невиданные империи земли. Кантетшо был готов стоять за свои цели до последнего. Ему было, что ответить и варварам, и Буревегам. Магия, сама природа создания, стояла рядом с ним, напоминая, что вселенная на его стороне.
Следующий год прошел очень тяжело для всех и каждого. Постоянная готовность к бою, вечные подготовки и производство оружия превратили цветущий экономический центр в мрачный и серый военный оплот, поглощенный мыслями о войне, смерти и утопающий в руках новых и новых безумцев, теряющих головы под воздействием такой невыносимой жизни.
Такендо пришлось очень несладко во время падения Кейпудта. Южные леса, в которых он уже столько времени обитал, заполнились Буревегами. Уже очень долгое время он не убивал людей… Придется ли залить свое лицо, руки и катану кровью снова? Или он сможет устоять перед своим драконом и продолжит нести волю отца, не желающего, чтобы его сын был обычным убийцей? Восточную империю ждут большие перемены. Ооноке узнал у старого имперского гвардейца правду о смерти Сёкана Кенрюсая. Он готовился убить Гатоцке, Каттая и Кантетшо. Готовился, раз уж ему не удалось уберечь его сына, исполнить последнее поручение по-другому. Сжечь все в огне мести. Отдать дань уважения великому самураю, который не отвернулся от бездомного мальчика в час нужды.
Отдать дань своему… не просто учителю, но и… любящему отцу.
Глава 5 - Легенда о призраке Южных лесов
Коротко остриженный, с заросшим подбородком, набором кривых зубов, серыми глазами и мерзкими бородавками по всему лицу кочевник сидел у кострища на вытоптанной поляне за два километра от Кейпудта. Развернутый походный лагерь простирался так далеко, что края его было не видно. Рядом с ним было еще семеро вооруженных соплеменников.
— Единственное, меня пугают их восточные чары. — говорил на диком вычурном языке один из них.
— Ты про их железных демонов? — спрашивал другой.
— Он про магию… — отвечал бородавчатый.
— Какую еще магию такую? — спрашивал третий.
— Мне вот встречался один такой. Урод с заросшим кожей глазом, который скрывал себя за лепестками сакуры. Как же мы с ним заколебались! Представь. Дерешься с ублюдком, а он пропадает из виду из-за налетевшего розового облака. Ты его не видишь, а он тебя — еще как. Рубил он наших налево и направо, пока я его не подстрелил из их же железного лука. Стрелы его не брали… тормозились и падали к ногам. Настоящий дьявол… — говорил бородавчатый.
— И кто его знает, сколько там еще таких выродков…
— Слышали, о чем наши перекликаются?
— Ты про лес-то?
— Да…
— А чего там про лес? — заговорил еще один.
— Не слышал? Ну, давай я расскажу. — продолжал бородавчатый.
— Ага, лучше ты расскажи, у меня рот небогат.
— Первая разведка местности. Вышла группа за ягодами да мясом, да так и вернулись с пустыми руками да перепуганные все. Рассказывают, мол в лесу человека видели, но двигался он бесшумно и пропадал периодически. Только они его прицелят, а н-нет, — пропал. Пытались они его загнать, думали, мол, сейчас его меж деревьев прижмут, а н-нет, — никого там и не было. Несколько раз так уже пробовали, уже с ума сходить начали. Вдруг, маг какой, еще один. Сомневаться, что это вообще человек, они начали, говорят, из-за прямой с ним видимости. Одному из них повезло напасть на него, так он меч достал, рубанул раз, рубанул два, три рубанул… Глядит, а меч-то сквозь него проходит и не ранит. Тогда они и дали деру. И первые слухи пошли.
— Херь это все! — заявил ближайший к рассказчику — Суеверные уж слишком, балбесы-то…
— Пошла другая группа. Через дней несколько, да тоже наткнулась. Вернулись со своими рассказами и еще больше слухи разлетелись…
— Тихо! Хватит болтать, — вождь идет. — остановил четвертый.
Все встали и обратились к медленно подходящему к ним Дозориану. Высокий, с кудрями, кочевник, с тремя тонкими перьями, торчащими с правой стороны головы, и продольным поперечным шрамом на лбу. Длинная редкая бородёнка закрывала подбородок, легкая ухмылка, постоянно сидящая на его лице, обнажала пожелтевшие зубы, два из которых отсутствовали. Легендарный "Горелом" осторожно держал на поясе, постоянно поглаживая рукоять своей перемотанной тканью рукой.
— О чем болтаете, воины? — хрипловатым голосом, слегка простуженным, спросил он, вдруг остановившись.
— О легенде призрака с Южных лесов, вождь. — отвечал самый смелый, кривозубый уродец.
— Я смотрю, этот призрак недурно так запал в голову почти всем из вас…
— Честно, в лес не хочу больше идти, вождь. — поведал пятый.
— Мне не нравится, как это место влияет на моих людей. Вы стали слишком трусливыми в этих восточных краях. Вспомните тот день, когда мы отбили Шенхай! Тогда вы были по-настоящему воплощением силы запада…
— Вождь, не все боятся. Я не боюсь. — сказал бородавчатый.
— Хорошо. Пришло время взбодрить орду. Я объявляю охоту на призрака. Отправлюсь лично. Сожжем леса дотла, если понадобится!
— Если сам Дозориан пойдет, то я тоже!
— И я! — отвечали воины.
Одному только кривозубому смельчаку эта идея казалась не самой лучшей затеей. Но пути назад не было.
***
Меж ветвей пронесся человек, отвыкший разговаривать. Бесшумной тенью перелетал он с одного дерева на другое, что позволяли толстые и перепутанные между собой корявые деревянные стволы. На их вершинах росли сладкие и сочные фрукты ягоа. Вдоль ягодных кустарников проходила синяя река, впадающая в небесный океан. Жидкость считалась целебной и применялась для ускоренного заживления ран. Даже употреблялась в пищу, чтобы замедлить старение. Тень добралась к заветному плоду, вкусила сладость и ощутила насыщение.
Мелодию леса прервали грубые шаги и голоса. Животные? Нет. Люди. В его сторону двигалось человек десять. Их твердые голоса оскверняли тишину, а острые сабли рубили ветви и высокую траву. Тень знала, — скоро Южным лесам придет конец, и ей придется покинуть насиженное райское место. Покинуть и окунуться в жестокий мир, полный смерти и крови. Страданий и боли.
— Не хочу. — думала тень, придерживая свою самодельную катану.
Вдруг, минуя череду бессвязных для тени букв, донеслось знакомое слово — Дозориан. Особенная фигура двигалась чуть поодаль от группы. Вождь западной орды, заливающий восток муками. Такого человека и убить не стыдно… Но он обещал себе, что больше никогда не будет отнимать жизнь…
Глаза у того были особенно умные. Тень оценила его внимательность. Уродливый шрам через весь лоб, три диковинных пера, торчащих из его длинных кудрей, скрывающих уши. Отличалась и его походка. Двигался тот осторожно, со знанием дела. Казалось, он уже чувствовал, что за ними наблюдают. Постоянно поглаживая рукоять, тот готовился быстро вступить в бой.
— "Всегда заботься о своем смертельном друге, Такендо". — всплыли в памяти слова отца.
Тень сразу приметила его необычное оружие. Легенды гласят о великом мече "Горелом", выкованном в райской кузне, из-за чего его было невозможно сломать. Некачественную сталь он проходил, как сквозь масло.
— За нами наблюдают, задницей чувствую… — сказал бородавчатый уродец.
— Будьте наготове. — скомандовал Дозориан.
Поток ветра заставил ветви деревьев всколыхнуться, распространяя шелест тысячи листьев вдоль синей реки.
— Дурное здесь все какое-то. Явно нечистая сила приближается… — заключил один из группы.
— Не дрейфьте, дурни! Этим мечом я одолею любого призрака. — говорил вождь, и слова его действительно подбадривали воинов.
Мимо пролетела сиреневая свистящая птица, прямо над головой у кочевника. Она нырнула в гущу листвы и выбралась к небу.
Тот, от испуга, упал и, потирая задницу, выругался на их вычурном языке. Остальные громко захохотали. Опасности более никто не чувствовал. Мистическая атмосфера была сломлена и теперь воины шли по лесу, как на прогулке по родному хаджу.
— Пускай идут. Вы здесь не нужны. — думала тень.
Но через несколько минут произошло то, чего он и боялся.
— Заставим эту гадину показаться. Если не выйдет, так и нет ее! — заявил Дозориан, после чего кочевники стали разливать масло и поджигать все вокруг.
Пламя расходилось медленно, уверенно, оно пожирало зеленую долину.
— Уйдут. Они уйдут. — тень перелетела с одного дерева на другое, минуя распространяющийся огонь.
По мере расползания огненных языков, все большее количество зверей разбегалось в ужасе. Лесные твари вели себя подобно тени, прятались от злых гостей, скрывая свою красоту и величие от их черных глаз. С первой смертью молодой кираты сердце Такендо кольнуло, словно это его проткнули железным копьем. Он посчитал себя глупцом. Разбойники яростно рубили плоть убегающих в страхе животных, смеялись, потирали, в ожидании, руки и облизывались.
— Цена моих убеждений. Справедливо ли это? — спросил у себя Такендо, глядя на проглядывающее меж густых ветвей голубое небо.
Он посмотрел на свою руку. Она начала медленно меняться, покрываясь бегущей по венам чернотой. Взгляд его снова стал затуманиваться, он не мог держаться на ногах, пытаясь остаться на толстом ответвлении, чувствовал, как соскальзывает и…
В этот раз он снова был в белой комнате. Ярко-желтая звезда на потолке теперь не казалась ему солнцем. Скорее, это была диковинная свеча, сокрытая за стеклом. Человека в комнате теперь не было, а в зарешеченном окне жил своей жизнью сказочный мир. Огромные, до неба, и ровные, аккуратные каменные горы были испещрены одинаковыми квадратными стеклянными проемами. Пугающие железные драконы рассекали воздух, издавали пищащие звуки, проносились с огромной скоростью и по земле, по очень широким, изрисованным белой краской, дорогам странного цвета. Несмотря на все, вроде как, получаемые эмоции, на самом деле он ничего не ощущал. Ни страха, ни любопытства. Он словно не существовал в данный момент времени, но, при этом, все видел и мог перемещаться. Ему в голову прилетела мысль, что он стал призраком и попал в мир мертвых со своими причудами и устройством. Со своими правилами и законами. Такендо посмотрел на пол и увидел два маленьких красных пятнышка. Притронулся к носу, понял — кровоточил он. Вдруг дверь выбили, и мигом залетели прозрачные силуэты с оружием в руках. Такендо выхватил свою катану и вступил в бой. Один за другим силуэты сложили свои головы. Перед ним стоял еще один, ждал. После небольшой паузы они тоже сошлись в коротком поединке. Обманным трюком он проскользнул тенью мимо силуэта и направил острие катаны ему в спину. По мере приближения клинка к Такендо возвращались эмоции и чувства, расплывались краски, изменялся свет.
Он был в пылающем Южном лесу. Вокруг него лежало шесть мертвых кочевников и сейчас, через секунду, падет и седьмой. Он уже не успеет остановиться. Он не хотел останавливаться. Лезвие прошло через сердце нерасторопного воина. Тот упал замертво и скатился чуть ближе к синей реке, чистой и целебной.
Такендо смахнул с оружия кровь и с жестоким взглядом, не знающим пощады, смотрел на оставшихся пятерых. Они были готовы сражаться. Впереди всех стоял высокий, с крепким телосложения, дикарь с огромной каменной булавой. Он стоял, слегка сгорбившись, придавленный к земле. Двое других, по бокам от первого, уже готовили короткие луки, — хотели пристрелить незнакомца. Позади всех был кочевник с бородавками по всему лицу и сам Дозориан. Вождь оценивающим взглядом осматривал человека в старых изорванных одеждах какого-то восточного пограничного стража, с пятисантиметровой растительностью на лице, грязный, заросший неряха, который, между прочем, с легкостью порубил уже семерых его верных воинов.
— Тебя кличут призраком Южных лесов, бродяга? — спросил Дозориан и понял, что тот не понимает ни слова. — Я порублю тебя во имя орды. — с протяженностью змеи добавил он и достал, наконец, меч, что так долго до этого поглаживал.
Такендо изменил стойку. Немного нагнулся вперед, отставил правую ногу назад, ухватился за дубовую основу катаны чуть жестче.
— Возьмем его, тварь! — прокричал передний и бросился к призраку, не дожидаясь поддержки со стороны своих друзей.
Несколько шагов, - и тот уже вытягивается всем телом, чтобы раскроить бродяге голову булавой, но секунда, — катана незнакомца уже полоснула громилу через живот к подбородку, острием своим вспарывая кончик корявого носа на выходе. Громила повалился на спину и громко заорал, когда увидел свои кишки на летней зеленой траве.
