И пока войска из джинов набирали силы и погибали в боях со своими плененными братьями, Ясна вынашивала под сердцем ребенка, отцом, которого был Бамус. В ожидании появления младенца, джин боялся только одного. Что сын обречен жить в мире, пропахшем кровью его сломленных сородичей. А от осознания, что он не в силах изменить что-либо, Бамус впадал в отчаянье.
В ночь, когда на свет должен был появиться младенец, в замок Ясны ворвалось войско из джинов. Они убивали на своем пути каждого, кто посмел бросить им вызов. А королева, измотанная тяжелыми родами не смогла противостоять их натиску. Вступив в схватку, она унесла жизни почти половины нападавших. Но для того, чтобы обезвредить всех, ее яда не хватило.
Зашипев змеиной пастью в последний раз, Ясна погибла той ночью. А Бамус обрел свободу, вернув себе изумруд. Но единственное, о чем он мог думать, это его сын, оставшийся без матери.
Подойдя к колыбельке, он взглянул в лицо своего первенца, и не поверил глазам. На него смотрела крупная змеиная голова с телом младенца. Гены Ясны, отравленные ядом тайпана, проявились в ее ребенке, породив совершенно новое существо.
Бамус, аккуратно дотронулся до малыша, собираясь взять его на руки, но тут же испуганно отдернул ладони. Стоило ему коснуться тела ребенка, а перед глазами возникли ужасные картины. Тысячи джинов, обращенные в змей, безвольно ползали по храму из известняка. Они не помнили, кем являются, и находились будто вне своего разума. А виной тому стал плод любви его сына и земной женщины.
И как бы хотел Бамус не верить в увиденное, но пророчество было весьма однозначных: его сын породит на свет заклинателя змей, чью кожу отметит змеиная чешуя. И заклинатель змей даст начала новому роду, который уничтожит, каждого джина на своем пути.
Бамус не мог допустить исполнения пророчества. Он знал, что должен был сделать. Единственным верным решением являлось убить младенца, пока он еще слишком мал, чтобы дать отпор.
Но лишить жизни собственного сына, джин не осмелился. Слишком много смертей он видел за последние годы. И вновь становится частью линчевания он не желал.
И тогда, он отнес сына к вулкану, который когда-то породил ни одного джина и, сбросив ребенка в кратер, Бамус наложил на младенца проклятье, которое связало его с силой вулкана. Только внутри кратера малыш с головой змеи мог выжить. А вне вулкана, он быстро начинал задыхаться и терять силы. Бамус думал, что таким образом ему удастся помешать сыну встретить женщину, которая приведет в мир заклинателя змей.
Заточив навечно свое дитя, Бамус отправился с другими джинсами по миру. Он продолжал освобождать плененных братьев, и наказывать виновных. Шли годы, и джин смог вновь полюбить. На этот раз его избранницей стала женщина его вида. И она подарила Бамусу много детей. Но ни проходило ни дня, чтобы он не вспоминал о судьбе своего первенца.
И однажды пришли страшные известия о том, что в одном из племен, которое обосновалось вблизи старого вулкана, появился ребенок говорящий со змеями. Это и стало причиной свидеться со старшим сыном.
Бамус взял с собой троих сильных джинов, и отправился в племя, посмотреть на чудо ребенка. А увидев мальчика из своего видения, он уже не сомневался, что заклинатель змей все же нашел путь в мир. И его судьба уничтожить всех джинов в мире.
Этого допустить Бамус не мог. Он любой ценой был готов защищать своих братьев, на долю которых и так выпало много страданий. Бамус потребовал отдать ему заклинателя змей. И когда люди отказались подчиниться, он стер это племя с лица земли в считанные минуты. Но уничтожить заклинателя змей у него не вышло. Ребенок, обязанный жизнью сотни погибших людей и великой жертве своего отца, вошел в зенит силы. И первый, кого он обратил в змея, стал Бамус. А после заклинатель змей породил новый род, получивший название шаманы.
- И я не говорю, что джины поступали правильно. - заканчивая рассказ, сказал Смотритель. - Они поддались жестокости, и не справились с собственной яростью. Но вряд ли у кого-то повернется язык сказать о том, что у джинов не было причин возненавидеть людской род.
Выслушав рассказ смотрителя, Матвей покосился на Арину. Девушка печально потупила взгляд в пол. От услышанного ей явно было не по себе. Матвей мог понять ее. Он тоже испытывал странное чувство стыда, смешанное с разочарованием. Он даже не догадывался, что война между джинами и людьми началась из-за жестокого предательства. Слушая легенды про Ишу, он всегда считал, что джины сами по себе были злыми и ненавидели людей. И он ни разу не задался вопросом: а была ли у них причина?
Пока Матвей находился в своих размышлениях, Смотритель продолжал говорить:
- Моя мать стала жертвой ярости Фидаса. Он надругался над молодой девушкой потому, что был помешен на идеи возрождения рода джинов. Для победы над шаманами, ему было необходимо войско. И он совершенно не думал, ни о морали, ни о чужих жизнях.
Матвей тяжело вздохнул, и осторожно произнес:
- Несмотря на это, твоя мать любила тебя. И отдала свою жизнь, чтобы ты появился на свет.
Смотритель кивнул.
- Я помню ее. Она была очень добра ко мне. Находясь внутри ее тела, я слышал ласковые слова, которые были адресованы мне, чудовищу, собирающимся разорвать ее тело на части при появлении на свет. Но она не была напугана, даже зная, что умрет. Она источала любовь.
Арина несмело подняла взгляд на Смотрителя, и сказала:
- В видении, я видела тебя в лесу, младенцем. Среди обгорелых обломков, раненая пожилая женщина, прятала тебя в траве от кого-то.
Но Матвей быстро догадался, что там произошло.
- Лесная ведьма пыталась защитить тебя от Ишу. Шаман бы обратил тебя в змею, если бы нашел. Поэтому, она соврала Ишу, что вырвавшись на волю, ты умчался прочь.
Смотритель тяжело вздохнул, и пояснил:
- Лесная ведьма была дальней родственницей мамы. Она пообещала позаботиться обо мне. И сдержала слово. Ведьма вырастила меня, как сына. И тоже всегда была добра ко мне. Они обе верили, что я не рожден разрушать. И я живу так, чтобы они не были разочарованы во мне.
Матвей огляделся по сторонам, и с сомнением заметил:
- Думаешь мама обрадовалась бы, узнав, что ты организовал секту садомазахистов, поклоняющихся демону Нибрасу?
Но Смотритель беззлобно улыбнулся, и спокойно ответил:
- В Аду все честно. Никакого обмана. Люди приходят добровольно. Они делятся со мной своими эмоциями. Испытывая боль и муки, они получают удовольствие. А я могу подпитываться их энергией без ущерба для кого-то. Они делают пожертвования, и верят, что поклоняются демону. А я исполняю их маленькие мечты о благополучии и здоровье. В итоге все довольны. А от того, что они не в курсе, что Нибрас - мое имя, данное матерью от рождения, никому хуже не становится. Я просто Смотритель Ада. Наблюдаю за тем, чтобы души, отдающиеся сладострастию, не заходили слишком далеко.
Арина удивленно вздернула брови.
- Хочешь сказать, что все эти люди поклоняются тебе?
А Нибрас пожал плечами.
- Этим людям было необходимо в кого-то верить. В кого-то сильного и могущественного, способного решить их проблемы. И я позволил им верить в меня. Тем более, я ведь действительно в некоторой степени помогаю им. Они могут реализовывать здесь свои фантазии. И плюсом еще налаживают свою социальную жизнь.
Арина обхватила голову руками, и ели слышно прошептала:
- Все равно, это место отвратительно и аморально. Такая грязь.
Смотритель смерил ее взглядом ярко-зеленых кошачьих глаз, и вкрадчиво произнес:
- Должно быть ты святая, раз позволяешь себе осуждать людей с иными предпочтениями. Но я все равно открою тебе большую тайну: в этом месте гораздо чище, чем у многих людей в головах. Здесь люди обнажают не только тела, но и сердца. Они открываются, не боясь быть отвергнутыми. А такие, как ты только вешают ярлыки, закатывают глаза и рассуждают о псевдо морали. При этом с легкостью закрывают глаза на свои аморальные действия.
Арина ничего не ответила. Девушка лишь стыдливо опустила глаза в пол. И судя по ее реакции, Нибрас своими словами всколыхнул что-то очень болезненное в ее душе. Но Матвея не сильно волновал моральный облик спутницы или сектанты с их свободной садомазо-любовью. Его мысли по-прежнему занимали черные мантии.
А Смотритель многозначительно хмыкнул, и продолжил говорить:
- Может быть это место и не идеально, но мне необходима пища, чтобы жить. Это мой способ поглощать эмоции людей, не причиняя при этом никому вреда. И этот способ гораздо лучше того, что предлагал мне отец.
Матвей изумленно выпучил глаза.
- Ты хочешь сказать, что встречал Фидаса?
Нибрас кивнул.
- Он приходил ко мне, когда я вырос. Фидас рассказал мне историю рода джинов. Он хотел, чтобы я встал рядом с ним в борьбе с Ишу и другими шаманами. И я согласился. Узнав о том, сколько страданий пришлось вытерпеть джинам от людей, я впал в ярость. И мне казалось, что я готов убить любого, даже косвенно причастного к смертям джинов.
Арина приподняла взгляд на Смотрителя, и аккуратно спросила:
- И что же изменилось?
Нибрас немного помолчал и, тяжело вздохнув, все же принялся говорить:
- Отец отправил меня в дом, где жили шаман и оракул. Он хотел, чтобы я избавился от врагов, пока они не вошли в зенит силы. Но когда, я посетил их дом, то обнаружил, что шаман и оракул были еще детьми. И на одно мгновение, я вдруг почувствовал, что мы с ними похожи. Будучи еще в утробе матери, я стал объектом охоты для шаманов. Они желали моей смерти, и называли злом. Хотя, я еще не совершил ни одного злого поступка. Так же, как и те несчастные дети.
- Ты не убил их. - догадался Матвей.
А Нибрас снова кивнул.
- Не смог. Осознав, что веду себя точь-в-точь как Ишу, с его желанием истребить всех джинов на корню, мне стало противно от самого себя. Но и оставить детей в том доме я тоже не мог. Я знал, что Фидас все равно придет за ними. И поэтому, я послал девочки видение, о храме тысячи змей. Чтобы она могла укрыться в безопасном месте. А после я сбежал от отца. И как сложилась судьба маленьких оракула и шамана, я не знаю. Но надеюсь, тем детям удалось спастись.
Матвей тяжело вздохнул.
- Похоже ты говоришь про Эфу и ее брата Крайта. Они добрались до храма. Маленькая Эфа спасла брата и всех шаманов от Фидаса. И последний джин оказался повержен.
Смотритель устремил печальный взгляд вдаль.
- Эта война должна была когда-то закончиться. - отрывисто проговорила он. - И для этого кто-то один должен был погибнуть. Род джинов прервался, как и предвещало пророчество.
Арина нахмурилась, и отрицательно покачала головой:
- Но фигуры в мантиях? Я видела, как ты говорил с ними. Они хотели, чтобы ты пошел с ними. И кажется, они ждали, что кто-то восстанет. Это ведь про Фидаса?
Нибрас набрал полную грудь воздуха, и шумно выдохнул.
- Я встречал их лишь раз. И было это очень давно. Они мне и сообщили о гибели Фидаса. И они собирались возродить его. Наверное, они думали, что раз я его сын, то захочу помочь. Но я жил своей жизнью, в которой не было ненависти и сражений. И меня это вполне устраивало. Я не такой, как он. И не хочу становиться таким. Это я им и сказал. Они явно остались не довольны моим ответом. Но заставить меня, им было не под силу. Поэтому, они ушли.
- И ты их больше не встречал? - со слабой надеждой в голосе, спросил Матвей.
Смотритель отрицательно покачал головой.
- И не знаешь кто они? Даже предположений нет? - цеплялся за последнюю надежду парень.
Нибрас задумчиво нахмурился, и протяжно отозвался:
- За долгие столетия своей жизни я встречал много разных удивительных созданий. Но таких, как они я не видел никогда. С ними словно, что-то не в порядке. Как будто говоришь с кем-то сломанным. Но кто они такие, я понятия не имею. И единственное, что я могу сказать точно - они не джины.
Матвей устало откинулся на спинку стула, и потер пальцами виски. Поездка к Смотрителю Ада оказалась практически бесполезной. И узнать удалось лишь то, что черные мантии пытаются вернуть Фидаса. Но это не сильно помогало в поисках ответов на другие вопросы.
Пока Матвей находился в своих размышлениях, Арина указала на тумбы с людьми в черных накидках и белых масках, и спросила:
- Но как же они? Почему эти люди выглядят точь-в-точь как черные мантии?
Нибрас пожал плечами, и простодушно произнес:
- Образ показался мне загадочным и интересным. К тому же он отлично вписывался в концепцию "Ада". И я решил его использовать. Многие здесь желают сохранить анонимность. Мантии с масками быстро прижились, и стали пользоваться популярностью. Ничего необычного в этом нет. Люди, посещающие "Ад", не имеют отношения к черным мантиям.
Старенькая серебристая Тойота быстро покидала заброшенную промышленную зону города. Облокотившись головой на окно Арина наблюдала в боковое зеркало, как новенький хромированный забор становится все дольше и дальше, а затем и вовсе пропадает за горизонтом.
В прошлую свою поездку в "Ад" девушка была уверена, что никогда больше не переступит порог этого заведения. Творящийся там разврат повергал в шок. А бесстыдные, слишком откровенные грязные действия гостей, заставляли нервничать. Но после сегодняшнего визита осталось странное послевкусие собственного лицемерия. И чем больше Арина размышляла об этом, тем яснее осознавала, что Смотритель неплохо прижал ее, напомнив о том, что девушка и сама не безгрешна.
В отличие от людей, которые посещают "Ад", смело заявляя о своих желаниях, Арина годами скрывала ото всех чувства к Диме, боясь быть не понятой и отвергнутой. Она ничего не сказала даже сестре, за которой все это время ухаживал парень. Но тайком, Арина позволяла себе мечтать о его руках и губах. И когда ее мечты стали реальностью, она вновь все скрыла от Карины. Она боялась, что сестра рассердиться, и расстроится. Но больше всего Арина переживала о том, что ее поступок расценят, как низкий и недостойный. Но все так и было. Арина понимала, что практически увела парня у сестры. И сделала это подло и исподтишка. А признавшись себе в том, что ее плотские эгоистичные желания, одержали легкую и быструю победу над разумом и родственными чувствами, Арина поняла, что по-настоящему грязные не посетители "Ада", а она сама. И от этого осознания на душе становилось невыносимо гадко.
Но с внутренними терзаниями Арине предстояло разбираться самостоятельно. А избавиться от кукол Ишу и черных мантий, ей все еще готов был помочь Матвей. И вместо того, чтобы тонуть в давящих мыслях, Арина решила обсудить полученную от Смотрителя информацию.
- Нибрас и его история - это какое-то безумие. - осторожно заговорила она. - Джины, шаманы, оракулы. Неужели все это правда? Они все действительно существовали?
Матвей ели заметно улыбнулся.
- Странно, что сомнения высказываешь именно ты. Учитывая, что видения о людях, которым угрожает опасность, посещают тебя.
Арина пожала плечами, и честно призналась:
- Просто, если принять эту правду, то становится очень страшно. Не хочу быть оракулом, которого должен погладить шаман, чтобы спасти людей от джинов. Это даже звучит жутко.
Матвей понимающе кивнул, и печально произнес:
- Знаешь, когда я был ребенком, и слышал истории про шаманов Ишу, то я мечтал, чтобы все это было правдой.
В ночь, когда на свет должен был появиться младенец, в замок Ясны ворвалось войско из джинов. Они убивали на своем пути каждого, кто посмел бросить им вызов. А королева, измотанная тяжелыми родами не смогла противостоять их натиску. Вступив в схватку, она унесла жизни почти половины нападавших. Но для того, чтобы обезвредить всех, ее яда не хватило.
Зашипев змеиной пастью в последний раз, Ясна погибла той ночью. А Бамус обрел свободу, вернув себе изумруд. Но единственное, о чем он мог думать, это его сын, оставшийся без матери.
Подойдя к колыбельке, он взглянул в лицо своего первенца, и не поверил глазам. На него смотрела крупная змеиная голова с телом младенца. Гены Ясны, отравленные ядом тайпана, проявились в ее ребенке, породив совершенно новое существо.
Бамус, аккуратно дотронулся до малыша, собираясь взять его на руки, но тут же испуганно отдернул ладони. Стоило ему коснуться тела ребенка, а перед глазами возникли ужасные картины. Тысячи джинов, обращенные в змей, безвольно ползали по храму из известняка. Они не помнили, кем являются, и находились будто вне своего разума. А виной тому стал плод любви его сына и земной женщины.
И как бы хотел Бамус не верить в увиденное, но пророчество было весьма однозначных: его сын породит на свет заклинателя змей, чью кожу отметит змеиная чешуя. И заклинатель змей даст начала новому роду, который уничтожит, каждого джина на своем пути.
Бамус не мог допустить исполнения пророчества. Он знал, что должен был сделать. Единственным верным решением являлось убить младенца, пока он еще слишком мал, чтобы дать отпор.
Но лишить жизни собственного сына, джин не осмелился. Слишком много смертей он видел за последние годы. И вновь становится частью линчевания он не желал.
И тогда, он отнес сына к вулкану, который когда-то породил ни одного джина и, сбросив ребенка в кратер, Бамус наложил на младенца проклятье, которое связало его с силой вулкана. Только внутри кратера малыш с головой змеи мог выжить. А вне вулкана, он быстро начинал задыхаться и терять силы. Бамус думал, что таким образом ему удастся помешать сыну встретить женщину, которая приведет в мир заклинателя змей.
Заточив навечно свое дитя, Бамус отправился с другими джинсами по миру. Он продолжал освобождать плененных братьев, и наказывать виновных. Шли годы, и джин смог вновь полюбить. На этот раз его избранницей стала женщина его вида. И она подарила Бамусу много детей. Но ни проходило ни дня, чтобы он не вспоминал о судьбе своего первенца.
И однажды пришли страшные известия о том, что в одном из племен, которое обосновалось вблизи старого вулкана, появился ребенок говорящий со змеями. Это и стало причиной свидеться со старшим сыном.
Бамус взял с собой троих сильных джинов, и отправился в племя, посмотреть на чудо ребенка. А увидев мальчика из своего видения, он уже не сомневался, что заклинатель змей все же нашел путь в мир. И его судьба уничтожить всех джинов в мире.
Этого допустить Бамус не мог. Он любой ценой был готов защищать своих братьев, на долю которых и так выпало много страданий. Бамус потребовал отдать ему заклинателя змей. И когда люди отказались подчиниться, он стер это племя с лица земли в считанные минуты. Но уничтожить заклинателя змей у него не вышло. Ребенок, обязанный жизнью сотни погибших людей и великой жертве своего отца, вошел в зенит силы. И первый, кого он обратил в змея, стал Бамус. А после заклинатель змей породил новый род, получивший название шаманы.
- И я не говорю, что джины поступали правильно. - заканчивая рассказ, сказал Смотритель. - Они поддались жестокости, и не справились с собственной яростью. Но вряд ли у кого-то повернется язык сказать о том, что у джинов не было причин возненавидеть людской род.
Глава 31
Выслушав рассказ смотрителя, Матвей покосился на Арину. Девушка печально потупила взгляд в пол. От услышанного ей явно было не по себе. Матвей мог понять ее. Он тоже испытывал странное чувство стыда, смешанное с разочарованием. Он даже не догадывался, что война между джинами и людьми началась из-за жестокого предательства. Слушая легенды про Ишу, он всегда считал, что джины сами по себе были злыми и ненавидели людей. И он ни разу не задался вопросом: а была ли у них причина?
Пока Матвей находился в своих размышлениях, Смотритель продолжал говорить:
- Моя мать стала жертвой ярости Фидаса. Он надругался над молодой девушкой потому, что был помешен на идеи возрождения рода джинов. Для победы над шаманами, ему было необходимо войско. И он совершенно не думал, ни о морали, ни о чужих жизнях.
Матвей тяжело вздохнул, и осторожно произнес:
- Несмотря на это, твоя мать любила тебя. И отдала свою жизнь, чтобы ты появился на свет.
Смотритель кивнул.
- Я помню ее. Она была очень добра ко мне. Находясь внутри ее тела, я слышал ласковые слова, которые были адресованы мне, чудовищу, собирающимся разорвать ее тело на части при появлении на свет. Но она не была напугана, даже зная, что умрет. Она источала любовь.
Арина несмело подняла взгляд на Смотрителя, и сказала:
- В видении, я видела тебя в лесу, младенцем. Среди обгорелых обломков, раненая пожилая женщина, прятала тебя в траве от кого-то.
Но Матвей быстро догадался, что там произошло.
- Лесная ведьма пыталась защитить тебя от Ишу. Шаман бы обратил тебя в змею, если бы нашел. Поэтому, она соврала Ишу, что вырвавшись на волю, ты умчался прочь.
Смотритель тяжело вздохнул, и пояснил:
- Лесная ведьма была дальней родственницей мамы. Она пообещала позаботиться обо мне. И сдержала слово. Ведьма вырастила меня, как сына. И тоже всегда была добра ко мне. Они обе верили, что я не рожден разрушать. И я живу так, чтобы они не были разочарованы во мне.
Матвей огляделся по сторонам, и с сомнением заметил:
- Думаешь мама обрадовалась бы, узнав, что ты организовал секту садомазахистов, поклоняющихся демону Нибрасу?
Но Смотритель беззлобно улыбнулся, и спокойно ответил:
- В Аду все честно. Никакого обмана. Люди приходят добровольно. Они делятся со мной своими эмоциями. Испытывая боль и муки, они получают удовольствие. А я могу подпитываться их энергией без ущерба для кого-то. Они делают пожертвования, и верят, что поклоняются демону. А я исполняю их маленькие мечты о благополучии и здоровье. В итоге все довольны. А от того, что они не в курсе, что Нибрас - мое имя, данное матерью от рождения, никому хуже не становится. Я просто Смотритель Ада. Наблюдаю за тем, чтобы души, отдающиеся сладострастию, не заходили слишком далеко.
Арина удивленно вздернула брови.
- Хочешь сказать, что все эти люди поклоняются тебе?
А Нибрас пожал плечами.
- Этим людям было необходимо в кого-то верить. В кого-то сильного и могущественного, способного решить их проблемы. И я позволил им верить в меня. Тем более, я ведь действительно в некоторой степени помогаю им. Они могут реализовывать здесь свои фантазии. И плюсом еще налаживают свою социальную жизнь.
Арина обхватила голову руками, и ели слышно прошептала:
- Все равно, это место отвратительно и аморально. Такая грязь.
Смотритель смерил ее взглядом ярко-зеленых кошачьих глаз, и вкрадчиво произнес:
- Должно быть ты святая, раз позволяешь себе осуждать людей с иными предпочтениями. Но я все равно открою тебе большую тайну: в этом месте гораздо чище, чем у многих людей в головах. Здесь люди обнажают не только тела, но и сердца. Они открываются, не боясь быть отвергнутыми. А такие, как ты только вешают ярлыки, закатывают глаза и рассуждают о псевдо морали. При этом с легкостью закрывают глаза на свои аморальные действия.
Арина ничего не ответила. Девушка лишь стыдливо опустила глаза в пол. И судя по ее реакции, Нибрас своими словами всколыхнул что-то очень болезненное в ее душе. Но Матвея не сильно волновал моральный облик спутницы или сектанты с их свободной садомазо-любовью. Его мысли по-прежнему занимали черные мантии.
А Смотритель многозначительно хмыкнул, и продолжил говорить:
- Может быть это место и не идеально, но мне необходима пища, чтобы жить. Это мой способ поглощать эмоции людей, не причиняя при этом никому вреда. И этот способ гораздо лучше того, что предлагал мне отец.
Матвей изумленно выпучил глаза.
- Ты хочешь сказать, что встречал Фидаса?
Нибрас кивнул.
- Он приходил ко мне, когда я вырос. Фидас рассказал мне историю рода джинов. Он хотел, чтобы я встал рядом с ним в борьбе с Ишу и другими шаманами. И я согласился. Узнав о том, сколько страданий пришлось вытерпеть джинам от людей, я впал в ярость. И мне казалось, что я готов убить любого, даже косвенно причастного к смертям джинов.
Арина приподняла взгляд на Смотрителя, и аккуратно спросила:
- И что же изменилось?
Нибрас немного помолчал и, тяжело вздохнув, все же принялся говорить:
- Отец отправил меня в дом, где жили шаман и оракул. Он хотел, чтобы я избавился от врагов, пока они не вошли в зенит силы. Но когда, я посетил их дом, то обнаружил, что шаман и оракул были еще детьми. И на одно мгновение, я вдруг почувствовал, что мы с ними похожи. Будучи еще в утробе матери, я стал объектом охоты для шаманов. Они желали моей смерти, и называли злом. Хотя, я еще не совершил ни одного злого поступка. Так же, как и те несчастные дети.
- Ты не убил их. - догадался Матвей.
А Нибрас снова кивнул.
- Не смог. Осознав, что веду себя точь-в-точь как Ишу, с его желанием истребить всех джинов на корню, мне стало противно от самого себя. Но и оставить детей в том доме я тоже не мог. Я знал, что Фидас все равно придет за ними. И поэтому, я послал девочки видение, о храме тысячи змей. Чтобы она могла укрыться в безопасном месте. А после я сбежал от отца. И как сложилась судьба маленьких оракула и шамана, я не знаю. Но надеюсь, тем детям удалось спастись.
Матвей тяжело вздохнул.
- Похоже ты говоришь про Эфу и ее брата Крайта. Они добрались до храма. Маленькая Эфа спасла брата и всех шаманов от Фидаса. И последний джин оказался повержен.
Смотритель устремил печальный взгляд вдаль.
- Эта война должна была когда-то закончиться. - отрывисто проговорила он. - И для этого кто-то один должен был погибнуть. Род джинов прервался, как и предвещало пророчество.
Арина нахмурилась, и отрицательно покачала головой:
- Но фигуры в мантиях? Я видела, как ты говорил с ними. Они хотели, чтобы ты пошел с ними. И кажется, они ждали, что кто-то восстанет. Это ведь про Фидаса?
Нибрас набрал полную грудь воздуха, и шумно выдохнул.
- Я встречал их лишь раз. И было это очень давно. Они мне и сообщили о гибели Фидаса. И они собирались возродить его. Наверное, они думали, что раз я его сын, то захочу помочь. Но я жил своей жизнью, в которой не было ненависти и сражений. И меня это вполне устраивало. Я не такой, как он. И не хочу становиться таким. Это я им и сказал. Они явно остались не довольны моим ответом. Но заставить меня, им было не под силу. Поэтому, они ушли.
- И ты их больше не встречал? - со слабой надеждой в голосе, спросил Матвей.
Смотритель отрицательно покачал головой.
- И не знаешь кто они? Даже предположений нет? - цеплялся за последнюю надежду парень.
Нибрас задумчиво нахмурился, и протяжно отозвался:
- За долгие столетия своей жизни я встречал много разных удивительных созданий. Но таких, как они я не видел никогда. С ними словно, что-то не в порядке. Как будто говоришь с кем-то сломанным. Но кто они такие, я понятия не имею. И единственное, что я могу сказать точно - они не джины.
Матвей устало откинулся на спинку стула, и потер пальцами виски. Поездка к Смотрителю Ада оказалась практически бесполезной. И узнать удалось лишь то, что черные мантии пытаются вернуть Фидаса. Но это не сильно помогало в поисках ответов на другие вопросы.
Пока Матвей находился в своих размышлениях, Арина указала на тумбы с людьми в черных накидках и белых масках, и спросила:
- Но как же они? Почему эти люди выглядят точь-в-точь как черные мантии?
Нибрас пожал плечами, и простодушно произнес:
- Образ показался мне загадочным и интересным. К тому же он отлично вписывался в концепцию "Ада". И я решил его использовать. Многие здесь желают сохранить анонимность. Мантии с масками быстро прижились, и стали пользоваться популярностью. Ничего необычного в этом нет. Люди, посещающие "Ад", не имеют отношения к черным мантиям.
Глава 32
Старенькая серебристая Тойота быстро покидала заброшенную промышленную зону города. Облокотившись головой на окно Арина наблюдала в боковое зеркало, как новенький хромированный забор становится все дольше и дальше, а затем и вовсе пропадает за горизонтом.
В прошлую свою поездку в "Ад" девушка была уверена, что никогда больше не переступит порог этого заведения. Творящийся там разврат повергал в шок. А бесстыдные, слишком откровенные грязные действия гостей, заставляли нервничать. Но после сегодняшнего визита осталось странное послевкусие собственного лицемерия. И чем больше Арина размышляла об этом, тем яснее осознавала, что Смотритель неплохо прижал ее, напомнив о том, что девушка и сама не безгрешна.
В отличие от людей, которые посещают "Ад", смело заявляя о своих желаниях, Арина годами скрывала ото всех чувства к Диме, боясь быть не понятой и отвергнутой. Она ничего не сказала даже сестре, за которой все это время ухаживал парень. Но тайком, Арина позволяла себе мечтать о его руках и губах. И когда ее мечты стали реальностью, она вновь все скрыла от Карины. Она боялась, что сестра рассердиться, и расстроится. Но больше всего Арина переживала о том, что ее поступок расценят, как низкий и недостойный. Но все так и было. Арина понимала, что практически увела парня у сестры. И сделала это подло и исподтишка. А признавшись себе в том, что ее плотские эгоистичные желания, одержали легкую и быструю победу над разумом и родственными чувствами, Арина поняла, что по-настоящему грязные не посетители "Ада", а она сама. И от этого осознания на душе становилось невыносимо гадко.
Но с внутренними терзаниями Арине предстояло разбираться самостоятельно. А избавиться от кукол Ишу и черных мантий, ей все еще готов был помочь Матвей. И вместо того, чтобы тонуть в давящих мыслях, Арина решила обсудить полученную от Смотрителя информацию.
- Нибрас и его история - это какое-то безумие. - осторожно заговорила она. - Джины, шаманы, оракулы. Неужели все это правда? Они все действительно существовали?
Матвей ели заметно улыбнулся.
- Странно, что сомнения высказываешь именно ты. Учитывая, что видения о людях, которым угрожает опасность, посещают тебя.
Арина пожала плечами, и честно призналась:
- Просто, если принять эту правду, то становится очень страшно. Не хочу быть оракулом, которого должен погладить шаман, чтобы спасти людей от джинов. Это даже звучит жутко.
Матвей понимающе кивнул, и печально произнес:
- Знаешь, когда я был ребенком, и слышал истории про шаманов Ишу, то я мечтал, чтобы все это было правдой.
