С самого утра что-то было не так. Во время военного совета из шеи Г-421 выпал катетер, вызвав резкую, колющую боль. И вот уже третий час унтер-офицер четвёртой элитной штурмовой роты «Стальной фитиль», гордость армии Вилеты, сидел в медпункте. Госпитальеры суетились вокруг него, тщетно пытаясь снять доспех. Броня для солдата всё равно что вторая кожа, а индивидуальный комплект защиты номер три, носить который, в виду физических возможностей, могли только штурмовики, снять невероятно сложно. Всё, что ему оставалось, терпеливо ждать.
Г-421 прокручивал в голове план сегодняшней миссии. Военная база Калико у деревни Когаль, окружённая лесом и холмами. Расположенных в ней сил хватит, чтобы отбить нападение пехоты. Сама часть мешает дальнейшему наступлению армии Вилеты. Продвижение южного фронта затягивалось и, не желая тратить время и силы, командование приняло решение направить туда штурмовиков. План атаки был стандартен, стену базы пробьют тараном, после чего штурмовики разделятся и в один момент уничтожат силы противника. Г-421 и его люди должны вместе с двумя другими отделениями прорваться к баракам и убить солдат, не дав шанса врагу перегруппироваться и отбить удар. Но детали тактики унтер-офицера не интересовали. Вне зависимости от обстоятельств, операция будет успешной. Нет такой крепости, которую величайшие из солдат империи не смогли бы стереть в порошок. Нет такой армии, которую штурмовики не смогли бы разгромить. И всё-таки, нечто тревожное давило на него, некая тень не давала сосредоточиться.
Раздался щелчок, и пластина, перекрывавшая доступ к задней части шеи, открепилась от остальной брони. Прохладный воздух, циркулировавший в медпункте, обжёг давно отвыкшую кожу. Медик воткнул иглу в положенное место и по телу вновь начал разливаться стимулятор. Спустя ещё несколько минут униформа была восстановлена и Г-421 направился за своим снаряжением.
Помещение арсенала было заполнено звуками ударяющихся друг о друга металлических пластин. Солдаты надевали экипировку. При виде унтер-офицера, штурмовики подняли ладони к правому виску, оказывая воинское приветствие, а затем продолжили надевать обмундирование. Среди его людей никто не отличался разговорчивостью. К тому же, болтать довольно тяжело, когда твоя голова постоянно скрыта за противогазом. Лишь офицеры носили радиопередатчик, чтобы иметь возможность быстро отдавать приказы.
Экипировка штурмовика в первую очередь состояла из переносного двигателя внутреннего сгорания, расположенного в ранце солдата. Он подключался к механическим частям брони и приводил их в движение. Носитель становился в разы мощнее и быстрее. К тому же двигатель позволял штурмовику ходить и стрелять, даже если ему переломает все кости.
Обычный человек не сможет выдержать вес обмундирования, но обычных людей и не причисляют к «гордости армии Вилеты». Чтобы просто начать носить броню, Г-421 перенёс несколько операций и провёл годы в тяжёлых тренировках, но, по большей части, необходимую для этого силу и ловкость давал постоянно вводимый через сложную систему шлангов и катетеров стимулятор. Под его действием человек обязан носить тяжёлый доспех. Без утяжеления он любым своим движением разорвал бы мышцы тела и раздробил бы собственные кости.
Взвалив на себя ранец с ДВС, Г-421 открыл нагрудную сумку, чтобы подключить новую капсулу стимулятора. Спустя десять лет службы нащупать клапан ладонью в толстой металлической перчатке уже не вызывало проблем. Но сегодня руки не слушались, вместо клапана попался старый солдатик. Небольшая игрушка была грубо вырезана ножом из куска дерева. Он стоял по стойке «смирно», вскинув свою миниатюрную винтовку на плечо. Лицо солдатика было полностью гладким, за много лет оно практически стёрлось. Г-421 не помнил, откуда у него эта игрушка. С самого начала службы она лежала на дне его сумки и изредка попадалась на глаза.
Швырнув солдатика обратно, унтер-офицер снова потянулся к клапану. С щелчком канистра встала на нужное место, а затем Г-421 начал складывать в сумку патроны для оружия. Ему как офицеру выдавали пистолет. В отличии от тех, что применяли другие виды пехоты, оружие штурмовиков было в разы крупнее. Размером пистолет напоминал обрез ружья и заряжался схожими патронами. В дополнение к нему выдавалась сабля, в полтора раза длиннее, чем обычные. Чтобы сохранить баланс, их делали шире у рукояти. Рядовым штурмовикам зачастую выдавали тяжёлые пулемёты, по размеру сравнимые с теми, что ставят на лёгких танках. Несколько особых отделений орудовали гранатомётами или огнемётами.
Взяв своё оружие, Г-421 вышел на улицу. Лёгкие инстинктивно сделали глубокий вдох. После стольких лет постоянного ношения противогаза, он всё ещё не мог избавиться от этого рефлекса. Вместо свежего ночного воздуха в ноздри вошёл лишь всеобволакивающий тяжёлый запах резины, сочившийся от материала его маски.
Г-421 направился к транспорту, но по пути что-то ударило в шлем. Камень.
– Консерва с падалью, опять отбираете у нас боевую славу, – из-за угла вывалился пьяный в стельку солдат из инженерной роты, – а нам потом за вами ползти и стены от крови и кишок отскребать. Слышишь меня, гроб на ножках? Ты там вообще человек или чудище какое-нить?
Пьяница потянулся за вторым камнем, но Г-421 был быстрее. Схватив солдата за руку, он лёгким толчком опрокинул его на спину и отправился дальше к точке погрузки. Тратить время на чернь унтер-офицер не собирался. В спину штурмовика полетело ещё больше оскорблений.
Обычно, подобные события не вызывали у Г-421 особых эмоций. Простые солдаты не любили штурмовиков. Но почему-то именно сегодня оглушающе давящее чувство сжало разум унтер-офицера, вызвав пульсацию в висках. Г-421 старался не обращать внимание на это. Сегодняшняя битва важнее тревоги.
Транспортное грузовое средство модели четыреста пятьдесят три «Незаметный» представляло собой огромную ревущую гусеничную машину, размером в средний дом. Он был покрыт тяжёлыми металлическими пластинами, сверху торчали пять выхлопных труб, выпускавших огромное облако дыма. Передняя часть машины была укреплена таранным конусом, из-за которого едва заметно выглядывали окна кабины водителей. Толкаемый силой нескольких двигателей этот металлический зверь перебрасывал по полю боя лёгкую технику и пехоту. Незаметным он звался из-за шутника-конструктора. Проглядеть его приближение мог только мертвец. Транспорт гремел так, словно тысяча молотов в разнобой стучали по камню.
Вместе с остальным отрядом Г-421 вошёл в отсек и занял отведённое ему место. Ставни медленно и с шумом закрылись. Двигатели зарычали ещё сильнее, и машина отправилась в путь.
Кузов трясло, будто «Незаметного» уже начали обстреливать. То и дело машина, несмотря на свой невероятный вес, словно взбесившийся конь, подскакивала, наезжая на сбитые ею деревья. Г-421 опёрся на тёплый металл формы, позволив броне держать равновесие за него. Воздух в отсеке был задымлён настолько, что даже свет ламп не пробивал клубы смога. Впрочем, ноздрей штурмовиков касался лишь запах резины противогаза. В этом мраке унтер-офицер попытался сосредоточиться, однако тревога всё ещё давила на его сознание. Он чувствовал себя невероятно маленьким, запертым в огромной, не по размеру броне.
Со временем рёв металлического зверя перерос в грохот, затем в невозможную какофонию из взрывов, воя перегруженных двигателей и стука пуль о бронеэлементы. Враги обнаружили их транспорт, но предотвратить таран стены уже не могли. На какой-то момент движение прекратилось. В эту краткую секунду через металл «Незаметного» и собственную броню штурмовики ощутили напряжение, с которым дизельный зверь упёрся во вражескую крепость. С очередным мощным толчком транспорт продолжил путь. Штурмовики остались на ногах только из-за поддерживающей их брони. Распахнулся шлюз, и они вырвались из машины.
Г-421 выскочил из транспорта. На пути оказался солдат противника. Унтер-офицер, с кличем «За Вилету!» небрежно махнул саблей. Лезвие прошло насквозь тела, с хрустом дробя кости и хребет человека. Пролилась кровь, забрызгав землю. Неудачливый солдат упал. Его торс, отделившись от тазовых костей, соскользнул на землю. Тут же подскочил второй, но Г-421 остановил его выстрелом в грудь. Пуля вошла немного правее сердца, вывернув ребра. Казалось, что теперь они росли от позвоночника вперёд. «Всё ещё силён», – заметил про себя унтер-офицер.
– Занять позиции! – сквозь ретранслятор Г-421 прокричал приказ. – Огонь при любом движении! Шагом марш!
Он и его подчинённые вместе с парой других отделений направились в сторону бараков. Впереди всего строя шли солдаты-огнемётчики, мощным напором пламени уничтожавшие любое сопротивление. Всех, кого огонь не задел, ураганом выстрелов добивали стоявшие позади солдаты с тяжёлыми пулемётами.
От взрывов и выстрелов трава на земле покрылась пламенем. Но его языки не вредили штурмовику: за толстым слоем брони Г-421 ничего не ощущал. Воздух был заполнен дымом от горящей травы и выхлопными газами двигателей. Через противогаз же унтер-офицер чувствовал только удушливый запах резины. Даже пули, прилетавшие в его броню, вызывали лишь небольшой удар, казавшийся не более, чем столкнувшийся с телом снежок. Как и ожидалось от лучших из лучших, ничего не могло остановить продвижение штурмовиков.
Однако солдаты Калико не сдавались. О перегруппировке сил противника, однозначно говорило количество попадавших в них пуль. Под выстрелами даже силы двигателей не позволяли идти дальше. Нескольким солдатам отшибло бронепластнины. Одному из огнемётчиков пуля попала в бак с горючим. Раздался взрыв, оторвав от штурмовика двигатель. В броне на спине бедолаги образовалась дыра. Горючее, пролившееся из остатков топливных баков, покрыло его плоть. С душераздирающим криком он попытался выбраться из доспеха. Высунув в прореху руку и голову, штурмовик не рассчитал силы и перенапряг мышцы. Конечность раздробилась сама собой, безвольно свисающая, как плеть, культя вывернулась в обратную сторону, из-под кожи вылезли кости. Тут же и эта часть его тела покрылась яростным пламенем. Несколько секунд спустя от неудачливого солдата остался чёрный обугленный труп, застрявший в броне, что стала его могилой.
Подняв голову, Г-421 увидел, что зенитные орудия врага открыли по ним огонь. Приказав своим людям спрятаться за стеной ближайшего здания, унтер-офицер набрал частоту другого отделения. Оно должно было уничтожить тяжёлые оружия, расположенные на стенах крепости.
– Вас слышим, – донеслось из передатчика. – Займёмся зенитками, как только разберёмся со снайперами на вышках.
Прогремели взрывы. Штурмовики из подрывного отделения добрались до ангара с военной техникой. Было сложно различить, что там происходит, так как огонь, пули и тела перекрывали весь обзор. И в этом хаосе боя тревога отступила от Г-421. В пылу схватки он всегда чувствовал себя лучше, чем в минуты покоя.
Секунды под шквальным огнём тянулись невозможно долго. Если промедлить ещё на минуту, то противник успеет поднять все силы, усложнив сражение даже для элитных штурмовиков.
Ожидание напрягало, но внезапно, после громкого взрыва, зенитные орудия прекратили пальбу. Штурмовики, разделившись на группы по пять человек, начали заходить в бараки. Навстречу им раздались выстрелы из винтовок, но это нисколько не помешало солдатам Вилеты. Огнём и пулями они зачищали здания.
Г-421, скрестив руки, стоял позади своих людей. Отдавать приказы уже не было смысла: враги бы не смогли ничего предпринять. Унтер-офицер оглядел здание. У правой стены барака стояло трое очень молодых рядовых, скорее всего, только поступивших на службу. Всё, что они успели перед схваткой, это небрежно накинуть форму и схватить винтовки. Сейчас они неловко пытались вставить магазины в патронники, но из-за паники не могли попасть в отверстие. Через секунду всех троих пересёк пулемётный огонь. Десятки пуль пронзили их тела, разрывая плоть и дробя кости. С диким криком они попятились назад, а выстрелы всё продолжались. Их тела превратились в бесформенную массу, медленно сползающую по бетону.
Рядом с ними несколько солдат прятались за перевёрнутой кроватью. Иногда они высовывались из-за неё и пытались стрелять по штурмовикам. Металл лежака закрывал их от пуль, давая небольшую защиту. Тогда штурмовик-огнемётчик медленно повернулся в их сторону. Направив ствол на укрытие солдат Калико, он выпустил струю огня. Пламя быстро прожгло металл кровати и охватило прятавшихся за ней людей. Покрытые горящим топливом и раскалённым металлом, они мгновенно вскочили и дико крича побежали, не разбирая направления. Рядовые носились по всему помещению, их одежда была покрыта огнём, а плоть понемногу начинала отслаиваться. Бедолаги наскакивали на других солдат Калико, усиливая панику среди своих сослуживцев. Пули штурмовиков положили конец их мучениям.
Спустя минуту всё было кончено. Барак, заполненный горой из размозжённых, расстрелянных и обожжённых тел, погрузился в тишину. Даже успев среагировать на нападение, полсотни солдат не смогли противостоять всего пяти штурмовикам армии Вилеты. Выйдя наружу, воины перешли к следующему бараку, но и он тоже был доверху заполнен искорёженными мертвецами, кучами лежавшими на полу и мебели. Где-то валялись конечности, оторванные от тела, а где-то лишь кучи рыхлого, мягкого пепла.
Г-421 и его люди подошли к последнему бараку, у которого стояли несколько других штурмовиков. На месте двери был след от взрыва.
– Растяжка, – сказал унтер-офицер другого отделения, подошедший к проёму. – Решили хитростью нас взять.
Из проёма вылетело что-то небольшое, столкнувшись с бронёй стоявшего напротив него штурмовика. Бедняга попытался отскочить, но взрыв разорвал нательную сумку. Канистра со стимулятором лопнула, и он рухнул на колени под весом брони и двигателя. Из проёма вылетел второй снаряд и упал ему на ноги. Броня лопнула, осколки впились в тело, раздробив ему кости и разорвав горло. Захлёбываясь кровью, рядовой мешком выпал из остатков брони. Солдаты, находившиеся поодаль, среагировали сразу. Из барака кто-то начал вести стрельбу из гранатомёта.
Стоявшие у двери штурмовики открепили от пояса гранаты. Каждый из них целился в разные углы барака. Одну за одной, они закинули в помещение сразу по три штуки. Осколки от одной гранаты покрыли бы всю казарму, а такое количество не оставило никаких шансов для солдат Калико.
Из здания тут же выскочило несколько человек. Страх затмил их разум, и они побежали на врагов, пытаясь протиснуться между солдатами Вилеты. Безуспешно. Двоих зарубил унтер-офицер, стоявший у двери, небрежным ударом по ногам. Взвыв, они упали на землю, а следом за этим тяжёлыми сапогами пулемётчики проломили их черепа. Оставшихся беглецов добили выстрелами в спину.
Отделение направилось к командному центру, чтобы оказать помощь другим штурмовикам. Здание, обшитое тёмно-коричневыми бронепластинами, выглядело довольно большим. Снаружи Г-421 мог различить три помещения: центральное и небольшие пристройки. Входная дверь здания была взорвана.
«Видимо, штурм уже начался», – подумал Г-421.
В первой комнате находилось десять рядовых штурмовиков, унтер-офицер, командир отряда и около двадцати трупов вражеских солдат. Г-421 подошёл к командиру, за четыре шага до него оказав воинское приветствие.
Г-421 прокручивал в голове план сегодняшней миссии. Военная база Калико у деревни Когаль, окружённая лесом и холмами. Расположенных в ней сил хватит, чтобы отбить нападение пехоты. Сама часть мешает дальнейшему наступлению армии Вилеты. Продвижение южного фронта затягивалось и, не желая тратить время и силы, командование приняло решение направить туда штурмовиков. План атаки был стандартен, стену базы пробьют тараном, после чего штурмовики разделятся и в один момент уничтожат силы противника. Г-421 и его люди должны вместе с двумя другими отделениями прорваться к баракам и убить солдат, не дав шанса врагу перегруппироваться и отбить удар. Но детали тактики унтер-офицера не интересовали. Вне зависимости от обстоятельств, операция будет успешной. Нет такой крепости, которую величайшие из солдат империи не смогли бы стереть в порошок. Нет такой армии, которую штурмовики не смогли бы разгромить. И всё-таки, нечто тревожное давило на него, некая тень не давала сосредоточиться.
Раздался щелчок, и пластина, перекрывавшая доступ к задней части шеи, открепилась от остальной брони. Прохладный воздух, циркулировавший в медпункте, обжёг давно отвыкшую кожу. Медик воткнул иглу в положенное место и по телу вновь начал разливаться стимулятор. Спустя ещё несколько минут униформа была восстановлена и Г-421 направился за своим снаряжением.
Помещение арсенала было заполнено звуками ударяющихся друг о друга металлических пластин. Солдаты надевали экипировку. При виде унтер-офицера, штурмовики подняли ладони к правому виску, оказывая воинское приветствие, а затем продолжили надевать обмундирование. Среди его людей никто не отличался разговорчивостью. К тому же, болтать довольно тяжело, когда твоя голова постоянно скрыта за противогазом. Лишь офицеры носили радиопередатчик, чтобы иметь возможность быстро отдавать приказы.
Экипировка штурмовика в первую очередь состояла из переносного двигателя внутреннего сгорания, расположенного в ранце солдата. Он подключался к механическим частям брони и приводил их в движение. Носитель становился в разы мощнее и быстрее. К тому же двигатель позволял штурмовику ходить и стрелять, даже если ему переломает все кости.
Обычный человек не сможет выдержать вес обмундирования, но обычных людей и не причисляют к «гордости армии Вилеты». Чтобы просто начать носить броню, Г-421 перенёс несколько операций и провёл годы в тяжёлых тренировках, но, по большей части, необходимую для этого силу и ловкость давал постоянно вводимый через сложную систему шлангов и катетеров стимулятор. Под его действием человек обязан носить тяжёлый доспех. Без утяжеления он любым своим движением разорвал бы мышцы тела и раздробил бы собственные кости.
Взвалив на себя ранец с ДВС, Г-421 открыл нагрудную сумку, чтобы подключить новую капсулу стимулятора. Спустя десять лет службы нащупать клапан ладонью в толстой металлической перчатке уже не вызывало проблем. Но сегодня руки не слушались, вместо клапана попался старый солдатик. Небольшая игрушка была грубо вырезана ножом из куска дерева. Он стоял по стойке «смирно», вскинув свою миниатюрную винтовку на плечо. Лицо солдатика было полностью гладким, за много лет оно практически стёрлось. Г-421 не помнил, откуда у него эта игрушка. С самого начала службы она лежала на дне его сумки и изредка попадалась на глаза.
Швырнув солдатика обратно, унтер-офицер снова потянулся к клапану. С щелчком канистра встала на нужное место, а затем Г-421 начал складывать в сумку патроны для оружия. Ему как офицеру выдавали пистолет. В отличии от тех, что применяли другие виды пехоты, оружие штурмовиков было в разы крупнее. Размером пистолет напоминал обрез ружья и заряжался схожими патронами. В дополнение к нему выдавалась сабля, в полтора раза длиннее, чем обычные. Чтобы сохранить баланс, их делали шире у рукояти. Рядовым штурмовикам зачастую выдавали тяжёлые пулемёты, по размеру сравнимые с теми, что ставят на лёгких танках. Несколько особых отделений орудовали гранатомётами или огнемётами.
Взяв своё оружие, Г-421 вышел на улицу. Лёгкие инстинктивно сделали глубокий вдох. После стольких лет постоянного ношения противогаза, он всё ещё не мог избавиться от этого рефлекса. Вместо свежего ночного воздуха в ноздри вошёл лишь всеобволакивающий тяжёлый запах резины, сочившийся от материала его маски.
Г-421 направился к транспорту, но по пути что-то ударило в шлем. Камень.
– Консерва с падалью, опять отбираете у нас боевую славу, – из-за угла вывалился пьяный в стельку солдат из инженерной роты, – а нам потом за вами ползти и стены от крови и кишок отскребать. Слышишь меня, гроб на ножках? Ты там вообще человек или чудище какое-нить?
Пьяница потянулся за вторым камнем, но Г-421 был быстрее. Схватив солдата за руку, он лёгким толчком опрокинул его на спину и отправился дальше к точке погрузки. Тратить время на чернь унтер-офицер не собирался. В спину штурмовика полетело ещё больше оскорблений.
Обычно, подобные события не вызывали у Г-421 особых эмоций. Простые солдаты не любили штурмовиков. Но почему-то именно сегодня оглушающе давящее чувство сжало разум унтер-офицера, вызвав пульсацию в висках. Г-421 старался не обращать внимание на это. Сегодняшняя битва важнее тревоги.
Транспортное грузовое средство модели четыреста пятьдесят три «Незаметный» представляло собой огромную ревущую гусеничную машину, размером в средний дом. Он был покрыт тяжёлыми металлическими пластинами, сверху торчали пять выхлопных труб, выпускавших огромное облако дыма. Передняя часть машины была укреплена таранным конусом, из-за которого едва заметно выглядывали окна кабины водителей. Толкаемый силой нескольких двигателей этот металлический зверь перебрасывал по полю боя лёгкую технику и пехоту. Незаметным он звался из-за шутника-конструктора. Проглядеть его приближение мог только мертвец. Транспорт гремел так, словно тысяча молотов в разнобой стучали по камню.
Вместе с остальным отрядом Г-421 вошёл в отсек и занял отведённое ему место. Ставни медленно и с шумом закрылись. Двигатели зарычали ещё сильнее, и машина отправилась в путь.
Кузов трясло, будто «Незаметного» уже начали обстреливать. То и дело машина, несмотря на свой невероятный вес, словно взбесившийся конь, подскакивала, наезжая на сбитые ею деревья. Г-421 опёрся на тёплый металл формы, позволив броне держать равновесие за него. Воздух в отсеке был задымлён настолько, что даже свет ламп не пробивал клубы смога. Впрочем, ноздрей штурмовиков касался лишь запах резины противогаза. В этом мраке унтер-офицер попытался сосредоточиться, однако тревога всё ещё давила на его сознание. Он чувствовал себя невероятно маленьким, запертым в огромной, не по размеру броне.
Со временем рёв металлического зверя перерос в грохот, затем в невозможную какофонию из взрывов, воя перегруженных двигателей и стука пуль о бронеэлементы. Враги обнаружили их транспорт, но предотвратить таран стены уже не могли. На какой-то момент движение прекратилось. В эту краткую секунду через металл «Незаметного» и собственную броню штурмовики ощутили напряжение, с которым дизельный зверь упёрся во вражескую крепость. С очередным мощным толчком транспорт продолжил путь. Штурмовики остались на ногах только из-за поддерживающей их брони. Распахнулся шлюз, и они вырвались из машины.
Г-421 выскочил из транспорта. На пути оказался солдат противника. Унтер-офицер, с кличем «За Вилету!» небрежно махнул саблей. Лезвие прошло насквозь тела, с хрустом дробя кости и хребет человека. Пролилась кровь, забрызгав землю. Неудачливый солдат упал. Его торс, отделившись от тазовых костей, соскользнул на землю. Тут же подскочил второй, но Г-421 остановил его выстрелом в грудь. Пуля вошла немного правее сердца, вывернув ребра. Казалось, что теперь они росли от позвоночника вперёд. «Всё ещё силён», – заметил про себя унтер-офицер.
– Занять позиции! – сквозь ретранслятор Г-421 прокричал приказ. – Огонь при любом движении! Шагом марш!
Он и его подчинённые вместе с парой других отделений направились в сторону бараков. Впереди всего строя шли солдаты-огнемётчики, мощным напором пламени уничтожавшие любое сопротивление. Всех, кого огонь не задел, ураганом выстрелов добивали стоявшие позади солдаты с тяжёлыми пулемётами.
От взрывов и выстрелов трава на земле покрылась пламенем. Но его языки не вредили штурмовику: за толстым слоем брони Г-421 ничего не ощущал. Воздух был заполнен дымом от горящей травы и выхлопными газами двигателей. Через противогаз же унтер-офицер чувствовал только удушливый запах резины. Даже пули, прилетавшие в его броню, вызывали лишь небольшой удар, казавшийся не более, чем столкнувшийся с телом снежок. Как и ожидалось от лучших из лучших, ничего не могло остановить продвижение штурмовиков.
Однако солдаты Калико не сдавались. О перегруппировке сил противника, однозначно говорило количество попадавших в них пуль. Под выстрелами даже силы двигателей не позволяли идти дальше. Нескольким солдатам отшибло бронепластнины. Одному из огнемётчиков пуля попала в бак с горючим. Раздался взрыв, оторвав от штурмовика двигатель. В броне на спине бедолаги образовалась дыра. Горючее, пролившееся из остатков топливных баков, покрыло его плоть. С душераздирающим криком он попытался выбраться из доспеха. Высунув в прореху руку и голову, штурмовик не рассчитал силы и перенапряг мышцы. Конечность раздробилась сама собой, безвольно свисающая, как плеть, культя вывернулась в обратную сторону, из-под кожи вылезли кости. Тут же и эта часть его тела покрылась яростным пламенем. Несколько секунд спустя от неудачливого солдата остался чёрный обугленный труп, застрявший в броне, что стала его могилой.
Подняв голову, Г-421 увидел, что зенитные орудия врага открыли по ним огонь. Приказав своим людям спрятаться за стеной ближайшего здания, унтер-офицер набрал частоту другого отделения. Оно должно было уничтожить тяжёлые оружия, расположенные на стенах крепости.
– Вас слышим, – донеслось из передатчика. – Займёмся зенитками, как только разберёмся со снайперами на вышках.
Прогремели взрывы. Штурмовики из подрывного отделения добрались до ангара с военной техникой. Было сложно различить, что там происходит, так как огонь, пули и тела перекрывали весь обзор. И в этом хаосе боя тревога отступила от Г-421. В пылу схватки он всегда чувствовал себя лучше, чем в минуты покоя.
Секунды под шквальным огнём тянулись невозможно долго. Если промедлить ещё на минуту, то противник успеет поднять все силы, усложнив сражение даже для элитных штурмовиков.
Ожидание напрягало, но внезапно, после громкого взрыва, зенитные орудия прекратили пальбу. Штурмовики, разделившись на группы по пять человек, начали заходить в бараки. Навстречу им раздались выстрелы из винтовок, но это нисколько не помешало солдатам Вилеты. Огнём и пулями они зачищали здания.
Г-421, скрестив руки, стоял позади своих людей. Отдавать приказы уже не было смысла: враги бы не смогли ничего предпринять. Унтер-офицер оглядел здание. У правой стены барака стояло трое очень молодых рядовых, скорее всего, только поступивших на службу. Всё, что они успели перед схваткой, это небрежно накинуть форму и схватить винтовки. Сейчас они неловко пытались вставить магазины в патронники, но из-за паники не могли попасть в отверстие. Через секунду всех троих пересёк пулемётный огонь. Десятки пуль пронзили их тела, разрывая плоть и дробя кости. С диким криком они попятились назад, а выстрелы всё продолжались. Их тела превратились в бесформенную массу, медленно сползающую по бетону.
Рядом с ними несколько солдат прятались за перевёрнутой кроватью. Иногда они высовывались из-за неё и пытались стрелять по штурмовикам. Металл лежака закрывал их от пуль, давая небольшую защиту. Тогда штурмовик-огнемётчик медленно повернулся в их сторону. Направив ствол на укрытие солдат Калико, он выпустил струю огня. Пламя быстро прожгло металл кровати и охватило прятавшихся за ней людей. Покрытые горящим топливом и раскалённым металлом, они мгновенно вскочили и дико крича побежали, не разбирая направления. Рядовые носились по всему помещению, их одежда была покрыта огнём, а плоть понемногу начинала отслаиваться. Бедолаги наскакивали на других солдат Калико, усиливая панику среди своих сослуживцев. Пули штурмовиков положили конец их мучениям.
Спустя минуту всё было кончено. Барак, заполненный горой из размозжённых, расстрелянных и обожжённых тел, погрузился в тишину. Даже успев среагировать на нападение, полсотни солдат не смогли противостоять всего пяти штурмовикам армии Вилеты. Выйдя наружу, воины перешли к следующему бараку, но и он тоже был доверху заполнен искорёженными мертвецами, кучами лежавшими на полу и мебели. Где-то валялись конечности, оторванные от тела, а где-то лишь кучи рыхлого, мягкого пепла.
Г-421 и его люди подошли к последнему бараку, у которого стояли несколько других штурмовиков. На месте двери был след от взрыва.
– Растяжка, – сказал унтер-офицер другого отделения, подошедший к проёму. – Решили хитростью нас взять.
Из проёма вылетело что-то небольшое, столкнувшись с бронёй стоявшего напротив него штурмовика. Бедняга попытался отскочить, но взрыв разорвал нательную сумку. Канистра со стимулятором лопнула, и он рухнул на колени под весом брони и двигателя. Из проёма вылетел второй снаряд и упал ему на ноги. Броня лопнула, осколки впились в тело, раздробив ему кости и разорвав горло. Захлёбываясь кровью, рядовой мешком выпал из остатков брони. Солдаты, находившиеся поодаль, среагировали сразу. Из барака кто-то начал вести стрельбу из гранатомёта.
Стоявшие у двери штурмовики открепили от пояса гранаты. Каждый из них целился в разные углы барака. Одну за одной, они закинули в помещение сразу по три штуки. Осколки от одной гранаты покрыли бы всю казарму, а такое количество не оставило никаких шансов для солдат Калико.
Из здания тут же выскочило несколько человек. Страх затмил их разум, и они побежали на врагов, пытаясь протиснуться между солдатами Вилеты. Безуспешно. Двоих зарубил унтер-офицер, стоявший у двери, небрежным ударом по ногам. Взвыв, они упали на землю, а следом за этим тяжёлыми сапогами пулемётчики проломили их черепа. Оставшихся беглецов добили выстрелами в спину.
Отделение направилось к командному центру, чтобы оказать помощь другим штурмовикам. Здание, обшитое тёмно-коричневыми бронепластинами, выглядело довольно большим. Снаружи Г-421 мог различить три помещения: центральное и небольшие пристройки. Входная дверь здания была взорвана.
«Видимо, штурм уже начался», – подумал Г-421.
В первой комнате находилось десять рядовых штурмовиков, унтер-офицер, командир отряда и около двадцати трупов вражеских солдат. Г-421 подошёл к командиру, за четыре шага до него оказав воинское приветствие.
