Ждёт, когда он вернётся, упадёт ей в ноги и о прощении молить будет. Почему-то девушка была уверена, что он перед ней смертельно виноват и теперь должен прощение выпрашивать. От этой абсурдной мысли теплело в груди.
Хотя в последнюю их встречу он утопить её пытался и это вызывало тревогу. А вдруг другим способом решит от неё избавиться?
Тут явно была какая-то община, у всех имена были странные, говорили порой непонятно, реагировали удивлённо, явно верующие, но какая у них религия Злата не поняла. Знала только, что если богов несколько — то это язычество. А у этих людей богов было много и как Чернову заверили, приносить кого-то в жертву богам — большой грех, душу потом не отмолишь. Ну хоть не сектанты.
Но про дар больше никто не спросил и ни в чём её не обвинял.
Здесь все звали её сударыней, по имени никто не хотел к ней обращаться. Да и поболтать особо не с кем было. Её тут как пленницу какую-то держали.
И вот когда дверь отворилась вновь, Злата вздрогнула и посмотрела на незваного гостя. Хотя в душе уже знала, кого именно ждала.
Это был старик в красивых церковных одеждах. Священник.
— Батюшка? — растерянно спросила Чернова, не зная, как правильно обращаться, ведь сама в церкви ни разу не была.
Мужчина аж на миг замер, взглянув на девушку удивлёно, а затем тихо закрыл за собой дверь и зашёл в светлую небольшую комнатку.
— Здравствуй, княжна, — ласково улыбнулся он ей и отвесил небольшой поклон. — Рад видеть тебя в здравии, Матрёна сказала, что ты выздоровела, порадовала старика.
— Это вам спасибо за уход, — девушка переступила с ноги на ногу. — Но мне всё же лучше в больницу, провериться. Да и телефон никто не даёт, мне бы маме позвонить, она ужасно волнуется! Вы не представляете, какая у меня мама, она всех на ноги поставит! Там, наверное, уже большой переполох устроила. Надо бы ей сообщить, что я жива здорова.
Старик как-то удручённо выдохнул и опустился на свободный стул.
— Княжич не знает, что я к тебе пришёл, не дозволил мне говорить. А я не могу молчать, тебя ведь боги прислали, ты, княжна, как новорождённое дитя, ничего не знаешь и не понимаешь. Нельзя так.
Злата в который раз пропустила мимо ушей это «княжна», хоть не «сударыня» и на том спасибо.
— Он вообще у вас псих ненормальный, княжич этот ваш, — доверительно шепнула Чернова и села на стул рядом. — Ему у психиатра надо провериться. И у нарколога, наверное. Боюсь, что он у вас наркоман, всё свой дар ищет. Как закладчик себя ведёт, ему, наверное, без дозы плохо, вот и отправился искать наркоту. Я понимаю, это проблема большая, жизнь себе ломает, семье, наверное, горя принёс. Но тут только специалисты помогут. Он же меня чуть два раза не убил из-за этой дури! Один раз меч к шее приставил, а он острый оказался! А потом утопить хотел. Вы с этим не шутите, он так в состоянии аффекта кого-нибудь убьёт.
Хоть Злата так и говорила, но сама с трудом верила в зависимость этого княжича, выглядел он здоровым и крепким, на такого только девчонки засматриваться должны. Интересно, у них тут тренажёрка есть или как он себе такие мышцы накачал? Но это не её дело. Чернова даже качнула головой, отгоняя ненужные мысли. С психами она ещё не связывалась!
— Бедовый он у нас, — усмехнулся старик. — Только я, княжна, из того, что ты сказала, совсем ничего не понял. Ты не обессудь старика, но слова твои иномирные чуждо звучат.
Чернова с сожалением посмотрела на священника. А ведь был в его глазах здравый смысл. Но, наверное, жизнь в отдалении от цивилизации делает людей такими. Неужели он тут родился и вырос, не слышал про психиатров? Они, наверное, и телевизор никогда в жизни не видели.
— Ты послушай меня княжна, я тебе серьёзные вещи скажу, — вмиг посерьёзнел старик. — Ты теперича в другом мире, не знаю из какогу миру тебя забрали наши боги, но раз ты не сильно напугана, то значит, чем-то твой мир похож на наш, что-то у нас для тебя есть привычное, вот и принимаешь ты всё легко. Но ты иномирная, княжна, не наша.
Злата лишь вымученно улыбнулась, закивав головой. Да по ним по всем тут больничка плачет! Куда она только попала?
— Княжна, слушай внимательно. Ты не просто так попала в наш мир. Ты дар богов, дар Драгорада Торхова, княжича, что тебя оставил. Ты можешь справедливо серчать на этого глупца, иномирную истинную чуть свою не погубил собственными же руками! Ты его дар. Он и не понял сразу, никто б не понял. Недоразумение некрасивое вышло, но ты справедливо серчай и плату проси большую за нанесённое оскорбление! Княжич ещё прискачет к тебе, прощение будет просить. Не продешеви! Он ещё не осознаёт свою драгоценность, твою истинную значимость.
Хоть Злата и была в смятении от этих слов, но предательский румянец уже выступил на её щеках и сердце устроило глупый галоп в груди.
«Он вернётся...» — лихорадочная мысль выбила её из колеи, но тут же отрезвила. Чему это она тут так томно вздыхает?
— Мы в Белганском княжестве живём, правит нами князь - Златогор Торхов. У него три сына и шесть дочерей. Яромир Торхов от первой жены рождён, нелюбимый сын от нелюбимой жены, слухи вокруг него нехорошие ходят, по возможности держись от него подальше, не оставайся с ним одною. Сейчас ты слаба, боги не защитят. Второй сын от любимой жены, любимый когда-то сын Драгорад Торхов — истинный твой, но княжич он хороший, справедливый, люди его любят и уважают. Запутался в своём горе, в душе смута у него, вот и ошибки делает. Но ты не прощай его за ошибки, пусть искупляет. И платит дорого, ты истинная, цену бери большую! Чтоб на всю жизнь запомнил! Никакие «прости, не прав был»! Только делами пусть показывает, что вменял свою вину. Третий сын Воибор Торхов, от истинной супруги, только нашей, из нашего миру. Воибор молод и горяч, лишком спешит доказать отцу, что достойный. Княжич неплохой, да только мать свою больно много слушает, а она не во всём хороший советчик.
Чернова лишь кивала. Но запоминала. К тому же, когда она услышала имя своего противного княжича, на душе словно соловьи запели и улыбка сама расцвела на губах. Что это вообще с ней?
— Это, конечно, всё хорошо, но как мне домой вернуться? — ласково спросила Злата. С душевнобольными ж надо по доброму разговаривать, как с детьми.
Старик тяжко вздохнул и качнул головой.
— Нет, значит, магии в твоём мире, — произнёс он удручённо и тут же собрался. — А ты сама подумай, княжна, как ты посреди реки зимой подо льдом оказалась, да ещё в таком дремучем лесу? Как ты вообще туда попала?
— Да я же говорила! — рассержено фыркнула Злата, но от собственных слов уже чувствовала неуверенность. — Мы с Риткой на катке были, катались, а потом я провалилась. Не знаю, там может подземные воды, какие. Мне бы обратно, в Новосибирск!
Старик качнул головой.
— Впервые слышу такое название. Деревня аль город? — спросил он.
— Город конечно, а область так и называется — Новосибирская. Я же с Сибири! Про Москву хоть слышали?
— Незнакомо мне всё это, нет в нашем мире ничего похожего, — покачал головой старик. — Княжна, ты пойми, времени у меня мало, мне многое нужно объяснить, до твоего отъезда.
— Какого отъезда? — напряглась Злата.
— Ссылает тебя княжич, — опечалено сказал мужчина. — В нелюдное место, с глаз долой. Боюсь, погибнуть там можешь. Поэтому выслушай наставления.
— Нет, подождите, — Чернова вскочила на ноги. — Мы свободные люди, у меня есть права по конституции! Это же похищение и удержание! Просто отпустите меня.
— Не я это решаю, — он покачал головой и вновь стал серьёзным. — Слушай и помни! Ты истинная княжича Драгорада Торхова, иномирная, боги вас уже венчали. Сердце твоё уже должно наполняться тоскою о нём. Ты пока ещё чужая для нашего миру, своею станешь, когда брачную ночь проведёшь с мужем. Ежели Драгорад не будет исполнять свои обязанности, то можешь любого мужчину выбрать, в храм с ним прийти, богам сказать, что нового выбираешь, что он сердцу люб и супругою по нашим и божьим законом его стать. Но это в случае, если княжич откажется от тебя. Пока ты чужая, боги защитить тебя не могут, в опасности ты. Ежели княжич не одумается, за любого приглянувшегося замуж выходи, но сперва благословение у богов в храме получи! Боги тебя выбрали, ты важна нашему миру.
— Подождите, я же ведь…
— Сейчас между княжичами борьба за наследство идёт, князь выбирает приемника себе, кто-нибудь из братьев с горяча может от тебя попытаться избавиться, чтобы ослабить Драгорада. Может поэтому и ссылает княжич тебя именно туда...
Чернова хотела возразить, но в комнату впорхнули две девушки. А за ними вошёл высокий незнакомый мужчина.
— Не позволено вам тут быть, — сердито воскликнул брюнет, глянув на священника. — Княжич гневаться будет, что вы ей сказали?
— Тороп, я служу богам, а не князьям, в первую очередь я несу их волю, — старик поднялся. — Я и половины не успел рассказать княжне то, что должен был.
— Не княжна она, сударыня, княжич и то к ней милостыню проявил, — скривился Тороп и недобро посмотрел на Чернову. — А ты, сударыня, собирайся, домой едешь, княжич распорядился твоею судьбой.
То, что не по душе она пришлась этому Торопу, Злата поняла сразу, ещё там, в той своей комнате, которая больше и не её. Не церемонился он с ней, не скрывал грубости и неуважения. Девушки её облачили в тёплые одежды, а этот Тороп лично в сани усадил.
Весь путь продрогла от холода Чернова и чуть не заболела, но она впервые ехала на санях и ей даже понравилось. Ровно до той поры, пока она мёрзнуть не начала. С ней в сопровождении было четыре человека и все на конях, а один ехал верхом на лошади, что была впряжена в сани. И ни одной девушки, и не с кем поговорить.
Дорога утомила её. Сперва степь, снежные поля, потом хвойный лес, морозным хрустом скользили сани по снежному пути. Холод больно кусал щёки, нос и руки, но Чернова стоически пыталась это всё вытерпеть.
Приехала на новое место Злата уже затемно, не смогла разглядеть двухэтажное здание, к которому они подъехали, только на первом этаже кое-где теплился слабый свет.
— Ты проблем мне, сударыня, не создавай, — Тороп уже оказался рядом, грубо хватая её за руку и резко ставя на ноги, а затем подтолкнул к двери. — Я возиться с тобой не намерен. Мы тебя не примем, никто не примет.
— И я вас не приму! — в сердцах воскликнула Злата, двинувшись ко входу.
Она не понимала о каком принятии идёт речь, но решила, что таким образом они выразили неприязнь друг к другу. А он ей ой как не понравился!
Сдались ещё ей эти похитители, домой бы вернуться, а завезли в какую-то глушь посреди леса, куда ей бежать? Как долго её будут здесь держать? А вдруг они её продать хотят? Или заставить работать или вон, замуж выдать.
При мыслях о муже в голове княжич всплывал.
Драгорад.
Она так и не осмелилась произнести его имя вслух, сердце начинало стучать как сумасшедшее, стоило губам разомкнуться.
Не могла же она влюбиться в него! Или это и есть стокгольмский синдром? Ей уже и самой скоро понадобится психиатр!
Чернова не поняла, куда она попала, потому что зашла в кромешную тьму, да Тороп её в спину подгонял, заставляя вслепую идти наугад.
Ничего толком Злата рассмотреть не успела, её передали из рук в руки и Марфа, взрослая грузная женщина, отвела её в небольшую комнатку, помогла переодеться и устроиться спать.
Чернова дрогла под одеялом, пока не провалилась в тяжёлый сон без сновидений.
А разбудили её утром взволнованные голоса.
— Да откеж она такая? — шепталась та, что постарше.
— Тороп ничего не сказал, только что сударыня некая, да княжич её за провинность сюда сослал. Что ж она такого сделала? Неужель Уладе пыталась навредить?
— Ты мне тут сударынь не обсуждай, не доросла ещё, — шикнула старшая. — Одежды на неё нет. Коли сударыня, так достойную одёжку носить должна, а что мы ей можем предложить? Тороп твой не сказал, где мы ей вещи тут добудем?
— Ничего это не мой он! — слишком спешно воскликнула девица.
— Тотоже, будто я не знаю, как зажималась с ним в прошлый раз, — сплюнула старшая. — Блудница, совсем страх потеряла? Тебя сюда за твой срам и сослали, так ты и тут блудишь. Что, думаешь вытащит он тебя?
— Ой, Марфа, не начинай, — отмахнулась девица. — Если б не Улада, я б княжичу приглянулась. Я девица видная, видела, как мужики глаз с меня свести не могут? Мамкина красота мне досталась! А вы просто завистницы горазды языками трепать! Ни с кем я не якшаюсь по углам, я девица приличная. Оклеветали меня!
— Как же, оклеветали, — только и усмехнулась, та, что Марфа.
— Языком мне тут не трепи! — громче, чем следовало, воскликнула младшая. — Я ещё замуж выйду и мужика себе хорошего найду. А что с этой делать, решай сама, я тут никаким сударыням прислуживать не намерена.
Затем были спешные шаги и слишком громко хлопнувшая дверь.
Злата досчитала до десяти и открыла глаза. Да, она здесь, в незнакомом месте. Комната оказалась ещё меньше, чем прошлая, но тоже светлая и даже уютная, только вот холодная.
— Проснулась, сударушка? — засуетилась рядом женщина.
Чернова теперь могла хорошо её рассмотреть. На вид под сорок, но уже с глубокими морщинами, глаза светло-серые, волосы скрыты под тем же головным убором, что сама Злата носила. Платье у неё простое было, да и вроде и не платье вовсе. Сероватая рубаха, с интересной вышивкой, , вроде желетка тёплая коричневая, да тёмно-синяя юбка, по подолу которой шёл красный массивный рисунок.
— Здравствуйте, — Злата села и потёрла глаза. — Меня зовут Злата Чернова, а вас?
— Ох, зовите меня Марфой, сударушка, — женщина спешно поклонилось. — Я ж теперича тут за кухарку, но и вам чем смогу, буду прислуживать. Вы не подумайте дурного, нас всего тут пять человек! Я за кухню отвечаю, Всенежа за чистоту и порядок терема, Станимир за дрова и истопку, иногда чинит чего, а так же сторожит нас. Добродей наш охотник, еду добывает для пропитания, а вот Кус Покотило учёт всему ведёт, в село ближайшее ездит, всё закупает. Я вас со всеми познакомлю, всех вам представлю, не переживайте сударушка.
— Да зовите просто Злата, а то мне неудобно, — попыталась отмахнуться Чернова.
— Что вы, как ж я могу? Велено было — сударыней звать, так и буду! Условия у нас не очень, конечно же, но вы не волнуйтесь, я всё для вашего удобств сделаю что смогу.
— А где этот, Тороп? — спросила Злата, не решаясь вылезать из-под одеяла, здесь было ещё тепло и безопасно. А там чужой и враждебный мир со странными людьми.
— Так уехал на рассвете. Солнце встало и они в путь. Дела княжеские делать, — Марфа спешно закивала. — Я сейчас вам водички принесу умыться, сударушка, ежели желаете, то заплету, да кушать подам, голодны вы? Конечно голодны, путь не близкий, уже утро, приехали ночью, глупости тут говорю вам. Вы уж не серчайте, сударушка, я что из одёжки-то лучшее нашла, то вам. Не привезли эти окаянные ваших вещичек. Как так можно-то? Девицу и без вещичек!
Злата лишь покивала, но помощь женщины приняла. Вода для умывания, к счастью, была тёплая, одежда хоть и простая, но грела, да и завтрак был неплох. В целом Злата осталась всем очень довольна, только вот заняться было нечем, благо Марфа придумала на первое время ей дело — показать терем, да познакомить с жильцами.
Всенежа оказалась красивой девушкой, одетой почти как сама Злата, только она была выше, а глаза её были карими.
Хотя в последнюю их встречу он утопить её пытался и это вызывало тревогу. А вдруг другим способом решит от неё избавиться?
Тут явно была какая-то община, у всех имена были странные, говорили порой непонятно, реагировали удивлённо, явно верующие, но какая у них религия Злата не поняла. Знала только, что если богов несколько — то это язычество. А у этих людей богов было много и как Чернову заверили, приносить кого-то в жертву богам — большой грех, душу потом не отмолишь. Ну хоть не сектанты.
Но про дар больше никто не спросил и ни в чём её не обвинял.
Здесь все звали её сударыней, по имени никто не хотел к ней обращаться. Да и поболтать особо не с кем было. Её тут как пленницу какую-то держали.
И вот когда дверь отворилась вновь, Злата вздрогнула и посмотрела на незваного гостя. Хотя в душе уже знала, кого именно ждала.
Это был старик в красивых церковных одеждах. Священник.
— Батюшка? — растерянно спросила Чернова, не зная, как правильно обращаться, ведь сама в церкви ни разу не была.
Мужчина аж на миг замер, взглянув на девушку удивлёно, а затем тихо закрыл за собой дверь и зашёл в светлую небольшую комнатку.
— Здравствуй, княжна, — ласково улыбнулся он ей и отвесил небольшой поклон. — Рад видеть тебя в здравии, Матрёна сказала, что ты выздоровела, порадовала старика.
— Это вам спасибо за уход, — девушка переступила с ноги на ногу. — Но мне всё же лучше в больницу, провериться. Да и телефон никто не даёт, мне бы маме позвонить, она ужасно волнуется! Вы не представляете, какая у меня мама, она всех на ноги поставит! Там, наверное, уже большой переполох устроила. Надо бы ей сообщить, что я жива здорова.
Старик как-то удручённо выдохнул и опустился на свободный стул.
— Княжич не знает, что я к тебе пришёл, не дозволил мне говорить. А я не могу молчать, тебя ведь боги прислали, ты, княжна, как новорождённое дитя, ничего не знаешь и не понимаешь. Нельзя так.
Злата в который раз пропустила мимо ушей это «княжна», хоть не «сударыня» и на том спасибо.
— Он вообще у вас псих ненормальный, княжич этот ваш, — доверительно шепнула Чернова и села на стул рядом. — Ему у психиатра надо провериться. И у нарколога, наверное. Боюсь, что он у вас наркоман, всё свой дар ищет. Как закладчик себя ведёт, ему, наверное, без дозы плохо, вот и отправился искать наркоту. Я понимаю, это проблема большая, жизнь себе ломает, семье, наверное, горя принёс. Но тут только специалисты помогут. Он же меня чуть два раза не убил из-за этой дури! Один раз меч к шее приставил, а он острый оказался! А потом утопить хотел. Вы с этим не шутите, он так в состоянии аффекта кого-нибудь убьёт.
Хоть Злата так и говорила, но сама с трудом верила в зависимость этого княжича, выглядел он здоровым и крепким, на такого только девчонки засматриваться должны. Интересно, у них тут тренажёрка есть или как он себе такие мышцы накачал? Но это не её дело. Чернова даже качнула головой, отгоняя ненужные мысли. С психами она ещё не связывалась!
— Бедовый он у нас, — усмехнулся старик. — Только я, княжна, из того, что ты сказала, совсем ничего не понял. Ты не обессудь старика, но слова твои иномирные чуждо звучат.
Чернова с сожалением посмотрела на священника. А ведь был в его глазах здравый смысл. Но, наверное, жизнь в отдалении от цивилизации делает людей такими. Неужели он тут родился и вырос, не слышал про психиатров? Они, наверное, и телевизор никогда в жизни не видели.
— Ты послушай меня княжна, я тебе серьёзные вещи скажу, — вмиг посерьёзнел старик. — Ты теперича в другом мире, не знаю из какогу миру тебя забрали наши боги, но раз ты не сильно напугана, то значит, чем-то твой мир похож на наш, что-то у нас для тебя есть привычное, вот и принимаешь ты всё легко. Но ты иномирная, княжна, не наша.
Злата лишь вымученно улыбнулась, закивав головой. Да по ним по всем тут больничка плачет! Куда она только попала?
— Княжна, слушай внимательно. Ты не просто так попала в наш мир. Ты дар богов, дар Драгорада Торхова, княжича, что тебя оставил. Ты можешь справедливо серчать на этого глупца, иномирную истинную чуть свою не погубил собственными же руками! Ты его дар. Он и не понял сразу, никто б не понял. Недоразумение некрасивое вышло, но ты справедливо серчай и плату проси большую за нанесённое оскорбление! Княжич ещё прискачет к тебе, прощение будет просить. Не продешеви! Он ещё не осознаёт свою драгоценность, твою истинную значимость.
Хоть Злата и была в смятении от этих слов, но предательский румянец уже выступил на её щеках и сердце устроило глупый галоп в груди.
«Он вернётся...» — лихорадочная мысль выбила её из колеи, но тут же отрезвила. Чему это она тут так томно вздыхает?
— Мы в Белганском княжестве живём, правит нами князь - Златогор Торхов. У него три сына и шесть дочерей. Яромир Торхов от первой жены рождён, нелюбимый сын от нелюбимой жены, слухи вокруг него нехорошие ходят, по возможности держись от него подальше, не оставайся с ним одною. Сейчас ты слаба, боги не защитят. Второй сын от любимой жены, любимый когда-то сын Драгорад Торхов — истинный твой, но княжич он хороший, справедливый, люди его любят и уважают. Запутался в своём горе, в душе смута у него, вот и ошибки делает. Но ты не прощай его за ошибки, пусть искупляет. И платит дорого, ты истинная, цену бери большую! Чтоб на всю жизнь запомнил! Никакие «прости, не прав был»! Только делами пусть показывает, что вменял свою вину. Третий сын Воибор Торхов, от истинной супруги, только нашей, из нашего миру. Воибор молод и горяч, лишком спешит доказать отцу, что достойный. Княжич неплохой, да только мать свою больно много слушает, а она не во всём хороший советчик.
Чернова лишь кивала. Но запоминала. К тому же, когда она услышала имя своего противного княжича, на душе словно соловьи запели и улыбка сама расцвела на губах. Что это вообще с ней?
— Это, конечно, всё хорошо, но как мне домой вернуться? — ласково спросила Злата. С душевнобольными ж надо по доброму разговаривать, как с детьми.
Старик тяжко вздохнул и качнул головой.
— Нет, значит, магии в твоём мире, — произнёс он удручённо и тут же собрался. — А ты сама подумай, княжна, как ты посреди реки зимой подо льдом оказалась, да ещё в таком дремучем лесу? Как ты вообще туда попала?
— Да я же говорила! — рассержено фыркнула Злата, но от собственных слов уже чувствовала неуверенность. — Мы с Риткой на катке были, катались, а потом я провалилась. Не знаю, там может подземные воды, какие. Мне бы обратно, в Новосибирск!
Старик качнул головой.
— Впервые слышу такое название. Деревня аль город? — спросил он.
— Город конечно, а область так и называется — Новосибирская. Я же с Сибири! Про Москву хоть слышали?
— Незнакомо мне всё это, нет в нашем мире ничего похожего, — покачал головой старик. — Княжна, ты пойми, времени у меня мало, мне многое нужно объяснить, до твоего отъезда.
— Какого отъезда? — напряглась Злата.
— Ссылает тебя княжич, — опечалено сказал мужчина. — В нелюдное место, с глаз долой. Боюсь, погибнуть там можешь. Поэтому выслушай наставления.
— Нет, подождите, — Чернова вскочила на ноги. — Мы свободные люди, у меня есть права по конституции! Это же похищение и удержание! Просто отпустите меня.
— Не я это решаю, — он покачал головой и вновь стал серьёзным. — Слушай и помни! Ты истинная княжича Драгорада Торхова, иномирная, боги вас уже венчали. Сердце твоё уже должно наполняться тоскою о нём. Ты пока ещё чужая для нашего миру, своею станешь, когда брачную ночь проведёшь с мужем. Ежели Драгорад не будет исполнять свои обязанности, то можешь любого мужчину выбрать, в храм с ним прийти, богам сказать, что нового выбираешь, что он сердцу люб и супругою по нашим и божьим законом его стать. Но это в случае, если княжич откажется от тебя. Пока ты чужая, боги защитить тебя не могут, в опасности ты. Ежели княжич не одумается, за любого приглянувшегося замуж выходи, но сперва благословение у богов в храме получи! Боги тебя выбрали, ты важна нашему миру.
— Подождите, я же ведь…
— Сейчас между княжичами борьба за наследство идёт, князь выбирает приемника себе, кто-нибудь из братьев с горяча может от тебя попытаться избавиться, чтобы ослабить Драгорада. Может поэтому и ссылает княжич тебя именно туда...
Чернова хотела возразить, но в комнату впорхнули две девушки. А за ними вошёл высокий незнакомый мужчина.
— Не позволено вам тут быть, — сердито воскликнул брюнет, глянув на священника. — Княжич гневаться будет, что вы ей сказали?
— Тороп, я служу богам, а не князьям, в первую очередь я несу их волю, — старик поднялся. — Я и половины не успел рассказать княжне то, что должен был.
— Не княжна она, сударыня, княжич и то к ней милостыню проявил, — скривился Тороп и недобро посмотрел на Чернову. — А ты, сударыня, собирайся, домой едешь, княжич распорядился твоею судьбой.
Глава 8.
То, что не по душе она пришлась этому Торопу, Злата поняла сразу, ещё там, в той своей комнате, которая больше и не её. Не церемонился он с ней, не скрывал грубости и неуважения. Девушки её облачили в тёплые одежды, а этот Тороп лично в сани усадил.
Весь путь продрогла от холода Чернова и чуть не заболела, но она впервые ехала на санях и ей даже понравилось. Ровно до той поры, пока она мёрзнуть не начала. С ней в сопровождении было четыре человека и все на конях, а один ехал верхом на лошади, что была впряжена в сани. И ни одной девушки, и не с кем поговорить.
Дорога утомила её. Сперва степь, снежные поля, потом хвойный лес, морозным хрустом скользили сани по снежному пути. Холод больно кусал щёки, нос и руки, но Чернова стоически пыталась это всё вытерпеть.
Приехала на новое место Злата уже затемно, не смогла разглядеть двухэтажное здание, к которому они подъехали, только на первом этаже кое-где теплился слабый свет.
— Ты проблем мне, сударыня, не создавай, — Тороп уже оказался рядом, грубо хватая её за руку и резко ставя на ноги, а затем подтолкнул к двери. — Я возиться с тобой не намерен. Мы тебя не примем, никто не примет.
— И я вас не приму! — в сердцах воскликнула Злата, двинувшись ко входу.
Она не понимала о каком принятии идёт речь, но решила, что таким образом они выразили неприязнь друг к другу. А он ей ой как не понравился!
Сдались ещё ей эти похитители, домой бы вернуться, а завезли в какую-то глушь посреди леса, куда ей бежать? Как долго её будут здесь держать? А вдруг они её продать хотят? Или заставить работать или вон, замуж выдать.
При мыслях о муже в голове княжич всплывал.
Драгорад.
Она так и не осмелилась произнести его имя вслух, сердце начинало стучать как сумасшедшее, стоило губам разомкнуться.
Не могла же она влюбиться в него! Или это и есть стокгольмский синдром? Ей уже и самой скоро понадобится психиатр!
Чернова не поняла, куда она попала, потому что зашла в кромешную тьму, да Тороп её в спину подгонял, заставляя вслепую идти наугад.
Ничего толком Злата рассмотреть не успела, её передали из рук в руки и Марфа, взрослая грузная женщина, отвела её в небольшую комнатку, помогла переодеться и устроиться спать.
Чернова дрогла под одеялом, пока не провалилась в тяжёлый сон без сновидений.
А разбудили её утром взволнованные голоса.
— Да откеж она такая? — шепталась та, что постарше.
— Тороп ничего не сказал, только что сударыня некая, да княжич её за провинность сюда сослал. Что ж она такого сделала? Неужель Уладе пыталась навредить?
— Ты мне тут сударынь не обсуждай, не доросла ещё, — шикнула старшая. — Одежды на неё нет. Коли сударыня, так достойную одёжку носить должна, а что мы ей можем предложить? Тороп твой не сказал, где мы ей вещи тут добудем?
— Ничего это не мой он! — слишком спешно воскликнула девица.
— Тотоже, будто я не знаю, как зажималась с ним в прошлый раз, — сплюнула старшая. — Блудница, совсем страх потеряла? Тебя сюда за твой срам и сослали, так ты и тут блудишь. Что, думаешь вытащит он тебя?
— Ой, Марфа, не начинай, — отмахнулась девица. — Если б не Улада, я б княжичу приглянулась. Я девица видная, видела, как мужики глаз с меня свести не могут? Мамкина красота мне досталась! А вы просто завистницы горазды языками трепать! Ни с кем я не якшаюсь по углам, я девица приличная. Оклеветали меня!
— Как же, оклеветали, — только и усмехнулась, та, что Марфа.
— Языком мне тут не трепи! — громче, чем следовало, воскликнула младшая. — Я ещё замуж выйду и мужика себе хорошего найду. А что с этой делать, решай сама, я тут никаким сударыням прислуживать не намерена.
Затем были спешные шаги и слишком громко хлопнувшая дверь.
Злата досчитала до десяти и открыла глаза. Да, она здесь, в незнакомом месте. Комната оказалась ещё меньше, чем прошлая, но тоже светлая и даже уютная, только вот холодная.
— Проснулась, сударушка? — засуетилась рядом женщина.
Чернова теперь могла хорошо её рассмотреть. На вид под сорок, но уже с глубокими морщинами, глаза светло-серые, волосы скрыты под тем же головным убором, что сама Злата носила. Платье у неё простое было, да и вроде и не платье вовсе. Сероватая рубаха, с интересной вышивкой, , вроде желетка тёплая коричневая, да тёмно-синяя юбка, по подолу которой шёл красный массивный рисунок.
— Здравствуйте, — Злата села и потёрла глаза. — Меня зовут Злата Чернова, а вас?
— Ох, зовите меня Марфой, сударушка, — женщина спешно поклонилось. — Я ж теперича тут за кухарку, но и вам чем смогу, буду прислуживать. Вы не подумайте дурного, нас всего тут пять человек! Я за кухню отвечаю, Всенежа за чистоту и порядок терема, Станимир за дрова и истопку, иногда чинит чего, а так же сторожит нас. Добродей наш охотник, еду добывает для пропитания, а вот Кус Покотило учёт всему ведёт, в село ближайшее ездит, всё закупает. Я вас со всеми познакомлю, всех вам представлю, не переживайте сударушка.
— Да зовите просто Злата, а то мне неудобно, — попыталась отмахнуться Чернова.
— Что вы, как ж я могу? Велено было — сударыней звать, так и буду! Условия у нас не очень, конечно же, но вы не волнуйтесь, я всё для вашего удобств сделаю что смогу.
— А где этот, Тороп? — спросила Злата, не решаясь вылезать из-под одеяла, здесь было ещё тепло и безопасно. А там чужой и враждебный мир со странными людьми.
— Так уехал на рассвете. Солнце встало и они в путь. Дела княжеские делать, — Марфа спешно закивала. — Я сейчас вам водички принесу умыться, сударушка, ежели желаете, то заплету, да кушать подам, голодны вы? Конечно голодны, путь не близкий, уже утро, приехали ночью, глупости тут говорю вам. Вы уж не серчайте, сударушка, я что из одёжки-то лучшее нашла, то вам. Не привезли эти окаянные ваших вещичек. Как так можно-то? Девицу и без вещичек!
Злата лишь покивала, но помощь женщины приняла. Вода для умывания, к счастью, была тёплая, одежда хоть и простая, но грела, да и завтрак был неплох. В целом Злата осталась всем очень довольна, только вот заняться было нечем, благо Марфа придумала на первое время ей дело — показать терем, да познакомить с жильцами.
Всенежа оказалась красивой девушкой, одетой почти как сама Злата, только она была выше, а глаза её были карими.
