- Не знаю, думаю, что она предупреждала нас о чём то.
С криком вперёд, нападающие ринулись к дому где остановились немцы. Две короткие автоматные очереди скосили на землю часовых, завязалась перестрелка. Немцы один за другим выскакивали из жилища и попадали под огонь партизан. Из окон и между разобранных черепиц на крыше появились дула пулемётов изрыгающих огонь и град пуль врассыпную по кустам, завязался настоящий бой. Атака была молниеносной.
Когда партизаны вошли в дом, всё было перевёрнуто верх тормашками. Везде валялась поломанная мебель, осыпанная штукатурка на полу. Ганс Клюгер сидел на полу, неестественно выкинув правую ногу вперёд. Рядом с ним валялся новенький именной парабеллум. На лице была застывшая гримаса ужаса, с правого виска тёк тонкий ручеёк крови, остановившись на половине чисто выбритой щеки.
- Обследуйте каждый уголок дома, - собирая с пола разбросаные бумаги - скомандовал Гийом - ищите, что-то необычное, может даже неестественное….
- Шеф, внизу есть люди в клетках
- Люди? - с недоумением
- Где ? - шагнув за ним в темноту подвала, придерживаясь одной рукой за стенку и осторожно спускаясь по обтёртым от времени ступенькам.
Внизу он оказались в обсолютно тёмном зале, со страшным смрадом, почти величиной с дом. С двух сторон по стенкам стояли огромные железные клетки. На одной стороне сидели прижавшись друг к другу обнажённые люди, на другой клетки с собаками напоминающими африканских гиен.
- Откройте клетки и выпустите людей на волю - скомандовал Гийом
- Что делать с животными?
- Займёмся сначала людьми - протягивая руку какой то женщине сидящей в глубине клетки. Пленница вскинула на него светящиеся в темноте глаза и задвигалась на четырёх конечностях в его направлении. Она с удивлением стала обнюхивать его руку
- Вы свободны мадам выходите! - пошевелив ладонь. Женщина, оскалила свои невероятно огромные зубы обнажая жёлтые клыки и предупреждающее зарычала.
- Выходите мадам, вы свободны - повторил Гийом, нетерпеливо тряхнув ладонь. Женщина вскрикнула и цапнула его за палец
- Идиотка - воскликнул Гийом, убирая руку из клетки
- Может её пристрелить, командант - спросил рядом стоящий боец
- Да подожди ты, здесь что-то не так, может это и есть, то необычное о чём нас просили узнать - с интересом рассматривая женщину, забившуюся в дальний угол, забыв о пальце с которого капала на пал кровь.
- Командир в нашу сторону едут три грузовика с бошами - кто-то кричал сверху в подвал
- Приготовиться к бою! Арсен останься здесь - обращаясь к молодому макизару - открой все клетки с людьми и выпусти их на свободу, а этих показывая рукой на клетки с собаками, перестреляй, я боюсь у них бешенство, кивая головой на грызущих от злости толстые прутья от клетки.
Отряд макизар, изнывая от жары и усталости, медленно шёл лесом. Гийом, во главе отряда, остановился и стал смотреть, словно считая проходящих бойцов, на самом деле он искал глазами молодого Арсена. Двадцать человек, остались из тридцати, в основном молодые крестьяне. Перед глазами, мелькали сцены кровавого боя местами переходящие в рукопашный, потом приехавшая на подмогу противнику мотопехота, выход из полуокружения, отступление в лес, свистящие пули рядом с головой, подкошенный как как пшеничный колос молодой тулузец, с рыжими волосами мычащий как телёнок от боли. Слёзы душили его. Задание не выполнено, человеческие потери. Бойцы молча проходили мимо, не обращая на него внимания. Наконец появился Арсен, семнадцатилетний армянин с Марселя. Слегка прихрамывая он о чём то беседовал с товарищем
- Арсен! - окликнул его Ги
- Да командир
- Ты сделал, что тебе приказал
- Да конечно, открыл клетки и побежал к вам
- Ты не заметил, ничего странного
- Нет не заметил, с вами всё в порядке?
- Почему ты меня спрашиваешь
- У вас кисть на руке зелёная
- И не только кисть - подымая рукав рубашки, откуда появилась полностью зелёная рука вплоть до плеча - это после укуса этой проклятой ведьмы в клетке
Весть о том, что дом на окраине деревни, где раньше жила Клер, наконец купили и там появился новый хозяин, с необыкновенной быстротой облетела всю деревню. Им оказался немолодой человек, лет сорока с сероватой сединой на голове и коротко подстриженной бородкой. В его суровом лице, не лишённом мужественной красоты, сверкали огнём светло-карие глаза под зарослями густых бровей. Кто он, откуда появился, где работал не знал никто.
В самый разгар лета, когда днём жара становится до такой степени невыносимой, что ты готов искать прохладу где только можно, словно араб в пустыне в поисках оазиса, будь то твой двор, улица или лес. Вечером, как по заказу, с близлежащих гор обязательно подует свежий ветер разгоняя тепло с земли принося благодать и облегчение жителям этих мест.
Сандра в высоких сапогах, в халате на голое тело, длинными вилами, раскладывала сено перед коровами, которые терпеливо ждали, каждый своей порции, забавно вытягивая свои морды. Не успела она дойти до половины хлева, как дверь приоткрылась. Вошёл незнакомец, он посмотрел в упор на Сандру своими жёлтыми глазами и спросил
- Добрый день, можно купить у вас немного молока - При первых же его словах, коровы ринулись в дальний угол хлева и с ужасом сбились в кучу .
- Эй любезный поаккуратней там - вскидывая руку в направлении незнакомца, подбочениваясь как настоящая крестьянска - ты мне все молоко так испортишь.
- Извените пожалуйста - сверкая глазами в сторону коров, отчего те жалобно замычали - я как бы за молоком, мне соседи Вас посоветовали.
- Идите за мной - бодрым голосом позвала Сандра, проходя в комнату где готовили сыр. Сколько вам литров - принимая из рук цветастый бидончик для молока.
- Налейте до края - с интересом разглядывая, заднюю часть Сандры, чуть ниже спины. Заметив его взгляд она грубо передала ему бидон с тёплым ещё молоком, разлив его себе на ноги. Незнакомец бысто упал на колени и прежде чем Сандра успела опомниться, слизал белые капельки с её ног. Она хотела оттолкнуть его, ударить по лицу, закричать, но по тем местам где прошёлся его язык, пошло неизвестное ей до сих пор тепло которое растекаясь поднималось выше колен к бёдрам. Он встал, извинился, взял бидон с молоком и не попрощавшись вышел. Медленно накатывающее тепло, словно тягучий мёд разливалось по всему телу, вплоть до бабочек в животе.
На следующий день, после бурной любви на супружеском одре с Эдером, где она ещё долго не могла заснуть под беззаботный храп супруга, а утром проснулась со страшной головой болью и дурным настроением. Ближе к полудню, когда она вышла на улицу, чтобы отнести сыр в единственный магазин в деревне, заметила, вчерашнего незнакомца с красным шёлковым шарфом вокруг шеи. Сандра решила пройти мимо, не обращая на него внимания. Ей это почти удалось, лишь под конец улицы, когда женское любопытство взяло вверх над гордостью, она обернулась. Незнакомец обсолютно не смотрел в её сторону, наклонившись чуть вперёд он концом палочки, что-то увлечённо выводил на песке. Презрительно поджав губы Сандра вошла в магазин.
На обратном пути, незнакомца уже не было, на скамейке лежал аккуратно сложенный вчетверо красный шарфик. Сандра взяла его в руки и остолбенела от неожиданности. На шёлке было вышито изображение волчьей пасти, именно та татуировк, что была на её на плече. На песке, перед скамейкой было написано Sandra защитит человека.
В комнате темно, хоть глаз выколи, Сандра не спит, рядом весело похрапывает Эйдер. Она лежит и думает об одном и тоже. Мысли, то сбиваются в кучу, то бегают в голове табуном. Ей страшно. Где-то далеко в горах воет волк, она его слышит. Он завёт её сквозь завывание ветра, треск деревьев. Сандра тихо встаёт с кровати, стараясь не шуметь, старые половицы предательски скрипят, она смотрит на Эйра, он спит не шелохнётся. Она спускается вниз, подходит к окну, смотрит в темноту, что-то ей говорит - не открывай окно, не смотри вниз. Однако желание слишком велико, на подоконнике лежит его шарфик. Она открывает окно и подносит шёлковое сукно к носу, вдыхается его запах доводящий её до умопомрачения.
- Сандра, Сандра, я здесь, внизу - слышится в тишине ночного воздуха. Она замирает. Тошнота подступает к горлу, сердце готово выпрыгнуть с груди.
- Сандра закрой окно, холодно же, простудишься - голос Эйдера сзади. В саду хрустнула ветка, что-то зашелестело в кустах сухой листвой.
У Эйдера сонное выражение лица, переполненное добротой и заботой о ней. На губах улыбка, в полосатой пижаме выглядит немного комично, протягивает руки, чтобы унести её наверх и обладать на правах мужа. Сандра покорно прижимается к нему и они вместе идут к широкой дубовой кровати, сделанной на заказ у местного столяра, её мечта.
Утром, когда она проснулась Эйдера не было рядом. Сандра протянула руку на его половину кровати, под одеялом было холодно, наверное давно ушёл, подумала она и вспомнив про фуляр незнакомца на скамейке, взгрустнула.
Сандра была крепкая женщина, крепко сбитыми икрами, быстрая, проворная, работа так и кипела у неё в руках. Но теперь с ней происходило, что-то непонятное. Наряду со стеснением в груди сопровождающимся перепадами настроения, её страшно тянуло в лес, вплоть до умопомрачения. Сегодня утром когда она отвела детей в школу, на обратном пути беседуя со своей соседкой напротив, дети которой были одноклассникам её старшего сына Ангара, проходя мимо леса, она себя еле сдерживала, чтобы не убежать в самую чащу, в тенистую прохладу кустов можжевельника.
Деревня в которой жили Эйдер и Сандра была окружена со всех сторон дремучим лесом уходящими в горный массив Пиренеев. Между соснами растущими вперемежку с пиренейскими дубом, словно тонзура на голове монаха виднелись холмы полян усыпанные тут и там крававыми пятнами мака, где обязательно паслось стадо коров, которые кроме сонного мычания гулко разносился звон медных колокольчиков на ремнях вокруг шеи, по окрестностям. У гор своя тайна, сокрытая от всех. Ты можешь взобраться вверх на самую высокую вершину, посмотреть сверху на Мир, почувствовать себя частицей вселенной, ликовать от распирающей себя гордости, но ты никогда не познаешь того, что тебе не дано узнать, будь ты геолог, альпинист или историк.
Конец лета начало осени, самое приятное время года и не только, потому что в лесу появились первые ягоды и грибы, а фрукты в садах наполнились сладким соком готовые в любую минуту треснуть на радость пчёлам и мухам. Люди же, ни как не могут привыкнуть к летнему зною, и утреннюю свежесть воспринимают как дар божий, конец жары.
Волчица и её детёныши уже с сентября начали обзаводиться коротким подшерстком. Последнии три дня, самка из местной волчьей стаи, перестала им носить помятых но ещё живых грызунов, тем самым приучая их убивать. Волчата были страшно голодные и нервно скулили всю ночь прося еды у матери, но она была неумолима. Её желудок был полный молодой оленины, однако она даже и не думала её отрыгивать. Отправившись утром на охоту она сумела отбить от табуна молодого оленёнка и тут же его придушила. Его печень была нежной и окрававленной. Наконец за эти несколько дней, она спокойно спала довольная собой, предвкушая радость своих волчат, рыча неокрепшими голосами, с жадностью пожирающих молодую оленину, полную жира и белков, так нужных для их ещё не окрепших костей и клыков. Утром она зевнув потянулась и зарычав на молодняк повела их к своей добычи. Щенята беспокойно поскуливали, не понимая почему их вытащили из норы и ведут через лес куда-то. Но мать была непреклонна, она ловко перепрыгивая через кочки и поваленные деревья уже неслась вперёд почуяв запах крови. Каково же было её изумление, когда она увидела склонившегося над тушкой человека и жадно пожиравшего окровавленные куски мяса отрывая их зубами и руками. Изумление быстро сменилось любопытством, потом злостью и она угрожающе зарычала. Человек посмотрел на неё и ответил таким же рычанием, переходящим в лязг зубами. Оторопеашая волчица жалобно заскулила, поджала хвост пригнувшись к земле. Человек оставил полуобгоданную тушку оленёнка, встал во весь рост, и давая знать всем своим видом, что оставшиеся после него каркас, это для них, спокойно ушёл в сторону леса. В утреннем лесу было сыро и мокро от росы, остановившись около столетнего дуба, заросшего мхом и лианами плюща, он поднял свою голову вверх, посмотрел на проплывающие в высоте облака, сжал до скрежета зубы от чего его челюсть стала вытягиваться и протяжно завыл, как поют волки после сытной еды в поисках подходящей самки.
Проводив мужа на работу, детей в школу, Сандра позабыв обо всём, сидя у открытого окна вязала шерстяные носки из тонкой козьей шерсти, детям на зиму, в последнее время только это занятие её и успокаивало. Ночью шёл дождь. За окном, дышало свежестью и пахло садовыми цветами, над которыми усердно трудились пчёлы.
Услышав волчью песню она уронила спицы на пол, вскочила, почувствовав как у неё закружилась голова. С ней, что-то происходило. Ей хотелось плакать и смеяться, рыдать и визжать от восторга, выпрыгнуть в окно и бежать со всех ног в лес туда откуда неслись эти завораживающие звуки. Она еле контролировала себя, под самый конец, когда была взята последняя октава волчьего гимна, Сандра рухнула как подкошенная на пол, и стала биться головой об половую доску, в приступе неизвестно откуда взявшейся эпилепсии.
Эту ночь она очень плохо спала. Воспоминания детства, юности один за другим всплывали у неё в голове.
Дядя Эрнесто, сводный брат её матери, работал с местным туристическим агенством и часто устраивал охоты в горах на пуму с участием аргентинских догов. Поглядеть на это захватывающее зрелище и сделать пару селфи с поверженной кошкой, приезжали даже туристы с далёкой России.
Однажды его попросили устроить охоту для двух американцев из Калифорнии. В назначенный час, около отеля Меридиан, куда подъехал Эрнесто, к нему в пикап подсели два типа с красными рожами, с дыханием сильно отдающим перегаром утреннего виски. Шесть дней они кружились по горам и холмам в надежде найти пуму. Неудачи их преследовали с самого начала. Сначала пропал один дог, через три дня сразу двое собаки. Эрнесто представить себе не мог, что такое возможно, правда вокруг было много волчьих следов. Обозлённые и усталые на седьмой день американцы стали палить из ружей по пробегающей мимо стае волков. Животные кубарём скатывались вниз срываясь со скал, под веселоё улюлюкание гринго. Эрнесто подошёл к одному из них и с проклятими вырвал ружьё из рук. В ответ американцы набросились на него вдвоём, избили, прострелили обе ноги и бросили умирать одного в горах, забрав его пикап. Неизвестно сколько времени он пролежал в таком состоянии, но когда очнулся рядом лежала волчица. Она, тихо поскуливая зализывала раны на его ногах. Пули прошли навылет, кость не была задета, но ранки кровоточили. Увидев волчицу Эрнесто, выторощил глаза от ужаса, попытался вскочить. Зверь прыгнул на него и тяжестью своего мускулистого тела, придавил его к земле, зарычав. Понимая всю безвыходность всю своего положения, он закрыл глаза, читая молитву готовясь встретить смерть. Так они и пролежали всю ночь, она на нём - грея его своим телом, он внизу дрожа от страха и боли, пока не заснул.
С криком вперёд, нападающие ринулись к дому где остановились немцы. Две короткие автоматные очереди скосили на землю часовых, завязалась перестрелка. Немцы один за другим выскакивали из жилища и попадали под огонь партизан. Из окон и между разобранных черепиц на крыше появились дула пулемётов изрыгающих огонь и град пуль врассыпную по кустам, завязался настоящий бой. Атака была молниеносной.
Когда партизаны вошли в дом, всё было перевёрнуто верх тормашками. Везде валялась поломанная мебель, осыпанная штукатурка на полу. Ганс Клюгер сидел на полу, неестественно выкинув правую ногу вперёд. Рядом с ним валялся новенький именной парабеллум. На лице была застывшая гримаса ужаса, с правого виска тёк тонкий ручеёк крови, остановившись на половине чисто выбритой щеки.
- Обследуйте каждый уголок дома, - собирая с пола разбросаные бумаги - скомандовал Гийом - ищите, что-то необычное, может даже неестественное….
- Шеф, внизу есть люди в клетках
- Люди? - с недоумением
- Где ? - шагнув за ним в темноту подвала, придерживаясь одной рукой за стенку и осторожно спускаясь по обтёртым от времени ступенькам.
Внизу он оказались в обсолютно тёмном зале, со страшным смрадом, почти величиной с дом. С двух сторон по стенкам стояли огромные железные клетки. На одной стороне сидели прижавшись друг к другу обнажённые люди, на другой клетки с собаками напоминающими африканских гиен.
- Откройте клетки и выпустите людей на волю - скомандовал Гийом
- Что делать с животными?
- Займёмся сначала людьми - протягивая руку какой то женщине сидящей в глубине клетки. Пленница вскинула на него светящиеся в темноте глаза и задвигалась на четырёх конечностях в его направлении. Она с удивлением стала обнюхивать его руку
- Вы свободны мадам выходите! - пошевелив ладонь. Женщина, оскалила свои невероятно огромные зубы обнажая жёлтые клыки и предупреждающее зарычала.
- Выходите мадам, вы свободны - повторил Гийом, нетерпеливо тряхнув ладонь. Женщина вскрикнула и цапнула его за палец
- Идиотка - воскликнул Гийом, убирая руку из клетки
- Может её пристрелить, командант - спросил рядом стоящий боец
- Да подожди ты, здесь что-то не так, может это и есть, то необычное о чём нас просили узнать - с интересом рассматривая женщину, забившуюся в дальний угол, забыв о пальце с которого капала на пал кровь.
- Командир в нашу сторону едут три грузовика с бошами - кто-то кричал сверху в подвал
- Приготовиться к бою! Арсен останься здесь - обращаясь к молодому макизару - открой все клетки с людьми и выпусти их на свободу, а этих показывая рукой на клетки с собаками, перестреляй, я боюсь у них бешенство, кивая головой на грызущих от злости толстые прутья от клетки.
Отряд макизар, изнывая от жары и усталости, медленно шёл лесом. Гийом, во главе отряда, остановился и стал смотреть, словно считая проходящих бойцов, на самом деле он искал глазами молодого Арсена. Двадцать человек, остались из тридцати, в основном молодые крестьяне. Перед глазами, мелькали сцены кровавого боя местами переходящие в рукопашный, потом приехавшая на подмогу противнику мотопехота, выход из полуокружения, отступление в лес, свистящие пули рядом с головой, подкошенный как как пшеничный колос молодой тулузец, с рыжими волосами мычащий как телёнок от боли. Слёзы душили его. Задание не выполнено, человеческие потери. Бойцы молча проходили мимо, не обращая на него внимания. Наконец появился Арсен, семнадцатилетний армянин с Марселя. Слегка прихрамывая он о чём то беседовал с товарищем
- Арсен! - окликнул его Ги
- Да командир
- Ты сделал, что тебе приказал
- Да конечно, открыл клетки и побежал к вам
- Ты не заметил, ничего странного
- Нет не заметил, с вами всё в порядке?
- Почему ты меня спрашиваешь
- У вас кисть на руке зелёная
- И не только кисть - подымая рукав рубашки, откуда появилась полностью зелёная рука вплоть до плеча - это после укуса этой проклятой ведьмы в клетке
Весть о том, что дом на окраине деревни, где раньше жила Клер, наконец купили и там появился новый хозяин, с необыкновенной быстротой облетела всю деревню. Им оказался немолодой человек, лет сорока с сероватой сединой на голове и коротко подстриженной бородкой. В его суровом лице, не лишённом мужественной красоты, сверкали огнём светло-карие глаза под зарослями густых бровей. Кто он, откуда появился, где работал не знал никто.
В самый разгар лета, когда днём жара становится до такой степени невыносимой, что ты готов искать прохладу где только можно, словно араб в пустыне в поисках оазиса, будь то твой двор, улица или лес. Вечером, как по заказу, с близлежащих гор обязательно подует свежий ветер разгоняя тепло с земли принося благодать и облегчение жителям этих мест.
Сандра в высоких сапогах, в халате на голое тело, длинными вилами, раскладывала сено перед коровами, которые терпеливо ждали, каждый своей порции, забавно вытягивая свои морды. Не успела она дойти до половины хлева, как дверь приоткрылась. Вошёл незнакомец, он посмотрел в упор на Сандру своими жёлтыми глазами и спросил
- Добрый день, можно купить у вас немного молока - При первых же его словах, коровы ринулись в дальний угол хлева и с ужасом сбились в кучу .
- Эй любезный поаккуратней там - вскидывая руку в направлении незнакомца, подбочениваясь как настоящая крестьянска - ты мне все молоко так испортишь.
- Извените пожалуйста - сверкая глазами в сторону коров, отчего те жалобно замычали - я как бы за молоком, мне соседи Вас посоветовали.
- Идите за мной - бодрым голосом позвала Сандра, проходя в комнату где готовили сыр. Сколько вам литров - принимая из рук цветастый бидончик для молока.
- Налейте до края - с интересом разглядывая, заднюю часть Сандры, чуть ниже спины. Заметив его взгляд она грубо передала ему бидон с тёплым ещё молоком, разлив его себе на ноги. Незнакомец бысто упал на колени и прежде чем Сандра успела опомниться, слизал белые капельки с её ног. Она хотела оттолкнуть его, ударить по лицу, закричать, но по тем местам где прошёлся его язык, пошло неизвестное ей до сих пор тепло которое растекаясь поднималось выше колен к бёдрам. Он встал, извинился, взял бидон с молоком и не попрощавшись вышел. Медленно накатывающее тепло, словно тягучий мёд разливалось по всему телу, вплоть до бабочек в животе.
На следующий день, после бурной любви на супружеском одре с Эдером, где она ещё долго не могла заснуть под беззаботный храп супруга, а утром проснулась со страшной головой болью и дурным настроением. Ближе к полудню, когда она вышла на улицу, чтобы отнести сыр в единственный магазин в деревне, заметила, вчерашнего незнакомца с красным шёлковым шарфом вокруг шеи. Сандра решила пройти мимо, не обращая на него внимания. Ей это почти удалось, лишь под конец улицы, когда женское любопытство взяло вверх над гордостью, она обернулась. Незнакомец обсолютно не смотрел в её сторону, наклонившись чуть вперёд он концом палочки, что-то увлечённо выводил на песке. Презрительно поджав губы Сандра вошла в магазин.
На обратном пути, незнакомца уже не было, на скамейке лежал аккуратно сложенный вчетверо красный шарфик. Сандра взяла его в руки и остолбенела от неожиданности. На шёлке было вышито изображение волчьей пасти, именно та татуировк, что была на её на плече. На песке, перед скамейкой было написано Sandra защитит человека.
В комнате темно, хоть глаз выколи, Сандра не спит, рядом весело похрапывает Эйдер. Она лежит и думает об одном и тоже. Мысли, то сбиваются в кучу, то бегают в голове табуном. Ей страшно. Где-то далеко в горах воет волк, она его слышит. Он завёт её сквозь завывание ветра, треск деревьев. Сандра тихо встаёт с кровати, стараясь не шуметь, старые половицы предательски скрипят, она смотрит на Эйра, он спит не шелохнётся. Она спускается вниз, подходит к окну, смотрит в темноту, что-то ей говорит - не открывай окно, не смотри вниз. Однако желание слишком велико, на подоконнике лежит его шарфик. Она открывает окно и подносит шёлковое сукно к носу, вдыхается его запах доводящий её до умопомрачения.
- Сандра, Сандра, я здесь, внизу - слышится в тишине ночного воздуха. Она замирает. Тошнота подступает к горлу, сердце готово выпрыгнуть с груди.
- Сандра закрой окно, холодно же, простудишься - голос Эйдера сзади. В саду хрустнула ветка, что-то зашелестело в кустах сухой листвой.
У Эйдера сонное выражение лица, переполненное добротой и заботой о ней. На губах улыбка, в полосатой пижаме выглядит немного комично, протягивает руки, чтобы унести её наверх и обладать на правах мужа. Сандра покорно прижимается к нему и они вместе идут к широкой дубовой кровати, сделанной на заказ у местного столяра, её мечта.
Утром, когда она проснулась Эйдера не было рядом. Сандра протянула руку на его половину кровати, под одеялом было холодно, наверное давно ушёл, подумала она и вспомнив про фуляр незнакомца на скамейке, взгрустнула.
Сандра была крепкая женщина, крепко сбитыми икрами, быстрая, проворная, работа так и кипела у неё в руках. Но теперь с ней происходило, что-то непонятное. Наряду со стеснением в груди сопровождающимся перепадами настроения, её страшно тянуло в лес, вплоть до умопомрачения. Сегодня утром когда она отвела детей в школу, на обратном пути беседуя со своей соседкой напротив, дети которой были одноклассникам её старшего сына Ангара, проходя мимо леса, она себя еле сдерживала, чтобы не убежать в самую чащу, в тенистую прохладу кустов можжевельника.
Деревня в которой жили Эйдер и Сандра была окружена со всех сторон дремучим лесом уходящими в горный массив Пиренеев. Между соснами растущими вперемежку с пиренейскими дубом, словно тонзура на голове монаха виднелись холмы полян усыпанные тут и там крававыми пятнами мака, где обязательно паслось стадо коров, которые кроме сонного мычания гулко разносился звон медных колокольчиков на ремнях вокруг шеи, по окрестностям. У гор своя тайна, сокрытая от всех. Ты можешь взобраться вверх на самую высокую вершину, посмотреть сверху на Мир, почувствовать себя частицей вселенной, ликовать от распирающей себя гордости, но ты никогда не познаешь того, что тебе не дано узнать, будь ты геолог, альпинист или историк.
Конец лета начало осени, самое приятное время года и не только, потому что в лесу появились первые ягоды и грибы, а фрукты в садах наполнились сладким соком готовые в любую минуту треснуть на радость пчёлам и мухам. Люди же, ни как не могут привыкнуть к летнему зною, и утреннюю свежесть воспринимают как дар божий, конец жары.
Волчица и её детёныши уже с сентября начали обзаводиться коротким подшерстком. Последнии три дня, самка из местной волчьей стаи, перестала им носить помятых но ещё живых грызунов, тем самым приучая их убивать. Волчата были страшно голодные и нервно скулили всю ночь прося еды у матери, но она была неумолима. Её желудок был полный молодой оленины, однако она даже и не думала её отрыгивать. Отправившись утром на охоту она сумела отбить от табуна молодого оленёнка и тут же его придушила. Его печень была нежной и окрававленной. Наконец за эти несколько дней, она спокойно спала довольная собой, предвкушая радость своих волчат, рыча неокрепшими голосами, с жадностью пожирающих молодую оленину, полную жира и белков, так нужных для их ещё не окрепших костей и клыков. Утром она зевнув потянулась и зарычав на молодняк повела их к своей добычи. Щенята беспокойно поскуливали, не понимая почему их вытащили из норы и ведут через лес куда-то. Но мать была непреклонна, она ловко перепрыгивая через кочки и поваленные деревья уже неслась вперёд почуяв запах крови. Каково же было её изумление, когда она увидела склонившегося над тушкой человека и жадно пожиравшего окровавленные куски мяса отрывая их зубами и руками. Изумление быстро сменилось любопытством, потом злостью и она угрожающе зарычала. Человек посмотрел на неё и ответил таким же рычанием, переходящим в лязг зубами. Оторопеашая волчица жалобно заскулила, поджала хвост пригнувшись к земле. Человек оставил полуобгоданную тушку оленёнка, встал во весь рост, и давая знать всем своим видом, что оставшиеся после него каркас, это для них, спокойно ушёл в сторону леса. В утреннем лесу было сыро и мокро от росы, остановившись около столетнего дуба, заросшего мхом и лианами плюща, он поднял свою голову вверх, посмотрел на проплывающие в высоте облака, сжал до скрежета зубы от чего его челюсть стала вытягиваться и протяжно завыл, как поют волки после сытной еды в поисках подходящей самки.
Проводив мужа на работу, детей в школу, Сандра позабыв обо всём, сидя у открытого окна вязала шерстяные носки из тонкой козьей шерсти, детям на зиму, в последнее время только это занятие её и успокаивало. Ночью шёл дождь. За окном, дышало свежестью и пахло садовыми цветами, над которыми усердно трудились пчёлы.
Услышав волчью песню она уронила спицы на пол, вскочила, почувствовав как у неё закружилась голова. С ней, что-то происходило. Ей хотелось плакать и смеяться, рыдать и визжать от восторга, выпрыгнуть в окно и бежать со всех ног в лес туда откуда неслись эти завораживающие звуки. Она еле контролировала себя, под самый конец, когда была взята последняя октава волчьего гимна, Сандра рухнула как подкошенная на пол, и стала биться головой об половую доску, в приступе неизвестно откуда взявшейся эпилепсии.
Эту ночь она очень плохо спала. Воспоминания детства, юности один за другим всплывали у неё в голове.
Дядя Эрнесто, сводный брат её матери, работал с местным туристическим агенством и часто устраивал охоты в горах на пуму с участием аргентинских догов. Поглядеть на это захватывающее зрелище и сделать пару селфи с поверженной кошкой, приезжали даже туристы с далёкой России.
Однажды его попросили устроить охоту для двух американцев из Калифорнии. В назначенный час, около отеля Меридиан, куда подъехал Эрнесто, к нему в пикап подсели два типа с красными рожами, с дыханием сильно отдающим перегаром утреннего виски. Шесть дней они кружились по горам и холмам в надежде найти пуму. Неудачи их преследовали с самого начала. Сначала пропал один дог, через три дня сразу двое собаки. Эрнесто представить себе не мог, что такое возможно, правда вокруг было много волчьих следов. Обозлённые и усталые на седьмой день американцы стали палить из ружей по пробегающей мимо стае волков. Животные кубарём скатывались вниз срываясь со скал, под веселоё улюлюкание гринго. Эрнесто подошёл к одному из них и с проклятими вырвал ружьё из рук. В ответ американцы набросились на него вдвоём, избили, прострелили обе ноги и бросили умирать одного в горах, забрав его пикап. Неизвестно сколько времени он пролежал в таком состоянии, но когда очнулся рядом лежала волчица. Она, тихо поскуливая зализывала раны на его ногах. Пули прошли навылет, кость не была задета, но ранки кровоточили. Увидев волчицу Эрнесто, выторощил глаза от ужаса, попытался вскочить. Зверь прыгнул на него и тяжестью своего мускулистого тела, придавил его к земле, зарычав. Понимая всю безвыходность всю своего положения, он закрыл глаза, читая молитву готовясь встретить смерть. Так они и пролежали всю ночь, она на нём - грея его своим телом, он внизу дрожа от страха и боли, пока не заснул.
