Все вроде как знали, что Богиня в своем Храме всё, что угодно может сделать. Ведь её власть тут бесконечна. И какой ... неумной надо быть, чтоб клясться именем Богини, если мои слова – неправда. Так что все присутствующие замерли, ожидая божий гнев. Но вокруг всё было спокойно. Жрицы запереглядывались, но уже молча. А на меня опустился солнечный зайчик, попрыгал-попрыгал, и улетел. Я невольно улыбнулась. А вот старшая аж скукожилась.
Вдруг в голове возникло в письменном виде расшифровка её халдейского имени, а именно: "Божественная мать коня любовника Иштар". Кто не знает, это Великая Богиня по-ассирийски. Вот я и озвучила её главное имя. Она уже позеленела, но держалась. Характер стойкий, нордический, твердый.
— Теперь понятно. Вы поэтому меня туда не пускаете, намекая, что я могу украсть Священный Камень Богини, тот, который в роще?
Среди жриц прошелестели смешки, камень тот будет весить не одну тонну, насколько я знаю. Но та не унималась.
— Мы даже не знаем, как тебя зовут.
— Снежана.
— И что оно означает?
— Означает "Созданная из снега".
— И к какому роду оно тебя приводит?!
— К русскому. А вас? – вот тут эта женщина замешкалась с ответом, а я, разумеется, нет.
— Ну, отвечайте же, Силили, что вы стесняетесь? Думаю, что уже все знают, что ваше имя означает "Божественная мать коня любовника Иштар". Так к какому роду вы приходите? Коня или любовника? Молчите? Ничего. Я не против подождать, когда вы определитесь.
Потрясенное молчание длилось ещё несколько секунд, а потом взорвалось искренним и диким хохотом. Видимо, здешние жрицы халдейского языка не знали и суть имени своей товарки не осознавали.
— Как вы смеете со мной так разговаривать?! Я дочь самого уважаемого военного вождя, великого воина, и торговца Намтара!
Снова в голове пишется и звучит расшифровка имени великого отца этой милой дочери. Оказывается, Намтар – это от халдейского "Демон эпидемий, слуга Нергала". Другими словами, отец этой дамы – слуга владыки преисподней, бога смерти, мора, войны и разрушения. Тихий смех после выяснения, как зовут Старшую жрицу, а потом ещё и её батюшку, в моей голове начал нарастать мысленное крещендо. Видимо, Богиня развлекалась. Я не стала миндальничать и тянуть время, и сразу же озвучила значение имени отца той милой жрицы четко и громко. А в ответ – тишина. Я бы даже сказала, мертвая тишина. Все жрицы развернулись к Силили. Я ничего не понимала. А вот Главная жрица, видимо, всё осознавала. И тут уже она вышла вперёд. И если раньше она воспринимала эту склоку довольно нейтрально, то сейчас, как мне кажется, она "возьмет в руки меч". И она действительно это сделала:
— Женщина, по имени Силили, вы знали, что означает ваше имя?!
И снова – тишина. Подождав пару минут, Иокаста задала второй вопрос:
— Женщина, по имени Силили, вы знали, что означает имя вашего отца?!!
Ответ был такой же.
— Женщина, по имени Силили, вы знали, что в Храме Великой Богини её жрицам не подобает иметь халдейские имена?
— ...
— Женщина, по имени Силили, вы знали, какое наказание ждёт ту жрицу, которая обманет Богиню и Главную жрицу?
— Нет, я не знала! Это недоразумение! Это случайность!
— Женщина, по имени Силили, вы знали, кто в такие ситуации берет на себя волю решать за такой проступок?
— Нет, нет, НЕТ!!!
Я сначала, ничего не поняла, чего она так голосит. Но через каких-то пары минут из огромного окна, вырезанного вверху над самым главным столбом, вылетела молния. Она прошла прямо в середину лба Силили, но сожгла её всю изнутри, при этом не оставив ни клочка кожи, ни остатков металла украшений. Все жрицы попадали ниц, а я села на пятую точку. Ноги не держали. Через довольно продолжительное время мы начали приходить в себя. Вставали, мотали головами, поправляли одежду, проверяли прически. И первое, что сказала Иокаста, было для меня странным, а вот для остальных жриц, видимо, нет.
— Зэма, срочно собери всех свободных охранниц Храма, всех охотников и рыболовов, скажи, чтобы взяли оружие, но спрятали и ждали сигнала, который ты им дашь. Ты же даст знак, на кого нападать. Никого из них не щадить.
— Слушаюсь, моя госпожа.
— Уважаемая Маат Страусиное перо, вы как Старшая жрица, не должны встревать в военные вопросы, но сейчас – просто не хватит времени кого-то другого послать к нашему отцу и другим нашим друзьям. До полдня осталось только 4 c половинjq часа. Оповести. Оружие прятать.
— Иду, моя госпожа.
— Фетта, собери всех наших пращников, расставь на местах, и учеников тоже бери. А если наши родичи смогут прислать своих пращников до начала суда, это было бы очень хорошо. Их тоже расставишь.
— Слушаюсь, моя госпожа.
— А вы, все остальные, отберете из ваших учениц тех, которые могут держать оружие, и отведите к Фетте, она разберется, кого куда поставить. Идите.
Во время этого странного инструктажа, я молчала. Но теперь, когда мы остались с Главной жрицей одни, я не выдержала:
— И что это было?!
— Ты даже не понимаешь, как ты нам помогла...
— И дальше?!
— Так, время у нас пока есть, так что пошли в Священную рощу, отдохнем, поедим немного, наберемся сил. Обговорим ситуацию и будем надеяться, что Богиня нам поможет.
Смешок в моей голове. Может, я просто схожу с ума? Подзатыльник, мне. М-да, слова Её – это явно не фантазия.
— Ладно, пошли перекусим, с вечера маковой росинки во рту не было. – согласилась я, всё равно ведь делать пока нечего.
И мы с Главной жрицей всё-таки прошли в Священную рощу. Там стоял алтарь в виде трёх грубо обработанных черных камней. Подняться к алтарю можно было по трём широким каменным ступеням. Святилище, 20х50 м., было обнесено стеной, сложенной из больших гладко отесанных каменных блоков. Это было открытое огражденное пространство, и именно там находился жертвенник. Он был тяжело неподвижен, и стоял на небольшом пьедестале в несколько ступеней. Под открытым небом, наверное, для того, чтобы дым мог свободно подниматься к Солнцу. Сакральным центром святилища был темный, почти черный, а также ещё и серо-зеленый конический камень. Стоял под небольшим красивым навесом. Были и другие камни – обработанные, и не обработанные в виде куба, пирамиды или конуса. Вроде как культовые символы, и предметы величайшего поклонения. А простенькие по форме. Большинство из них были аэролитами – то есть падали с неба. Я так поняла, что это были метеориты, но такие огромные... Но вот же, своими глазами вижу, что метеорит, служивший центральным символом культа богини. Форма трехгранной пирамиды, высотой 1.22 метра. Как же он сюда попал?! И что натворил при падении?! Этот Идол богини не имеет человеческого облика, а напоминает мету на ристалищах – круглый внизу и постепенно сужающийся кверху. Но при этом, он похож ещё на женщину, закрывшуюся покрывалом ...
Мы сели на небольшие камни, видимо, специально для такой цели они и были предназначены. Служка принесла нам большой поднос с жареными то ли жаворонками, то ли ещё какой-то мелкой пичужки.
— Что ж такие маленькие-то?
— Какие принесли люди, такие и едим.
— Ты хочешь сказать, что мы вкушаем жертвы для Великой?! – Хохот в голове был очень силен, прямо как барабан в маленькой комнате. – Впрочем, такая мелочь действительно не может обидеть Великую.
И под хихиканье Богини принялась за еду. Жрица тоже присоединилась. Когда мы, наконец, наелись, напились и немного отдохнули, я решила потрясти Главную на информацию.
— Иокаста, то, что произошло в Храме мне понятно, но что там случилось с дракой двух жительниц этого славного города? И причем здесь суд?
Иокаста сидела молча несколько минут, но потом всё же ответила:
— Молодая девушка – это моя четвероюродная сестра. Её мать умерла при родах её брата, ей тогда 3 года было. Мальчик тоже умер. Через несколько месяцев отец снова женился. Та родила ему двух сыновей и ходила с третьим ребенком. Вторая жена... она хорошая хозяйка, и здоровая, сильных сыновей мужу подарила. Но девочка уже подросла и стала очень красивой. Ну, она и взревновала. Отец к дочери не сильно был привязан, вот мачеха и посоветовала ему, чтоб он перед Храмом священную подать отдать девочкой... такая жертва очень сильная и богатая, дорогого стоит. Но, в жертву я её не отдала...
— Извини, а что, у вас человеческие жертвы бывают?
— Очень-очень редко. А ещё реже, что кто-то отдает ребенка в жертву Богини. Иногда приходится их всё же жертвовать, когда голод сильный, или там наводнение, или засуха. Так вот такие дети в Храме иногда чуть ли не до старости ждут своей участи.
— Они знают, что с ними может случиться?!
— Конечно. Здесь врать нельзя. Их специально готовят, есть у нас такие жрицы, что смогут кого угодно и во что угодно убедить. А уж детям... Они во всё поверят.
Тут жрица замолчала, видно было что этот разговор ей неприятен. Но я должна была знать, а то вдруг и меня на этот жертвенник положат. Даже не ожидала, что тут человеческие жертвы приносят. Но тут меня окутала теплая, мягкая, светлая и добрая пелена Богини, и вздох: "Не бойся, всё будет хорошо". Не знаю почему, но я ей поверила.
— А тут как-то всё удобно сложилось. Она, Илира Веселая, Радостная всегда была веселой доброй девочкой, ну и понравилась она тут одному парню, из хорошей семьи, уже много поколений много лодок имеют, рыбу ловят, готовят, продают. Очень обеспеченная семья. Вот он и захотел её в жены взять.
— А разве так можно сделать? Ну, жертву взять обычному парню?
— Можно. Надо только или 2-х девочек взамен отдать, или двойную цену за неё заплатить. А я эту цену называю. Я и назвала, и так чтобы Богиня не обиделась (Хмык в голове), и чтоб парень не разорился. Уж всё было устроено, как тут выступила эта баба. Она, оказывается, с этим парнем шуры-муры давно крутила. И как узнала про Илиру, так и с ума сошла! Бросилась ко мне и попросила дать Богине человеческую жертву, потому как она не может дитя для мужа родить. Так что человек за человека. Есть у нас такой обычай. Редко его, правда, применяют.
— И как, помогает?
— Всегда.
— И что дальше было?
— Я хотела там одну нашу жертвенную девушку положить на огонь, она больна была сильно, и сама хотела к Богине пойти. А та гадина не в какую, только молодую, красивую и здоровую. И деньги тычет. Вот уже три дня думаю, как из этой ямы выползти.
— Понятно. А у вас есть что-то типа закона для таких случаев?
— Конечно, и в письменном виде. Ещё из Египта привезли.
— Пусть мне принесут. Ещё часа полтора есть, может что-нибудь найду, чем тут можно помочь.
Мне принесли большую пачку папируса, и я села за чтение. Читаю я быстро, разные огромные словосочетания могу разгадывать споро, да и Великая помогала разобраться, на каких страницах есть материал по моей теме. Так что к началу суда я была более-менее подготовлена.
На главной площади Храма был поставлен помост, где восседали судьи: Главная жрица, Главный вождь города, Военачальник острова и Главный совета купцов и капитанов. За их спинами стояли их помощники и советчики, ну и я притулилась недалеко от Главной. Важные гости, жрицы, охрана всех и вся, родственники и знакомые с той и с другой стороны, просто толпа, но мне сверху было видно, что часть этой толпы была как бы и не толпа. Что-то было в этих людях чужеродное. Я тихо прокомментировала свои наблюдения Зэме. Та мотнула головой и что-то сказала своей... что-то типа ординарца. Та быстро куда-то умотала. Все уже разместились, так что одна из жриц три раза ударила колотушкой по гонгу и на площади наступила тишина. Сразу. Как отрезало. Я даже ушам не поверила. На наших-то собраниям так бы было.
Тут на край помоста вышла молодая жрица, которая долго и цветисто рассказала про вчерашнюю драку на площади. Потом сразу же стали опрашивать свидетелей, которые, с большими подробностями стали описывать происшествие. Затем вышли нарушительницы спокойствия и первой, по возрасту, стала орать и ругаться та толстая тётка, что тянула Зэму за губу. Спускать такой пакости было нельзя, поэтому ещё до начала праздника, я попросила Мамонта как можно чаще попадаться этой тётке на глаза. Если бы вы видели, как он обрадовался. Он расставил себя и своих детей по периметру площади, но за спинами людей. Так велели хозяева Храма. Но я им посоветовала, что когда эта дамочка будет поворачиваться в какую-либо сторону, то вы на четвереньках бегите в то место, где закончится линия взгляда этой бабы. И вставайте во весь рост. Получилось отлично. В какую бы сторону не смотрела эта тетка, через несколько секунд там, в дали, появлялась морда грекопитека. И сразу фонтан красноречия этой ду..., гх-м, жалобщицы почти иссякал. Все поворачивались в ту же сторону, но ничего такого не видели. Матрона тоже поворачивалась в другую сторону и ... всё повторялось. Наконец, её представитель, какой-то толстенький коротышка, взял в свои руки судебную тяжбу, но он был как-то не убедителен. Слишком мешала ему эта тётка, которая всё время его толкала, давала советы и высказывала мнения.
Племянница Главной жрицы ясно и четко рассказала, как она пошла на базар, на том перекрестке к ней подошла эта женщина, начала орать, сорвала её жреческий передник, вырвала клок волос, поставила несколько синяков... тут она встала на какой-то камень, утром здесь положенный, сняла с себя тунику и показала синяки. Их посмотрели все судья-мужчины и несколько представителей от народа. Тут снова вмешалась эта тётка, видно терпения не хватило. До ужаса визгливо она начала перечислять все плохие черты характера подсудимой девушки, благо Мамонт уже нигде не выглядывал. Теперь была моя очередь. Я вышла на край подиума и прочитала один абзац из, так сказать, постановлений Храма. Там черным по белому было написано, что любую отданную в Храм жертву, можно выкупить за определенные деньги, но с условием, что жертва должна выйти замуж (или жениться) за того, кто за жертву заплатит. Я спросила того мужчину, который вчера разнимал этих женщин, готов ли он взять в жены эту юную жертву. Тот сразу же согласился. Я назвала сумму за эту жертву. Он согласился. Спросила жертву, хочет ли она выйти замуж за этого мужчину? Она честно прокричала, что да, хочет. Я велела отвести её в Храм, пусть там побудет пока не внесется вся сумма. Я попыталась найти моих грекопитеков, но их нигде не было видно, я даже забеспокоилась.
Но тут я заметила с помоста нечто неожиданное. Через головы людей, кто-то бросил огромную морковку в спину этой заводной бабы. Никто на это не среагировал, потому как в неё много чего бросали. Но я сразу же насторожилась. И не зря. С улицы, которая ведет от моего дома, пошла быстрая человеческая волна, как на стадионе, когда идет какой-то фантастический матч. Продолжая следить за бегом этой волны, я, самая первая, увидела его, моего, можно сказать, друга, а именно – козла. Видимо кто-то поманил его морковкой, от которой он никогда не мог отказаться. Вынырнув в пустой судебный круг, Терминатор остановился, повел вокруг глазами, дернул носом и спокойно пошёл на запах. Он прекрасно понимал, что теперь морковка от него уже не убежит. Но всё дело было в том, что эта тетка не только орала, она ещё и перемещалась в пространстве, то закрывая морковку юбкой, то переступая через неё, то поворачиваясь в разные стороны, не давая Терминатору подойти к своей законной добычи.
Вдруг в голове возникло в письменном виде расшифровка её халдейского имени, а именно: "Божественная мать коня любовника Иштар". Кто не знает, это Великая Богиня по-ассирийски. Вот я и озвучила её главное имя. Она уже позеленела, но держалась. Характер стойкий, нордический, твердый.
— Теперь понятно. Вы поэтому меня туда не пускаете, намекая, что я могу украсть Священный Камень Богини, тот, который в роще?
Среди жриц прошелестели смешки, камень тот будет весить не одну тонну, насколько я знаю. Но та не унималась.
— Мы даже не знаем, как тебя зовут.
— Снежана.
— И что оно означает?
— Означает "Созданная из снега".
— И к какому роду оно тебя приводит?!
— К русскому. А вас? – вот тут эта женщина замешкалась с ответом, а я, разумеется, нет.
— Ну, отвечайте же, Силили, что вы стесняетесь? Думаю, что уже все знают, что ваше имя означает "Божественная мать коня любовника Иштар". Так к какому роду вы приходите? Коня или любовника? Молчите? Ничего. Я не против подождать, когда вы определитесь.
Потрясенное молчание длилось ещё несколько секунд, а потом взорвалось искренним и диким хохотом. Видимо, здешние жрицы халдейского языка не знали и суть имени своей товарки не осознавали.
— Как вы смеете со мной так разговаривать?! Я дочь самого уважаемого военного вождя, великого воина, и торговца Намтара!
Снова в голове пишется и звучит расшифровка имени великого отца этой милой дочери. Оказывается, Намтар – это от халдейского "Демон эпидемий, слуга Нергала". Другими словами, отец этой дамы – слуга владыки преисподней, бога смерти, мора, войны и разрушения. Тихий смех после выяснения, как зовут Старшую жрицу, а потом ещё и её батюшку, в моей голове начал нарастать мысленное крещендо. Видимо, Богиня развлекалась. Я не стала миндальничать и тянуть время, и сразу же озвучила значение имени отца той милой жрицы четко и громко. А в ответ – тишина. Я бы даже сказала, мертвая тишина. Все жрицы развернулись к Силили. Я ничего не понимала. А вот Главная жрица, видимо, всё осознавала. И тут уже она вышла вперёд. И если раньше она воспринимала эту склоку довольно нейтрально, то сейчас, как мне кажется, она "возьмет в руки меч". И она действительно это сделала:
— Женщина, по имени Силили, вы знали, что означает ваше имя?!
И снова – тишина. Подождав пару минут, Иокаста задала второй вопрос:
— Женщина, по имени Силили, вы знали, что означает имя вашего отца?!!
Ответ был такой же.
— Женщина, по имени Силили, вы знали, что в Храме Великой Богини её жрицам не подобает иметь халдейские имена?
— ...
— Женщина, по имени Силили, вы знали, какое наказание ждёт ту жрицу, которая обманет Богиню и Главную жрицу?
— Нет, я не знала! Это недоразумение! Это случайность!
— Женщина, по имени Силили, вы знали, кто в такие ситуации берет на себя волю решать за такой проступок?
— Нет, нет, НЕТ!!!
Я сначала, ничего не поняла, чего она так голосит. Но через каких-то пары минут из огромного окна, вырезанного вверху над самым главным столбом, вылетела молния. Она прошла прямо в середину лба Силили, но сожгла её всю изнутри, при этом не оставив ни клочка кожи, ни остатков металла украшений. Все жрицы попадали ниц, а я села на пятую точку. Ноги не держали. Через довольно продолжительное время мы начали приходить в себя. Вставали, мотали головами, поправляли одежду, проверяли прически. И первое, что сказала Иокаста, было для меня странным, а вот для остальных жриц, видимо, нет.
— Зэма, срочно собери всех свободных охранниц Храма, всех охотников и рыболовов, скажи, чтобы взяли оружие, но спрятали и ждали сигнала, который ты им дашь. Ты же даст знак, на кого нападать. Никого из них не щадить.
— Слушаюсь, моя госпожа.
— Уважаемая Маат Страусиное перо, вы как Старшая жрица, не должны встревать в военные вопросы, но сейчас – просто не хватит времени кого-то другого послать к нашему отцу и другим нашим друзьям. До полдня осталось только 4 c половинjq часа. Оповести. Оружие прятать.
— Иду, моя госпожа.
— Фетта, собери всех наших пращников, расставь на местах, и учеников тоже бери. А если наши родичи смогут прислать своих пращников до начала суда, это было бы очень хорошо. Их тоже расставишь.
— Слушаюсь, моя госпожа.
— А вы, все остальные, отберете из ваших учениц тех, которые могут держать оружие, и отведите к Фетте, она разберется, кого куда поставить. Идите.
Во время этого странного инструктажа, я молчала. Но теперь, когда мы остались с Главной жрицей одни, я не выдержала:
— И что это было?!
— Ты даже не понимаешь, как ты нам помогла...
— И дальше?!
— Так, время у нас пока есть, так что пошли в Священную рощу, отдохнем, поедим немного, наберемся сил. Обговорим ситуацию и будем надеяться, что Богиня нам поможет.
Смешок в моей голове. Может, я просто схожу с ума? Подзатыльник, мне. М-да, слова Её – это явно не фантазия.
— Ладно, пошли перекусим, с вечера маковой росинки во рту не было. – согласилась я, всё равно ведь делать пока нечего.
И мы с Главной жрицей всё-таки прошли в Священную рощу. Там стоял алтарь в виде трёх грубо обработанных черных камней. Подняться к алтарю можно было по трём широким каменным ступеням. Святилище, 20х50 м., было обнесено стеной, сложенной из больших гладко отесанных каменных блоков. Это было открытое огражденное пространство, и именно там находился жертвенник. Он был тяжело неподвижен, и стоял на небольшом пьедестале в несколько ступеней. Под открытым небом, наверное, для того, чтобы дым мог свободно подниматься к Солнцу. Сакральным центром святилища был темный, почти черный, а также ещё и серо-зеленый конический камень. Стоял под небольшим красивым навесом. Были и другие камни – обработанные, и не обработанные в виде куба, пирамиды или конуса. Вроде как культовые символы, и предметы величайшего поклонения. А простенькие по форме. Большинство из них были аэролитами – то есть падали с неба. Я так поняла, что это были метеориты, но такие огромные... Но вот же, своими глазами вижу, что метеорит, служивший центральным символом культа богини. Форма трехгранной пирамиды, высотой 1.22 метра. Как же он сюда попал?! И что натворил при падении?! Этот Идол богини не имеет человеческого облика, а напоминает мету на ристалищах – круглый внизу и постепенно сужающийся кверху. Но при этом, он похож ещё на женщину, закрывшуюся покрывалом ...
Мы сели на небольшие камни, видимо, специально для такой цели они и были предназначены. Служка принесла нам большой поднос с жареными то ли жаворонками, то ли ещё какой-то мелкой пичужки.
— Что ж такие маленькие-то?
— Какие принесли люди, такие и едим.
— Ты хочешь сказать, что мы вкушаем жертвы для Великой?! – Хохот в голове был очень силен, прямо как барабан в маленькой комнате. – Впрочем, такая мелочь действительно не может обидеть Великую.
И под хихиканье Богини принялась за еду. Жрица тоже присоединилась. Когда мы, наконец, наелись, напились и немного отдохнули, я решила потрясти Главную на информацию.
— Иокаста, то, что произошло в Храме мне понятно, но что там случилось с дракой двух жительниц этого славного города? И причем здесь суд?
Иокаста сидела молча несколько минут, но потом всё же ответила:
— Молодая девушка – это моя четвероюродная сестра. Её мать умерла при родах её брата, ей тогда 3 года было. Мальчик тоже умер. Через несколько месяцев отец снова женился. Та родила ему двух сыновей и ходила с третьим ребенком. Вторая жена... она хорошая хозяйка, и здоровая, сильных сыновей мужу подарила. Но девочка уже подросла и стала очень красивой. Ну, она и взревновала. Отец к дочери не сильно был привязан, вот мачеха и посоветовала ему, чтоб он перед Храмом священную подать отдать девочкой... такая жертва очень сильная и богатая, дорогого стоит. Но, в жертву я её не отдала...
— Извини, а что, у вас человеческие жертвы бывают?
— Очень-очень редко. А ещё реже, что кто-то отдает ребенка в жертву Богини. Иногда приходится их всё же жертвовать, когда голод сильный, или там наводнение, или засуха. Так вот такие дети в Храме иногда чуть ли не до старости ждут своей участи.
— Они знают, что с ними может случиться?!
— Конечно. Здесь врать нельзя. Их специально готовят, есть у нас такие жрицы, что смогут кого угодно и во что угодно убедить. А уж детям... Они во всё поверят.
Тут жрица замолчала, видно было что этот разговор ей неприятен. Но я должна была знать, а то вдруг и меня на этот жертвенник положат. Даже не ожидала, что тут человеческие жертвы приносят. Но тут меня окутала теплая, мягкая, светлая и добрая пелена Богини, и вздох: "Не бойся, всё будет хорошо". Не знаю почему, но я ей поверила.
— А тут как-то всё удобно сложилось. Она, Илира Веселая, Радостная всегда была веселой доброй девочкой, ну и понравилась она тут одному парню, из хорошей семьи, уже много поколений много лодок имеют, рыбу ловят, готовят, продают. Очень обеспеченная семья. Вот он и захотел её в жены взять.
— А разве так можно сделать? Ну, жертву взять обычному парню?
— Можно. Надо только или 2-х девочек взамен отдать, или двойную цену за неё заплатить. А я эту цену называю. Я и назвала, и так чтобы Богиня не обиделась (Хмык в голове), и чтоб парень не разорился. Уж всё было устроено, как тут выступила эта баба. Она, оказывается, с этим парнем шуры-муры давно крутила. И как узнала про Илиру, так и с ума сошла! Бросилась ко мне и попросила дать Богине человеческую жертву, потому как она не может дитя для мужа родить. Так что человек за человека. Есть у нас такой обычай. Редко его, правда, применяют.
— И как, помогает?
— Всегда.
— И что дальше было?
— Я хотела там одну нашу жертвенную девушку положить на огонь, она больна была сильно, и сама хотела к Богине пойти. А та гадина не в какую, только молодую, красивую и здоровую. И деньги тычет. Вот уже три дня думаю, как из этой ямы выползти.
— Понятно. А у вас есть что-то типа закона для таких случаев?
— Конечно, и в письменном виде. Ещё из Египта привезли.
— Пусть мне принесут. Ещё часа полтора есть, может что-нибудь найду, чем тут можно помочь.
Мне принесли большую пачку папируса, и я села за чтение. Читаю я быстро, разные огромные словосочетания могу разгадывать споро, да и Великая помогала разобраться, на каких страницах есть материал по моей теме. Так что к началу суда я была более-менее подготовлена.
На главной площади Храма был поставлен помост, где восседали судьи: Главная жрица, Главный вождь города, Военачальник острова и Главный совета купцов и капитанов. За их спинами стояли их помощники и советчики, ну и я притулилась недалеко от Главной. Важные гости, жрицы, охрана всех и вся, родственники и знакомые с той и с другой стороны, просто толпа, но мне сверху было видно, что часть этой толпы была как бы и не толпа. Что-то было в этих людях чужеродное. Я тихо прокомментировала свои наблюдения Зэме. Та мотнула головой и что-то сказала своей... что-то типа ординарца. Та быстро куда-то умотала. Все уже разместились, так что одна из жриц три раза ударила колотушкой по гонгу и на площади наступила тишина. Сразу. Как отрезало. Я даже ушам не поверила. На наших-то собраниям так бы было.
Тут на край помоста вышла молодая жрица, которая долго и цветисто рассказала про вчерашнюю драку на площади. Потом сразу же стали опрашивать свидетелей, которые, с большими подробностями стали описывать происшествие. Затем вышли нарушительницы спокойствия и первой, по возрасту, стала орать и ругаться та толстая тётка, что тянула Зэму за губу. Спускать такой пакости было нельзя, поэтому ещё до начала праздника, я попросила Мамонта как можно чаще попадаться этой тётке на глаза. Если бы вы видели, как он обрадовался. Он расставил себя и своих детей по периметру площади, но за спинами людей. Так велели хозяева Храма. Но я им посоветовала, что когда эта дамочка будет поворачиваться в какую-либо сторону, то вы на четвереньках бегите в то место, где закончится линия взгляда этой бабы. И вставайте во весь рост. Получилось отлично. В какую бы сторону не смотрела эта тетка, через несколько секунд там, в дали, появлялась морда грекопитека. И сразу фонтан красноречия этой ду..., гх-м, жалобщицы почти иссякал. Все поворачивались в ту же сторону, но ничего такого не видели. Матрона тоже поворачивалась в другую сторону и ... всё повторялось. Наконец, её представитель, какой-то толстенький коротышка, взял в свои руки судебную тяжбу, но он был как-то не убедителен. Слишком мешала ему эта тётка, которая всё время его толкала, давала советы и высказывала мнения.
Племянница Главной жрицы ясно и четко рассказала, как она пошла на базар, на том перекрестке к ней подошла эта женщина, начала орать, сорвала её жреческий передник, вырвала клок волос, поставила несколько синяков... тут она встала на какой-то камень, утром здесь положенный, сняла с себя тунику и показала синяки. Их посмотрели все судья-мужчины и несколько представителей от народа. Тут снова вмешалась эта тётка, видно терпения не хватило. До ужаса визгливо она начала перечислять все плохие черты характера подсудимой девушки, благо Мамонт уже нигде не выглядывал. Теперь была моя очередь. Я вышла на край подиума и прочитала один абзац из, так сказать, постановлений Храма. Там черным по белому было написано, что любую отданную в Храм жертву, можно выкупить за определенные деньги, но с условием, что жертва должна выйти замуж (или жениться) за того, кто за жертву заплатит. Я спросила того мужчину, который вчера разнимал этих женщин, готов ли он взять в жены эту юную жертву. Тот сразу же согласился. Я назвала сумму за эту жертву. Он согласился. Спросила жертву, хочет ли она выйти замуж за этого мужчину? Она честно прокричала, что да, хочет. Я велела отвести её в Храм, пусть там побудет пока не внесется вся сумма. Я попыталась найти моих грекопитеков, но их нигде не было видно, я даже забеспокоилась.
Но тут я заметила с помоста нечто неожиданное. Через головы людей, кто-то бросил огромную морковку в спину этой заводной бабы. Никто на это не среагировал, потому как в неё много чего бросали. Но я сразу же насторожилась. И не зря. С улицы, которая ведет от моего дома, пошла быстрая человеческая волна, как на стадионе, когда идет какой-то фантастический матч. Продолжая следить за бегом этой волны, я, самая первая, увидела его, моего, можно сказать, друга, а именно – козла. Видимо кто-то поманил его морковкой, от которой он никогда не мог отказаться. Вынырнув в пустой судебный круг, Терминатор остановился, повел вокруг глазами, дернул носом и спокойно пошёл на запах. Он прекрасно понимал, что теперь морковка от него уже не убежит. Но всё дело было в том, что эта тетка не только орала, она ещё и перемещалась в пространстве, то закрывая морковку юбкой, то переступая через неё, то поворачиваясь в разные стороны, не давая Терминатору подойти к своей законной добычи.
